5.

Уже светает. Небо над верхушками деревьев становится перламутровым, каким бывает только зимой, и снежинки на ветвях переливаются в первых солнечных лучах. Опустив стекло и прислонившись к нему головой, я вслушиваюсь в звуки спящего леса. Их нет. В нем царит такая бескомпромиссная тишина, что гудит в ушах. Именно это мне и нравится. В Калифорнии таких лесов и такой тишины было не найти, так что это – безусловный плюс жизни в глуши. И бонус от моих ночных визитов к дому Зои Рид, с какой бы целью я его не посещал. Я этого не планировал. Оправдательная записка: Поехал за Грейс, чтобы убедиться, что она доберется без приключений, а им с Зои не угрожает реальная опасность. Грейс сама любезно пригласила меня войти. В дом. И в себя. Не меня – неудачника Бена Соло, от которого сбежала, а таинственное чудище в противогазе, что приходит к ней по ночам. Непостижимо, как ей удалось распознать его в дарителе пионов, но факт остается фактом. Она откуда-то знала. И… боже, она хотела его. Она ненормальная. Как и я. Я уже пару часов, как должен был вернуться в свою квартиру, чтобы отоспаться перед судьбоносным знакомством с великим ублюдком Брэдом, но вместо этого продолжаю околачиваться здесь. Я не хочу уезжать. Я не хочу быть далеко от дома, в котором сейчас, разнеженная, утомленная свиданием со своим личным монстром, в одинокой постели спит Грейс. Я еще ощущаю ее вкус, но не собираюсь избавляться от него и полоскать рот хлоргексидином. И вовсе не потому, что опухшие, потрескавшиеся губы станет нещадно щипать. Мне хочется его сохранить. Ее вкус. Ее запах. Память о том, как она извивалась от удовольствия, и как кончала так, словно через ее тело пропустили двести двадцать вольт. Я – ее персональный реаниматолог, ее дефибриллятор. И, кажется, я окончательно сошел с ума. Это похоже на одержимость. Стыдно это признавать, но я веду себя, как спермотоксикозный подросток. Впрочем, у меня смутные представления о подобных особенностях подросткового периода, так что метафора не точна. В те годы мне явно было не до мастурбации и грязных фантазий. Всему этому не нашлось места между мучительными медицинскими процедурами и не менее мучительной реабилитацией. Каждодневная агония отбивает малейшее желание передергивать. Да и на кого? На уставших медсестер, отдирающих от мяса повязки и обрабатывающих их дезинфицирующим раствором? Их хотелось убить, а не трахнуть, ведь все эти манипуляции причиняли адскую боль, хоть и делались для моего блага. Не важно. Приходится компенсировать себе все спустя много лет. Но это не отменяет того, что меня до дрожи пугает и настораживает собственная зацикленность на сексе сейчас. На сексе с Грейс Паркер, если точнее. Не с Зои, а с ней. А Зои… Я вынужденно напоминаю себе, что вообще-то – она моя цель. Это ради нее я выманил из Нью-Йорка Брэда, с которым сегодня меня ждет не самая приятная встреча. Увы, если я продолжу сидеть в тачке, выключенной, чтобы звук двигателя не перебивал тишину, я не смогу подготовиться, потому что просто откинусь от холода. Очень нелепая смерть. Я завожу мотор и растираю друг о друга ладони. Автомобиль сильно выстудился, руль стал холодным, как ледышка и прикасаться к нему неприятно. Я не успеваю уехать. Кто-то стучит в стекло, и, конечно, я хватаюсь за пушку. Я застигнут врасплох. И вдавить гашетку в пол и рвануть с места – плохая идея. У меня полный привод, но машина сама по себе такая тяжелая, что от резкого маневра намертво завязнет в снегу. Приходится выйти. И я вижу Зои – на ней шубка, вроде той, в которой щеголяла Грейс, наброшенная прямо поверх короткой пижамы, из чего я заключаю, что