2. Получилось?

      В покоях Каркарова царил полумрак, лишь слабый свет, пробивающийся сквозь узкие окна, едва касался дорогих гобеленов и строгой мебели. Запах ладана и старых книг, привычный для этой комнаты, сегодня казался особенно тяжелым. На краешке стоящего около камина кресла, обтянутого грубой кожей, в ожидании застыла Дрейколин, выглядевшая на фоне мрачного интерьера хрупкой фарфоровой куклой.       Её длинные, светлые непослушные волосы, обычно растрёпанные, сейчас были заплетенные в изящную косу. В тонких пальцах она нервно сжимала свою палочку, ощущая гладкость древесины. Дрейколин чувствовала, как сердце бьётся в груди, словно пойманная в клетку птица. День экзамена для поступления в Дурмстранг, которого она так долго ждала и одновременно боялась, наконец настал.       Мысли вихрем кружились в голове. Она вспоминала наставления отца, суровые требования деда, и все те бесконечные часы тренировок и зубрежки. Девочкой овладел страх. Страх перед провалом, сковывал её, как цепи.       Я должна… я обязана… не могу их подвести… — пульсировало в её мыслях.       Она старалась дышать ровно, как её учили, но каждый вдох давался с трудом, словно в её легких застрял острый осколок льда.       Внезапно тишина комнаты была нарушена тихим скрипом двери, и в комнату вошел Каркаров. Мужчина двигался бесшумно, и Дрейколин вздрогнула, только когда почувствовала его руки на своих плечах. Он обнял крестницу со спины, прижав девочку к себе.       — Дрейколин, дитя моё, — его голос был низким, спокойным, словно тихая гавань после шторма. — Ты снова волнуешься, как маленький птенчик перед полетом. Зачем эти терзания, моя девочка? Ты всё знаешь. Этот экзамен для тебя — всего лишь формальность, пустяк, который ты легко одолеешь. Ты сильна и талантлива.       Малфой кивнула, утыкаясь лицом в его мантию, вдыхая знакомый запах сандала и корицы, который всегда вызывал у неё чувство защищенности.       — А если не получится? — прошептала наследница, голос был тихим и немного дрожал.       Дрейколин ответила на его объятия, пытаясь запомнить каждую секунду этого момента, над которым возможно через пару лет будет смеяться, вспоминая свои бесполезные и никому ненужные волнения.       Каркаров отстранился, улыбнулся и взял крестницу за руку.       — Пойдем, мой маленький дракон, покажем этим стариканам, на что способна Дрейколин Малфой, — его взгляд был полон гордости и уверенности в ней.       Они вышли из покоев, рука об руку, стук их шагов эхом отдавался в мрачных коридорах Дурмстранга. Сердце Дрейколин снова забилось быстрее, тревога снова начала сковывать её.       Они медленно приближались к повороту, когда внезапно из-за угла вылетела фигура. Дрейколин вздрогнула, инстинктивно сильнее сжав руку крёстного, ощущая, как её сердце пропустило удар. Это был Иордан Вронский - профессор боевой магии, который, казалось, появился из ниоткуда, словно воплощение мрачных сказок, которыми так часто пугали детей.       Заметив их, Вронский резко остановился, словно статуя, и стал ждать, пока они подойдут ближе. Профессор стоял, скрестив руки на груди. Его взгляд, темный и пронзительный, был прикован к Дрейколин.       —Игорь, — произнес Вронский с ухмылкой, его голос был низким и тягучим, словно змеиное шипение. — Неужели это она, та единственная дева, удостоенная чести держать экзамен в стенах Дурмстранга?       Дрейколин невольно втянула голову в плечи, стараясь казаться меньше и незаметнее. Почему-то Вронский напоминал ей младшего отца, только ещё более мрачного и пугающего. Она смотрела на него снизу вверх, ощущая себя маленькой и беззащитной.       Вронский был высок и подтянут, но в его фигуре было что-то зловещее. Длинные, чёрные, как смоль, волосы падали на плечи, обрамляя мертвенно-бледное лицо, на котором, словно татуировки, выделялись темные полосы. Его глаза, подведенные чёрными тенями, смотрели исподлобья, пробирая до костей. Было в нём что-то злодейское, вышедшее из детских сказок.       