Глава 31

      Изо рта вырывается непонятный звук. Ладонь оказывается на губах, а перед глазами всё начинает плыть.       Гермиона боится моргать, но делает это один раз, а потом — второй, третий. Картинка не меняется. Перед ней стоит Драко.       Волосы взлохмачены, на щеке небольшая ссадина, свадебный костюм грязный и порванный в нескольких местах. Щёки впали, руки слегка трясутся, а шаги небольшие, словно это не он.       Его образ до сих пор кажется ей галлюцинацией на фоне нервов, недосыпа и жутких мыслей, которые не покидают голову, поэтому она стоит на месте — не двигается и не дышит. Гермиона чувствует себя так, будто уже сошла с ума.       Малфой отпускает дверь, и тихий хлопок возвращает её в реальность. В лёгкие снова поступает кислород, и голова начинает кружиться.       В ушах звенит, однако она чётко слышит тихое:       — Грейнджер…       Она срывается и летит вперёд. Кажется, не проходит и секунды, а между ними уже не остаётся никакого расстояния. Гермиона врезается ему в грудь, обвивает шею плотным кольцом рук и глубоко вдыхает, стараясь наполнить лёгкие его запахом: сырость, плесень, холод и страх. Эти ароматы смешиваются воедино, но она всё равно различает ту нотку, которая ей так нужна. Родной запах Малфоя окутывает её с ног до головы, и, пусть Гермиона действительно спятила, зато сейчас она чувствует себя счастливой.       Руки Драко обвивают её в ответ, чуть ниже лопаток. Он сильно её сжимает, не стесняясь, а Гермиона не противится, потому что очень долго этого ждала.       — Боже, — всхлип рвётся из её груди, слёзы струятся по щекам. Пальцы оказываются у него в волосах, а веки закрываются. — Боже, — повторяет она, и её тело начинает дрожать.       — Вот уж не думал, что теперь ты ко мне будешь так обращаться, — его голос слегка надломлен, однако Гермиона различает тихий смешок и теперь сама улыбается, потому что начинает чуть больше верить в то, что её муж стоит рядом, обнимая и оберегая её.       — Теперь, когда ты это сказал, я начинаю верить в реальность происходящего, — признаётся она, слегка отстраняясь, но её пальцы по-прежнему на его плечах: это необходимая точка опоры — гарантия того, что Драко ещё немного побудет рядом.       — Думаешь, я тебе снюсь?       — Думаю, я сошла с ума, — нервный смешок вырывается изо рта, а на её щеках появляется румянец, обжигая кожу.       Его руки ползут выше, отстраняются от тела и оказываются на щеках. Наверняка он чувствует, как пылает её кожа, но ей плевать. Гермиона снова прикрывает глаза, наслаждаясь теми прикосновениями, которые Малфой дарит ей в этот миг.       — Я здесь, Грейнджер, — говорит он твёрдо, убеждая её окончательно.       — Но как? — её руки оказываются поверх его.       — Пока сам не понимаю, но я здесь, и это главное.       Колёсики в её голове начинают вращаться. Одна теория сменяет другую, но мысли путаются, и она никак не может ухватиться за одну из них, чтобы начать размышлять; чтобы получить нужный ответ, и, чем скорее, тем лучше.       — Скитер говорила, что после интервью…       — Не думай сейчас об этом, Грейнджер. Это может подождать до утра, — слегка вымученно говорит Драко. Его губы ползут вверх, но эта улыбка настолько грустная, что Гермионе тут же становится больно. Он только что выбрался из Азкабана, а она уже начинает мозговой штурм.       — Прости. Прости. Я всего лишь… прости.       — Разберёмся завтра, ладно?       Гермиона кивает головой, неотрывно глядя ему в глаза.       — Конечно. Прости.       — Перестань извиняться, — усмехается Малфой, поглаживая большими пальцами её скулы.       — Да, хорошо. Прости. Ой, прости, — улыбается она.       — Как же я скучал по тебе, Грейнджер.       Его признание ошеломляет: больно бьёт по телу, укладывая на лопатки. Кожа на её лице вспыхивает с новой силой, а губы почему-то начинает покалывать. Гермиона так сильно хочет ответить ему, но теряется, чувствуя себя тупицей. Счастье вновь переполняет её, как и несколько минут назад, когда она обняла его. Светящийся шар плывёт в груди, пульсируя и согревая. Так и не найдя слов, Гермиона резко подаётся вперёд, обнимая его настолько сильно, насколько это возможно.       