Глава VII

      Гавриил и Аеро нанесли в пещеру все, что смогли отыскать: валяющийся металл (и тот, что со ржавчиной), болты, шестерни, проволоки и даже битое стекло.       На это у них ушел целый день. Пещеру эту Аеро и Гавриил обнаружили прямо под летающим островом, на котором проходила работа Гавриила. Пещерка совсем маленькая, заросшая: с огромной грибницей в земле, захватившей, наверно, и поверхность. Грибы росли тут мясистые, несмотря на отсутствие света, душистые и съедобные. Что ж, Гавриил еще и сносный ужин на сегодня нашел.       — Тут тесно… — тихо подметил Аеро.       И вправду, для него тут было не лучше, чем в хижине. Тело Аеро занимало почти треть всей пещеры разом, потому приземляться сюда ему было жутко неудобно.       — Зато безопасно. Нам вдвоем места хватит.       — Мы могли бы найти пещеру на каком-нибудь другом острове… я даже знаю несколько хороших мест.       — Все эти места минимум в десяти минутах полета отсюда. У нас нет столько времени.       Раздраженное рычание сошло с горла Аеро, и он показательно махнул хвостом, чуть не задев им чужие волосы. Гавриил закатил глаза. Началось… будет дуться еще минимум час. Только теперь у Гавриила есть к нему предложение, от которого Аеро точно не посмеет отказаться и строить обиженку.       — Помнишь, ты хотел попробовать себя в магии солнца? — улыбнулся Гавриил.       Аеро моргнул третьим веком, и зрачки его расширились. Да, он этого точно ждал. Молча подвинул морду к Гавриилу, и юноша легко пихнул его в рог.       — Это намек?       — Нет. Это приглашение. На твой первый урок.       Выбрав место посолиднее на одном из крошечных летающих островов, Гавриил еще несколько минут вчитывался в собственные заметки в блокноте. Сам он в магии не смыслил сильно, но чему-нибудь научить Аеро сможет.       Аеро от нетерпения вилял пернатым хвостом и пытался сохранить самообладание. Настолько он оказался возбужден, что аж дрожал. Гавриила это жуть как забавляло.       — Магия солнца — не самое популярное направление. Во всяком случае, не помню, чтобы ее кто-то использовал за пределами Небесных лугов. — Сказал Гавриил так, будто где-то кроме Небесных лугов вообще был. — Ангелы отлично сохранили знания об использовании солнца. Конечно, можно было попытаться стащить учебник… но пока что тебе хватит того, что я помню сам.       — Почему ты не пользуешься магией, чтобы воссоздать себе крылья? — вдруг спросил Аеро, и этот вопрос показался Гавриилу настолько неожиданным, что он чуть не выронил из пальцев карандаш.       — Это… — Гавриил хлопнул блокнотом и сел на нагретые камни. — Понимаешь, все не так просто.       — Ты сам исполнял фокус с нимбом и светом, когда мы только встретились. — Аеро кивнул в сторону все еще перевязанной лапы. — Ты делал это без усилий. Почему бы просто не попробовать что-то новое?       Аеро ворошил под собой землю и глину когтями, пока Гавриил думал, что ему ответить.       — Когда ты решаешь для себя, что будешь использовать магию, ты подписываешь мнимый договор между телом и стихией. Чтобы колдовать, волшебнику нужна мана. Чем сложнее заклинание, тем больше нужно маны. Все было бы просто, если бы не одно но… эта мана, точно молния, проходит через все твое тело. Через голову, руки, ноги… через твое сердце. Если тело не подготовлено к высокому колдовству, лучшее, чем ты сможешь отделаться: отключкой и нестабильностью стихии. Худший исход: мучительная смерть.       Аеро застыл. Его охватил ужас, и он на мгновение, судя по глазам, даже передумал было брать в свои лапы такую ответственность.       — …Я не знал.       — Но на то мы и учимся, верно? — Гавриил подтолкнул его хлопком в крыло. — В магии важно терпение и монотонность… повторять движения, думать о стихии, представлять образы… я толком не умею ничего из этого, поэтому и маг из меня, как из дьявола праведник.       