она явилась сюда прямиком из постели. Зачем? Ее не должно здесь быть. Ей не положено меня видеть. Оттого я и таращусь на нее так, словно передо мной не Зои, а какой-нибудь залетный бигфут, который даже не водится в лесах этого штата. – Какие у тебя все-таки охуенные глаза, - говорит она вместо приветствия. Странная реплика. Но она улыбается и не спешит звонить в полицию, что уже хорошо. – Чего? – переспрашиваю я, и, опомнившись, здороваюсь, - привет. Надо же… – Мне, конечно, льстит такое внимание, - перебивает Зои, - но ты мог бы мне просто позвонить. Значит, она не в курсе, что в этот раз я приехал сюда не ради нее. Это мало что меняет. Ситуация все равно патовая. Я принимаюсь выкручиваться и врать. – Ты живешь где-то тут? – наивно интересуюсь я, - у меня заглохла машина, а я ехал мимо, по делам... – В семь утра? – она демонстративно смотрит на экран эпл вотч на своем запястье, задрав рукав шубки. – Ну да, - продолжаю я, - мне нужно было кое-что записать, я работаю со звуком, а здесь есть… Это почти правда, мне периодически приходится выезжать во всякие странные места, для фиксации нужных шумов на натуре, если то, что имеется в библиотеках, меня не устраивает. Или качество дрянь, или формат не тот, или хочется добавить что-то от себя, что-то знакомое, внести свой вклад в общее дело. Как правило, никто не обращает внимания на шумовое оформление фильмов, кроме музыки и реплик героев, но каждая сцена, каждый кадр наполнены целой кучей информации, о существовании которой люди и не задумываются. Я создаю этот мир. Заполняю тишину, отчего и умею ее ценить. Абсолютная тишина редкость, я, можно сказать, охочусь за ней. Там где другие слышат тишину – для меня простирается целое царство тихих, почти неуловимых звуков. Сидеть за пультом на концерте или сводить всяких Брэдов – баловство, а это – моя основная работа. В каком-то смысле призвание. Вероятно, если бы я высказал все это Зои, она бы поверила. Слишком мудрено для отговорки, придуманной на ходу. Я бы мог даже продемонстрировать ей направленный микрофон, рекордер и другие приспособления, но выложил все это добро из багажника. Ненавижу, когда там бардак. Да и я все равно затыкаюсь, под пристальным взглядом Зои. Чувствую себя, как на допросе. Она обрывает меня взмахом руки. – Я знаю, что ты за мной следишь, - заявляет она. Блядь – думаю я. Сейчас она точно вызовет копов или еще что похуже. Но вместо этого она поправляет воротник моего пальто и задерживает на нем пальцы. Здесь явно что-то не так. – Это… - говорит она, - так необычно… и так волнующе. – Серьезно? – искренне недоумеваю я. – Да, - слово срывается с ее губ вместе с облачком пара от выдоха, - но… будь осторожен. – Это еще почему? – Знаешь ли, - Зои шагает ко мне ближе, - я живу с подругой. Как-то раз она насмерть забила бейсбольной битой парня, который меня обидел. Так что тебе не стоит затевать в отношении меня что-то плохое. Это просто смешно. И я не могу сдержаться. Я прекрасно понимаю, какую именно подругу она имеет в виду. Представить малютку-Грейс, впавшую в неистовство не трудно, мне и самому уже доводилось от нее огребать. Но слова Зои все равно звучат, как полный абсурд. – Вместо того, чтобы вызвать полицию, ты угрожаешь мне своей подругой? – забавляюсь я, - она у тебя кто? Мастер дзюдо? – Просто довожу до твоего сведения, - с ослепительной улыбкой говорит Зои, - она уже убивала и без промедления убьет снова. Ради меня. Их дружба кажется мне все более странной и нездоровой. Но в целом – все, что происходит между нами всеми – за гранью нормальности. И мои потрахушки с Грейс, которая, по словам