7.

На минуточку, моя покойная матушка все-таки была не только актрисой, но и очень образованной женщиной. Именно ее стараниями я худо-бедно разбираюсь в литературе. В детстве она читала мне вслух, позднее, когда я подрос, просила послушать, как она отрабатывает материал перед читками и репетициями. Особенно ей нравились пьесы Антона Чехова. И благодаря матери и ее увлечению, я знаю, что нет ничего тупее, чем разбрасывать повсюду заряженное оружие. В магазине холостые патроны. Настоящие я храню отдельно – на особый случай. И до недавнего времени, когда в мою жизнь ворвалась Зои Рид со всей своей свитой – мне и в голову не приходило достать их и использовать по назначению. Грейс спускает курок, но пистолет лишь издает громкий звук. Это ее не устраивает. Она сердито рычит, бьет меня им по лицу, и, бросив его, бросается наутек. Я не бегу за ней. У этой мелодраматической сцены не будет продолжения. По крайней мере, пока. От удара мои мозги выныривают из эндорфинового морока и наконец-то встают на место. Я понимаю, что преследовать Грейс – плевое дело, как и выяснять отношения на глазах посторонних людей. Мои соседи и так, должно быть, поглядывают из-за занавесок, заинтересовавшись тем, что тут происходит. Жизнь у тихого уродца становится слишком уж интересной. То концерты в исполнении Зои, то это. Я потираю ушиб и пытаюсь придумать некое подобие плана. Для начала – спрятать пистолет и остальные доказательства своей вины. Потом убраться в квартире и принять душ. И только после – предпринимать какие-то меры по налаживанию отношений со своей вспыльчивой будущей женой. Грейс вспыльчива – это факт. Но я не злюсь. Я сам допустил пару серьезных оплошностей и дал ей повод для гнева. И все же – это обидно. Я готов был носить ее на руках (и носил!), спасал от множества неприятностей, накормил, рассказывал ей вещи, что прежде не говорил никому, и – суммарно за все время нашего общения – довел до оргазма семь раз. Если, конечно, она не симулировала или дрожь от удовольствия не была кратковременными приступами эпилепсии. Все это явно перевешивает мои недостатки и нелепое начало наших отношений. Да, я похитил ее по ошибке. Но с ней, даже как с пленницей, я обращался по-своему благородно. Не бил, не насиловал, принес ей поесть, сводил в туалет, отпустил. Эх, Грейс. Я убираю пистолет в сумку с противогазом и задумчиво вожу туда-сюда язычок на молнии. Холод пробирается под пальто, наброшенное поверх легкой футболки и домашних штанов. Снег все идет, и на голове у меня уже образовалась внушительная снежная шапка. Без шарфа и привычных средств защиты от чужого любопытства мне неуютно. Но мне трудно сдвинуться с места. Из ступора меня вырывает звонок телефона. Это не Грейс. Наивно рассчитывать, что она позвонит сразу после устроенного представления. – Бен, привет, - говорит Стив, - ты сегодня будешь? Что дальше то делать с этим ньюйоркцем? Его вопрос подразумевает два варианта ответа – или я приеду, чтобы самостоятельно отслушать материал, записанный накануне, или Стив выполнит всю работу сам, рассчитывая на финансовое вознаграждение. Велико искушение свалить унылые гитарные изыски Брэда на кого-то другого, но мне не помешало бы на что-то отвлечься. Да и Брэд внезапно вырос в цене. Теперь он мостик, связующий меня с Зои Рид, а заодно и с Грейс. Возможность подобраться к ним под благовидным предлогом. – Я скоро приеду, - отвечаю я. Я захлопываю дверцу багажника и выдергиваю ключи, которые Грейс непредусмотрительно оставила прямо в замке. И, возвращаясь в квартиру, чтобы выполнить хотя бы часть изначального плана – принять душ и привести себя в божеский вид, выбросив из списка уборку, я не сдерживаюсь и все-таки сам звоню ей. Прямо в мессенджере. Больше нет смысла таиться. Она уже знает, кто я. И не берет. Я пишу