Наряд Иордана лишь подчеркивал его мрачную натуру. Длинная, тёмно-синяя мантия из грубой ткани, украшенная перьями каких-то диковинных птиц, олицетворяла его фамилию — Вронский. Всё в его облике кричало о силе и мрачной энергии, которую он преподавал.       Игорь приобнял крестницу за плечо, словно защищая её от этого пугающего взгляда.       — Иордан, — слабо улыбнулся директор, немного толкая девочку вперёд. — Знакомься, Дрейколин Малфой. Надеюсь, вы не переубиваете друг друга своим взрывоопасным характером.       Получив своеобразное подтверждение, Вронский потерял интерес к Игорю, и его внимание полностью переключилось на Дрейколин. Он протянул к ней руку, и наследница невольно содрогнулась, заметив длинные, заостренные ногти. Профессор потянулся к её подбородку, и, коснувшись его, заставил девочку поднять голову, чтобы она смотрела ему в глаза.       — Милое дитя, — проворковал он с фальшивой нежностью, его голос был ледяным, обжигая словно дыхание смерти.       Малфой нервно сглотнула, ощущая его прикосновение. В его глазах не было ничего, кроме холодного любопытства и скрытой насмешки.       — Надеюсь, ты нас не разочаруешь, — добавил Вронский, после чего отпустил её подбородок, не сказав больше ни слова.       Он развернулся и растворился в полумраке коридора, оставив после себя ощущение липкого страха и неприятного осадка.       Дрейколин стояла, стараясь перевести дыхание. Девочке хотелось убежать, спрятаться, лишь бы больше не встречаться с этим мрачным волшебником, но это было невозможно. Каркаров снова взял девочку за руку, его прикосновение казалось теплым и надежным после холодной руки Вронского.       — Не обращай внимания, моя девочка, — подмигнул крёстный. — Я уверен, вы быстро найдёте общий язык. Иордан только с виду такой грозный. На самом деле премилейшее создание.        Дрейколин недоверчиво хмыкнула, приподнимая бровь. Если это для крёстного «милое создание», то кто же тогда возглавляет его список «самый лютый».

***

      Просторный кабинет, отведенный под экзамен, поражал своими размерами. Высокие сводчатые потолки, украшенные резными барельефами, казались бесконечными, а каменные стены, холодные и безмолвные, они были свидетелями многих поколений учеников Дурмстранга и добавляли атмосферу торжественности и напряжения. Вдоль длинных столов, расставленных в ровные ряды, сидели абитуриенты.       Дрейколин заняла свое место. Девочка огляделась: каждый кандидат сидел в своем мире, погруженный в свои мысли и тревоги, но все они были объединены одним общим чувством — волнением перед предстоящим испытанием.       — Будущие студенты! — голос Каркарова, обычно мягкий и вкрадчивый, сейчас звучал резко и властно, словно удар хлыста.       Его глаза обвели зал, всматриваясь в каждое лицо, и в его взгляде не было ни капли сочувствия, лишь холодное требование.       — Вы стоите на пороге, который может изменить всю вашу жизнь. Вы хотите стать частью Дурмстранга, и это желание похвально, но одного желания недостаточно, — директор сделал паузу, давая своим словам проникнуть в сердца присутствующих.       Тишина в зале была настолько напряженной, что можно было услышать, как бьются сердца.       — Этот экзамен — не просто проверка ваших знаний, это испытание вашей стойкости, вашей силы воли, вашей способности выживать. Здесь нет поблажек, нет компромиссов, есть только беспощадная правда о том, чего вы стоите.       Он прошёлся взглядом по рядам, словно ища тех, кто может дрогнуть, тех, в ком есть хоть капля сомнения.       — Вы думаете, что вас ждет легкий путь? Вы ошибаетесь. Здесь вас будут испытывать, мучить, ломать, пока вы не станете тем, кем должны стать. Здесь вам придётся познать свою боль и страхи. Только ваше упорство, ваша вера в себя помогут вам выстоять. Поэтому, забудьте о страхе и жалости к себе. Сосредоточьтесь, соберите всю свою волю и покажите нам, на что вы способны. Покажите нам, что вы достойны встать в один ряд с величайшими волшебниками, что когда-либо выходили из стен Дурмстранга.       