Зои, чуть ли не Джефри Дамер в юбке, и их созависимость с Зои, и поведение самой Зои. – Но… мне нравится эта игра, - говорит она и голос ее звучит очень порочно, - я готова в нее сыграть. Она делает еще один шаг, требовательно тянет меня за ворот пальто и целует. Приторный блеск на ее губах мигом стирает все свидетельства о контакте с Грейс, и, по-хорошему, мне стоило бы о нем забыть, ведь меня целует сама Зои Рид. Но я не чувствую абсолютно ничего – ни воодушевления, ни эйфории, ни возбуждения. С Грейс все было иначе. А это – просто поцелуй с красивой девушкой среди красивого заснеженного леса. Зои отстраняется и проводит языком по губам. – Мне пора возвращаться, пока никто не заметил моего отсутствия, - сообщает она с таким видом, будто мы уже тысячу лет тайные любовники, а дома ее ждет ревнивый муж, - но я надеюсь, что мы еще встретимся. Я не знаю, что ей ответить. Пока? Бывай? До скорого? Передавай привет Брэду? Передавай привет Грейс? А ведь сейчас был отличный момент, чтобы покаяться Зои о своей интрижке с последней. Или высказать, что книги Зои тронули меня так глубоко, что я понял - ее внешний лоск – лишь прикрытие для темной души. Потому и стал приезжать к ее дому. Возможно, Зои даже была бы не против, чтобы я с ней поспорил, не дал уйти, прижал к крылу машины и отымел. Скорее всего, она на это и рассчитывала. Но я не хочу. Больше нет. *** И мы встретились. Я и Зои. Я и Брэд. Я и Грейс. Все действующие лица в замкнутом пространстве студии. Единство, мать его, времени, места и действия. Не понимаю, за каким чертом Брэду понадобилось тащить с собой их обеих, будто он какая-то королевская особа, что не может выйти из дома без сопровождения. Я уже подозревал за ним нечто подобное, когда во время телефонного разговора, он поинтересовался не могу ли я -?- встретить его в аэропорту и подвезти до дома его «знакомой», у которой он собирается жить. Вежливый ответ стоил мне всего моего самообладания, так хотелось его послать. А больше ничего тебе не нужно, приятель? Пятизвездочный отель, например? Бутылку шампанского в номер и порцию кокса, или чем ты там предпочитаешь себя убивать? Трансфер не предусмотрен. Точка. Зато теперь мне стало понятно, зачем Зои вчера ездила в город. Встречать эту важную птицу. Он – очень важная птица. И в жизни еще мерзостнее, чем на видео и фотографиях в его профиле. Брэд говорит, растягивая слова, вынуждая собеседника негодовать в ожидании окончания фразы. Он каждую секунду поправляет прическу, будто тоже страдает от проявлений своеобразной нарциссической версии ОКР. А еще он ищет себя в любой подвернувшейся под руку отражающей поверхности, из-за чего я вспоминаю некогда прочитанное исследование о том, что даже некоторые животные способны узнавать свое отражение. И кто же он, интересно? Шимпанзе, косатка или сорока? У любого из этих созданий интеллект явно выше. Из-за Брэда мне приходится пережить очень неловкую сцену «знакомства» с Грейс. Она тоже совсем не в восторге – прячется за его спиной и нервно переминается с ноги на ногу. Она выглядит такой потерянной и несчастной, словно ее сейчас подвергнут жестоким пыткам. И мне хочется ее обнять. А вот это уже – что-то новенькое. Этот светлый порыв мало вписывается в контекст тех низменных желаний, что я испытываю в отношении этой девушки. Между нами лишь похоть. Мне нельзя забывать. Грейс – просто помутнение. Она демон, явившийся, чтобы столкнуть меня с пути истинного. Пути, ведущего к Зои Рид. Сама Зои недовольна прохладным приемом и устраивает настоящий перформанс, используя найденную на студии собственную книгу в качестве реквизита. Стоит