сообщение: «Нам нужно поговорить». Она не блокирует номер, но оставляет послание без ответа. *** На студии меня ожидает сюрприз. Оказывается, я не совсем правильно трактовал вопрос Стива «что делать с этим ньюйоркцем», и коллега имел в виду вовсе не записанный материал, а Брэда его собственной великолепной персоной. Сейчас она вовсе не так великолепна, как прежде. Стоит мне открыть дверь, я чувствую запах, невольно возвращающий меня в детство. Так пахли неопрятные бродяги на улицах солнечного Лос-Анджелеса. Перегаром, немытым телом и грязной одеждой. На минуту мне чудится, что существо, свернувшееся на диване в углу – одно из них. Но это Брэд. Он дрыхнет, подложив ладони под голову и пускает слюну себе на руки. Мне нужно как-то его разбудить, но я брезгую к нему прикасаться, потому хлопаю в ладоши прямо перед его лицом. Он вздрагивает, бормочет что-то нечленораздельное, и принимает сидячее положение. Его длинные светлые патлы слиплись от лака и стоят торчком. Из рокера средней руки он трансформировался в какого-то панка. – Чувак, - стонет он, слепо щурясь на лампы под потолком. Должно быть, с похмелья свет режет ему глаза. Мне его нисколько не жаль. – Что ты здесь делаешь? – как могу миролюбиво спрашиваю я, но, в принципе, имею некоторые предположения на счет его ответа. Возле дивана валяется пустая бутылка от вчерашнего рома. – Мы поссорились с девушкой, - сипло говорит он, - и мне некуда было пойти. Я усмехаюсь про себя – так ли некуда? За эту неделю снега нападало столько, что он мог бы вздремнуть в сугробе, как на мягкой перине. И разделить печальную участь моего дяди. Но Брэд еще нужен мне живым. Я передумал его убивать. Обстоятельства изменились – вероятно, он не только приведет меня к Грейс и Зои. Он еще и спасет нас с Грейс от последней. В моих интересах вправить ему мозги и подтолкнуть их с Зои навстречу друг другу. Я не злой человек и желаю им исключительно счастья. Подальше от нас. Пусть поженятся, свалят в Нью-Йорк и больше никогда сюда не суются. Они с Зои – идеальная пара. Как и мы с Грейс, даже если сейчас она бесится и считает иначе. Я еще донесу до нее свою правоту относительно этой неопровержимой истины. Брэд отупело пялится перед собой. Я минуту размышляю, что мне с ним делать, и как вынести из его нахождения здесь максимальную выгоду. Как минимум, от него можно было бы получить какую-то ценную информацию – о странных отношениях Зои и Грейс, да и разузнать о ней самой побольше. Пока я рассказывал ей о себе, она молчала. Она очень скрытная. И все, что мне известно о ней, кроме того, как заставить ее кончить, - это имя, дата рождения, и где была выдана ее водительская лицензия. Все остальное – лишь доводы, почерпнутые из не самого надежного источника в лице Зои Рид. Зои писательница. Конечно, она могла напридумывать всякой чепухи. Ей нельзя верить. – У тебя нет чего-то… - начинает Брэд. – Чего именно? – уточняю я. Я могу предложить ему только кофе и воду, но он, скорее всего, имеет в виду что-то другое. Алкоголя я здесь не держу, и тем более какую-то дурь. Я лет сто назад выбросил свои старые антидепрессанты, но все равно ему бы их не дал. Не потому, что срок годности давно истек и это опасно. Не хочу потворствовать его дурным наклонностям. – Ну… эээ… - Брэд запинается, - лан. Он запускает пальцы в волосы и ерошит свою неопрятную шевелюру. – Пойдем покурим, - говорит он и встает. У них с Зои эта черта общая на двоих – властность, подавляющая волю другого. Ведь его не интересует, курю ли я, горю ли желанием составить ему компанию или есть ли у меня какие-то другие дела. Приглашение не подразумевает отказа. И я бы послал его нахер, но в моих интересах проконтролировать, чтобы этот мешок с дерьмом не свалился с лестницы в курилке и не разбил свою бестолковую голову о ступеньки. Я