Глава 30

      Гермиону толкают. Из-за каблуков удержать равновесие оказывается сложнее, чем обычно. Чьи-то руки подхватывают её в последний момент, когда она чуть ли не касается пола. Она поднимает голову и видит Гарри, испытывая облегчение.       — Нужно уходить, — быстро говорит он, держа в руках палочку.       — Но… — Гермиона поворачивает голову и видит, что клетки здесь уже нет. Драко отправился вниз, а она даже не успела на него взглянуть, потому что была слишком сосредоточена на речи, которая с треском провалилась.       — Быстрее, — Гарри торопит её, прикрывая.       Вокруг царили шум, голоса и треск заклинаний. Вспышки прошлого мелькают перед глазами — они будто снова на войне.       Путь обратно проходит как в тумане. Гарри что-то говорит Джинни, а она общается с миссис Малфой, которую крепко держит за руку Забини. Они двигаются кучкой, прижимаясь друг к другу, и, пусть разум кричит Гермионе о том, что нужно бежать подальше от опасности, сердце рвётся обратно — к Малфою, который сейчас совсем один.       Свежий воздух немного приводит в чувство, но, когда Гермиона переступает порог квартиры, то уже не может вспомнить, как прощалась с Нарциссой.       — Миссис Малфой…       — Её увёл Забини, — тут же отвечает Джинни, включая везде свет.       — Что это было? — ошеломлённо спрашивает Гермиона, начиная расхаживать по комнате. Туфли причиняют дискомфорт, а лодыжки немного ноют, поэтому она отбрасывает обувь в сторону, наплевав на беспорядок.       — Это было ужасно, — произносит Джинни. — Гарри? — она смотрит на своего парня, ожидая какого-то ответа.       — Размышляю над тем, что сейчас будет.       — Меня упекут в Азкабан, — вспыхивает Гермиона. — Кингсли добьётся этого, у меня нет сомнений. Боже…       В дверь громко стучат, и все трое в комнате замирают. Слышно лишь, как тикают часы.       — Что, если это уже за мной? — шепчет Гермиона. Слёзы накатывают на глаза. Всё это кажется кошмаром — другой реальностью, которая вообще не должна существовать.       — Я им не позволю, — Гарри сжимает палочку между пальцев, быстро подходит к двери и резко распахивает её, замирая.       — Разрешишь?       Гермиона слышит голос Скитер и теперь уже сама бросается к двери.       — Не смогла догнать вас в Министерстве, — поясняет Рита, сдувая с рукава невидимую пылинку. — поэтому сделаем это здесь.       — Сделаете что? — спрашивает Джинни. Она единственная осталась стоять на своём месте.       — Ты довольна своей речью, Гермиона? — Скитер ведёт диалог лишь с ней, игнорируя Гарри и Джинни, и Гермиона её не винит. Она до сих пор не понимает, как они со Скитер оказались на одной волне? Как они стали разговаривать на одном языке и преследовать одинаковые цели?       — Я провалилась, — выдыхает Гермиона.       — Что? Это неправда! — встревает Джинни.       — Джин, не надо. Я облажалась. Я должна была говорить иначе. Я должна была…       — Разве в той обстановке можно было нормально высказаться? — Гарри убирает палочку и одним движением руки приводит свои волосы в беспорядок.       — Мистер Поттер прав. Мерлин, ты всегда был моим любимцем.       Гермиона видит, как Джинни закатывает глаза, но сейчас у неё нет сил даже на небольшую улыбку.       — Что ты хочешь сделать? — спрашивает Гермиона.       — Большое интервью. Вся правда. Да, ты сегодня говорила, но этого было мало. Нужно, чтобы весь магический Лондон прочитал об этом, а ещё лучше — весь мир. Они должны вникнуть в каждую строчку, проникнуться каждой буквой, а затем устроить переворот, чтобы Кингсли наделал в штаны.       — Я готова, — заявляет Гермиона и зачем-то делает шаг вперёд.       — Расположимся прямо здесь, — Рита сама проходит в зону гостиной и садится в кресло, доставая из своей сумочки всё необходимое.       — Когда выйдет статья?       — Едва солнце успеет взойти, — улыбается Скитер, а затем смотрит на Джинни. — Можно кофе?       И на этот раз Гермиона всё же улыбается, потому что Джинни ненавидит, когда ей командуют.       Гарри садится рядом с Гермионой, и она ему за это благодарна. Ей сейчас нужна поддержка, нужно напоминание о том, что она в реальности, а не в дурацком подстроенном сне.       