8. Рыжий лис и Белая Госпожа

      Белое точно лепестки цветущей яблони платье Белой Госпожи трепетало на ветру. Она остановилась у подножия Холма, в нескольких шагах от Рыжего, и в отличие от этого самого Рыжего, в облике ее было мало от человека. Слишком тонкими и правильными казались черты ее лица, слишком изящной — фигура. Она в самом деле вся была белой, и рассыпавшиеся по плечам черные волосы только подчеркивали эту белизну.       Ветер играл с длинными полами платья, ласково касался белых лент, вплетенных в волосы, и казалось, что ещё немного — и Госпожа превратится в белый цветочный вихрь.       В глазах, таких же синих, как летнее небо, легко угадывалось недовольство. Рыжий тут же упал перед ней на одно колено и почтительно склонил голову. И — самое удивительное — не произнес ни единого слова, пока Белая Госпожа скользила по нему изучающим взглядом.       — Почему это дитя здесь, Киаран? — голос ее эхом далёкой грозы разнёсся над вереском.       — Виноват, моя госпожа, — Рыжий склонил голову ещё ниже. — Я не хотел отвлекать тебя от дел, потому не спросил дозволения перед тем, как привести в твои земли человека. Но законы не были нарушены, девочка покинула дом и ушла со мной по доброй воле.       Эйе украдкой хмыкнула — вот же изворотливый лис, вроде и ответил на вопрос, но саму его суть пропустил мимо ушей и сделал вид, что не понял.       — Она отмечена Охотником, — Белая Госпожа гневно прищурилась, и глаза ее потемнели. — Объяснись, Киаран. Ты решил пойти против моего слова?       …Это “охотником” отчего-то зацепило Эйе, заставило бросить настороженный взгляд на Гвина. Говорили явно о нем, и Рыжий совсем недавно тоже назвал его так. Интересно, почему он получил среди сидов такое прозвище?       — В самом деле, моя госпожа? — в голосе Рыжего было столько искреннего удивления, что впору было поверить. Если бы чуть раньше он не признавался в том, что выкрал Мирин нарочно, зная, что Гвин за ней придет. — Я ничего такого не почувствовал. Почему тогда Охотник не отдал ей свое кольцо? Сделай он так, и я бы сразу отпустил девочку, даже сам бы проводил всех наших гостей до Границы.       Вот же… Наглец.       И впору было бы восхититься этой самой наглостью, не будь Рыжий недругом. Только бы Гвин снова не начал хвататься за кинжал… Эйе бросила на него быстрый взгляд и немного успокоилась. Похоже, никаких глупостей совершать он не собирался. И вид имел на редкость отстраненный и бесстрастный.       Вот и хорошо.       Белая Госпожа на мгновение прикрыла глаза, и ветер улёгся. Когда она снова посмотрела на Рыжего, по лицу ее было сложно что-то прочесть.       — Вот как? — голос ее сделался холоден и спокоен. — Тебе стоит быть внимательнее. Мой лучший лис не может быть столь небрежен. Я подумаю, кто ещё достоин того плаща, что ты сейчас носишь.       Рыжий слегка побледнел, но ничего не возразил. И голос его по-прежнему был почтителен и полон смирения:       — Ты права, моя госпожа. Я сожалею, что невольно подвёл тебя, — он опустил взгляд и склонил голову ещё ниже. — И готов покинуть твои владения, если такова твоя воля.       Белая Госпожа едва заметно усмехнулась:       — Об этом поговорим позже. А сейчас верни это дитя Охотнику.       Возражать Рыжий больше не стал. Почтительно кивнув, он поднялся на ноги и взял Мирин за руку. А потом удивительно легко, без единого признака досады или недовольства на лице, осторожно подтолкнул ее к… Эйе?       — Иди, девочка. И больше не слушай шепот ветра и не выходи темной ночью за порог, — негромко сказал он. И добавил, повернувшись к Белой Госпоже: — Охотник привел с собой человеку из деревни… Эйе, кажется. Девочка охотнее пойдет с ней.       