III. Контрнаступление.

Воины Рохана на высокой скорости направлялись в сторону цитадели. Сейчас момент для удара был как нельзя лучшим — большая часть армии противника полегла в сражении под Хельмовой Падью, а множество её защитников остались живы. Если подкрепления и направляются из захваченных мордорцами цитаделей, то им потребуется куда больше времени, чем быстроходным коням, чтобы добраться до своей бывшей столицы. Эовин возглавляла атаку. Видеть погибшую столицу своей страны, в которой скорее всего не осталось никого живого — все давно бежали — было обидно и неприятно. С другой стороны, был шанс увидеть мёртвого Гриму, а такой шанс выпадает не каждый день. Нет, такие мысли из головы следовало выбросить. Сейчас нет смысла думать о личных делах, ведь судьба самого Средиземья висит на волоске. Пророчества древности говорили, что белый город никогда не падёт, однако он пал. Что-то очень нехорошее теперь гнездилось в веретене судеб сотворённого. За несколько десятков километров до цитадели стали наблюдаться странные чёрные мегалиты, установленные в произвольном порядке вокруг. Хотя отдельные воины решили, что эти камни могут быть новым видом оружия или ловушкой, казалось, что реальной угрозы они не представляют. Однако обстановку они нагнетали, и воины постоянно оглядывались на камни, как бы ожидая от них какой-то подлянки. Сама цитадель, похоже, была построена орками и истерлингами за короткие сроки и не отличалась высоким качеством. Вдалеке виднелись значительных размеров стены Эдораса, которые отчасти были разрушены — именно из них было извлечено дерево для строительства. Это были грубые стены, прочные ворота, но ничего такого, чего не взял бы быстро смастерённый таран. На стенах мрачно ходили копейщики. Копейщики были исконным врагом для роханцев, и Эовин скомандовала избегать лобовой атаки, если те выйдут из города, и использовать гигантские луки для того, чтобы отстреливать противника. Истерлинги имели и щиты, но несколько выстрелов выбивали щит и оставляли солдата незащищённым. На удивление, сопротивления почти не было. Быстро проштурмовав ворота, роханцы ворвались внутрь. Неужели все войска орков и истерлингов действительно были убиты у Хельмовой Пади, и теперь быстрый победоносный поход сможет освободить и Лориэн, и Минас Тирит от гнёта мордорцев? Нет, всё не может быть настолько просто. Внутри цитадели были такие же примитивные восточные постройки из дерева, разные хлевы, мумакильни, конюшни. Всё пустовало. Однако за стенами было видно, что определённые укрепления мордорцы всё же построили — это были мощные каменные укрепления, своего рода внутренняя цитадель. Именно на их стенах стояли ухмылявшиеся орочьи лучники, которые немедленно открыли огонь по роханским конным, поразив немало воителей. Часть просто потеряли коней, часть погибли сами. В ответ заработали роханские луки, которые послали огромные стрелы в орков. Ряды орков пошатнулись. Роханцы стреляли и стреляли, не обращая внимание на ответный огонь, и хотя и понесли весьма чувствительные потери, вскоре орков не осталось. Врата внутрь чёрной каменной крепости во внутренней были приоткрыты. Это была явная ловушка. Лошадь не могла пробраться через узкую щель, только человек — но возвращаться назад уже не было смысла. Эовин и три десятка отборных роханцев спешились и направились внутрь, вооружившись мощными клинками, в то время как остальные охраняли ворота, на случай если это западня. Изнутри цитадели доносилась музыка и воины пошли на её звук. В одном из дворов цитадели был размещён полноценный оркестр, состоявший из внезапно довольно чистых и аккуратно выглядящих людей. Они непрерывно играли, а стены вокруг отражали звук хитроумным способом так, что снаружи его совсем не было слышно. Игра их была мрачной и торжественной, они исполняли некую эпическую композицию. Хор же ритуально завывал: Мой тяжкий крест, вожу его уж сорок лет… И ни конца ни края нет… Печать его на мне и не спасут духи Смердит он ароматам вопреки Смысла в исполняемой ими песне, которую не прекращали начитывать ни на секунду, не было. Некоторые слова были непонятны, похоже это было некое чародейство. Атмосфера накалялась, по спинам воинов пробежала дрожь и во всех них вошло понимание — прерывать оркестр просто нельзя. Они молча попятились и направились по лестнице наверх, где находилась площадка, а на ней высокая башня. Я не знаю как там Запад, может меньше там Но вот у нас полнейший стыд и срам! Неслось им вслед. — Это какое-то чародейство против Владык Запада? — спросила Урнамлэ, оруженоска Эовин. — Не знаю. Но моя рука с луком просто не подымается на этот оркестр. Слова проникают прямо в душу. Возможно, оно и к лучшему. Мы пришли сражаться не с музыкантами. Даже с мордорскими. Однако башня охранялась. Прямо у входа стояло два воина в чудных шлемах и со странными мечами — у них не было привычных границ рукояти, а клинок был несколько изогнут. Увидев роханцев, воины вынули мечи из ножен и бросились на роханцев. Даже Эовин не было легко сражаться с этими воинами. Они были быстры и проворны и приходилось тратить усилия на то, чтобы не позволить их мечам достичь своего тела. Несколько роханцев попытались было взять луки и пристрелить воинов издалека, но они ставили свои мечи на пути стрел быстрее, чем те летели. Вскоре первые роханцы стали получать мечом в живот или по горлу, и падать на землю. Воины были невероятно искусны, и хотя магией судя по всему не пользовались, их воинское искусство было непревзойдённым. Эовин вспомнила истории про то, что такие воины живут на острове далеко на востоке и ни один мечник или стрелок не может ничего им противопоставить. Их мечи могли отразить любой удар быстрее, чем тот был нанесён. Спустя десять минут сражения отряд роханцев сократился вполовину, и поражение замаячило в разумах воинов и стало там курсировать. Тогда Эовин поняла, что требуется пойти на военную хитрость. Честное сражение на мечах привело бы лишь к гибели оставшихся роханцев, среди которых были самые элитные воины, каждый из которых уже убил минимум сотню орков. Враги мастерски уходили от атак, а когда не могли заблокировать натиск роханцев, делали перекат в сторону и избегали попадания. Эовин взяла стрелу, зажгла её трением о камень и стала помахивать перед собою, заполняя всё пространство дымом. Противники смутились, и тогда она ударила одновременно мечом и ногами, сшибая одного с ног. Затем, выбив меч, перерезала его шею. Когда враг остался только один, сражаться стало заметно проще. Десяток роханцев убедительно сдерживали удары клинка, хотя были и неспособны сами пробить оборону, казавшуюся стальной. Тогда Эовин приказала половине отряда отойти и начать стрелять, а когда воин стал отражать выстрелы, моментально двигая своим клинком, так что его не замечал глаз, ударила по ногам со спины. Воин упал, и вскоре ему тоже пришёл конец. Пришла пора войти во внутренний зал крепости.