Грейс, сбежавшей от этого нелепого представления подальше, оставить нас наедине, Зои сбрасывает маску и говорит: – Какого дьявола ты делаешь вид, что мы незнакомы? Мы и правда толком незнакомы. – Вообще-то тут твой парень, - напоминаю я. Брэд так ее и представил – «моя девушка Зои». А я не дурак и не глухой. – Прямо сейчас его тут нет, - спорит Зои и добавляет голосом, исполненным драматизма, - знал бы ты, сколько раз он мне изменял… Она совершает попытку усесться мне на колени, но я удерживаю ее за предплечья. Еще не хватало, чтобы кто-то, случайно вошедший сюда, это увидел. С одинаковой вероятностью это могут оказаться и тупой Брэд, и Грейс, и сторонний человек, который получит повод для сплетен. После вся студия будет судачить о том, что я распускал руки. Они же не в курсе, что Зои сама ко мне лезла. Такого просто не может быть. Красивые девушки не вешаются на всяких уродов. На самом деле, они не прочь с ними поразвлечься, но об этом никто не знает. О таком не принято говорить. Это куда более унизительно, чем чтение пошлых романчиков в мягких обложках. – Это ужасно, - сочувственно говорю я, - но это не значит, что и ты должна ему изменять… Зои закатывает глаза с выражением «давай-давай, прочитай мне нравоучительную речь». – Я хочу его бросить, - заявляет она, - он спал с моей лучшей подругой. Я надеюсь, что у нее есть еще какая-то другая лучшая подруга кроме Грейс, но это наивно. Я невольно представляю этого мерзкого Брэда с ней и на меня накатывает дурнота. На мониторе он воодушевленно теребит гитару, как, наверное, теребил клитор Грэйс. Скорее всего, отвращение на моем лице написано слишком отчетливо. Зои замечает. Она сужает глаза и поджимает губы. – И ты тоже, - обличает она. Какого черта?! Мы с Зои один раз переспали, пару раз поговорили, а она сердится так, будто сделала такое открытие после двадцати лет совместной жизни и сейчас потребует развод. И кто из нас двоих еще не в себе? Я, как минимум, не устраиваю ей ревнивые сцены из-за Брэда и ее похождений, а я знаю о ней куда больше, чем она обо мне. – Ну конечно, - цедит она и сетует, - этой тупой мелкой шлюхе просто обязательно надо все портить. Зои брезгливо сбрасывает мои руки и отступает в сторону. Она нервно прижимает к груди собственную книгу, но даже в боевой стойке не забывает, что должна быть красивой и соблазнительной. Предплечья, скрещенные на груди давят на косточки ее топа и ложбинка между сиськами становится отчетливее. Еще немного и они вывалятся наружу. – Не понимаю, о чем ты, - отпираюсь я. – Я вас видела, - добивает она, - той ночью, у клуба. Она села с тобой в тачку, а потом утром встретила меня в шубе на голое тело и от нее за версту разило еблей. Или по пути домой она подцепила кого-то еще, или это был ты. Справедливо. Зои легко восстановила причинно-следственную связь. Мне делается не по себе, от того, что она наблюдала за нами – и, скорее всего, за мной, пока я наблюдал за ней, думая, что она этого не замечает. Зои коварна, она та еще лисица. Но ничего удивительного – она не смогла бы написать свои книги, умные и глубокие, будучи беспросветно тупой. Все-таки есть в ней какая-то маниакальность, какое-то двойное дно. Мне стоило бы обрадоваться такому открытию. Но я не радуюсь. Я говорю слова, за которые потом обязательно себя возненавижу. Мерзкие слова. Лучше бы я принялся давить на жалость и намекнул, что не с моей внешностью отказываться от секса с девушкой, если она добровольно его предлагает. Это было бы и то не так низко, чем моя гадкая ложь. – Она была в твоей одежде и парике. Я представлял тебя. На губах Зои расцветает хищная