Эйе бросила неуверенный взгляд на застывшего статуей Гвина и шагнула вперёд, взяв Мирин за руку. Привлекать к себе внимание Белой Госпожи не хотелось… В прошлый раз они расстались не очень хорошо. Но та отчего-то смотрела мимо Эйе. И с каждым мгновением хмурилась сильнее.       — Эйе, говоришь… — задумчиво повторила она, и по спине вдруг пробежали ледяные мурашки. — Охотник, твои уловки?       Под ее холодным и пронзительным взглядом Гвин вдруг медленно опустился на одно колено и склонил голову — совсем как Рыжий несколько ударов сердца назад.       — Да, королева. Она под моей защитой, — голос его прозвучал напряжённо, и по виску поползла едва заметная капля пота.       Эйе замерла, пытаясь сообразить, что сейчас происходит.       — Покажи мне ее, — прозвучало приказом.       Пальцы Гвина нервно сжались на рукояти кинжала и тут же разжались. Губы его побелели, и весь он словно потускнел.       — Нет, королева, — через силу сказал он, и бросил предостерегающий взгляд на Эйе, которая уже хотела шагнуть вперёд и сказать… хоть что нибудь. — Я клялся привести ее назад.       — Так мне не показалось. Это та, что забрала у меня Даррена, — Белая Госпожа тонко усмехнулась. — И ты притащил ее в мои Холмы?       Гвин промолчал, а Эйе даже затаила дыхание, боясь лишний раз пошевелиться. Только крепче сжала руку доверчиво прижавшейся к ней девочки.       — Что ж… уходи сейчас же, Охотник. Так и быть, до Границы ваш путь будет свободен. Киаран проследит, чтобы вас никто не задержал.       Белая Госпожа отвернулась, будто бы разом потеряв интерес к ним.       Рыжий коротко поклонился. Теперь ни в его взгляде, ни в жестах не было и намека на насмешку. Только… показалось, что губы его на долю мгновения изогнулись в ядовитой улыбке.       — Ты очень щедра, королева, — глухо сказал Гвин. И тихо добавил, тяжело поднявшись: — Идём, Эйе.       Исходящая от него сила словно сделалась плотнее, окутала с головы до ног. От Белой Госпожи это не укрылось: она улыбнулась так, что стало не по себе. И по спине будто морозный ветерок прошёлся.       Эйе передернула плечами и шагнула ближе к Гвину, не выпуская руку Мирин из своей. Глаза девочки все ещё были затуманены колдовством, поэтому двигалась она неуверенно, точно во сне. И хорошо бы что-то сделать, хотя бы дать ей пожевать хлеба, но сейчас это слишком рискованно. Незачем лишний раз испытывать терпение Белой Госпожи.       …А ещё неплохо бы понять, куда так дальновидно убежал Жи. И позвать бы его надо, вдруг не заметит, что они уже уходят, и потеряется.       Звать не пришлось. Пёс догнал их, как только они отошли на сотню шагов от Холма. Он тут же радостно завилял хвостом, ткнулся мокрым носом в ладонь Мирин и неодобрительно рыкнул на держащегося чуть в стороне Рыжего. Тот в ответ на столь явную неприязнь лишь усмехнулся.       Половину пути до Леса шли молча. Но потом Гвин, все ещё бледный и осунувшийся, обернулся к Рыжему и вдруг спросил:       — Что это за история с болезнью Явены?       — Как же так вышло, что покровитель не знает о беде своих подопечных? — с едва уловимой насмешкой поинтересовался Рыжий.       Гвин поморщился:       — Я не лезу в чужие дела без спросу.       — Тогда зачем сейчас спрашиваешь об этом у меня? — удивление в голосе Рыжего было почти искренним. Только затаившаяся в глазах издёвка выдавала его.       Эйе отвела от него взгляд и едва заметно скривилась. Пожалуй, сейчас даже хорошо, что Мирин все ещё околдована: не нужно ей слушать эти разговоры.       И… Гвину все же, пожалуй, стоит рассказать то, о чем давно уже шепчутся в деревне. Не такая уж это большая тайна.       — Явена уже несколько недель не выходит из дома, — тихо сказала Эйе. — Говорят, что и с постели не встаёт. Сперва думали, что простыла, когда ходила в лес на осенний солнцеворот и не успела вернуться до грозы, но слишком уж странно хворь эта выглядит.       