Глава 29

      Она была миссис Малфой.       Прямо сейчас, стоя напротив зеркала и надевая изящные серьги с бриллиантами, Гермиона ощущала себя иначе, будто в один миг она перестала быть той нетерпеливой девочкой, которая таскала за собой тонну книг. Теперь она стала другой. Из отражения на неё смотрела настоящая леди: статная, уверенная в себе и решительная. Гермиона стала женщиной, которая пойдёт и будет биться до последнего, пока её мужчина не вернётся домой. Гермиона Грейнджер превратилась в миссис Малфой и впервые очень гордилась этим.       Бросив последний взгляд в зеркало, Гермиона ещё раз разгладила юбку, дотронулась до каждой пуговицы пиджака, а затем поправила причёску.       Она была готова.       Это их главный бой.       Гостиная была пуста. Гарри и Джинни должны встретить её вместе с матерью Драко у входа в Министерство, и чем ближе становился этот миг, тем сильнее тряслись руки, а в ногах пропадала сила. Схватившись похолодевшими пальцами за дверную ручку, Гермиона пожалела, что не выпила успокоительное, но возвращаться не хотелось, поэтому она смело шагнула за порог, посмотрела в пасмурное небо, а затем аппарировала в место, которого раньше боялась как огня. Мэнор встретил её тишиной и спокойствием. Подул ветер, заставив Гермиону поёжиться. Стало так жутко, будто она шагнула в дом-призрак, и, стоит открыть ворота, кошмары набросятся на неё, задушив без раздумий. Вдруг дверь отворилась, и Гермиона тут же застыла. Небольшой камень хрустнул под туфлёй, а сердце подпрыгнуло к горлу, но секундная паника тут же отступила, когда по ступеням начала спускаться Нарцисса Малфой, надевая перчатки на руки.       — Добрый день, Гермиона, — сдержанно проговорила её новоиспечённая свекровь.       — Здравствуйте, миссис Малфой.       — Ты отлично выглядишь.       — Спасибо, — вспыхнула от смущения Гермиона. Ей польстил тот факт, что сама леди Малфой оценила её старания: оставалось надеяться, что это не жест любезности. — Вы тоже восхитительно выглядите.       — Если новый министр думает, что своими действиями нас уничтожит, то он ошибается. Малфои всегда умели держаться в сложных ситуациях.       Гермиона кивнула, тайно надеясь, что теперь эти слова относились и к ней.       — Гарри и Джинни будут ждать нас.       — Надеюсь, что имя мистера Поттера сыграет для присяжных какую-то роль.       — Если честно, то я боюсь питать какую-либо надежду, — призналась Гермиона, разворачиваясь и следуя к выходу, подстраиваясь под шаг Нарциссы.       — Всё будет хорошо, Гермиона. У меня особое предчувствие.       — Правда? — возбуждённо спросила Гермиона.       — Да, и нам лучше не опаздывать, — подытожила Нарцисса, доставая волшебную палочку.       Они оказались в небольшом проулке. Гарри и Джинни уже ждали их, беспокойно оглядываясь по сторонам.       — Мы не опоздали? — тут же спросила Гермиона, поправляя причёску.       — Нет, всё хорошо, — улыбнулась ей Джинни, а затем взяла её за руку, слегка сжимая ладонь.       — Там уже целая толпа, — Поттер поправил очки, поглядывая на подругу и Нарциссу.       — Ненавижу зевак и репортёров, — фыркнула Гермиона, заглядывая за угол. Стоит им сделать несколько шагов, и их ослепят вспышки, а уже к вечеру они будут красоваться на первой полосе экстренного выпуска Пророка и других изданий.       — Готовы? — напряжённо спросил Гарри.       Никто не ответил, но Джинни, Гермиона и Нарцисса, которые стояли позади него, выпрямились, гордо подняв головы.       Им нужно было преодолеть всего несколько метров, однако Гермионе казалось, что она шагает целую вечность. Она делала шаг, затем — второй, третий, а эта чёртова дверь не становилась ближе, зато люди вокруг напирали, кричали на ухо, делали тысячу колдо, задавали дурацкие вопросы, нарушали личные границы.       Сжав ладони в кулаки, Гермиона старалась просто дышать, смотреть вперёд, игнорировать весь информационный мусор, который летел в её сторону, но с каждым движением делать это становилось сложнее, потому что реплики оглушали, фразы били по слабым местам, и в лёгких заканчивался воздух, так как паника была на подходе.       — Каким будет приговор?       — Малфой до конца жизни останется в Азкабане?       — Он будет рад встрече со своим отцом?       — Что вы можете сказать о несостоявшейся свадьбе?       — Вы разорвёте ваши отношения?       — Вы вернётесь к Рону Уизли?       — Вы сожалеете, что вступили с ним в отношения?       — Вам не стыдно?       — Каково это — ощущать себя предательницей?       — Малфой сгниёт за решёткой!       Лишь прикосновение Гарри к её руке вернуло Гермиону к реальности. Он широко распахнул дверь, пропуская девушек вперёд. Поттер дотронулся до Гермионы, и она смогла глубоко вдохнуть. Их взгляды пересеклись, и он слегка кивнул головой. Это было мелочью, но это стало важной поддержкой, в которой Гермиона нуждалась.       — Вы в порядке? — спросил Гарри, как только все они оказались внутри.       — Относительно, — ответила Гермиона, поправляя платье.       — Теперь нам нужно спуститься, — поторопила их Джинни, после чего они двинулись к лифтам.       В Министерстве оказалось намного тише, но шёпоты отчётливо слышались за спиной — хотелось сорваться с места и укрыться в каком-нибудь тёмном и тихом месте, чтобы привести мысли в норму; чтобы взять себя в руки, надеть маску непринуждённости и вернуться в толпу. К сожалению, этой роскоши они были лишены.       — Повезло, что лифт пуст, — Джинни нажала на нужную кнопку.       — Мне кажется, если бы здесь кто-то был, я бы его выперла, потому что я на взводе после всех этих вопросов.       — Они все идиоты, Гермиона. Забудь.       — Ладно. Всё это неважно. Впереди суд, — после этих слов все замолчали, уставившись в пол, и можно было лишь догадываться о том, какие мысли посещают их в данный момент.       У неё было всего несколько секунд на то, чтобы перевести дух — у них всех. Как только двери лифта открылись, на их лицах появилась маска строгости и отчуждённости. Осанка была ровная, шаги — уверенными. Гермиона старалась смотреть прямо перед собой. Она даже выбрала точку на противоположной стене, от которой не стоило отводить взгляд, но шёпот вокруг становился громче, отвлекая её, и Гермиона не могла не заметить, что вокруг слишком много людей.       — Почему их так много? — прошептала она, приблизившись к Гарри.       — Тебе на самом деле нужен ответ на вопрос, Гермиона? — ответил Поттер, поправляя очки на переносице.       — Они примчались сюда, словно приехал бесплатный цирк, — нервно проговорила Гермиона. Злость закипала, и держать себя в руках становилось тяжелее. Мерлин, она должна сохранять спокойствие. Гермиона пришла сюда не для этого. Ей не нужно становиться ещё одним бесплатным развлечением на ярмарке, хотя внутри было такое чувство, будто она — самый популярный экспонат на выставке, и теперь все вокруг желают потрогать её и обсудить. — Хочу помыться, — чуть спокойнее сообщила Гермиона, отгоняя внезапно подступившую к горлу тошноту.       — Поверь, не ты одна, — включилась в разговор Джинни. — Давно я не чувствовала себя так отвратительно. О, чёрт, — внезапно запнулась Уизли. Проследив за её взглядом, Гермиона тоже замерла на месте, но только на секунду — на короткое мгновение, потому что никто вокруг не должен был видеть её растерянности. — Зачем он сюда пришёл? — зашипела Джинни, посматривая на своего брата.       — Чтобы позлорадствовать? — горько усмехнулась Гермиона, не желая продолжать путь, но это было нужно, потому что ей хотелось одной из первых войти в тот проклятый зал.       — Я разберусь, — Джинни уже сделала шаг, однако Гермиона успела схватить её за локоть.       — Не стоит. Не нужно устраивать скандал. По крайней мере, здесь. Если Рон сам подойдёт, то…       — То мы пошлём его в зад.       У Гермионы вырвался смешок. Нервы брали верх, и поэтому она снова пожалела о том, что не выпила успокоительное.       Все четверо заняли место недалеко от входа. Гарри и Джинни немного заслонили её от толпы, и Гермионе стало немного легче, но через короткое время зрители переключили свой фокус внимания, начиная переговариваться уже в голос, оставив шипящий шёпот позади. Ей пришлось привстать на носочки, чтобы понять причину такого оживления.       Её рот приоткрылся от удивления. По коридору гордой походкой шёл Блейз Забини, смотря только вперёд. Одна его рука была в кармане брюк, и он выглядел так, будто прохаживается по подиуму, вот только вместо слов похвалы Блейз слышал в свой адрес лишь оскорбления. Его называли Пожирателем, хотя он им никогда не являлся.       — Миссис Малфой, — Забини протянул руку, в которую Нарцисса вложила свою ладонь. На её губах появилась лёгкая улыбка. — Поттер, Уизли, Грейнджер, — он учтиво поздоровался со всеми. Его взгляд чуть дольше задержался на Гермионе. Блейз усмехнулся, облизывая губы. — Хотя, думаю, тебя тоже стоит теперь называть миссис Малфой, верно?       — Как тебе будет удобно, Забини.       — Я пришёл сюда, потому что переживаю за друга. Хочу поддержать вас, и было бы здорово оставить все разногласия в прошлом — хотя бы на какое-то время.       — Спасибо, дорогой, — тут же ответила Нарцисса, в благодарность сжимая его плечо.       — Никаких разногласий, Забини, — сказала Гермиона, поправляя свой пиджак. — Для меня сейчас ничего не имеет значения, кроме этого чёртового суда. Я уверена, Драко будет рад, когда увидит тебя, — заключила она, замечая, как поднялись брови Блейза, когда она назвала Малфоя по имени.       — Я рад, и…       Забини не успевает договорить. Дверь зала суда широко открывается, позади тут же слышатся взволнованные крики, но сама Гермиона цепенеет и чувствует, что ей перестаёт хватать воздуха, и ей начинает казаться, что прямо сейчас она потеряет сознание.       — Тебе плохо? — Джинни хватает её за руку, стараясь поддержать. — Гермиона.       — Всё… всё нормально, — комната плывёт перед глазами, но она всё равно делает шаг вперёд, переступая черту, за которой может сгореть.       — Точно?       — Да. Давайте просто займём свои места.       Гермиона ошибалась, если думала, что может всего лишь пройти вперёд и занять место на лавке. Её взгляд прилип к Драко, как только они переступили порог огромного и холодного зала, от вида которого холод побежал по позвоночнику.       Малфой сидел ровно. На его запястьях были цепи, будто он — серийный убийца и в любой момент уничтожит решётку, чтобы расправиться с каждым, кто здесь находится, однако, несмотря на это, Драко сидел ровно — точно так же, как на любом уроке в школе, или в Большом Зале, на собраниях. Он был Малфоем даже в такой момент.       Малфой осунулся, и от этой мысли сердце Гермионы болезненно сжалось. Ей не хотелось даже представлять, что в этот момент испытывает его родная мать, но Гермионе не нужно было даже смотреть на неё. Она знала, что Нарцисса держится стойко, назло всем и в первую очередь — Кингсли.       Под глазами были тёмные круги. Было страшно думать о том, что скрывает одежда. Что, если его били? Что, если…       Гермиона тут же оборвала себя, заставив моргать. Сейчас ей нужно сосредоточиться на речи. Если она начнёт думать об истязаниях над своим мужем, то упадёт в обморок и проиграет. Они все проиграют, в то время как на губах министра будет довольная улыбка.       Он не победит.       Никогда.       Едва не споткнувшись, Гермиона поднялась на одну ступень, прошла немного вперёд и села рядом с Нарциссой. Слева от неё опустилась Джинни, а затем — Гарри и Блейз. Малфой не сводил с них глаз.       Эмоций на лице не было, но Гермиона видела их в глубине грозового шторма, который сейчас был направлен лишь на неё.       Она так глубоко погрузилась в их чудесный мысленный диалог, что перестала воспринимать мир и хаос вокруг, и поэтому, когда прозвучал удар молотка, Гермиона вздрогнула, падая с высокой башни обратно в реальность, от которой уже тошнило.       Она посмотрела на Кингсли. Его губы двигались, но Гермиона не улавливала суть сказанного. Слова, что которые произносил, смазывались в несвязную речь. Единственное, что она слышала — своё разбушевавшееся сердце. Оно стало так бешено колотиться о рёбра в тот момент, когда Гермиона увидела Драко в этой клетке, с цепями на руках и без привычной надменной улыбки на губах. Она ненавидела этот момент, хотела расплакаться и снова почувствовала себя сломленной — точно так же, как и в той самой комнате. Тогда Гермиона лежала на полу в куче мусора и хотела уйти из жизни, и, если сейчас Малфой не вернётся домой, то именно это с ней и произойдёт.       — Мерлин, этот суд только для показухи, — прошептала Джинни, помогая Гермионе немного прийти в себя. — Он уже готов вынести приговор, — чуть ли не выплюнула она эти слова, поморщившись.       