Календы квинтилия. Часть II. Аудиенции.

      Когда выяснилось, что настали календы квинтилия, Фаня ненадолго зависла, тщась сосчитать, сколько же дней она пробыла без сознания. Хотя она и прогостила здесь уже как треть года, но так до конца и не привыкла к этому дурацкому обратному отсчёту. Последнее, что она помнила, было празднование солнцеворота. А происходило оно за восемь дней до квинтильских календ. Но это включая и день поворота и сегодняшний. То есть по всему выходило, что она провалялась в отключке целых шесть дней.       Это многое объясняло – и нездоровую худобу рук и то, как она быстро уставала, проваливаясь в полузабытье. Так всё далее и пошло. Она – то принимала визитёров, полусидя в кровати, то дремала полулёжа.       И первым её посетил старик архиятр.       После приветственных расшаркиваний он с удовольствием устроился в кресле, оставленном рядом с кроватью Дженни, и поинтересовался:       – Ну что егоза, чем же Вы нас на этот раз побалуете?       Фаня смущенно потупилась. Как бы чудно это не прозвучало – она, так и не запомнила, как же величают этого милого человека. Хотя уже несколько раз исхитрялась ввериться его заботам. В память запало лишь непривычное название придворного чина и первая из озвученных при представлении ученых степеней – «божественный доктор» – это ее в своё время так позабавило, что всё остальное просто вылетело из головы. А уточнить имя впоследствии никак не выходило.       Медик, завладев рукой Фани провел по ней пальцами и нащупав пульс что-то долго слушал, прикрыв глаза и кивая себе головой.       Фаня знала, что в принципе прикосновений для обследования местным медикам было, не особо и необходимо – к тому же дыханию врач прислушивался без какого-либо контакта, помогая себе лишь нехитрыми магическими фокусами. На одной из прошлых встреч она это уже разузнала и даже кое-что сумела перенять.       Когда же Фаня интересовалась: «А зачем же Вы тогда пользуетесь пальпацией?»       Старый эскулап улыбнулся, развёл руками и произнёс:       – Так ведь деточка. Стоять рядом с пациентом молча и якобы ничего не делать – на это и магики способны. А пациенты больше доверяют тем, кто к их болячкам проявляет участие.       Наконец, завершив осмотр, доктор обговорил с Лили диету и, прописав Фане пить какую-то гадость для очищения организма, откланялся.       Глаза слипались, и Фаня вновь решила отложить идею попытать Лили об имени старичка, служившего, судя по всему, ещё предыдущему императору.       И снова успешно об этом стремлении забыла.

* * *

      В следующий раз ее подняли, когда пожаловал щеголеватый Глава магов.       Изящно раскланявшись с присутствующими дамами и излив кучу благоглупостей наподобие:       – Вы прекрасно выглядите, Ваше Высочество.       Проведав же о предшествовавшем посетителе, мастер Эзер как обычно не стал себя сдерживать:       – Медицина – есть искусство обманывать пациента на то время, пока натура справляется с болезнью.       – Мастер, если бы Вы столько времени не проводили перед трюмо и в гардеробной, то вполне могли бы прийти и первым, и не возводили напраслину на хорошего человека, – заступилась Фаня за отсутствующего.       – Туше, туше, дитя.       Глава, наконец, замолчал и надолго задумался. Изучающий взгляд скользил по Фане, и девочка невольно поежилась под этим потяжелевшим взором.       Не так давно они стали общаться куда теснее. Мастер Эзер додавил-таки императора и, примерно нундины за четыре до Поворота, Фаня стала наведываться в Башню.       Вначале Фаня была взбудоражена, взвинчена, взволнована.       Это же местный Хогвартс!       Ну…       Основные принципы и техника безопасности. Азы и много теории. И математика. И что-то типа местного природоведения, объединяющего физику, химию и теологию.       Для себя Фаня уразумела так, что местная школа магии была, так сказать, двухэтажной. Вначале «маг» сплетал «узор», при необходимости помогая себе кармен или жестом, хотя можно было обойтись и без этого – кому как было удобно. Слово или мановение предназначались скорее для упорядочивания сознания «оператора». В результате близ ладоней формировался своеобразный знак в виде цветного переплетенья – обычно в виде диска. Этот знак, как Фаня для себя уяснила, был чем-то наподобие «программы», позволяющей человеку подключаться к эгрегору и вносить в него тот или иной патч. Многое конечно зависело от того насколько сложную программу сможет создать тот или иной пользователь «системы», ну и, разумеется, сколько личной силы «оператор» мог подключить к этому процессу.       Впрочем, можно, было обойтись и без этого костыля. Мастер Эзер постоянно вбивал Фане в голову, что-то наподобие: «надо прислушаться к Силе», «Сила будет вести тебя йуный падаван» и тому подобный пафосный бред. Да и сама девочка припоминала о том, что и Клод, и та же Ати, не говоря уж об Лукасе, вполне могли напрямую подсоединяться к эгергору.       В общем, учиться было тяжело.       Нет, не так – очень тяжко и… скучно.       Но, стоило ей только начать опускать руки, как мастер сызнова подогревал интерес. То высказыванием в стиле Йоды, а то и занятной историей. Например, из услышанных обмолвок Фаня пришла к выводу, что мастер действительно некогда обучал… ну, или помогал в овладении магией маленькому Клоду.       Наконец придя к некоему решению, мастер Эзер показал Фане, как надо выталкивать застоявшуюся или чужую ману из организма.       После того как ее кончило рвать девочка лишь успела пожелать: «мама роди меня обратно», – и отключилась. Она уже не видела, как Глава уверял Лили о том, что все нормально и так и должно было быть и что принцессе после этого обязательно станет лучше. Особенно если она повторит процесс Очищения через пару часов. Вслед за этими словами маг ретировался, спасаясь от рассерженной женщины.       Впрочем, Фане, когда она пришла в себя действительно стало лучше.