как строгий надзиратель шествую за ним, про себя потешаясь с того, какой понурой стала его прежде горделивая походка. Его явно мутит. У меня хватает опыта в общении с алкоголиками благодаря Люку, чтобы запросто распознавать и диагностировать любую степень похмелья. Если бы Брэд не был мне так глубоко отвратителен, я, наверное, даже заметил бы в них какие-то общие черты. Вероятно, Брэд хотел бы быть таким, как Люк, но ему не по силам стать таким же легендарным в музыкальной среде, вот и остается уподобляться в другом. Брэд опирается на стекло и сейчас квадраты в окне кажутся тюремной решеткой. Здесь и без его присутствия неуютно. Я предпочитаю сюда не ходить. Если бы я был нечистью, то зловонная банка с окурками – оберегом, вынуждающим меня держаться подальше. У меня нет похмелья, но от соседства с ней меня невольно начинает подташнивать за компанию. Брэд вытягивает сигарету из потрепанной пачки, и, опомнившись, предлагает и мне. Почему бы и нет? Разделить трубку мира – известный акт социализации и уважения. Я не сильно то его уважаю, вернее, совсем не уважаю, но мне нужно набросить хоть какие-то мосты между нами. Брэд быстро заставляет меня пожалеть о согласии, как и о моих дипломатических намерениях. Стоит мне спустить маску на подбородок, чтобы вставить сигарету в рот, он выпучивает глаза и восклицает: – Ну нихера себе, чувак! Брэд – не Грейс. Ему неведомо чувство такта. – Что с тобой такое? – спрашивает он. – А, - невозмутимо отвечаю я, - подцепил гонорею от проститутки. Брэд какое-то время стоит с ошарашенным видом. В его мозгу от силы две извилины и сейчас они заняты работой на износ, трепыхаются в черепной коробке, как струны гитары от его неумелой игры, или копошатся, как черви. Он судорожно переваривает полученную информацию, а после, подавившись дымом, начинает хохотать и бьет меня рукой по плечу. – А ты смешной, - заявляет он сквозь кашель, - ну а по правде? – Сумасшедший ученый ставил на мне эксперименты, - выдаю я уже другую из заранее заготовленных версий, - вживлял мне гены разных животных. Потому и глаза разные. А еще я владею телепатией, вижу в темноте и могу двигать предметы силой мысли. Брэд прицокивает языком, все еще улыбаясь. – Ладно, хер с тобой, - примирительно говорит он, - не хочешь – не говори. Но ты, оказывается, забавный чел. Я, когда тебя сначала увидел, думал ты жуткий душнила. И его первое впечатление было верным. Я и правда «жуткий душнила». Но пусть думает, как ему нравится. Я не собираюсь делиться с ним обрывочными знаниями в разных областях или рассказывать о своей фиксации на порядке и контроле, чтобы разуверить. И тем более становиться его другом. – Что у вас с девушкой то приключилось? – интересуюсь я. В последний раз, когда я видел их с Зои, они были на этой самой лестнице и совокуплялись, как счастливые кролики. Имела ли Грейс отношение к их прежним конфликтам или нет – я уволок ее подальше и она точно не могла стать яблоком раздора. – А… как тебе сказать, - отмахивается Брэд, - она сложный человек. И я бы тебе все рассказал, но мне бы чего-нибудь выпить. Вот это уже интересно. Напоить Брэда и вытянуть из него все необходимые мне сведения – звучит, как беспроигрышный план. Но я видел Люка в таком состоянии. Если Брэд сейчас опрокинет в себя хоть что-то, он попросту уснет и не будет способен вменяемо коммуницировать. Оттого я технично сливаюсь. – Мне надо работать, - говорю я, - но я бы с удовольствием пропустил с тобой стаканчик после, чувак. Меня веселит это слово, но куда больше фамильярность Брэда, употребляющего его в общении с малознакомыми людьми. У него нет никаких представлений о личных границах. Или даже своими крошечными, пропитыми мозгами он видит некоторую выгоду в дружбе со мной. Вдруг я буду целыми днями, абсолютно бесплатно, записывать