7. Вересковый ветер

      Ветер осторожно перебирал вересковые стебли.       Вереск — розовый, красный, фиолетовый, пурпурный — простирался до горизонта. Им поросли Холмы, он забирался на далекие скалы, подступал вплотную к граничному Лесу. Он едва слышно шелестел на ветру и колыхался цветными волнами.       И Жи, снова взявший след, почти терялся в нем. Только белый кончик хвоста путеводным маяком плыл над мелкими лепестками цветов.       Эйе ненадолго остановилась, сбрасывая с плеч теплую шаль. Здесь, по ту сторону Границы, снега не было совсем. И невидимое солнце припекало так, что впору раздеться до нижней рубахи. Как же это, всё-таки, странно… За то время, что Эйе работала с Киллианом, ей доводилось бывать на Той Стороне с полторы дюжины раз, но никогда ещё погода здесь так сильно не отличалась от той, что стояла в нормальном мире. Обычно времена года совпадали, пусть и здесь, за туманом, бывало несколько теплее или холоднее. И снег почти не укрывал землю.       К тому же… Все Холмы похожи, их сложно отличать друг от друга, но все-таки Эйе готова была поклясться, что здесь, среди именно этих Холмов, не бывала ни разу.       Вытерев рукавом влажный лоб, она украдкой глянула на Гвина.       С тех пор, как они прошли через туман, колдун молчал. И даже на осторожные вопросы отвечал не сразу и невпопад. Черты его лица слегка заострились, между нахмуренных бровей пролегла складка. От жары он, кажется, не страдал: не снял ни плащ с меховой оторочкой на плечах, ни черные перчатки.       Странный он. И, может, она, Эйе, сделала невероятную глупость, когда не согласилась остаться по ту сторону тумана? Что, если договор, заключённый Киллианом, и ее собственная чуйка на этот раз подведут? Гвин… не похож на тех, остальных колдунов, которые бродят по трактам и хватаются за любую мало-мальски оплачиваемую работу. Он… слишком много умеет и знает. Да и награду странную попросил.       Очень хотелось спросить о Границе, и о том, отчего она так легко пропустила его, но Эйе желание это подавила. И заговорила о другом:       — Как мы теперь заберём Мирин?       …Да, верно, сейчас нужно думать о девочке. Ради неё стоит рискнуть и довериться тому, кто доверия этого не вызывает.       Гвин едва заметно поморщился и, немного помолчав, неохотно ответил:       — Киаран чего-то хочет — зачем-то же он затеял всю эту игру. Попробуем для начала договориться.       — Что такого ему, сиду, может быть нужно от людей? — Эйе бросила на колдуна настороженный взгляд. — И ты думаешь, что нас нарочно заманили на… Мельницу?       Он ничего не ответил, только едва заметно дёрнул плечом и посмотрел на нее странно, словно бы что-то взвешивал и решал для себя. Только поделиться решением этим не успел.       Потому что Эйе вдруг повело.       Лёгкий порыв ветра погладил верхушки вереска и запутался в волосах. Он пах клевером, хмелем и… земляникой? Эйе недоверчиво принюхалась и глянула по сторонам. Рот тут же наполнился слюной, а в памяти замаячили смутные неясные образы. На сердце сделалось тепло и радостно.       …У этой земляники — особый вкус. Она сладкая-сладкая, без кислинки, и такая сочная, что невозможно сорвать и не перепачкать пальцы. И пахнет на всю поляну. Эйе принесли ее целый шлем, хоть горстю зачерпывай, но так ведь не интересно. Гораздо вкуснее самой собирать по одной ягоде и сразу же отправлять в рот. Потом, правда, вся рубаха будет в розоватых пятнах — ну и пусть, не слишком-то это ужасно. Все равно здесь ее некому ругать за недостойное поведение и запачканную одежду.       — …слышишь, Эйе?       Голос Гвина с трудом пробился сквозь пелену… воспоминаний? Наваждения? Сейчас и не разобрать.       Эйе неохотно проморгалась, возвращая зрению четкость, и обнаружила, что колдун, склонившись над ней, держал за плечи. Глаза его, кажется, снова слабо мерцали. Или это в них отражались отблески невидимого солнца?..       — Ты вдруг остановилась и едва не упала.       Эйе поморщилась и, осторожно отстранившись, отмахнулась от обеспокоенной морды Жи. Пёс крутился рядом, порываясь ткнуться мокрым носом в лицо.       — Все хорошо, — торопливо сказала она и, немного помолчав, зачем-то добавила: — Земляники захотелось. Такой, знаешь… мелкой, круглой и сладкой.       Хмурые складки на лбу у Гвина разгладились. Он помог подняться, окинул Эйе ещё одним странным взглядом и вдруг печально усмехнулся.       — Будет тебе земляника. Только сперва вернемся в деревню.       Обещание это слегка удивило. И, что уж таить, немного успокоило, но Эйе виду не подала.       — И с Рыжим разберемся. Кстати, что говорит твое колдунское чутье? Далеко нам идти?       Впереди уже высились поросшие все тем же вереском Холмы, но они вполне могли оказаться и просто холмами. Нежилыми, так сказать.       — Да недолго осталось. Вон, смотри, как твой пёс приплясывает, — Гвин снова печально улыбнулся и добавил со вздохом, словно озвучивая недавние мысли Эйе: — Все-таки, стоило оставить тебя у Границы.       …Жи, убедившись, что хозяйка больше не собирается падать, в самом деле нетерпеливо скакал кругами. И то и дело оглядывался на людей, которые отчего-то не торопились бежать за ним по такому яркому следу.       И Холмы, выходит, те самые, нужные.       — Ага, — Эйе хмыкнула, окончательно приходя в себя. — И потом бы Киллиан содрал с тебя три шкуры за нарушение договора. Пойдем уже.       …Землянику он пообещал среди зимы, ну надо же.       Чем ближе они подходили к Холмам, тем ниже становился вереск. И Жи больше не петлял, прочно встав на след. Похоже, тут Рыжий вовсе позабыл об осторожности и совсем не скрывался.       И земляникой больше не пахло.       …Как же не вовремя всплыло это воспоминание. Эйе украдкой вздохнула. Она так долго ждала хотя бы небольшого проблеска в памяти, и вот — дождалась. В самый неподходящий момент, когда надо думать совсем о другом.       Жи вдруг подал голос. Гвин тут же остановился, скользнул задумчивым взглядом по подножию Холма и… Потянул из-за пояса кинжал.       — Опять собираешься кровь пускать? — Эйе с сомнением глянула на поросший травой склон без единого намека на вход. — Мы же для начала поговорить хотели.       — Ну, попробуй, — колдун, усмехнувшись, отвёл клинок от ладони, но убирать его назад, в ножны, не спешил.       Вот же… Напросилась, что называется. Эйе вздохнула. С другой стороны, вести переговоры с теми, кто живёт на Той Стороне — как раз ее работа. Старательно прочистив горло, она выцепила из памяти имя Рыжего и звонко крикнула:       — Киаран! Мы здесь, чтобы забрать свое!       По правде говоря, она не слишком-то рассчитывала на ответ, и поговорить предложила только затем, чтобы соблюсти все ритуалы.       И тем удивительнее было, когда ближний склон Холма подернулся дымкой, на мгновение обнажив чёрное нутро входа, и выпустил к ним Рыжего. Он выглядел почти так же, как и на той поляне с мельницей: лукавая улыбка, ленты в волосах, изумрудный плащ за спиной… Только черты лица будто сделались тоньше, и сила, исходившая от него, ощущалась по-другому. По спине у Эйе пробежали мурашки и волосы на затылке зашевелились. Теперь с обычным колдуном она бы его никак не перепутала.       — О, девчонка все же очнулась, — протянул он, скользнув по ней равнодушным взглядом. И добавил с наигранным восхищением: — А ты даже не нарушил свой гейс, надо же.       Гвин нехорошо прищурился.       — Что тебе нужно? — голос его прозвучал ровно, только сила всколыхнулась, обдав холодом. — Ты ведь не просто так увел Мирин и украл у меня кольцо.       — Отчего же ты так решил? — Киаран насмешливо вскинул брови. — Может, это прелестное дитя настолько мне приглянулось, что я решил подарить ей все чудеса Холмов. Может, я научу ее нашему колдовству, а когда она подрастет, приму в свою свиту.       Эйе заметила, как побелели сжавшиеся на рукояти кинжала пальцы Гвина, как на скулах его заходили желваки, и как Киаран, видно почувствовав что-то, нервно дёрнул хвостом. Подумалось, что вот сейчас они точно сцепятся, и что, наверное, стоит вмешаться, отвлечь на себя внимание… но обошлось.       — Ты нарушил договор, который я заключил с Белой Госпожой, — очень спокойно, — словно и не он несколько мгновений назад готов был прибить Рыжего, — сказал Гвин. — Кузнец и его семья — мои люди. Они под моей защитой.       Почти стихший ветер вновь набрал силу, и порыв его, словно вздох великана, прокатился по холму, толкнул в спину Киарана и растрепал волосы. Эйе пригладила косу и бросила на Гвина осторожный взгляд.       …Кажется, теперь понятно, отчего он так вцепился в это дело. А Киллиан, выходит, знал, и позвал именно этого колдуна не случайно. И было бы очень любопытно узнать, что же за услугу оказал кузнец…       Эйе тряхнула головой, обрывая эту мысль. Не ее тайна и не ее дело. У нее своих загадок хватает, с ними бы разобраться.       — Ты договаривался с Госпожой, а не со мной, — со злой и веселой улыбкой протянул Киаран. — Я ничего не нарушал.       — Но ты живёшь на ее землях, — холодно напомнил Гвин. — И на ее земли притащил девочку.       Киаран на мгновение озадаченно наморщил лоб, сделав вид, что задумался, а потом деланно-беспечно махнул рукой.       — Ох, то-очно, а я-то этого и не заметил, — издевательски протянул он. — Но договор-то все равно не нарушен, Госпожа девочку не трогала. Может, если бы она не была так занята другими делами и обратила на меня внимание, то ей бы пришлось вмешаться… Но — увы, ее здесь нет.       …А Белая Госпожа, выходит, владеет этими холмами. Эйе невольно нахмурилась: уж не та ли это случайно сида, у которой она прошлой осенью забирала жениха Ивы, купеческой дочери? Если так, то… Наверное, хорошо, что ее здесь нет. Помнится, она не очень хотела отпускать парня, и даже вынудила Эйе достать стрелы — те самые, особые. И сида обещала, что они обязательно встретятся ещё раз…       Терпение Гвина, похоже, закончилось. Он поудобнее перехватил кинжал и нехорошо так смотрел на Рыжего — видимо, примеривался, как бы половчее его ударить.       И надо бы вмешаться…       — Но ты все равно не можешь прогнать нас просто так, — Эйе словно со стороны услышала свой голос. — Мирин — человек, и о ней еще не забыли. Ее ждут дома. Поэтому отдай нам ее. Она все ещё принадлежит нашему миру.       Киаран перевел на нее взгляд, в котором читалось ленивое любопытство, и по спине вдруг пробежали мурашки. Не пожалеть бы, что влезла в этот разговор…       — А твоя девчонка, оказывается, наглая. Или глупая? — задумчиво сказал он, и Гвин едва заметно поморщился. Что, тоже считает, будто ей стоило помалкивать? — Ты права, забавное дитя. Не станем нарушать правила.       