На следующий день после празднования Слепой Вортумны* или За семь дней до квинтильских календ**.

      В одной из затерянных крипт Пурпурного дворца царил полумрак. Чадящие факелы едва разгоняли тьму в центральном нефе. Торцы травей, к которым примыкали вырубленные прямо в скале большие цилиндрические ниши с перекрытием в виде конх, лип мрак. Местные служители ласково называли эти каморки цеметериями.       Сейчас большая часть узилищ пустовала. И тресвирий сопровождал Дженнет указуя ей путь.       В одном из сепулкрумов прямо на полу сидела женщина, завороженно уставившаяся на маленький тусклый огонек над плошкой, едва освещавший лицо. Дженнет не сразу опознала тетю. Но сопровождающий остановился именно напротив этой ниши, и девочка неуверенно подошла к кованной решетке и взялась за нее рукой.       – Тетя, – сипло позвала она.       Женщина не отреагировала.       – Графиня Ифтима Розалия.       Наконец Дженнет добилась внимания. Женщина медленно повернула голову и посмотрела на девочку мертвым взглядом. По мере того как заключенная опознавала стоявшего перед ним человека взгляд ее наводнялся огнем гнева.       – Что неиствуете, тётя?       Та на миг прикрыла глаза, а когда вновь открыла – то хоть пыл в них и не угас, но он очевидно был взят под контроль.       – Зачем ты пришла?       – У меня к вам вопросы.       Ивонн склонила голову к плечу и осмотрела Дженнет с ног до головы:       – Тебе нечего предложить мне. Помилование… оно не в твоей власти.       Дженнет вздохнула. Тетя слишком быстро пришла в себя, и разговор определенно обещал быть не простым. Девочка пожала плечами и так же ответствовала сентенцией:       – Сделка никогда не бывает равной – ни на земле, ни на небе.       Падшая графиня немного помолчала.       – Хорошо. Спрашивай. Но и у меня к тебе тоже вопрос и просьба.       Теперь настала пора принцессы помолчать и подумать.       – Согласна. Но только если это будет в моих силах…       Ивонн хмыкнула:       – Не бойся кера – это ты сможешь.       Дженнет втянула воздух между зубами, но сдержалась.       Тетя любила повторять: «Не спеши, подумай. И, быть может, ты найдёшь оскорбление получше, чем то что пришло сразу.»       Девочка оглянулась на стоящего вблизи с фонарём тресвирия. Он всё ещё был недостаточно далеко, дабы не слышать их беседы.       – Вы не могли бы ненадолго оставить нас наедине? – обратилась она к мужчине и улыбнулась.       Тот, очевидно, колебался, пока облако маны не накрыло его:       – Я поставлю фонарь сюда, – указал он тогда на пол. – И отойду на пару пролётов. Если Вы кликните принцесса – я услышу, – напоследок заявил он отступая.       Проводив служителя взглядом Дженнет оборотилась к тете:       – Зачем?       Та ответила сразу, словно ожидала вопрос:       – Я размышляла о споре двух женщин из-за одного ребенка, которого каждая из них называла своим…       Дженнет обдумала слова тети. Та была осторожна. Под «ребенком» очевидно подразумевалось восприемство престола. То есть если одна из претенденток выбывает, то «дитя» достаётся другой:       – Но, «ребенок» же не принадлежит ни одной из них!       Ивонн ухмыльнулась:       – Как знать…       Тетя подтвердила худшие из опасений Дженнет.       – То есть для Клода места в Ваших планах нет. Сеющий зло пожнёт зло.       В глазах тети мелькнул фанатичный блеск.       – Вот именно. Вот именно. Пусть и в тебе течет та порченная кровь. Но ты дочь и моей сестрицы тоже. Красивая жена, что будет доставлять радость своему мужу. И твои дети будут Альфиусы, не Эльджер.       По опыту Дженнет знала, что переубедить тётю, когда она в таком состоянии невозможно.       – Ясно.       – Теперь мой черёд вопрошать. Когда ты узнала?       Тетя явно спрашивала не про покушение. Не особо то она и скрывалась. Тогда…       Это про то, что она не дочь Клода?       – Давно. Много лет назад. Я слышала ваш разговор с дядей. Правда, уразумела о чём речь далеко не сразу.       – Поня-а-атно. А когда осознала – тогда твои мечты и разлетелись вдребезги. Но ты это скрыла и начала собственную игру. Так во-от, когда ты отбилась от рук. Но, почему же она, а не мы?       Дженнет пожала плечами:       – Я знаю… прозвучит глупо. Но… просто – полюбила.       Ивонн некоторое время смотрела на неё неверяще, а потом хрипло рассмеялась. И вместе с тем как смех замирал потухал и взор женщины. Замолчав она отвернулась от племянницы.       – Вы хотели у меня что-то попросить, – напомнила Дженнет.       Ивонн долго молчала, и девочка подумала уже, что ничего не услышит в ответ.       – Муж и сын… Признаться право, они не видали от меня ничего хорошего. Пусть и дальше живут без меня. Особняк оставлю тебе. Позаботься о домашних.       Это было понятно. Никто не принял бы на работу слуг государственного преступника. Но так обидно – тетя лучше относилась к слугам, нежели к собственной племяннице.       На согласие узница уже не отреагировала, и Дженнет вновь подумала, что разговор окончен, когда внезапно услышала шепот:       – Когда придет Роже?       Плечи женщины опустились и чуть задрожали, как будто она плакала.       – Дядя не придет.       Ивонн резко обернулась – ее глаза действительно заливали слезы.       – Дурочка… Ты так и не поняла?! Я все равно победила. Лишь для тебя доза была безвредной. И ты сама, своими руками убила её.       Поначалу слова не дошли до неё. Затем Дженнет замерла. Кровь отхлынула от лица девочки и руки мелко задрожали. И она еще сильнее стиснула хладное железо боясь упасть. Затем медленно, палец за пальцем отпустила перекладину и подхватив юбку быстро зашагала прочь, все ускоряясь и, наконец, перейдя на бег.       Охранник с восклицанием: «Ваше Высочество, что произошло?» – последовал за ней позабыв фонарь.       Стук каблуков удаляясь, угас.       И женщина продекламировала:       – Виноватый часто бежит, когда никто не следует за ним вдогонку.       Ивонн вновь устремила взор на язычок пламени.       Губы ее шептали:       – Все мы смертны. Я обелийка и умру достойно. Перестань плакать Ифтима. Не пристало.