Погружаться в воспоминания паршиво и больно, но Гермиона делает это, наступая себе на горло и сражаясь с ноющим сердцем. Она остро ощущает нехватку Малфоя рядом. Она никогда не забудет тот момент, когда он зашёл в комнату, сел напротив и начал говорить. Сделать этот шаг было непросто. Гермиона так и не решилась, но он сражался со своими страхами, сомнениями и переживаниями — точно так же, как и она. Они делали это по отдельности, а затем стали командой, начав делать всё вместе: искали квартиру, красили стены, ходили на приём, давали интервью, просто смотрели друг на друга, понимая, что играют за одну команду.       Они стали единым целом, а она даже этого не заметила, но теперь, переживая весь этот ужас заново, Гермиона остро это осознала, и её сердце тут же наполнилось тёплым чувством, которое ранее было ей незнакомо, однако вряд ли сейчас было подходящее время, чтобы об этом рассуждать, ведь, возможно, у них не осталось будущего.       Она говорила два часа. Во рту пересохло, Гермиону начало мутить, но Скитер продолжала заваливать её вопросами, уточняла некоторые моменты, и, когда Рита покинула квартиру, Гермиона была совершенно измотана. Ноги подкашивались, а голова раскалывалась на части.       Гарри и Джинни ушли следом, сто раз предложив остаться, но Гермионе пришлось заверить их в том, что всё будет нормально. Она справится. Она будет в порядке.       Горячий душ не помог. Сон не пришёл, когда голова коснулась подушки. Перед глазами вновь всплыл Драко. Они смотрели друг на друга в самом начале, но потом Гермиона не осмелилась сделать это ещё раз: она боялась растерять все слова, а когда говорила — сбиться, затем он просто исчез, поэтому теперь Гермиона не могла перестать думать о том, что упустила последний шанс. Что, если она больше никогда его не увидит?       Она поднялась на ноги и поплелась на кухню. Гермиона сделала кофе и укуталась в плед, оказавшись на диване. Она бездумно смотрела в окно, практически не притронувшись к напитку, не переставала думать о том, что бы произошло, если бы она всё же посмотрела.       Момент, о котором Гермиона будет сожалеть.       Момент, который она никогда не сможет исправить.       Момент, за который Гермиона никогда себя не простит.       Стук по стеклу выдернул её из потока уничтожающих размышлений.       Моргнув пару раз, она увидела сову. Птица держала газету. Бросившись к окну, Гермиона едва не разлила кофе, запуталась в пледе, ударилась коленкой о низкий столик у стены.       Руки тряслись, когда она расправляла страницы. Боясь порвать их, Гермиона заставила себя действовать осторожнее. Она вернулась к дивану, села на одну из подушек и прикусила губу до крови, прежде чем начать читать.

ГЕРМИОНА МАЛФОЙ.

ПРОКЛЯТЬЕ. ТАЙНАЯ СВАДЬБА. НАМЕРЕНИЕ МИНИСТРА УНИЧТОЖИТЬ ГЕРОИНЮ ВОЙНЫ

      Заголовок вызвал дрожь. Броское название отпечаталось на веках, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы двинуться дальше.       Гермиона пропустила колдо и перешла к тексту, снова вынуждая себя не спешить.       — Мы праздновали и были так счастливы, что всё позади, но через несколько часов я снова оказалась в Мунго. Малфой уже был там и лежал без сознания.       Она знала, что не нужно было это читать. Гермиона пережила этот рассказ всего несколько часов назад. Было настоящим мазохизмом снова проходить через эту пытку.       — Поверить в слова целителя было трудно. Мир, за который мы так долго боролись, рушился на глазах, но если во время войны я была не одна, теперь же от меня отворачивались все. Героиня войны стала грязью. Каждый хотел плюнуть мне в лицо.       Она сделала глубокий вдох, а затем перевернула страницу, смахивая слёзы с глаз.       — Мы рассказали обо всём Кингсли. Он был поражён и начал давать обещания о том, что поможет, и я поверила ему. В сердце появилась какая-то надежда, но она исчезла так же быстро, как и возникла. Когда все вышли в коридор, он остановил меня и сказал слова, которые я никогда не смогу забыть.       Гермиона откинулась на подушки. Спина нещадно ныла как и всё её тело.       — Я не хотела жить: днями лежала на полу, разбитая и уничтоженная. Джинни и Гарри были рядом — единственные друзья, которые не отвернулись от меня.       Она пересела в сторону, отбрасывая подушку в сторону.       — Всё изменилось, когда Малфой постучал в мою комнату. Он набрался смелости прийти ко мне и поговорить, и в этот момент я вспомнила о том, что Драко был в такой же ситуации, хотя нет... ему было хуже. В миллион раз хуже. Я была Героиней войны, а он — парнем с Тёмной Меткой на руке.       — Я узнала его с другой стороны.       — Он поддерживал меня как никто другой.       — Он стал моей опорой.       — Он был тем, на кого я теперь могла положиться.       — Я снова стала любить жизнь.       — Я верила, что всё наладится.       — Я верила, что смогу стать счастливой.       — Я была рада, что Драко Малфой стал тем, с кем меня связало проклятье.       — Всё рухнуло... было уничтожено в тот момент, когда Кингсли ворвался на нашу свадьбу и упрятал его в Азкабан.       — Я решила, что рассказать правду станет единственным верным вариантом.       — Мне до сих пор горько от того, что люди говорили в мою сторону. Я не заслужила этого, даже несмотря на то, что я связала свою судьбу с человеком, которого они презирают — я не заслужила этого, и он тоже этого не заслужил, но никто не знает его так, как узнала его я.       — Мне его очень не хватает.       — Я боюсь, что больше никогда его не увижу.       — Мне страшно.       Все эти строки, отрывки из гигантского интервью плясали перед глазами даже в тот миг, когда Гермиона отложила газету в сторону, но у неё не было времени для того, чтобы прийти в себя.       Камин вспыхнул, и она увидела лицо Скитер.       — Уже прочла?       — Статья вышла потрясающей, Рита. Спасибо, — искренне проговорила Гермиона, заставив себя улыбнуться.       — Одно из моих лучших творений. Теперь давай дождёмся взрыва.       — Ты уверена, что от этого будет какой-то толк?       — Люди прочитали твою историю, твоё раскаяние. Поверь, они устроят беспорядок перед Министерством, пока твоего благоверного не освободят.       Гермиона вздохнула, оставив реплику без ответа. Теперь она с уверенностью могла сказать о том, что сделала всё возможное. Способы исчерпаны, а силы уже на исходе. Больше Гермиона ничего не сможет сделать, хотя... стоит подумать о побеге из Азкабана.       Такого опыта в её жизни ещё не было.       — Почему ты помогаешь нам? — решилась спросить Гермиона. Этот вопрос мучил её долгие дни, но она останавливала себя, не решаясь его задать.       — Скажу так: обиженная женщина способна на многое, — уклончиво ответила Скитер. — А теперь мне пора. Пора прознать о реакции Кингсли.       Рита исчезла мгновенно, будто между ними не было диалога и откровений.       Ближе к обеду пришла Джинни. Её волосы были собраны в хвост, а под глазами тоже пролегли тени.       — Ты вообще спала? — спросила её Джинни.       — Не смогла, — честно призналась Гермиона, чуть ли не падая с ног от усталости.       — Гарри отправился в Министерство.       — Он всё ещё думает, что сможет что-то сделать?       — Ты ведь знаешь его — не может сидеть на месте, — усмехнулась Джинни.       — Я вам очень благодарна. Ты ведь знаешь?       — Прибереги похвалу на потом, — отмахнулась Джинни, но Гермиона заметила, как её щёки едва заметно порозовели.       Джинни ушла через несколько часов. Гарри так и не появился. Больше не было никаких газет, а сама Гермиона боялась выходить из квартиры. Она жаждала новостей, но в то же время боялась их.       Ближе к вечеру нервы окончательно стали сдавать. Гермиона больше не могла ходить по квартире, зачем-то заглядывая в окна, но не могла уснуть, потому что в голову лезли страшные вещи — хотелось забыться.       Направившись в сторону кухни, она настроилась на зелье. Ей нужно успокоиться, ей необходимо было поспать. Если Гермиона этого не сделает, то завтра свалится в обморок от истощения и переутомления, но завтра всё может измениться, так что лучше ей быть полной сил и готовой к бою.       Потянувшись к шкафчику, она замерла. Входная дверь начала медленно открываться, и Гермиона не знала, что делать, а главное — она не предполагала, кто это может быть.