Киаран обернулся назад, к темному провалу Холма, и негромко позвал:       — Мирин, милая, выйди к нам, пожалуйста.       Темнота тут же откликнулась на эту просьбу, всколыхнулась, зазвенела серебряными колокольчиками и выпустила на свет девочку.       Светлокосая, в белом платье, расшитом по подолу и рукавам красной нитью, дочка кузнеца походила на заблудившегося среди Холмов призрака. Только глаза — пытливые, озорные — выбивались из этого образа.       Жи потрусил к ней, но, наткнувшись на взгляд Киарана, — жесткий, злой, — нерешительно остановился, подняв переднюю лапу.       — Скажи, дитя, ты хочешь уйти отсюда? — на удивление мягко спросил Рыжий.       Мирин пожала плечами, встала поближе к нему и с любопытством посмотрела на Гвина. Потом скользнула взглядом по Эйе, чуть задержала его на Жи — показалось, в глазах ее мелькнуло узнавание, — и вдруг звонко сказала:       — Хочу собачку.       “Собачка” радостно завилял хвостом.       — Такого у меня нет, — Киаран терпеливо улыбнулся. — Но я могу подарить тебе лиса, если ты останешься.       — Нет, — немного подумав, Мирин покачала головой. — Лиса не хочу. Пусть лучше Жи будет… тут.       Пёс неуверенно склонил голову на бок и оглянулся на Эйе.       Хорошо, что девочка помнит, как его зовут…       — Жи не сможет остаться здесь, Мирин, — столь же мягко, как и Рыжий, ответила Эйе. — Его ждёт дома бабушка Дженни. И тебя тоже дома заждались. Твой отец очень скучает.       На лице Киарана мелькнуло недовольство, но перебивать он не стал. Только положил ладонь девочке на плечо.       — Дома… Скучает… — растерянно повторила Мирин. Глаза ее подернулись лёгкой дымкой, но она все же медленно, словно через силу, продолжила: — Тетя… Эйе?       — Да, Мирин, это я. — Улыбку сдержать не получилось. — Пойдешь со мной? Я отведу тебя домой, к отцу.       На мгновение показалось, будто вот сейчас Мирин одолеет сидское колдовство, вспомнит обо всем и отойдет от Киарана, но… Тумана в глазах вдруг стало больше, и сама девочка словно погасла.       — Мама болеет из-за меня, и папе плохо тоже из-за меня, — глухо пробормотала она, шмыгнув носом. — Я слышала, как тетка Реан говорила, что им будет лучше, если я куда-нибудь пропаду. И дядя Лис обещал помочь маме, если я уйду с ним насовсем.       Киаран досадливо поморщился. Пальцы его сильнее сжались на плече девочки.       — Хватит, пожалуй. Я слишком долго убаюкивал эту рану, чтобы позволить тебе так легко разбередить ее. Мирин в самом деле здесь будет лучше, — в голосе его не было привычной насмешки, и взгляд сделался жёстким и удивительно серьезным.       — Это ты ей внушил? — тихо и очень зло спросил Гвин.       — Ага. Приходил с ветром и внушал. Каждый вечер, — Киаран презрительно скривил губы. — Не будь дураком, охотник. Ты знаешь не хуже меня, что дети не слышат нас и не уходят в Холмы, если у них все хорошо.       — Подожди, — Эйе снова влезла в разговор. — Я хочу попробовать ещё раз. Мирин, послушай меня, все не так…       — Довольно, — с нажимом сказал Киаран. — Она сделала выбор. Не нужно ее зря мучить.       Ветер вдруг улёгся окончательно, но стало будто бы холоднее. Пальцы тут же замёрзли.       И Мирин снова сделалась отстраненной, чужой. Показалось даже, что глаза ее едва заметно замерцали — совсем как у сидов. И на всё-таки подобравшегося к ней Жи девочка почти не обратила внимания, только рассеянно погладила по голове.       А Гвин снова схватился за кинжал.       — Пусть так, — быстро сказала Эйе, всей шкурой чувствуя, как сгущается вокруг сила. Ещё немного — и сцепятся… — Тогда испытай нас. Мирин все ещё принадлежит нашему миру, и мы по-прежнему хотим ее забрать.       …Кто победит в том случае, если дело дойдет до драки, она догадывалась, и… Нет, колдун точно не заслужил сгинуть здесь. И Киллиан тоже будет не слишком доволен.       — Хорошо, — подозрительно быстро согласился Киаран. И тут же, усмехнувшись, добавил: — Только испытывать я буду одну тебя.       Эйе, нахмурившись, неуверенно глянула на Гвина, и тот поморщился так, будто проглотил что-то крайне невкусное.       — О, ты ей все ещё не сказал? — Киаран деланно-удивленно поднял брови. И, переведя взгляд на Эйе, добавил: — Видишь ли, наш хмурый приятель из-за некоторых… своих особенностей не может сам проходить испытания.       — Что мне нужно сделать? — вопрос прозвучал сухо и отстраненно.       …Не собирается она идти на поводу у любопытства. Не ее тайны. Не ее дело. Может быть потом она и задаст Гвину несколько вопросов, но не здесь, не тогда, когда этот… Рыжий так жадно за ними наблюдает.       — Ничего особенного, — Киаран прищурился и убрал ладонь с плеча девочки. — Вот Мирин, я ее не держу. Подойди и возьми ее за руку. Сможешь не отпустить и довести до Леса — считай, что испытание пройдено.       Гвин вдруг сделался ещё мрачнее.       — Нет.       — Как скажешь, — подозрительно покладисто согласился Киаран, и Эйе, уже собравшаяся возразить, удивлённо нахмурилась. — Тогда, хоть это и не совсем по правилам, давай обменяемся.       — Тебе всё же что-то от меня нужно.       Киаран пожал плечами и невозмутимо предложил:       — Ты отпустишь ту, кого забрал прошлой осенью, и приведешь ее ко мне.       Кажется, Гвин удивился, но в лице почти не поменялся. Только губы его тронула едва заметная усмешка.       — Я не держу ее. Она может уйти, когда захочет.       — О, я тоже не держу Мирин, — Киаран зло рассмеялся. — Просто приведи ее ко мне.       Гвин немного помолчал, прежде чем ответить.       — Боюсь, она этого не хочет, — в голосе его проскользнуло сожаление. — Она в самом деле может уйти куда угодно — хоть к тебе, хоть… обратно. И я не стану ее неволить.       На мгновение на лице Киарана мелькнуло странное выражение.       — Не хочет, значит… — с непонятной интонацией сказал он. — Что ж, тогда я согласен обменять Мирин и вот на нее. Эйе, кажется, да? Ты ведь уже бывала здесь. Ну как, согласишься остаться в Холмах, чтобы девочка вернулась домой и снова увидела отца?       Стало очень тихо. Больше не шелестел ветер в вереске, не шумел далёкий лес, сердце и то стучало едва слышно.       И трава у ног Гвина пожухла, почернела, покрываясь инеем.       Эйе перевела взгляд на Киарана, лихорадочно обдумывая сказанное и пытаясь подобрать слова. Тот все ещё ухмылялся, но глаза его были злы и холодны. Кончик рыжего хвоста, выглядывающий из-под плаща, нервно подергивался. И Мирин он задвинул себе за спину, сделав полшага вперёд.       Надо было что-то решить прямо сейчас, вмешаться, пока они не сцепились по-настоящему, пока здесь не пролилась кровь, потому что этого Белая Госпожа точно не простит… И, наверное, будет лучше, если она, Эйе, согласится остаться вместо девочки, раз этому Рыжему зачем-то обязательно нужно утащить в свой Холм человека.       Но отчего становится невыносимо тоскливо лишь от одной мысли об этом?..       Эйе встряхнулась, отгоняя непрошенную непонятную тоску, но сделать ничего так и не успела.       Потому что ветер снова ожил, стремительной волной прокатился по вереску, и вместе с ним явилась сама Белая Госпожа.