Гвин вдруг сбился с шага, а потом и вовсе остановился. Глаза его потемнели.       — И в чем же странность? — очень ровно спросил он.       И Эйе невольно поежилась.       — Она… Словно спит наяву. Знаешь, как выглядит человек, когда у него сильный жар? Глаза открыты, руки-ноги двигаются, и вообще… Говорить может, только отвечает невпопад, — слова подбирались плохо. — Будто на самом деле она не здесь.       — Вот как… — задумчиво протянул Гвин, скользнув холодным и очень нехорошим взглядом по Рыжему.       И тот сразу же заметил это. Брови его поползли вверх, а губы тронула ироничная улыбка.       — Не смотри на меня, я здесь не при чем. И хотел бы похвастаться, что одолел твое защитное колдовство и заморочил эту вашу Явену, да мне это не по силам. — И добавил тихо и зло: — Иначе сам бы вернул ту, что ты у меня забрал. Без всех этих авантюр за спиной у Белой Госпожи.       Взгляд Гвина остался таким же колючим и неприятным. И молчал он долго: заговорил снова лишь тогда, когда до Леса осталось с полторы сотни шагов:       — На этот раз я вмешаюсь. И разберусь во всем, — голос его был обманчиво-спокоен и тих. — Если выяснится, что ты все-таки приложил к этому лапу, то лучше бы тебе не покидать свой Холм, потому что на Самайн я стану охотиться на лис.       По лицу Рыжего сложно было понять, принял ли он всерьез это предупреждение и что вообще он думает, но самой Эйе от того, как это было сказано, стало немного не по себе. Даже не смотря на то, что плохо завуалированная угроза предназначалась не ей.       — Кхм… Простите, что влезаю в ваш увлекательный разговор… — негромко сказала она, рискнув снова привлечь к себе внимание, — но мы почти пришли.       Лес в самом деле оказался совсем рядом: как-то вдруг, совершенно неожиданно, полторы сотни шагов превратились в полдюжины. Запахло осенней сыростью и прелой листвой. И туман — плотный, молочно-белый, — медленно выползал на опушку, выпускал тонкие щупальца. Они вслепую шарили по траве, словно искали что-то. Или кого-то.       И Гвин, нахмурившись, отвернулся от Рыжего, на время позабыв о нем.       — Граница неспокойна.       — Вряд ли для тебя это уж столь серьезная проблема, — Рыжий фыркнул. — А вот я, пожалуй, туда не полезу. Да и Белая Госпожа велела проводить вас только до Границы.       Эйе положила ладони на плечи Мирин, прижимая ее к себе, и прислушалась к внутренним ощущениям.       Туман казался липким и тяжёлым. На первый взгляд, ничего необычного в этом не было: на Той Стороне он всегда был гуще и осязаемее, а порой и вовсе из белого становился грязно-серым или розовым, точно летний рассвет. Но вот… от одной лишь мысли о том, что нужно шагнуть в эту белесую муть и вдохнуть влажный воздух, делалось не по себе.       Да и Гвин хмурился, переводя взгляд с Границы на Эйе.       — Не лезь, — разрешил он. — И возвращайся к своей Госпоже, мы тут сами разберемся.       — Ну нет, — Рыжий деланно-трагично вздохнул. — Я должен убедиться, что вы покинули ее владения.       Гвин недовольно поморщился, но ничего не ответил. Только бросил ещё один странный взгляд на Эйе.       А потом он, помедлив мгновение, — словно что-то решая для себя, — вдруг поднял руку. Тут же стало холоднее. Трава у его ног побелела от инея и пожухла, порыв ледяного ветра раздул плащ, пригнул вереск к самой земле и толкнул Рыжего в грудь. Тот… отчего-то зашипел и сложился пополам, сделав несколько неуверенных шагов назад. А затем и вовсе исчез. Только рыжий хвост мелькнул среди высоких стеблей вереска.       — Давно хотел это сделать… — пробормотал Гвин, и как-то вот незаметно оказался рядом. — Нехорошо, конечно, так хозяйничать в чужих владениях, но Киаран долго напрашивался.       — Ты… его заколдовал? — тихо спросила Эйе. Голос ее всё-таки дрогнул и, поежившись, она сделала полшага назад.       