Чуть отступив, Гавриил начертил пальцем на песке под собой небольшой круг, затем нарисовал цифры и поставил в середину круга сухую ветку.       — Давай сначала о самой магии, — Гавриил подозвал Аеро поближе и показал на расчерченный круг. — Это примитивные солнечные часы, по ним будет легко определить состояние твоей силы.       — Я не смогу использовать ее всегда? — удивился Аеро.       — Думаю, было бы странно, если бы ты мог использовать магию солнца ночью. — Когда Аеро промолчал, Гавриил продолжил: — Длина тени указывает на состояние силы. Чем длиннее тень на часах, тем слабее твоя магия. Возможность использовать заклинания появляется на рассвете, и их сила растет с положением солнца. В полдень, когда солнце взбирается выше всего за день, сила достигает своего пика, после идет на спад. И так повторяется каждый день.       Аеро послушно кивнул и прикинул время, смотря то на солнце, то на часы.       — До заката осталось недолго.       — Новички всегда тренируются на закате: так меньше рисков.       Гавриил показал Аеро несколько легких упражнений для рук (в его случае лап), и примерно через час они приступили к первым попыткам в заклинания.       — Представь, как солнце спускается тебе на ладонь, и ты выпускаешь его луч…       — Легко тебе… а как представлять-то? — Аеро напрягся, держа лапы сомкнутыми вместе.       — Как хочешь. Главное, чтобы мысли были простыми и понятными.       Минуты две Аеро стоял неподвижно. Гавриил решил его не отвлекать: молча наблюдал за его забавными потугами.       — Глаза закрывать необязательно.       — Я из-за тебя сбился с мысли! — рыкнул Аеро.       — Во время атаки у тебя не будет такой роскоши, как время. Луч даже не проявился. Давай, теперь с открытыми глазами!       Аеро сильно напрягся, и меж лап его появилась искра. Ха-ха! У него получается! Гавриил широко улыбнулся и наклонился. Ну же… давай! Почти! Почти!       Луч вырвался у Аеро из лап, но пропал он также быстро, как и появился. Дракон тяжело задышал и встал на все четыре конечности.       — Почему… так тяжело? Я будто весь экватор облетел…       — Мана.       Аеро досадно цокнул и покачал головой. Морда искривилась в недовольстве.       — Если я так страдаю от одного простого заклинания… гр-р, я никогда не сгожусь ни на что большее!       — Поверь, мне приходилось еще хуже, — Гавриил похлопал Аеро по плечу.       — Все это слишком сложно…

***

      Направляя концентрированный солнечный луч на металлические пластины, получалось добиваться их аккуратного и сильного крепления. Металл плавился на обоих пластинах, и через несколько секунд сразу же застывал, образовывая прочный шов.       То же самое Гавриил применял для вырезания по металлу. Лучом большей мощности прожигал тонкую пластину насквозь. Так и получалось создавать новые формы.       Вообще, для таких вещей должна быть кузница. Точильный камень, молот потяжелее нынешнего и ведро с холодной водой облегчили бы Гавриилу жизнь. Но сейчас позволить этого юноша себе не мог. Так еще и время поджимало. На спор с Бельфегором оставалось всего каких-то там пять дней, а он и на шаг не продвинулся. Что можно успеть сделать за такой короткий срок? Разобрать? Тогда не факт, что Гавриил соберет обратно.       Стиль Бельфегора в создании механизмов был агрессивным: острые концы, крутые углы, куча позеленевшей медной проволоки, придающей оружию особенно самодельный шарм, крупные шестерни, замысловатые, но надежные крепления в виде странных шарниров. Спору нет, собрано все было отлично, просто странно. Для Гавриила странно.       Гавриил сделал бы по-другому. Аккуратно. Хаотичный стиль Бельфегора буквально заставлял погружаться в его характер: спутанный, как проволока, непробиваемый, как тяжелые пласты металла, и гибкий, как резина. Каждое изобретение отражает способ мышления изобретателя. Инженер неизбежно оставляет свой почерк. Это его собственный язык, на котором он общается с другими изобретателями.       