* * *

      Ну, а обелийскую инквизицию, разумеется, никто не ждал. Тем не менее, и она нагрянула.       Это был пожилой, но все еще крепкий и рослый мужчина, рыжие кудри которого обильно побило сединой. Лили представила его как Луция Фения Агенобарба префекта вигилов.       Пожелав: «Долгих лет жизни и процветания Обелийской империи», – инквизитор повинился в том, что вынужден расспрашивать принцессу о произошедшем, несмотря на то, что она не так хорошо сейчас себя чувствует, и вообще только-только пришла в себя. Но при этом весьма активно и въедливо приступил к делу.       Фане даже показалось, что он очень хочет подловить её на каких-либо несоответствиях в показаниях и хоть в чем-то обвинить. На вопросе:       – Знали ли Вы, что в бокале находится яд?       Девочка растерялась. Подозревать, то она подозревала. Но, если она выкажет свою осведомленность, то сразу подразумевался следующий вопрос: «А откуда Вы это знаете?». И что на это прикажете отвечать?       – Префект! – повысила голос рассерженная Дженнет. – Может быть, Вы запамятовали, что это был мой бокал, и я сама и предложила поменяться им с сестрой. Расследуйте, наконец, мою причастность к произошедшему преступлению!       Мужчина поверхностно вздохнул на эту тираду и на мгновенье прикрыл глаза. Затем, отвесив поклон, повинился:       – Прошу прощенья, ваши высочества, леди. Я просто опрашиваю и никого не обвиняю. У мужчины чуть дрогнул, опустившись уголок рта, когда он продолжил:       – Тем более, что виновный уже арестован. Еще раз прошу прощения. Работа такая.       После того как инквизитор покинул их Фаня поинтересовалась:       – Дженни, а разве вигилы не занимаются пожарами? Почему…       И Фаня помахала рукой в воздухе, как бы очерчивая произошедшее.       – Ну, их обязанности несколько шире. Вигилы вообще отвечают за порядок в Обелии в ночное время. А их глава не только должен расследовать причины пожаров, но его суду помимо поджигателей подлежат так же и всякие там грабители, воры.       Дженнет немного поколебалась, но продолжила:       – Вообще расследование мог бы провести префект претория, – Фаня сообразила, что       Дженни намекает на Феликса. – Но, на Совете дядя настоял на том, что покушение было совершено на меня и это происшествие затрагивает честь Дома Альфиусов… В общем дяде удалось продвинуть свою креатуру.       Фаня кивнула в подтверждение того, что поняла сестру.       Она подумала, что знает теперь – почему префект был так настроен против нее.

* * *

      А Клод так и не пришёл.