Глава 11

      Черный минивэн марки Ford стоял неприметно на парковке отеля. Яркие огни, музыка, толпа папарацци — за всем этим шоу невозможно было заметить, как двое мужчин в классических костюмах с бейджами «Пресса» накручивали глушители на пистолеты. — Он ничего не говорил про стволы. — Хер он тебе что вообще скажет. Платит — и ладно. Если что, сам познакомится со своими игрушками. Один из мужчин ел семечки, буквально загребая их горстями. — А вот сейчас ты их даже не чистишь. — Нервы. — Этот столько охраны нагнал. Прям целая рота охраняет, — сказал второй, усмехнувшись. — Жаль, не помогут. — Угу. Хотя, если он разнюхает, откуда ноги растут, то и нам кранты, — мужчина бросил пустую пачку от семечек на асфальт. — Блять, не мусори, Голубь. Сколько тебе это говорить? — Нисколько. Нос лишний? — Голубь ухмыльнулся и открыл новую пачку семечек. — Надеюсь, ты сдохнешь от аппендицита. — Нет. — Хрена ты уверенный. — Нет аппендицита. Уже вырезали, когда мне было десять. Повисла тишина. — Много охраны, слишком много. Как мы её вообще потащим? Хреновый план. Лучше бы рядом с офисом взяли. — А ты думаешь, что мы всё же будем её брать? Я думал, план в том, чтобы сначала рыжего убрать. А то путается под ногами. — Убрать рыжего тоже за гранью фантастики. Ты слышал, что он творил в нулевые в Питере? А с кем якшался? Да я бы к нему на пушечный выстрел не подошёл. — На каждую шавку найдётся управа. — А почему её не взяли, когда она одна ехала сюда? — Приказа не было. — Кстати, этот от бабули вернулся? — Не знаю. Дэн не звонил. — Какой порядочный стал на старости лет. О бабушках печётся. — Я тоже свою бабулю любил. Особенно когда она мне раскалённую кочергу на задницу прикладывала. — Извращенец. — Как воспитали, — пожал плечами Голубь. — Натрахается да приедет. — Ты думаешь, он к другой поехал? — Зачем бросать бабу? Только ради другой бабы. — Ебать ты логик прям. — Это всё семечки. В них много витаминов. — А я думал, всё дело в кочерге, — усмехнулся Буратино. Пакетик с семечками упал на асфальт и рассыпался. Голубь резко вывернул руку Буратино, развернул его лицом к машине и прижал к кузову. — Я тебе русским языком говорил, предупреждал! Зубами срать будешь! — Да пошутил я! Отпусти! Нос ещё болит! Раздался звонок. — Слушаю, — ответил Голубь. — Нас раскрыли! Бегите, как планировали, — в трубке раздались громкие звуки и поток неразборчивого мата. — Сука! В машину живо! Форд быстро выехал с парковки, встраиваясь в поток машин. — Блядство! Вот же гандон! — Голубь открыл окно и выкинул телефон. — Раскрыли? — голос Буратино был взволнованный. — Заткнись! Машина быстро перестраивалась в потоке, маневрируя на грани. Послышались всхлипы. Голубь взглянул на товарища. — Ты плачешь, что ли? — Я...я не хочу к ним. — А кто хочет?! — Ты не знаешь, что там со мной делали! Ты даже не представляешь! — Кочергой не ограничилось. Всхлипывания усилились. — Ты был низушкой. — Да! Да, блять! Машину резко тряхнуло и развернуло. Раздался визг тормозов. Голубь чудом не врезался в других. Замелькали сине-красные огни. — Голубь, Голубь, я не хочу! — мужчина взял его руку и поднес к пистолету, что уже приставил себе к подбородку. — Помоги, — дрожащим голосом произнес Буратино. — Ты идиотина! К машине бежали двое в форме. Голубь поднял руки. Сбоку послышалось: «Мама, я иду к тебе», раздался глухой звук, и брызнуло что-то теплое. — Петушара. — Быстро из машины! Руки на виду!