улыбка. – Зачем нужна копия, когда есть оригинал? – удовлетворенно произносит она, - вот она я. – Но не здесь же, - быстро говорю я, пресекая ее дальнейшие поползновения, - и когда ты порвешь со своим парнем. Я не собираюсь быть орудием мести. Может я и страшилище, но у меня есть чувство собственного достоинства. Видимо нет. – Ты ошибаешься, - подтверждает Зои, но она имеет в виду другое, - не представляешь, насколько сексуальны эти твои шрамы. И глаза. В них есть что-то демоническое. Странноватый комплимент из ее уст не умаляет ужаса, который я испытываю от ситуации. Я не просто вляпался в какое-то дерьмо – я тону в нем все глубже и глубже. – Ладно, - деловито говорит Зои, - надо найти мою чертову подругу. Я соглашаюсь. И мы находим Грейс в том самом злосчастном коридоре. *** Теперь Зои от меня не отходит. Ее не смущает присутствие Грейс, Брэда и других людей. Ничего не смущает. Она вцепилась в меня мертвой хваткой. Я – ее добыча. И в ее присутствии я не могу достать телефон и ответить Грейс на сообщение. Я заметил его, пока искал ее в лабиринтах студии. Она включилась в затеянную мной игру и прислала картину с Аидом и Персефоной. Тем самым она ясно дала понять, что не страшится чудовища в противогазе, вообще никаких чудовищ, и охотно готова спуститься в ад и жить среди них. Она прямолинейна. Грейс исключила из уравнения Афродиту, строившую козни Психеи, и выбрала для себя совсем другой образ. И если Афродита – это Зои, то я и сам был бы счастлив ее «исключить». Но, кажется, я основательно влип, поддавшись на ее уловки. Зои – настоящая манипуляторша. Она вертит Грейс, как ей вздумается, и, надо думать, она настроена заполучить и меня в качестве одной из своих марионеток. Что самое ужасное – она считает, что я в этом заинтересован. Логично, ведь я следил за ней. И я правда хотел бы чего-то подобного, всего, что она может мне дать, но обстоятельства изменились. Не понимаю, в какой момент это произошло. Когда я похитил Грейс Паркер? Когда я с ней переспал? Когда она поцеловала меня рядом со своей кошмарной машиной? Или минувшей ночью, когда я отлизал ей на кухонной столешнице в доме Зои? Зои Рид. Женщины, которую я считал своей судьбой. Я пытаюсь найти в себе следы былого восхищения Зои, но натыкаюсь лишь на пустоту. Мечта начала сбываться слишком поздно. Но мир – дерьмовое место. Такое случается. Теперь воплощение сбывшейся мечты топчется рядом со мной, болтает что-то про свою жизнь в Нью-Йорке, и чутко следит, чтобы не дай бог я не посмотрел в сторону Грейс. Я не смотрю. Но Зои словно чувствует, как у меня ноет шея от желания повернуть голову и глянуть на нее хоть мельком. Грейс стоит одна, в углу, и делает вид, что ей по-настоящему интересны фотографии на стенах. Но на деле она вертит в руках телефон и ждет ответа от своего кавалера в противогазе. Грейс не в курсе, что он здесь. Или уже в курсе. Скорее всего, она узнала тот коридор. Там она выглядела так, будто узнала и все поняла. Вопрос – поняла ли, что это был я, а не любой другой из сотрудников студии. Может она сейчас и выискивает его на фотках. Я все-таки смотрю на нее. А боги всегда наказывают за нарушение своих запретов. Афродита-Зои впивается мне ногтями в предплечье. Ауч. – Она любит прикидываться мной, - наклонившись ближе, шепчет она, - я думаю, поэтому она спала с Брэдом, затащила в постель и тебя. Она хочет мою жизнь, все, что у меня есть, хочет быть мной. Она завидует. Я молчу, ибо не представляю, что можно на это ответить. Зои звучит, как истинная психопатка. Как человек, написавший те книги. Ей определенно нравится ее власть над Грейс. Зависть ей льстит. – Мы