Бельфегор же яро хотел, чтобы его не поняли. Целесообразно собрал хаос в работающую систему. Систему, служащую исключительно своему хозяину. Он подставил ранее разломанные напополам алюминиевые стенки к открытой части механической руки. Каким-то немыслимым образом десятки пружин усиливали эту руку…       Нет. Наоборот. Пружины снижали давление на руку при ударе. Наверно, Бельфегор знал, на что Шакс способен, поэтому и воссоздал вещь, в которой он бы мог себя не ограничивать. И опционально не покалечить. В этом есть смысл. Гавриил его уловил.       Взгляд Гавриила упал на линзы. Затем на закрытую шкатулку с мана-кристаллами. Если на место дальних пружин поставить гнездо с кристаллом, а спереди выложить линзы…       Это идея. Гавриил поправил очки и подобрал три собирающие линзы. Если объединить их в один выдвижной механизм, который будет работать от крутящегося регулятора, можно будет контролировать поток мана-луча. Контролировать силу удара…       Первым на выдвижном механизме будет стоять черная заслонка, не позволяющая мана-кристаллу испускать луч. Далее собирающие линзы. По одной на каждую мощность: чем больше линз соберет луч, тем сильнее будет его потенциальная энергия. Далее луч рассеивается, наполняя разрушительной энергией механический скелет руки. Вот только… разрушится ли в таком случае сама рука? Что в этом случае будет сдерживать мана-кристалл? Он ведь не разумный: он разрушит все, что будет стоять у него на пути.       Сложно. С такими проблемами ранее Гавриил не сталкивался…       — Ты опять с ними возишься? Не надоело еще? — скучающе вздохнул Аеро.       — Я пытаюсь понять, — Гавриил снял очки и сложил руки у рта. — Пытаюсь понять…       — Ты уже весь день пытаешься понять.       — Все сложнее. Мне нужно понять, как приручить хаос.       — Чего?       — Знаю. Звучит необычно. Но решение мне придется найти немедленно.       — Ты иногда кажешься мне таким странным. — Аеро отчеканил это с оголенной пастью.       Пружины… резина. Гавриил посмотрел на механизм Бельфегора. Быть может, пружины помогут и против разрушающей энергии мана-кристаллов? Только как их правильно разместить…       На сегодня хватит. Иначе голова закипит… ходить по лабиринтам механизмов, воссозданных Бельфегором, конечно, увлекательно, но когда ты занимаешься этим уже двенадцать часов подряд, отказывая даже в биологических потребностях, это уже перебор. Гавриил поднялся на ноги, потер глаза и плюхнулся Аеро прямо на спину.       Аеро обернулся и встал на лапы.       — Полетаем? — предложил он.       — Полетаем, — кивнул Гавриил.       Взмыв в ночное небо, Аеро летел размеренно, редко махал крыльями, поддерживая полет за счет теплых восходящих потоков.       Холодный ветер вызывал приятные мурашки. Над головой проносились облака, звезды и закатный градиент. Широкий взмах. Гавриил с интересом повернул голову и прищурился.       Крылья… никогда он не обращал внимание на то, как происходит взлет. Для него полет был чем-то обыденным, как ходьба, чтобы задумываться о нем. Крылья Аеро были сделаны для мощных сдвигов ветра, турбулентности и большой высоты. Аеро мог не терять высоту и парить, не затрачивая при этом сил. Крылышки на хвосте помогали рулить и удерживать в воздухе нижнюю часть тела.       На мгновение Гавриил почувствовал себя воздушным змеем, который летит исключительно за счет ветра.       — Со скольких лет вас учат летать?       — Как только у дракончиков открываются глаза, они уже могут летать, — Аеро качнулся в воздухе, и Гавриил машинально сжал его перья на спине.       — И как вас учат? Есть какие-то определенные… стили?       — Ну… нас учат чувствовать и ловить ветер. Наверху это особенно важно. Здесь воздух может оторвать крыло быстрее, чем это сделает любой клинок.       Гавриил неуверенно поднялся на ноги и расправил руки, чтобы удержаться на чужой спине.       — Эй, ты чего удумал?       — Я хочу посмотреть на крыло.       — А тебе плохо видно? Упадешь ведь.       Гавриил не послушал его. Он ступил босой ногой на плечо крыла. Аеро вновь качнулся и глухо прорычал. Гавриил шел, как по канату: спасало только то, что кости у Аеро были толстые, поэтому места для ходьбы оказалось более, чем достаточно, чтобы не свалиться.       Чуть погодя, Гавриил расправил и свое ощипанное крыло. Как там Аеро говорил? Крылья из солнечной материи? Крылья…       Крылья. Что, если вернуть себе крылья? Собрать из металлических деталей подобие перьев, сделать складной механизм, как у веера…       А получится ли? Сделать — одно, а вот полетит ли Гавриил на кусках железа — вопрос спорный.       — Гавриил?       — Уже возвращаюсь.       После вечернего полета Аеро запропастился — обещал вернуться до утра. Грибы с пещеры на костре ему просто не очень понравились, вот он и улетел охотиться.       Все мышцы ныли. Глаза слипались. А сон не шел. Не мог Гавриил спать. И бодрствовать тоже не мог. Худшее чувство в мире, когда сгодиться можешь только на то, чтобы лежать с закрытыми глазами и думать. Думать… думать.       Мозг скрипел, как несмазанный подшипник. Нужно отвлечься.       Эми. Перед глазами сразу всплыло ее лицо. Странно. Даже в голову без мыслей лезет она и нахально улыбается в широком оскале.       Чтобы сказали бывшие товарищи о нем за такие-то мысли? Как он смеет отзываться так о демонице… что, улыбка демона ему дороже родины? Получается, что так.       Потом появлялось лицо добряка-Шакса. С его задористым смехом. Достаточно приятный собеседник. Довериться ему было несложно: он также, как и Эми, располагал к себе, и не позволял себе выплескивать на Гавриила негатив. Казалось, что и ругаться он вовсе не умел.       Потом из тьмы показывается Бельфегор. Он неуловим. Загадочен. Ему Гавриил не доверяет до сих пор. И вроде бы даже пытается Бельфегор показать всем своим видом: «Мне можно верить, я просто конченный».       Они даже в чем-то похожи: оба инженеры, не хотят друг другу идти на уступки, спокойные и не особо проявляют эмоции. Они не умеют друг с другом ладить. Но стараются. Наверное…       Утром Гавриил и не заметил, как отрубился. Даже снов не было. Он резко провалился во тьму и также резко выбрался из нее. Нужно… вставать. Работа. Да… точно. Работа.       Весь обед Гавриил носил подносы из раздаточной к камерам. По традиции последними были демоны. Чуть заслышав шаги, они уже сидели с руками на металлических прутьях. Ага, даже Бельфегор, хотя по лицу его сложно было сказать, рад он встрече или нет.       — Гавриил?       — Я, — Гавриил сразу снял капюшон и расслабился. — Все в порядке?       — Скучно. Тебя не было два дня. — Пробубнил Шакс.       — Да… смену ставили на кладбище, а не в тюрьме. А ночью я копошился с вашими механизмами.       Бельфегор заинтересованно поднял голову и подергал длинными ушами. Ожидал, что Гавриил продолжит говорить о его изобретениях.       — И как? — В голосе Бельфегора имела место насмешка. Язвительная и неприятная.       Так и хотелось Гавриилу рассказать о том, какое чудо смог запечатлеть собственными глазами. Нужно выждать. Чем больше Гавриил будет сохранять интригу, тем ярче удивление станет сиять у Бельфегора на лице. А это почти бесценный опыт.       — Для механической руки я собрал все запчасти… их осталось прикрутить, вставить или сварить.       — И ты настолько уверен, что все сделал правильно? — не заканчивал насмехаться задиристый Бельфегор.       — М-м… дело в том, что я не просто собираю все заново… какой же я инженер, если в механизме не будет чего-то от меня? Я немного поменял конструкцию, так что теперь удар руки станет еще сильнее, чем был до этого. — Гавриил подмигнул.       Улыбка медленно сползла с лица Бельфегора. Самодовольство резко сменилось на раздражение и, кажется, немое неистовство. Бесценно!       