Гермиона сделала над собой ещё одно усилие. Она посмотрела на министра, вслушиваясь в его слова, и теперь Гермиона понимала, что конкретно Джинни имела в виду.       Он говорил без остановки: обвинял, обвинял и ещё раз обвинял. Бруствер говорил с таким пренебрежением, будто Малфой лично заявился к Кингсли и убил всю его семью, хотя парень, который сидел напротив, ничего не сделал — ничего, кроме неверного выбора ради того, чтобы спасти своих родителей.       Ей начало казаться, что в любой момент он произнесёт: «И поэтому Драко Люциус Малфой приговаривается к пожизненному заключению в Азкабане».       Она подступает внезапно. Паника. Начинают дрожать руки, холодеть пальцы, появляется шум в ушах. Помещение становится маленьким. В комнате заканчивается кислород. Гермиона сжимает пальцы, впиваясь короткими ногтями в кожу, оставляя там следы. Она делает короткие вдохи и выдохи, но ничего, чёрт возьми, не помогает. Гермиона ждёт тех самых слов, чтобы просто упасть замертво на этом самом месте.       — Вы уже приняли решение, не так ли?       Гермиона слышит знакомый голос. Её тело напрягается, и она заставляет себя повернуть голову. Гермиона видит, что Гарри стоит на ногах. Его щёки раскраснелись, а грудь часто поднимается и опускается. Она видит его, но не осознает, что он сделал это на самом деле.       — Простите, мистер Поттер, — насмешливо спрашивает Кингсли. В зале звенящая тишина, и Гермиона надеется, что это поможет ей совладать со своими страхами.       — Зачем вы назначили суд, если уже приняли решение? — повторяет свой вопрос Поттер.       — Решение принимаю не я, а присяжные.       — Вы собираетесь заслушать свидетелей?       — Свидетелей? — с его губ на самом деле слетает смешок, и это становится последней каплей.       Гермиона срывается с места. Она не отдаёт отчёта своим действиям, а просто делает это, ведь Гермиона говорила о том, что данный суд — это возможность поставить всё на кон. Здесь будет либо точка старта, либо конец всему, и поэтому она выйдет и сделает то, что должна: скажет слова, которые рвутся наружу; будет кричать, если понадобится, но Гермиона сделает это, не думая о последствиях, ведь она не может продолжать сидеть на месте с отсутствующим взглядом, словно это не касается её судьбы, будто это не касается человека, который стал частью её жизни, проник в её сердце и стал тем, без кого Гермиона не желает двигаться дальше.       — Что вы творите? — голос Кингсли доносится до неё, но она его игнорирует, продолжая свой путь. Вокруг поднимается шум. Гермиона подворачивает ногу, однако игнорирует тупую боль, делая ещё несколько шагов. Её пальцы впиваются в трибуну, несколько прядей выбились из причёски, над которой она так старалась, а гнев вот-вот вырвется наружу, задев всех присутствующих. — Мисс Грейнджер, потрудитесь объяснить…       — А вы потрудитесь замолчать и выслушать меня, — перебивает его Гермиона, не узнавая свой голос. Несмотря на то, что всё внутри вибрирует, она говорит громко и чётко, и этим вполне можно гордиться.       — Что вы себе позвол…       — Это вы что себе позволяете, министр? — Гермиона снова перебивает его. Возможно, она копает себе могилу, но разве она уже не там одной ногой? — Когда шла война, вы все боготворили Золотое Трио: хвалили нас, плакали, хотели прижать к груди. Вам всем была важна Героиня войны. Вы все хотели её внимания. Вы все рассыпались в благодарностях за то, что мы спасли ваши жизни. А где же ваша любовь сейчас? — она задаёт вопросы резко и смотрит на каждого человека в этом зале, но игнорирует лишь одного, ведь Гермиона знает, что, если она посмотрит, то собьётся. — Я не слышу ваших ответов и даже не хочу, но сейчас мне нужно, чтобы вы меня выслушали, а когда я закончу, можете бросить меня в соседнюю камеру Азкабана, но только попробуйте закрыть мне рот, и вы узнаете, какова я в гневе, министр, — чуть медленнее проговаривает Гермиона, глядя на Кингсли — на человека, рядом с которым она когда-то сражалась и которому когда-то доверяла.       — Что ж, нам будет интересно услышать ваши слова, — он берёт себя в руки и усаживается в кресло, но Гермиона видит, что в его глазах пылает гнев, и, возможно, он на самом деле упрячет её за решётку через несколько минут.       — Сомневаюсь, — с сарказмом замечает Гермиона. — На самом деле, мне глубоко плевать на то, как вы отреагируете на сказанное мной. Я просто хочу сказать правду, раскрыть всю ту информацию, которую вы заставили меня утаивать ото всех.       Со стороны слышится несколько удивлённых вздохов. Кажется, она сумела заинтересовать толпу. Ну, что ж, это хорошее начало.       — Что за абсурд?       — Я начну, — игнорирует его вопрос Гермиона, набирая в грудь побольше воздуха. Она ещё раз обводит взглядом толпу. Гарри и Джинни едва заметно кивают ей в знак поддержки. — В ночь Битвы за Хогвартс с нами кое-что произошло.       Кингсли фыркает, но Гермиона продолжает, игнорируя и это.       — Когда весь кошмар закончился, мы осматривали территорию. Я была одна, но где-то впереди был Малфой, — ей сложно вспоминать тот роковой момент и ещё ужаснее осознавать, что она не помнит всех деталей, что наверняка может стать проблемой. — В общем, один из Пожирателей направил на него палочку, желая проклясть. Он хотел убить Малфоя за то, что он предпочёл не сражаться. Драко Малфой предпочёл никого не убивать, не становиться злодеем, каким вы все его тут считаете. Он, чёрт возьми, всего лишь парень, который пережил в своем доме столько ужасов, сколько никогда не видели вы, и, несмотря на ту опасность, которая грозила ему и его родителям, он всё равно выбрал не убивать, и этот человек, скрывающийся под маской, выпустил заклинание, но каким-то образом оно отскочило и угодило в нас обоих. Мы потеряли сознание, очнувшись уже в Мунго.       Гермиона делает паузу. Она обводит взглядом людей, понимая, что они внимательно её слушают.       — Мы узнали о том, что прокляты, — громко произносит Гермиона, опуская те эпизоды, когда им было плохо и они пытались разобраться в том, что происходит. — Мы были прокляты и должны были пожениться, чтобы остаться в живых.       — Бред, — выкрикивает кто-то, и у Гермионы сжимается сердце.       — Если кто-то хочет убедиться в достоверности моей информации, можете вызвать целителя на допрос или же применить ко мне Сыворотку правды, но я не позволю называть мои откровения бредом!       — Продолжайте, — рявкнул Кингсли.       — Я бы попросила вас обращаться со мной повежливее.       — А я бы попросил вас быть более краткой.       — Хочу задать вам вопрос.       — Я не на допросе.       — Тем не менее, — парировала ему Гермиона. — вы намерено заявились на нашу свадьбу, чтобы арестовать Драко до того, как мы произнесём клятвы?       — На что вы намекаете, мисс Грейнджер?       Гермиона больше не смотрит на него. Её глаза вновь блуждают по залу.       — Целитель сообщил о том, что нам надо пожениться. Если бы мы не сделали этого, то умерли бы через несколько недель. В отчаянии я бросилась к Кингсли и попросила по помощи, но как только он узнал об этом, Кингсли предпочёл отвернуться. Более того, он сказал мне молчать об этом: сослал в старый развалившийся дом, велев не высовываться. Героиня войны превратилась в отброса общества. Меня прокляли, а он нанёс следующий удар, и вы все делали это…       — Мне кажется, ваша речь затянулась, мисс Грейнджер.       — Вы правда прокляты?       — Министр велел вам молчать?       — Почему вы не рассказали обо всём раньше?       — Он знал, что будет, если вы не поженитесь?       Люди начали выкрикивать вопросы. Кингсли сделал жест головой, и охрана начала выводить тех людей, которые посмели открыть рот.       Гермиона чувствовала себя растерянной. Мало того, что её речь пошла не по плану, так теперь ей не дают закончить. Она и половину не сказала из того, что планировала.       — Я боролась за свою жизнь. Драко Малфой боролся за свою жизнь. Мы делали это вместе. Как бы вы все поступили на нашем месте? Просто бы смирились? Попрощались с жизнью из-за проклятья или же попытались бы…       — Довольно!       — Я ещё не закончила!       — Мисс Грейнджер…       — У вас неверная информация, Министр, — не выдержала Гермиона, понимая, что конец близок. — Миссис Малфой, — она подняла повыше руку, демонстрируя кольца. — Вам стоит усилить охрану в Азкабане, потому что сыграть тайную свадьбу не составило труда!       — Вывести всех их зала! Немедленно! Всех! Вон! Из! Зала!