Глава 21

      — Ты должна позавтракать, — спокойно произнёс Малфой, кивая на стул. Он в течение десяти минут наблюдал за тем, как Грейнджер металась по кухне, заглядывая в окно или переставляя какие-то предметы.       — Не могу, — выдохнула она, замирая. Её бёдра упёрлись в стол, а руки Гермиона скрестила на груди.       Это был день свадьбы, поэтому Малфой её не осуждал.       — Хотя бы немного, Грейнджер, иначе ты упадёшь в обморок.       — Я в любом случае могу упасть в обморок.       — Не нервничай.       — Как я могу не нервничать, Малфой? — вспыхнула она, снова начиная расхаживать взад и вперёд. — Что, если всё повторится? Я, конечно, говорю себе не обращать внимания на все те мерзкие слова, которые скоро полетят в нашу сторону, но…       — Но? — он выгнул бровь, откидываясь на спинку стула.       — Это больно, — тихо произнесла Грейнджер, а затем опустилась на стул, который находился прямо напротив.       — Заставить себя игнорировать людей вокруг — единственное, что ты сейчас можешь сделать.       — Я понимаю, — покачала она головой, задумавшись. Они так и не обсудили тот самый вечер — предпочитали жить обычной жизнью, словно ничего не происходит: ели, смотрели телевизор, что-то обсуждали, и Гермиона была готова жить так и дальше — существовать в этом странном, но довольно уютном мире, который они с Малфоем успели создать за короткий промежуток времени. Она научилась ставить блок, когда мысли переносились в тот самый вечер, однако сейчас ничего не получается, потому что уже через несколько часов начнётся их свадебная церемония, потому что куча взглядов и камер будут направлены на них, и лишь несколько людей будут готовы встать на их сторону, защитив. Остальные же пустят в ход свои злые языки и начнут стрелять ядом, точно зная о том, что попадут прямо в цель. — Меня и раньше оскорбляли, но это никогда не было так жёстко. Я не знаю, просто… — Грейнджер тяжело выдохнула, а затем провела ладонями по лицу. Она не поднимала взгляд, но точно знала о том, что Малфой смотрит прямо на неё, и от этого щёки покрывались румянцем.       — Говори, Грейнджер.       — Я не думала, что я такая слабая, Малфой, — выпалила Гермиона, чувствуя укол в сердце. Признаться в этом вслух оказалось сложнее, а то, что она произнесла это перед Драко Малфоем, и вовсе должно казаться дикостью. Пару недель назад всё наверняка так и было бы, но сейчас... почему-то нет.       — Ты не слабая, Грейнджер, — повысив голос, проговорил он.       Грейнджер снова покачала головой.       — Посмотри на меня, — твёрдо произнёс он.       — Я не могу, — тихо сказала она, боясь, что расплачется.       — Грейнджер, посмотри на меня, — повторил он, слегка наклоняясь вперёд.       Гермиона сделала глубокий вдох, потом часто заморгала, прогоняя ненавистные слёзы, а затем медленно подняла взгляд, сталкиваясь с глазами Драко, которые прямо сейчас блестели как-то по-особенному. В них плескался целый океан: беспокойный и такой притягательный, и на этот короткий мир всё вокруг будто перестало существовать, а был лишь его прямой взгляд, от которого не хотелось отвернуться, а наоборот — сделать шаг, позволив холодной волне накрыть тебя с головой.       — Ты, чёрт возьми, не слабая, и не смей так больше говорить, — начал он, разрушив этот желанный момент успокоения.       — Малфой…       — Не перебивай.       — Прости.       — За годы учёбы в этой идиотской школе ты пережила столько всего, что страшно представить. Каждый год твоя задница влипала в какие-то неприятности, и, что бы ни происходило — ты не сдавалась. Ты тащила себя вперёд, не забывая о Поттере и жутком рыжем придурке. Ты поднимала голову выше, когда тебя называли маглорождённой, а затем презренно фыркали. Чёрт, ты вытерпела все мои мерзкие подколки и издевательства, Грейнджер. Ты каждый раз смотрела на меня, показывая, что выше этого. Ты была такой сильной. Ты прошла чёртову войну. Ты её выиграла. Я напомню тебе, если ты вдруг забыла, и я уверен, что вокруг есть много людей, кто помнит об этом и благодарит тебя, но общество устроено таким образом, что меньшинство подстраивается под большинство. Один кричит оскорбления, а второй начинает дополнять. Это сраная цепочка дерьма; мерзкое стадо, которое не стоит даже твоего мизинца. Совсем скоро они останутся позади и заткнутся, а ты двинешься дальше и добьёшься всего, о чём когда-то мечтала. То, что ты расплакалась на том вечере не характеризует тебя как слабую девушку, которую можно только пнуть, и она сломается. Это всего лишь показывает, что ты — обычный человек. У тебя есть эмоции и чувства, и они рвутся наружу. Особенно в такой ситуации, Грейнджер. Любой даст волю слезам, когда услышит подобные слова в свой адрес. Чаша терпения не безгранична. Просто в тот вечер жидкость перевалила через край, поэтому больше никогда не считай себя слабой, поняла? Сейчас мы позавтракаем, соберёмся и поженимся. Сделаем вид, что это обычный день, который нам стоит пережить. Мы произнесём клятвы, а потом вернёмся домой: откроем вино, включим сериал и послушаем новую и абсолютно жуткую песню в исполнении Фиби, — закончил свою речь Малфой, а затем залпом осушил чашку с уже остывшим кофе.       Она усмехнулась, чувствуя, как по щекам всё-таки стекают слёзы. Грейнджер подняла ладонь, быстро вытирая их и при этом не переставая улыбаться.       — Я… — выдавила она из себя, а затем замолчала, пытаясь справиться с колотящимся в груди сердцем.       По её телу лилось откуда-то взявшееся тепло, и с каждой секундой было всё сложнее бороться с желанием, которое неистово пульсировало на кончиках пальцев. Больше всего ей сейчас хотелось вскочить с этого места и броситься в объятья Малфоя, прижаться к нему всем телом и почувствовать ту заботу, что и в тот злосчастный вечер, когда он обнимал её и успокаивал, проявляя такую безграничную нежность, что, вспоминая об этом, Гермиона чувствовала, как внизу живота всё сладко трепетало. Это пугало и поражало, так как раньше она не испытывала ничего подобного, ни единого жалкого раза за свои прожитые годы.       Грейнджер испугалась, но её тело начало жить собственной жизнью, потому что она уже приподнялась со стула, намереваясь воплотить то спонтанное желание в реальность, как в дверь позвонили.       Гермиона села обратно, опомнившись, словно она вынырнула из того самого океана, в который успела шагнуть, даже не осознав этого.       — Это Поттер и Уизлетта, — тихо проговорил Малфой, будто и сам выбирался на поверхность. — Мне открыть?       — Нет, я сама, — вспыхнула Грейнджер, на миг подумав о том, что Малфой мог прочесть её мысли.       Она опустила голову и выпорхнула из-за стола, мчась к входной двери. Её рука опустилась на грудь, в район сердца — только сейчас оно трепетало вовсе не от проклятья, которое их поразило.       — Привет, — весело проговорила Джинни, переступая порог и стискивая Гермиону в объятьях. Через несколько секунд присоединился Гарри, и Гермиона пролепетала приветствие в ответ.       — Взяли всё необходимое? — спросил Поттер, осматриваясь по сторонам.       — Да, всё в сумке, кроме моего платья и костюма, но Малфой возьмет это в руку, чтобы ничего не поменялось, — ответила Грейнджер, замечая появление своего жениха в дверях.       — Пусть они разбираются с вещами, а мы займёмся причёской и макияжем, — с восторгом проговорила Джинни, а затем потянула Гермиону за собой, и она была ей за это благодарна, потому что обстановка немного накалилась, и нужно срочно её разрядить.       — Ты вся бледная. Как ты себя чувствуешь? — Джинни закрыла дверь, наблюдая за тем, как Гермиона усаживается в кресло.       — Нервничаю, — честно ответила Грейнджер, сжимая губы в тонкую полоску.       — Не переживай. Мы тебя окружим и не позволим даже мухе к тебе приблизиться.       — Спасибо, — на автомате ответила Гермиона, но на самом деле её мысли были где-то далеко.       — Ты готова посетить мэнор? — аккуратно спросила Джинни, доставая палочку и распуская локоны Гермионы.       — Если честно, то этот пункт сейчас меня заботит меньше всего.       — А Малфой покажет тебе свою комнату? — на губах Джинни нарисовалась ухмылка, и Грейнджер чётко уловила подтекст её фразочки.       — Ты неисправима.       — Я пытаюсь разрядить обстановку, — рассмеялась Джинни. — У меня же получается?       — Немного.       — Видишь.       — Прошу, не делай мне броский макияж. Я прекрасно знаю о твоей тяге к ярким цветам.       — Доверься профессионалу, Гермиона, — фыркнула Джинни. — Ты будешь так очаровательна, что Малфой просто не устоит и рухнет перед алтарём.       — Ты снова за старое? — закатила глаза Гермиона, сдерживая улыбку и игнорируя сердце, которое вновь пропустило удар.       — Нет, я серьёзно.       — Я и не сомневалась.       — Я должна спросить.       — Как будто тебя может что-то остановить.       — Вы обсуждали поцелуй?       — Поцелуй? — занервничала Грейнджер.       — Только не делай вид, что ты не в курсе того, что на свадьбах целуются сразу после слов «Можете поцеловать невесту».       — Заткнись, — Гермиона попыталась ударить Джинни по руке. — Я прекрасно об этом помню. Просто…       — Что?       — Мы это не обсуждали.       — Не обсуждали, — выдохнула Джинни. — а нужно было не только обсудить, но ещё и провести репетицию.       — Ты сейчас серьёзно? Или снова пытаешься разрядить обстановку?       — Я серьёзно! Гермиона, все ведь начнут смотреть на вас. Вы должны выглядеть до ужаса влюблённой парой, а в итоге это будет ваш первый поцелуй.       — Но поцелуи — это не страшно. Мы просто соприкоснёмся губами, — задумчиво ответила Грейнджер, в глубине души понимая, что Джинни полностью права.       — Гермиона, ты безнадёжна.       — Думаешь, что-то может пойти не так? — тут же дёрнулась Гермиона, поворачивая голову.       — Не крутись, — Джинни вернула её в прежнее положение.       — Но я…       — Уже поздно об этом думать, Гермиона. Посиди немного прямо, чтобы я закрепила волосы. Давай надеяться на то, что всё пройдёт гладко, и ты не чихнёшь в рот своему будущему мужу от волнения.       — Чихнёшь в рот? Ты долго думала над этой фразой?       — Около двух секунд.       Грейнджер рассмеялась, закрывая глаза, и постаралась расслабиться, давая Джинни возможность творить, но на самом деле она считала удары сердца, которое болезненно сжималось с каждой прожитой секундой.       Примерно через час в дверь постучали.       — Мы почти готовы! — прокричала Джинни так, что её наверняка услышали соседи.       — Мы ждём вас в гостиной, — приглушённый голос Малфоя раздался из-за двери, а затем послышались шаги.       Джинни посмотрела Гермионе в глаза, а затем подала ей круглое зеркало, широко улыбаясь. Должно быть, она весьма горда результатом своих трудов.       — Ну что, готова стать миссис Малфой?