познакомились в колледже, и, на первый взгляд, она была просто тихой серой мышкой, - продолжает Зои, - но однажды я нашла письма, что она писала своему отцу-маньяку. У нее не все дома. Ничего удивительного, учитывая ее детство. – Так твоя книга о ней? – откликаюсь я. В кои то веки мы можем об этом поговорить. Это все-таки интереснее, чем слушать, как Зои распинается о самой себе. Она не менее самовлюбленная, чем Брэд, и в действительности, если отодрать от нее вот эту темную, стремную часть, они друг другу очень подходят. Они могли бы поселиться в доме, где вместо стен будут зеркала, как в ярмарочном зеркальном лабиринте. И любоваться собой вдвоем. Идеальная пара. – Ты ее читал, - констатирует Зои и довольно улыбается, - поэтому стал за мной следить? – Ну да, - признаю я, и тороплюсь переключить ее внимание на более нейтральную тему, - я ее читал, как и остальные. У меня возникла пара вопросов, и было очень интересно, как ты все это придумала. Мне бы и в голову не пришло, что твой первый роман основан на реальных событиях. – Скорее на фантазиях больной девушки, - смеется Зои, - можно сказать так: Грейси – моя муза. Потому я и позволяю ей иногда поиграть со своими игрушками. Пусть забирает Брэда, если он ей нужен. Но не лезет к тебе. Вот это честь! – Тебя совсем не смущает, что я тебя преследовал? – все-таки спрашиваю я. Это кажется не просто странным, а чудовищно странным. Как правило, людей до смерти пугают подобные вещи. Да, благодаря распространению интернета, невинное сталкерство стало вариацией нормы. Люди выкладывают в сеть свою жизнь, и, понятное дело, любой может подглядывать за ней, как, например, подглядывает за своими соседями из-за забора. Но околачиваться у чужого дома ночью – уже слишком. Но мне уже начинает казаться, что болен весь мир, а не я. – Моя лучшая подруга – дочь мясника из Айовы, - говорит Зои, - меня трудно смутить. Я о нем слышал. Не сказать, что я люблю почитать всякую жуть, слежу за криминальными сводками или в огромном количестве смотрю детективные сериалы. Но это громкое дело. Лет десять назад о нем трубили из каждого утюга. Если мне не изменяет память – какой-то психопат, живший на уединенной ферме, разделывал в своем сарае девочек-подростков, пока на него не вышли федеральные агенты. Он пытался оказать сопротивление при задержании и схлопотал пулю, так что мне не грозит обзавестись кровожадным тестем. Кстати, нигде не упоминалось, что у этого «мясника» была дочь. Дочь, которой, судя по всему, было столько же лет, сколько и его жертвам. Дочь, которая не боится ни монстра в противогазе, ни насильников в подворотне. Она слишком хорошо разбирается в монстрах, чтобы испытывать страх. Грейс Паркер. Я делаю мысленную пометку разобраться с этим позднее и поискать информацию, убедиться, что ее отец действительно мертв. Но теперь я попросту не могу оторвать от нее взгляд, пока она о чем-то разговаривает с Брэдом и опять выглядит крайне недовольной. Зои тоже смотрит на них. – Ну, вот опять, - будто устало говорит она, - сейчас он отведет ее в сторонку и трахнет. Они постоянно так делают. А вот и нет. Я не позволю этому произойти. Этот нарциссичный кусок дерьма не притронется к Грейс. Она моя. Я порываюсь пойти за ними, но Зои хватает меня за руку. – Ты будешь лишним, - говорит она, - Брэд не любит делиться и согласен на тройничок только с двумя девушками, так что заправить Грейси сразу в обе дырки не выйдет. Хотя она явно была бы не против. – Не думала попробовать себя в другом жанре? – огрызаюсь я. Зои недоуменно поднимает брови. – Ну, там, эротику писать, - поясняю я, - лучше прибереги