Закончив свою речь, Игорь кивнул, и на столах перед абитуриентами появились бланки с заданиями. Дрейколин посмотрела на свой, и её глаза округлились от удивления и страха. На идеально ровных листах, бесконечно, тянулись ряды вопросов. Их было не менее сотни.       Так много… — пронеслось у Малфой голове.       Руки девочки начали мелко дрожать, и ей пришлось приложить усилия, чтобы удержать перо, не выронив его. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, и начала читать первый вопрос.       Дрейколин медленно и аккуратно начала отвечать, погружаясь в мир заклинаний, зелий и истории магии. Каждое слово, каждое предложение требовало предельной концентрации. Порой она останавливалась, задумываясь над сложными формулировками, и тогда взгляд юной наследницы невольно скользил в сторону крёстного. Игорь сидел неподвижно, с непроницаемым выражением лица, и её взгляд, казалось, натыкался на невидимую стену.       Несколько раз, упершись в особенно сложный вопрос, Дрейколин ощущала, как её уверенность начинает таять. Мысли метались в её голове.       Время тянулось медленно, как патока. Каждая минута казалась вечностью. Она писала, стирала, переписывала, стараясь сделать все как можно лучше. Её рука устала, глаза болели, но будущая ученица не сдавалась.       Когда наследница перевернула последний лист, её охватило чувство облегчения, будто она освободилась от тяжелой ноши. Девочка перепроверила все ответы, отпустила перо и глубоко вздохнула. Справилась!       Дрейколин подняла глаза и снова посмотрела на Каркарова. На этот раз его глаза, казалось, светились от гордости. Малышка с трудом сдержала улыбку. Закончив этот коварный тест по всем предметам, и, несмотря на все трудности, наследница осталась довольна. Малфой знала, что это ещё не конец, но первый шаг к её мечте был сделан.       После письменного теста экзаменующиеся были переведены на просторную тренировочную площадку. Каждому преподавателю было выделено своё место для проведения практической части экзамена. Дрейколин сразу заметила, как Вронский, хищно высматривающий свою добычу, устремился прямо к ней.       Её сердце, провалилось в пятки, когда Иордан подошёл к ней, его пронзительный взгляд не оставлял ей ни единого шанса спрятаться. По спине пробежал холодок, и её руки слегка задрожали.       — Малфой, — прорычал Вронский, его голос был низким и хриплым. — Посмотрим, на что ты способна в деле, а не на бумаге.       Он отвёл Дрейколин на отдельную площадку, подальше от остальных. Малфой встала в центр, стараясь не показывать своего страха, и крепче сжала в руке палочку.       Вронский, с холодной ухмылкой, начал давать ей задания. Профессор называл заклинания, одно за другим, требуя от неё четкого и быстрого исполнения. Девочка метала чары, которые изучала годами, и, казалось, каждое движение отражалось в холодных глазах Вронского, будто он выискивал в ней малейшую ошибку.       — Слабо, — ворчал Вронский, едва Дрейколин заканчивала заклинание. — Недостаточно силы. Недостаточно контроля, — нескончаемые придирки кружили вокруг беззащитного перед профессором ребёнка как назойливые мухи, не давая ей сосредоточиться. — Переделай. Ещё раз. Быстрее.       Малфой выполняла заклинания снова и снова, повторяя каждое движение, пока её руки не начали ныть от усталости. Но она не сдавалась. Дрейколин стискивала зубы, подавляя желание остановиться, и продолжала работать, несмотря на ворчание профессора.       Постепенно Вронский перешёл к более сложным заклинаниям, требующим не только знаний, но и силы. Он то и дело требовал, чтобы наследница великого рода применяла приемы боевой магии, заставляя её защищаться, атаковать с максимальной эффективностью. Иордан не давал ей ни единого шанса перевести дыхание, давя на неё, испытывая на прочность и наслаждаясь её усталостью.       Иногда, мельком взглянув на преподавателя, малышка замечала, как этот мрачный волшебник что-то помечает в своём списке, а его губы кривились в усмешке.       Что я делаю не так? — терзала она себя вопросами.