его гитарную дрочку, если к нему проникнусь. Бедняга Брэд. – Окей, - говорит он, - я бы… поспал, что ли, пока где-то… И где он собирается спать? – недоумеваю я. Он выуживает из кармана айфон в самом идиотском чехле из всех, которые я когда-либо видел, и жмет кнопку включения. Телефон не реагирует. Скорее всего, батарея разрядилась, пока хозяин гаджета валялся в отключке. Или Брэд делает вид, чтобы я не спровадил его в мотель, в чем я сильно сомневаюсь. Из всей этой троицы – Брэд производит впечатление самого безобидного существа. В отличие от Зои и Грейс, он не способен на какие-то там хитрые манипуляции и многоходовочки. С его скудным уровнем интеллекта – большая удача, что он научился попадать струей мочи в унитаз, не расплескав ее вокруг. И то… не доказано. И я не хочу проверять, насколько хорошо он приучен к лотку. Куда ему до двух этих коварных бестий. Грейс, как и ее подруга – еще те шулеры. И я не отпущу его в мотель, как и к Зои, пока не получу свое. Но в свою квартиру, где незаправленная постель еще пахнет Грейс и нашей любовью, я его тоже вести не намерен. Он явно не станет мирно почивать на диване в гостиной, а примется совать свой любопытный нос везде, куда только сможет дотянуться. У меня есть идея. Она мне не нравится, но за неимением альтернативы сойдет. – Пойдем, я отведу тебя кое-куда, где ты сможешь откиснуть, - говорю я. Брэд расцветает. Еще бы – сейчас в его глазах я самый добрый человек на планете, самый лучший и закадычный его друг. Он просто-таки готов меня расцеловать. Пусть только попробует – я спущу его с лестницы. Я на голову его выше, а наркотикам и алкоголю предпочитаю некоторый минимум физических нагрузок, позволяющий поддерживать себя в нормальной форме. Иначе не смог бы так легко таскать Грейс на руках. Но я и правда делаю ему огромное одолжение. Одолжение, которое он не в силах оценить. Я спроваживаю его на полузаброшенный этаж, где держал Грейс. Это ужасно, что приходится запирать его в месте зарождения нашей с ней любви, но я делаю это исключительно во имя нее. Нашей любви. И самой Грейс. *** Я оставлял Брэду только зарядку для телефона и воду, а вернувшись, нахожу его в компании бутылки виски. Вот это фокус! Может зря я не проникся к нему должным почтением? Даже Иисус не способен был сотворить алкоголь из пустоты! Брэд сидит на матрасе – матрасе Грейс - с телефоном в руках и прихлебывает прямо из горла. Ему куда легче. – Где ты это взял? – нервно спрашиваю я, указывая на виски. На двери кодовый замок и ему неоткуда было узнать комбинацию цифр. Брэд так хотел спать, что не удосужился проявить к этому хоть какой-то интерес. И он не похож на гениального взломщика. При должном рвении, можно было и подобрать чертов код. Только Брэд точно не стал бы таким заниматься. Ему кто-то помог? Кто-то его выпустил? Или кто-то принес ему алкоголь сюда? Все варианты одинаково невозможны. На этот этаж никто не заглядывает. После смерти Люка он стал своеобразной гробницей, где запечатана память о нем. Он и придумал установить на двери эти замки, чтобы посторонние не ломились внутрь во время записи и не портили дубли. Зеркало Гезелла – тоже одна из его задумок, хотя я смутно помню, для чего оно понадобилось Люку. Его уже не спросишь. Здесь редко записывали музыкантов, в основном мы использовали это помещении для работы с шумовым оформлением. Прежде комната была наполнена самым немыслимым хламом, для того необходимым – тонкими листами металла, старой обувью, скрипучими стульями, пилами, колокольчиками, цепями, мешками с рисом и мукой. Люк учил меня, как с помощью подручных средств создавать иллюзию грома или ходьбы по снегу. А я в своей великой скорби слушал его невнимательно, предпочитая забиться в дальний угол и сидеть в темноте с наушниками. Там же, где сейчас сидит