для этого свое красноречие и бурную фантазию. Я отцепляю ее пальцы от рукава своего свитера и ухожу, оставив ее стоять с глупым, растерянным выражением лица. Я не знаю где их искать и зачем-то иду в тот коридор. Что касается моих фантазий – на этот раз одновременно и грязных, и страшных, по моим представлениям, все должно случиться именно там. Брэд затащит Грейс в комнату, где я ее держал, и отымеет на гадком матрасе в углу, как это собирался сделать я. Нет. Я не собирался этого делать. Я просто думал об этом, а, как считали латинские мыслители, наплодившие мудрых изречений для постов Зои и ей подобных в инстаграме – никто не несет наказания за мысли. В коридоре их нет. Я устало сползаю по стене, сажусь на пол, плюнув на то, что степень его чистоты явно не соответствует моим требованиям, и достаю телефон. Может быть, у Грейс включены уведомления, и вибрация в кармане отвлечет ее от соития с мерзким Брэдом? «Ты уверена, что тебе понравится мое подземное царство?» - пишу я. Меня так и подмывает добавить: Я жду тебя здесь. Приди. Я хочу разделить с тобой свой персональный ад. Время тянется мучительно медленно, но Грейс не отвечает. Должно быть, она очень занята. И я просто трушу пойти искать ее дальше, потому что боюсь напороться на них и увидеть все своими глазами. Я не понимаю, почему меня так злит эта ситуация. Я не должен ее ревновать. Мы друг другу никто. Грейс – просто подруга девушки, которую я считал любовью всей своей жизни, пока не поговорил с ней больше пяти минут. Теперь я считаю, что Зои Рид омерзительна и больше не хочу не то, что жить с ней долго и счастливо, но и когда-либо еще оказываться в одном помещении. Сколько бы прекрасных книг она не написала. Мне нужна только Грейс. Я гуглю мясника из Айовы и долго вглядываюсь в его фотографию, пытаясь найти в нем сходство с ее чертами. А потом понимаю, что просто теряю время и веду себя, как последний трус. Я лично спрошу ее об отце. Как только спасу – снова – на этот раз из лап самовлюбленного мудака, который ее не достоин. Ну, или я просто грохну их обоих в приступе ревности. Задушу голыми руками. На лестнице я слышу голоса и подозрительный шум. Прижавшись к стене, я прислушиваюсь. Там действительно кто-то есть и, судя по звуку и стонам, кто-то занимается сексом. Мне приходится основательно набраться храбрости, чтобы заставить себя нагнуться над пролетом, и посмотреть вниз. Я вижу светлые волосы. И если Грейс не достала откуда-то ловким движением фокусника свой парик, чтобы напялить его в нужный момент, то это не она. Это Зои. Грейс ведет себя куда тише. Она не стонет, как матерая порно-актриса. Она… присылает мне сообщение. «Какой код на двери?» И как это вышло, что мы разминулись? Она ведь тоже пошла в тот коридор, рассчитывая мужественно встретиться со своим преследователем лицом к лицу. При свете дня. Эта девушка – явно не робкого десятка. И она пошла туда вместо того, чтобы зажиматься с Брэдом. Выходит, Зои все напридумывала? И про интрижку Грейс с ее парнем, и, вероятно, про ее отца-убийцу? Чего она добивалась? Хотела дискредитировать Грейс, чтобы у меня отпало малейшее желание с ней связываться? Все сработало с точностью до наоборот. Я отправляю Грейс вопросительный знак – у меня действительно все больше и больше вопросов. Но, подумав, начинаю писать сообщение. Пишу и снова стираю, ибо в голову лезут полнейшие глупости вроде попросить ее подождать там и никуда не уходить, или многословной оправдательной речи о том, кто я такой. Нет. Я сам задал правила игры, и игра эта, кажется, Грейс по вкусу. Нужно их придерживаться. «Хорошо. Тогда я приду за тобой».