С другой стороны, Гавриил играл нечестно. Слишком сильный козырь он держал в рукаве: наличие хотя бы одного мана-кристалла делала его на несколько ступеней выше для любого инженера.       Но кто они такие, чтобы обсуждать честность и справедливость, когда на кону стоит их свобода и жизни? Главное, что этот козырь в итоге сыграет на руку всем им. А недовольство Бельфегора — приятный бонус.       — Значит, Шакс будет сокрушать врагов еще эффективнее, — широко улыбнулся Шакс.       — А что насчет моих перчаток, милашка? Как они себя чувствуют?       — Повреждены меньше всего остального. Их, кстати, я тоже немного усовершенствую.       Бельфегор не скрывал осуждения во взгляде: он смотрел на Гавриила, казалось, с завистью. Страшно представить, что бы было, вылези он из заточения. Всю следующую неделю они бы соревновались, кто что умеет делать и придумывать лучше. Дай Бельфегору волю, и он размажет Гавриила по стенке: если не физической силой, то своими умениями в инженерном деле. Хотя, кто кого еще размажет по стенке?       — Если что-то поменяешь в моем набалдашнике, будешь потом собирать его заново, — огрызнулся Бельфегор.       — Ага. Обязательно, как только спустимся на континент. А пока что терпи.       — С чего вдруг? — не унимался Бельфегор.       Теперь раздражен уже был Гавриил. Этот демон невыносим. Он лезет на рожон. Провоцирует. Гавриил приблизился к прутьям.       — С того, что вытащить вас отсюда — моя зона ответственности. Тебе лучше сидеть тут молча и ждать, пока я не закончу готовить план. За решеткой сидишь ты, а не я. А до тех пор тебе придется делать так, как скажу я. — Гавриил сверкнул глазами.       Фирменный захват Бельфегора вновь удался, и Гавриил больно ударился лицом об прутья. Они встретились глазами и одновременно оскалились, как бешеные псы.       — Не смей указывать мне, что делать, падший.       После таких слов Бельфегор стал до мерзости похож на Михаила. В моменте это заставило ненавидеть Бельфегора еще больше.       — Эй-эй-эй, Бельфегор, отпусти его! — сразу вступился Шакс, и Эми подхватила:       — Дрянь пепелящаяся, когти свои разжал и уткнулся мордой в угол! Отпусти Гавриила!       Насчет пепелящегося Эми попала в точку. От Бельфегора пахло древесной золой. Причем постоянно.       Бельфегор снова начал светиться в линиях вен и артерий от злости. Зрачки стали узкими щелочками, а хвост — на уровне рефлекса — угрожающе вздернут трубой острым наконечником, точно кавалерийское копье в ожидании рывка.       Гавриил не двигался. Не дышал. Молча, хоть и с большим трудом выдерживал чужой взгляд.       — Не знаю, что с тобой произошло, пташка, но ты, кажется, перестал быть ссыклом. — Бельфегор сжал его воротник сильнее. — Ты, конечно, благородный и все такое… — он закатил глаза и фыркнул, — но терпеть я тебя не буду. Не забывай, что чуть что пойдешь мне на ужин.       — Зубов не хватит.       Бельфегор усмехнулся и провел острым ногтем другой руки по подбородку Гавриила. Холод пробежался по спине.       — Вот и проверим.       Грубо толкнув Гавриила от себя, юноше пришлось приземлиться на спину и сморщиться от ноющей боли в крыльях. Он прищурился и поджал губы. Какой раз его уже швыряют?       Встряхнув рукава, Гавриил размял шею и на всякий случай потрогал кадык и подбородок. Эми и Шакс, стоя в безмолвном напряжении, сверлили взглядом стенку, за которой сидел Бельфегор. Сам Бельфегор провел руками по длинным рогам и уселся в темный угол камеры.       — Прости его, — вздохнула Эми.       — Мне все равно. — Гавриил равнодушно пожал плечами. — Сейчас главное — вытащить вас отсюда.       Гавриил посмотрел на Бельфегора вновь. Не может Гавриил долго на него злиться. Не сейчас. Вот когда окажутся отсюда подальше, наобижается на него вдоволь.       — И наш спор все еще в силе.       