***

      В покоях Игоря царила тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами. Дрейколин, сжавшись в комочек, сидела на полу, обхватив себя руками. Слёзы градом катились по её щекам, оставляя мокрые дорожки на бледной коже. Её тело дрожало от рыданий.       Она покинула экзаменационную площадку одной из первых, не в силах больше выносить напряжение и унижения. Все её надежды разбились вдребезги, как хрустальная ваза, упавшая на каменный пол. Малфой казалось, что она провалила всё. Девочка чувствовала себя жалкой и беспомощной, и единственным её желанием было спрятаться в укромном месте, подальше от посторонних глаз.       Наследница уткнулась лицом в колени, позволяя слезам свободно литься. Боль терзала грудь, сжимая сердце, и слова Вронского, его придирки и ухмылки, словно гвозди, вбивались в её сознание, наводя на мысль, что она недостойна носить фамилию Малфой.       Время тянулось мучительно медленно, но постепенно рыдания Дрейколин стали тише, сменившись тихими всхлипами. Малышка немного успокоилась, но тяжесть на сердце никуда не исчезла. В этот момент в комнату вошел Игорь. Он остановился на пороге, глядя на крестницу с нежностью и тревогой.       — Дрейколин, звёздочка моя, — проговорил он мягко, его голос был полон беспокойства.       Он опустился на колени рядом с ней, нежно приподнимая её лицо и заглядывая в полные слёз глаза.       — Что случилось? Почему ты плачешь?       Дрейколин, не в силах сдержать рвущиеся наружу эмоции, бросилась ему на шею, обнимая его крепко и судорожно.       — Я… я… пр-провалила, крестный, — всхлипывала она, — Вронский… он меня завалил. Он г-говорил, что я… я н-недостаточно хороша. Что я ничего не з-знаю…       Игорь обнял глупое дитя, нежно поглаживая её по спинке.       — Тише-тише, моя девочка. Ты ошибаешься. Он не завалил тебя. Ты справилась.       Директор отстранился и, мягко взяв её лицо в свои руки, заставил посмотреть ему в глаза.       — Я говорил с Вронским, моя дорогая. Он очень тобой доволен. Просто хотел проверить твою силу духа. Иордан сказал, что ты произвела на него огромное впечатление. А твой тест был просто превосходным. Ты допустила всего пару-тройку ошибок, это великолепный результат.       Дрейколин недоверчиво посмотрела на него, слёзы ещё не высохли, а в глазах стояло отчаяние.       — Но… но он так п-придирался… он говорил, что я с-слаба, — пробормотал ребёнок, не веря своим ушам.       Игорь нежно улыбнулся, поглаживая её по щеке.       — Он делал это, чтобы сломить тебя, моя маленькая воительница, но потерпел поражение. Ты не сломалась. Иордан сказал, что ты одна из самых перспективных учениц, которых он когда-либо видел.       Дрейколин замерла, уставившись на него широко раскрытыми глазами, стараясь осознать услышанное.       — П-правда? — прошептала она, и в голосе появилась робкая надежда.       Игорь кивнул.       — Правда, моя звёздочка. Ты блестяще сдала экзамены. И у тебя есть все шансы поступить, и даже не просто на Цвайтер, а на Эстер. А это означает, что ты покорила Дурмстранг, как и задумывала.       На лице Дрейколин появилась несмелая улыбка. Она чувствовала, как горький ком внутри неё понемногу рассасывается, а место ему занимает радость и удивление.       — Пойдем, — проговорил Игорь, поднимая легкое, хрупкое тело на руки. — Я покажу тебе кое-что.       Он встал и, неся крестницу словно пушинку, направился в сторону второй двери в кабинете, куда он всегда запрещал ей заходить.       Крёстный открыл дверь, и Дрейколин замерла от восторга. За ней появилась просторная комната. Она была залита мягким светом, а её стены были украшены красивыми гобеленами, изображающими диких зверей. Дрейколин поняла, что это комната теперь принадлежит ей.       — Это твоя комната, Дрейколин, — сказал Игорь, опуская малышку на пол. — Теперь ты ученица Дурмстранга, и ты заслужила свое собственное место в этом замке.       Дрейколин обвела комнату взглядом, и её глаза сияли от восторга. Она забыла о своих слезах и переживаниях, погрузившись в мысли о том, как лучше обустроить своё новое жилище. Она уже видела здесь свои книги, магическую атрибутику, свое личное пространство для создания новых заклинаний.       — Завтра утром мы вернемся в Англию, чтобы рассказать эту новость твоим родителям, — продолжил Игорь. — А пока, тебе нужно отдохнуть. Ложись спать, мой маленький победитель.       Но Дрейколин уже не слушала.