Момент затягивается. Они стоят в объятьях друг друга непозволительно долго, но Гермионе даже этого недостаточно, однако она заставляет себя отступить и быстро вытирает слёзы с щёк, делая глубокий вдох.       — Ты вымотан, а я заставляю тебя стоять в гостиной, — начинает тараторить Гермиона. — Тебе надо в душ, а потом поесть, и ещё мне надо сообщить новости твоей матери, Джинни, Гарри и, возможно, я напишу Рите. Я что-нибудь приготовлю, пока ты будешь в ванной, а ещё…       — Мерлин, Грейнджер, ты сейчас задохнёшься, — останавливает он её, улыбаясь. — Теперь я точно знаю, что я дома. Эти твои эмоциональные всплески... — Драко качает головой. — Это ни с чем не сравнится.       — Иди в ванную, Малфой, — фыркает она, при этом не сдерживая улыбку.       Гермиона уже делает шаг назад, чтобы отправиться на кухню, но он резко притягивает её к себе, оставляя невесомый поцелуй на виске.       — Я буду признателен, если ты напишешь моей матери.       — Сделаю это прямо сейчас, — шепчет она, прижимаясь к его крепкому и тёплому телу.       Малфой отходит, и ей кажется, что на его щеках тоже пляшет румянец. Гермиона облизывает губы, всматриваясь в его удаляющуюся спину, и, когда он доходит до дверей комнат, она вспоминает о небольшой детали, которую забыла ему сообщить.       — Я перенесла твои вещи в свою комнату, — Гермиона выговаривает это настолько быстро, что уверенности в том, что Драко её услышал, совсем нет.       — Что? — он оборачивается. Брови слегка приподняты вверх от удивления.       — Долгая история, — отмахивается она, больше не в силах выдерживать его взгляд.       Малфой оставляет эту реплику без ответа, а затем распахивает дверь спальни, в которой раньше жила Гермиона. Втайне она надеется, что отныне они будут делить эту кровать вместе.       Дверь закрывается, и Гермиона тут же срывается с места, хватает несколько листков пергамента, присаживается на диван и начинает писать. Её руки так дрожат, что у получателей есть риск не разобрать и слова, но совладать с эмоциями сейчас трудно. Кровь в висках пульсирует, а сердце настолько сильно колотится внутри, что рискует оказаться на ковре через несколько минут.       Она сочиняет письма для миссис Малфой, Джинни и Гарри, а также для Риты Скитер и даже Блейза Забини. Гермиона отстраняется, смотрит на свои каракули и тут же комкает все пергаменты, отправляя их в камин. Послания будут доставляться слишком долго. Почему она сразу не подумала о том, чтобы отправить Патронус? Гермиона тратит ещё несколько минут, чтобы разослать сообщения, а затем опускается на подушки, чтобы восстановить дыхание. Ей нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя.       Добравшись до кухни, она замирает. У неё начинает развиваться паранойя, что всё произошедшее могло оказаться галлюцинацией, поэтому Гермиона бросается к комнате и останавливается у двери, начав прислушиваться. Услышав звук льющейся воды в душе, она опускает плечи, прислоняясь лбом к прохладной поверхности.       Оказавшись на кухне, Гермиона включает чайник, ставит чашку и достаёт все зелья, которые имеются. Она хватает поднос, а потом открывает холодильник, изучая его содержимое. Впервые в жизни Гермиона сожалеет о том, что у неё нет домового эльфа, потому что вряд ли она сейчас способна приготовить что-то сносное, хотя сэндвичи на тарелке выглядят аппетитно, а чай приятно дымится, однако завтра нужно обязательно пополнить запасы холодильника, потому что существует риск скончаться не только от переживаний, но и от голода.       Толкнув дверь спальни, Гермиона по-прежнему слышит звук воды. Да, потребуется время, чтобы отмыться от того места, в котором он провёл мучительные и долгие дни.       Через минут десять звук исчезает. Она тут же выпрямляется, сидя на кровати, и применяет согревающие чары для чая.       Дверь щёлкает, и Гермиона даже не осознаёт, как подскакивает на ноги, начиная покусывать внутреннюю сторону щеки. Густое и тёплое облако пара вырывается наружу, а затем появляется Драко, укутавшись в чёрный халат.       — Я был готов провести там всю ночь, — признаётся он, а затем проводит рукой по влажным волосам, зачёсывая их назад. Сейчас Малфой как никогда напоминает того мальчика, которого она увидела, как только попала в школу.       — Я сделала чай, и… — Гермиона кивает в сторону подноса, теперь уже покусывая губы. Она не может объяснить, почему нервничает, но всё внутри дрожит как желе, и желание выбежать из комнаты становится мощным, однако Гермиона заставляет себя стоять на месте, справляться с нахлынувшими эмоциями. Она так долго мечтала о том, чтобы он вернулся; чтобы был рядом, ворчал и помогал преодолевать все сложности, и теперь Драко здесь, всего в нескольких шагах. Все чувства, которые Гермиона испытывала до этого, смешиваются, накрывая её мощной волной. Ей становится трудно стоять на ногах, но ещё сложнее сдерживать свои внутренние порывы, потому что желание вновь впечататься в тело Драко — поражает, потребность ощутить его тепло — ошеломляет, а ещё необходимость разрыдаться, рассмеяться, а также озвучить все свои мысли буквально доводит её до сумасшествия.       — Грейнджер, — он морщится, замечая замешательство на её лице.       — Извини, меня захлёстывают эмоции, — смущённо признаётся она, опуская глаза.       — Что за зелья? — меняет тему Малфой, и Гермиона ему за это благодарна.       — Я собрала всё, что есть. Не хочу, чтобы завтра тебя накрыла слабость или простуда, или же…       — Сделай вдох, Гермиона, — он внезапно оказывается рядом, прикасается к её ладони, и теперь всё внимание Гермионы сосредоточено на их практически переплетённых пальцах. — Возможно, тебе тоже стоит выпить парочку, — усмехается Драко.       — Возможно, — выдыхает она. — Я не спала, и…       — Идём, — он ведёт её к кровати, и Гермиона послушно подчиняется.       Малфой хватает кружку чая и делает небольшой глоток, прикрывая глаза.       — Тебя там кормили? — осторожно спрашивает она.       — Завтра, Грейнджер. Мы ведь договорились, — натянуто произносит он, возвращая напиток на поднос.       Гермиона не отвечает и поджимает губы, в то время как тело натягивается словно струна. Она видит, как пальцы Малфоя пляшут по пузырькам с зельями.       — Надеюсь, с их помощью ты почувствуешь себя лучше, — её голос едва слышен, но Гермиона знает, что Драко расслышал её, потому что повернулся к ней, впившись в неё пронзительным взглядом.       — Я уже чувствую себя лучше, Грейнджер, и вовсе не из-за зелий или чая.       Она перестаёт дышать и молится, чтобы он продолжил фразу, но Малфой замолкает, возвращая своё внимание к подносу с едой и лекарствами.       — Тебе нужно поесть, — строго произносит Гермиона.       — А ещё узнать, где теперь лежат мои пижамы, — чуть веселее говорит он.       — Да, сейчас, — она подскакивает с места, подбегая к комоду. Гермиона только рада возможности занять чем-то руки, потому что сидеть рядом с Драко оказывается пыткой, и она на самом деле боится не сдержаться и сделать что-то такое, о чём потом будет сожалеть — сделать что-то, чего он совсем не хочет.       Гермиона протягивает ему пижаму, и кончики их пальцев слегка соприкасаются, когда Драко забирает её, чтобы положить к себе на колени.       — Мне нужно вернуться в ту комнату? — прямо спрашивает он, заставая её врасплох.       — Нет, — выпаливает она. Гермиона говорит твёрдо и уверенно. Она решает не врать и сказать правду, потому что больше всего на свете Гермиона не хочет, чтобы Малфой уходил; чтобы их разделяли стены, закрытые двери и коридор. Она хочет, чтобы он был рядом; чтобы они спали в одной постели; чтобы они остались в их совместной спальне, навсегда забыв о том, что есть свободная комната прямо напротив. — Я хочу, чтобы ты остался здесь; чтобы, когда я проснулась, увидела тебя рядом и поняла, что это был не сон. Конечно же, если ты тоже этого хочешь, — последняя фраза звучит чуть тише. Голос ломается на последних словах, и ей приходится прикладывать усилия, чтобы не отвести от него взгляд.       — Да, я этого хочу, — отвечает Драко, не раздумывая, и этот огненный шар счастья возвращается, окутывая её с головы до пят уже третий раз за вечер.