Долго остаться на разговоры у Гавриила не получилось: нужно было идти и таскать корзины с продовольствием на кухню. Спина под конец дня стала отваливаться. Зайти в тюрьму для очередного разговора с демонами сегодня не получится. Михаил снова заступает в ночную смену.       Значит, будет дальше ломать голову над изобретениями Бельфегора.       После их сегодняшнего диалога, Гавриил будто стал понимать его стиль лучше. Он резкий. В разных частях механизмы друг от друга отличаются порой непозволительно сильно. Гавриил даже предположил, что механизм на самом деле был сделан несколькими людьми, но почерк (абсолютный беспредел в системе) сохранялся из раза в раз.       Наверно, дело тут не просто в настроении, а в состоянии души. Механизмы делались к спеху. И от этого не перестали быть шедевром инженерной мысли. Да, именно что шедевром. Как бы Гавриил ни относился к Бельфегору, он признавал, что до такого бы никогда в жизни не додумался. Наверно, потому что даже сталкиваться с подобным не приходилось.       Перчатки Бельфегор делал уже нежнее механической руки. Конечно, делались они для Эми. Рука у нее легкая, изящная. Перчатки ее только красят. Только Гавриил представил, как Эми выпускает огонь из пальцев перчаток, его тут же бросило в приятную дрожь. В бою она… горячая. Да. Наверняка.       Внимание привлекли капсулы на месте костяшек. Маленькие, с резиновыми прокладками-клапанами. Надев перчатку на руку, Гавриил стал пробовать сжать и разжать пальцы. Как только Гавриил сжимал распрямленную руку в кулак, его костяшки начинали добавить на капсулу, и под давлением воздуха клапан раскрывался вовнутрь.       Ага. Значит-ся, там что-то было. Что-то, что могло поддерживать огневую мощь Эми. Селитра? Порох? Может, горючая жидкость? Под давлением выходит наружу, и достаточно лишь одной искры, чтобы заставить все вокруг полыхать.       А что, если в капсулы расположить мана-крупицы? Это безумно. И совсем не безопасно. Проблема останется той же, что и с механической рукой Шакса. Мана не будет вести себя послушно, она разнесет все, что попадется у нее на пути. Второй механизм, проблема остается той же.       Гавриил просидел за чертежами до ночи. Нормальной бумаги, кроме блокнота, у него не было, и приходилось выкручиваться: он склеил несколько десятков листов в один большой, где расчерчивал карандашом все необходимые элементы. Когда зрение стало меркнуть, Гавриил решил для себя, что пора отдыхать.       Сон не шел. Наверно, потому что он недостаточно устал физически. И даже таскание тяжелого груза сегодня толком не отразилось на его состоянии. После умственной работы обязательно нужно прогуляться… потому-то Гавриил и вышел из хижины, чтобы пройтись по острову.       Болтливого Аеро под рукой не хватало. Он бы сейчас так заговорил Гавриила, что тот мигом бы уже свалился спать у Аеро на мягкой спине. Но сегодня Аеро на охоте. Приходится довольствоваться одиночеством.       Вот бы еще на разок вернуться в Эверфрост. Там хотя бы наслаждаться в одиночку будет есть чему. Здесь Гавриил уже пересчитал все звезды, рассмотрел каждый уголок неба, прочесал остров от ярда до ярда… Он лег под вишней в опавшие с нее лепестки и смотрел на очищенные ото мха надгробия стоящего напротив кладбища.       Справа горел свет в крошечной будке смотрителя кладбища. Через окно было видно, как пожилой ангел перелистывает страницы потрепанной книги. Ему тоже не спится, подумал Гавриил. Вдали мощные хлопки крыльев свидетельствовали о смене караула у стражи.       Вообще, так получилось, что небесные стражи маячили здесь в основном только ночью. Ночью работают, а днем отсыпаются, догадался Гавриил. Будто и впрямь на маленький остров пошлют целую группу обученных солдат. Из всех, кто тут был, Гавриил насчитал только троих, и то ночью, болтающих между собой, играющих в шашки и карты.       