Глава 3. Тень обязательств

      Покидая храм, Кристиан попытался неслышно прикрыть за собой массивные дубовые двери, оставив мать в одиночестве подле величественного бюста Королевы Воронов. Однако двери, словно живые, издали протяжный, жалобный скрип, вынудив Кристиана поежиться и вздрогнуть. Он обернулся, поправил складки плаща и накинул на голову тёмный капюшон. Сегодня в Шадоуфелле было как-то по-особенному зябко.       За порогом храма, в городе Разбитых Мечт, как и во всём Шадоуфелле, царил вечный промозглый холод. Здесь никогда не светило солнце — понятие о нём было известно местным жителям лишь из книг да рассказов редких путников, прибывающих с иных планов. Дневной свет здесь был тусклым, днём улицы кутались в сизый влажный туман. Ночью же город погружался в непроницаемый вязкий мрак, даже самые яркие факелы едва разгоняли тьму, освещая лишь считанные футы вокруг.       Кристиан прошел немного вперёд, к невысоким каменным перилам, откуда открывался величественный вид на город, раскинувшийся внизу. Поселение было невелико, его узкие улочки петляли между покосившимися зданиями, сложенными из грубого, но прочного камня, они казались выросшими из самой земли. Город Разбитых мечт был окружен массивной крепостной стеной, отгораживающей поселение от диких, опасных земель всего прочего Шадоуфелла. Подле стены размещались многочисленные казармы, кузницы, оружейные склады и обширные тренировочные площадки, предназначенные для воинов, готовя их к любым испытаниям.       Разбитые мечты был последним рубежом перед Крепостью Воспоминаний, где величественно восседала Королева Воронов. Это поселение было самым укреплённым бастионом на пути врагов, жаждущих завладеть тайнами и знаниями Великой Правительницы. Большинство жителей города, будь то взрослые или дети, были воинами и защитниками крепости. Даже кухарки, прачки, торгаши — владели оружием с удивительным для их рода деятельности мастерством, приобретённым в суровых реалиях жизни в мире вечных теней.       — Капитан Рейвенхарт! — услышал Кристиан за своей спиной, и с удивлением обернулся.       По лестнице к храму стремительно поднимался молодой эльф шадар-кай, едва перешагнувший порог подросткового возраста. Это был Райден — юноша, с которым Кристиан был лишь поверхностно знаком, хотя они и были ровесниками. Их пути редко пересекались даже на тренировочном поле, и сейчас оба явно испытывали одинаково сильное удивление и неясное беспокойство.       Черные короткие волосы Райдена были слегка растрепаны, будто его оторвали от подушки срочно, не позволив привести себя в порядок. На правом глазу виднелась свежая татуировка, скрывающая уже старый тонкий шрам. По его словам, этот след оставил ночной ходок, встретившийся ему за вратами Разбитых Мечт. Впрочем, Кристиан почти не сомневался, что на самом деле это был всего лишь теневой мастиф. Если бы Райден действительно столкнулся с ночным ходоком, единственным шрамом был бы шрам на земле, по которой его размазал бы монстр.       — Капитан Рейвенхарт — это мой отец, — поправил Кристиан с некоторым напряжением. — Ты можешь звать меня просто Кристиан.       Райден и сам выглядел заметно сбитым с толку. Он поспешно приблизился к Кристиану и, остановившись в паре метров от него, сжал кулак, прислонил его к груди, к сердцу — так в местных землях было принято приветствовать вышестоящих по званию. Его глаза метались, словно он пытался найти правильные слова, но не находил.       Кристиан нахмурился, чувствуя, как брови его сходятся на переносице. Его сердце забилось чаще, когда за спиной Райдена возникла темная фигура отца, медленно поднимающаяся по лестнице. Каэль двигался плавно и бесшумно, будто тень, словно воплощая в себе все известные стереотипы о шадар-кай, как о воинах из теней.       — Райден не ошибся, — прозвучал его грубый голос.       — Не ошибся? — переспросил Кристиан, и удивление в его голосе возросло вдвое.       — Тебе необходимо тренироваться не только с копьем, — сообщил Каэль, подойдя ближе к сыну и встав плечом к плечу рядом с ним. Его взгляд устремился куда-то за спину Райдена, то ли на город, то ли на ступени. — Я дам тебе отряд. Начнем с малого.       Кристиан проследил за взглядом отца, правда ему пришлось слегка наклонить голову, чтобы выглянуть из-за широкоплечей фигуры Райдена. И лишь тогда он заметил, как в отдалении внизу на ступенях выстроились в ряд девять юных фигур — четыре девушки и пять парней. Растерянность на их лицах не уступала оной у Райдена. Смотрели они большими круглыми глазами, в которых читалось глубокое непонимание происходящего, почти как у рыбок, глядящих через зеркальную гладь воды.       — С малого? — удивление Кристиана переросло в ощутимую тревогу. Он прекрасно понимал, какая ответственность лежит на плечах командира, и осознавал, что едва справляется с управлением собственной жизнью. Внутри него нарастал ком смятения, стремившейся застрять где-то глубоко в горле и удушить.       — Пока их десять, — уточнил Каэль, делая акцент на слове «пока», и от этого слова у Кристиана похолодело всё внутри.       — Пока?       Каэль тяжело вздохнул, на мгновение опустив взгляд себе под ноги. Кристиан знал, что это означало: в присутствии посторонних отец пытался подбирать слова, чтобы не выглядеть совсем уж неуравновешенным тираном, хотя внутри него явно кипела вулканическая лава гнева.       — Если ты не перестанешь повторять за мной, я тебя высеку, — прорычал Каэль, и Кристиан заткнулся. Он знал, что отец не умел шутить, хотя изредка и пытался. Однако даже его собственный сын никогда не мог отличить шутку от реальной угрозы. Заткнуться — было лучшей тактикой, выработанной Кристианом за многие годы воспитания этим шадар-кай.       Каэль выждал ещё какой-то время, будто ожидая услышать что-либо ещё, но Кристиан молчал. Похоже, это был верный ход, поскольку Каэль кивнул. Вернее, он лишь медленно опустил голову не больше, чем на пару едва заметных дюймов и снова приподнял: малозначительный жест, в котором, однако, Кристиан привык видеть одобрение.       Каэль бодро развернулся, махнув широким чёрным плащом едва не хлестнул им сына, и направился к храму: то ли к Сельфине, то ли к Королеве, а скорее всего к ним обеим. В наступившей же тишине около храма повисло тяжелое, почти осязаемое молчание. Лишь взгляды теперь уже «товарищей по оружию» перебегали с одного лица на другое, словно они были участниками сложной шахматной партии, не знающими следующего хода. Кристиан почувствовал, как сердце его, облачившись в камень, рухнуло куда-то вниз. Райден стоял рядом, как вкопанный, провожая взглядом величавую спину Каэля и облегчённо выдохнул, ссутулившись, как только он скрылся за дверьми храма. Каэль имел свойство производить неизгладимое впечатление не только на сына, но и на многих прочих жителей Разбитых мечт.