О силе колдунов она знала не так много, но вот… Не слышала, чтобы кто-то из них мог так легко, словно между делом, зачаровать сида. Да и говорили, что невозможно это: человеку, пусть и колдуну, не хватит ни сил, ни умения.       — Немного, — Гвин пожал плечами и шагнул следом, снова оказавшись слишком близко. — Скорее, просто щёлкнул по носу, чтобы не забывался, и подтолкнул в нужную сторону. А в лиса он сам обернулся, — пальцы его вдруг легли Эйе на виски. — Погоди, не шевелись. Мне не нравится, как мы распрощались с Белой Госпожой, и не нравится, что Граница так себя ведёт.       Эйе, вопреки просьбе, дернулась в попытке высвободиться, но Гвин удержал ее и настойчиво заглянул в глаза. Радужки его полыхнули серебром, и Эйе замерла. Только сильнее сжала пальцы на плечах Мирин.       Нестерпимо запахло земляникой и полынью, в ушах зашумело, перед глазами заплясали цветные пятна и откуда-то словно бы издалека донёсся плач флейты. Мягкий. Надрывный. Знакомый?..       — Эйе, пожалуйста, успокойся. Дыши ровнее, — удивительно, но тихий и требовательный голос Гвина легко пробился и сквозь шум в ушах, и сквозь песню флейты. — Я сплел защиту. Мы сейчас пройдем сквозь Границу, и я тебя отпущу. — От пальцев его по коже разлилась приятная прохлада, и в голове немного прояснилось.       …Не настолько, чтобы переход запомнился.       Эйе его и не почувствовала почти. Кажется, в привычном смысле они даже и не шли никуда, просто в какой-то момент запах вереска, уже почти привычный, исчез. И стало холоднее.       И хватка Гвина ослабла.       Эйе тут же торопливо вывернулась из этой хватки и сделала несколько неуверенных шагов назад, увлекая за собой Мирин. А потом, когда зрение наконец прояснилось, и вовсе задвинула ее себе за спину. Девочка послушно замерла там, где ее поставили.       — Тебе не говорили, что нельзя трогать людей без спроса? — ровно спросила Эйе, стараясь, чтобы голос не сорвался.       И, украдкой сглотнув, сжала руки в кулаки, унимая противную внутреннюю дрожь и тошноту.       Гвин остался на месте. Выражение его лица сделалось странным, напряжённым. Словно он разрывался между двумя противоположными чувствами.       — Говорили. Прости, — он вдруг криво усмехнулся. — Виноват. Больше не буду. — И добавил тихо, с неприкрытой тоской: — Только не смотри… Так. Бояться меня тебе точно не нужно.       Эйе вздрогнула. И нащупала рукоять кинжала на поясе.       — Кто ты? На самом деле — кто?       …не обычный же колдун, в самом деле. Не бывает у людей такой силы.       У Границы, в гуще тумана, что-то шевельнулось. Эйе, наверное, и не заметила бы этого, если бы не была так взвинчена. А потому запах сырости, сделавшийся слишком уж плотным, и последовавшая за порывом холодного ветра тишина обострили чувства. И туман этот показался неправильным.       — Давай пока отложим этот разговор, — мягкий голос Гвина в этой тишине показался слишком резким и громким. Колдун смотрел на Границу поверх плеча Эйе, и выражение его лица ей не нравилось.       — Почему? — отчего-то шепотом спросила она, не рискнув обернуться.       — Потому что сейчас очень неподходящее время, — медленно и пугающе спокойно протянул Гвин. — Нам вообще, кажется, не стоило останавливаться.       Холодный сырой ветер налетел внезапно и легко пробрался под одежду. И Жи черно-рыжей стрелой метнулся от зарослей терновника, прижался к ноге и глухо зарычал.       А в следующее мгновение Гвин как-то сразу, неуловимо для глаз, оказался рядом. Подхватив на руки слабо вякнувшую Мирин и цапнув Эйе за запястье, он рванул ее в сторону. Надрывно завыл пёс. И то, что ещё недавно было туманом, разочарованно зашипело, подбирая белые невесомые щупальца и готовясь к новому прыжку.