***

      Саша с трудом вошел в квартиру, его ноги дрожали от напряжения. В комнате было пятеро мужчин, погруженных в работу за компьютерами. К нему подошел невысокий, крепко сложенный мужчина с бумагами в руках. — Рассказывай, Макс. Мужчина протянул ему документы. — Старков Денис Витальевич. Бывший сержант пехоты, по кличке Старик. Числится погибшим еще в 2001 году во Второй Чеченской. Но выжил, сволочь. С 2002 года жил под именем Шведко Денис Викторович. Попал в программу беженцев, сменил документы... — Шведко? Это тот, что стал... — ...начальником твоей охраны не так давно, — ответил Макс, и Саша сжал кулаки до боли в ладонях. — Звони Руслану, Катя с ним. Только ему. Пусть не выполняет ни одного приказа от руководства. — А Игнат? — Игнат работает лично на меня. Он не связан с конторой. — Руслану я уже сказал. Смышленый парень, вроде. Идем дальше. Старков учился с Катей на одном курсе... — Черт! Так это тот придурок! Она ведь рассказывала о Денисе. Из-за... Кати старший Пушкарев через свои каналы выгнал его из института. Теперь все становится на свои места. — А я думал, причина ты. — Как я мог быть причиной? — Расселение в Питере. В том районе жила его сестра. Она оказалась на улице, без жилья. Он пытался ее найти. Были запросы о пропаже, но так и не нашел. — Понял. Что делать теперь? — Твои действия? Никакие. Катерина под присмотром. На Дениса уже вышли.       Саша тяжело вздохнул. Старые грехи, которые продолжали его преследовать. И не только его. Как тесен этот мир, когда две абсолютно разных семьи попали на одного человека в один и тот же год. Он долго ждал. Пробрался незаметно, под самым носом. Но почему именно сейчас? Уже прошло больше двадцати лет. — Макс, скажи, сколько еще Питер будет нас преследовать? — Не знаю, Сань. Мы чудом тогда выбрались. Мы же свои шкуры спасали. — И был ли смысл спасать? — Выпей, — Макс протянул ему таблетку. — Нет, спасибо. — Не доверяешь? — Идиот? — Саша пристально уставился на друга. — У меня свои колеса. Сердце. — Ах, да, извини. Нервы. Когда всплыл Питер, у меня как пелена перед глазами. — Я поеду. — Куда? Мы его еще не взяли. — И когда вы его возьмете? Катюшка осталась одна. Она даже от одной контрольной фразы плохо себя почувствовала. — Значит, старая подготовка не была зря. Повисло молчание. — Рассказала? — Нет еще. Скажет, как будет готова. Жалею, что сам первым узнал. — Ну извини. Я не все документы просматриваю сам. — Да ничего. — Рад хоть? — Пока не знаю. Страшно. Видимо, срок маленький, поэтому молчит. Я вообще не представляю, как она одна в Лондоне с этим справилась. — Катя у тебя сильная. — Ладно, я поехал. Если вдруг не доеду, Катя и дети — на вас с Андреем. Максим долго смотрел Саше в глаза. — Блять, Воропаев! Я тебя даже шокером не могу уложить, вдруг сдохнешь, — Макс пристально смотрел на него. Молчал примерно минуту. — Андрей в курсе? — В курсе. — А у вас действительно хорошая легенда. На людях — враги, а на деле как братья. — С чего ты взял, что у нас легенда? Просто взаимовыгодные отношения. — Ну-ну. Ладно, маякни, если что.       Саша сел в машину, завел ее. Достал пачку сигарет из бардачка, закурил. Почти все. Надо было, конечно, остаться, но Катя одна... Тревога не отпускала. Машина плавно выехала со двора. Александр взглянул на часы. Показ уже завершился. Немного опоздал, но ничего. Он все ей расскажет, она поймет. Да и не нужно особо рассказывать — Катерина всегда его понимала. Скоро, очень скоро, он будет рядом с ней. Обнимет, и все тревоги исчезнут. На следующей неделе они поедут в незапланированный отпуск — вдвоем, только вдвоем, на целую неделю. Потом подхватят детей. В этот момент раздался звонок с незнакомого номера. — Слушаю. — Ну слушай, мразь. Думаешь, ты нашел меня, и вы останетесь живы? — Кто это? — Саша уже догадывался, кто на другом конце трубки, и быстро набирал сообщение "SOS" на Мотороле. — Так вот, если хочешь, чтобы хотя бы она осталась жива, слушай меня. — Почему сейчас, Денис? Прошло больше 20 лет. — Хорошо, я расскажу. Но ты едешь прямо, никуда не сворачивая. Понял? Я слежу. — Понял. Денис рассмеялся: — Сговорчивый какой. Вы, Воропаевы, мой не закрытый гештальт. Я бы, конечно, взял Пушкарева, но дед и так страдает. Сам скоро коньки отбросит. А вот эта месть хороша. Родная дочь и любимый зять. Старик будет мучиться, как я мучился в плену у ваххабитов, как моя сестра мучилась на улицах Питера. Повисло молчание. — Прости. — Простить? — Денис рассмеялся. — Бог простит, Воропаев. Молись, — раздались гудки. Внезапно перед ним выскочила девятка. Саша понял, что ничего уже не успеет сделать. Машина неслась прямо на него. Секунды замерли. Он понял, что за рулем — Старков. Закрыл глаза и прошептал: «Господи, я не верю, что ты есть, но помоги ей. Молю...» Удар. Боль. Темнота.