Так было почти везде, кроме Эдемского сада, где располагался дворец. Да и защищать, по правде говоря, было особо нечего. К сожалению, так получилось, что большая часть ангелов живет если не в нищете, то достаточно бедно. Ко всему прочему людей банально не хватало, чтобы рассылать небесную стражу, куда палец на карте покажет. Многолетняя война забрала у ангелов тысячи жизней.       — Вот, где тебя носит… — Очередные хлопки крыльев в этот раз сопровождались голосом. Знакомым и до скрежета зубов мерзким. — Эй! Сюда подойди!       Гавриил медленно моргнул. Сначала не поверил ушам, но все-таки встал на ноги и обернулся к голосу. Михаил. Запыхавшийся. Летел, наверно, долго. Чтоб его ветром сдуло.       — Чего тебе?       Михаил сразу нахмурился. Тон Гавриила ему не понравился, но по какой-то причине огрызаться не стал: издевательски улыбнулся и кинул в грудь Гавриила завернутый свиток. Гавриил поймал его только спустя две неудачных попытки ухватиться пальцами, а затем поспешил развернуть.        «Гавриил! Спешу сообщить, что теперь в твоих исследованиях тебя не будут отвлекать исправительные работы. Готовься собирать вещи: я переведу тебя на другой остров, где тебе ничего не будет мешать. С инициативой ко мне обратился Михаил, так что обязательно поблагодари его! Я подготовлю для тебя отличное место, можешь в этом не сомневаться.

От Господства Иши»

      Гавриил пробежался по тексту несколько раз подряд, чтобы убедиться. Перевод… на другой остров. Нет. Нет! Этого не должно произойти! Это сломает все его планы!       — Что это? — мрачно спросил Гавриил.       — Избавление тебя от мучений, — продолжил улыбаться Михаил, сложив руки на груди. — Ты мне надоел. Как кость в горле. Даже в затылок тебе смотреть уже не могу.       — И ты думаешь, мне не все равно? Нет. Я никуда отсюда не улечу, — Гавриил показательно швырнул свиток на землю.       — А что, тебе есть, что скрывать, раз выползать из конуры своей не хочешь? — Михаил усмехнулся и грубо толкнул Гавриила к стволу вишни, чтобы он уперся об него спиной. — С демонами снюхался. Вот и глазки забегали.       Вместо страха Гавриил испытал неожиданный прилив чистой ярости. Что он себе позволяет? Появилось непреодолимое желание выбить из Михаила всю дурь. Именно что выбить. Кулаками.       — Ты не имеешь право лезть в мою личную жизнь, — постарался спокойно сказать Гавриил.       — Ха?! Я? Твою? Ты забыл, с кем разговариваешь, падший? — лицо у Михаила уродливо искривилось не то в омерзении, не то в злости: уголки губ упали и образовали впадины, брови скосило к переносице, а кожа на скулах обтянула челюсть. — В этот раз демоны тебе не помогут, предатель.       Конечно, он мог бы потерпеть. Еще матушка Дума рассказывала ему, какой его отец был терпеливым, даже кротким. Говорила, что Гавриил характером пошел в отца. Тоже скромный, добрый и смиренный.       А о матери своей Гавриил не знал совсем ничего. И нутро ему шептало, что на самом деле характер он перенял именно от нее. Просто показывать его ранее поводов не возникало.       Обделив Михаила холодным взглядом, Гавриил ударил снизу по чужой челюсти. Михаил закатил глаза, зажмурился и, расправив крылья, замертво упал в усеянную лепестками землю. Ранее играющие в карты стражники теперь повернули головы к месту происшествия, но вмешиваться не спешили: им было любопытно наблюдать за дракой издалека. Смотритель кладбища тоже вышел из своей будки, чтобы посмотреть, что случилось.       Михаил лежал в нокауте. Двигал только глазами и мычал от боли. Гавриил размял ноющий от удара кулак и сел перед Михаилом на корточки, сверля его опустошающим взглядом.       — Не смей переступать через меня. Иначе будет очень не хорошо. — Он грубо взял Михаила за подбородок и прищурился. — Услышал меня, архангел?       Михаил осмотрелся. В надежде на помощь. Но когда не обнаружил никого поблизости, ему все же пришлось послушно кивнуть в ответ.