Брэд. Где сидела Грейс. Я не запер ее в бункере или жутком старом подвале. У меня не было предчувствия на счет того, как важна она станет для меня, но я все же привел ее не куда-то, а в свою сокровенную крепость. В свое прежнее убежище. Туда, где темнота и тишина баюкали мою боль. Сразу неосознанно впустил в свое сердце – бьющееся здесь – в сгинувшем царстве звуков. Что это, если не судьба? А вот Брэда здесь быть не должно. – Так там на двери нацарапан пароль, - отвечает он. Код, дубина. Но не суть. Я приглядываюсь и вижу их – едва заметные цифры. Я не имею и малейшего представления, кто оставил подсказку, но это мог быть даже Люк, на случай, если дверь захлопнется или он запамятует код по пьяни. Выходит, код здесь давно и был тут во время, пока я держал Грейс взаперти. Она могла выбраться. Она куда умнее, чем Брэд. Раз уж он догадался, то для нее это точно бы не стало проблемой. Она не хотела? – Чего? – торопит Брэд, - выпьем за встречу? Даже если бы я не испытывал такого отвращения к алкоголю, все равно не стал бы прикасаться к горлышку бутылки, которое облизывали его слюнявые губы. И я запрещаю себе думать о том, что в случае, если Зои не соврала, эти слюнявые губы елозили еще и по телу моей прекрасной возлюбленной. Гадость. Хотя бы за это Брэда стоило бы прикончить. Но мне не помешает выпить, чтобы упорядочить хаос в мыслях. Отчего-то мне неловко при Брэде доставать санитайзер и протирать им руки, выполняя свой обыденный ритуал. Придется прибегнуть к другим методам успокоения. Примитивным и жалким. – У меня наверху есть стаканы, - говорю я, - а то здесь как-то мрачно. Здесь уютно. Но Брэд все портит. Он портит все, к чему прикасается. Но испортить Грейс ему не удалось. Бен, успокойся. Это не доказано. Он соглашается и плетется за мной следом наверх, по пути распинаясь о том, как проснувшись, он испугался, что заперт, но нашел код и отправился за виски в ближайший магазин. Очень увлекательная история. Но он действительно так считает. История просто не может быть скучной, если он ее главное действующее лицо. Брэд плюхается на диван, и его кожаные штаны скрипят об обивку, издавая мерзкий звук. Я разливаю виски в стаканы, утешая себя тем, что спирт в напитке дезинфицирует его от микробов, что туда успел напустить Брэд. Он сам по себе – один большой микроб. Надоедливый. Любопытный. – Я с детства тащился от «Falcon», а твой батя был моим кумиром, - заявляет он. Ага, значит, кто-то уже доложил ему подробности моей биографии, о которых я предпочитаю умалчивать. – Каково это, когда твой отец – рок-звезда? А почему ты уехал из Лос-Анджелеса? Там же круто… Боже. Я ненавижу говорить о себе. С Грейс еще куда ни шло. Но не с ним. – Отец погиб, - напоминаю я, - и мы с Люком уехали. – А здесь что, лучше? У тебя же, наверное, куча бабла, можно было бы не жить в такой дыре, - продолжает Брэд. Сделать элементарные вычисления в уме он все-таки способен. Пожалуйста, пусть не просит отыметь его в задницу, как это у них с Зои принято, и в обмен за такую услугу профинансировать его карьеру и протащить в шоу-бизнес. – У меня удаленная работа и мне все равно где жить, - сухо отчитываюсь я, - я делаю шумовое оформление для фильмов. Студией занимаюсь только, чтобы почтить память Люка. Все, - «все» подразумевало «отцепись от меня, пока я не разбил бутылку тебе о голову или не придушил акустическим кабелем». Но Брэд и не думает. Он по-собачьи лакает виски, даже не морщась. – Ну, тем более, - говорит он, - если у тебя связи в кино. Нет у меня никаких связей в кино. И с этим пора заканчивать. К счастью, у меня есть отличный козырь в рукаве, чтобы поставить на место любого навязчивого собеседника. Я спускаю маску с лица и выпиваю. Брэд пялится на мои шрамы, будто раньше никогда их не видел. Пусть он чудовищно беспардонный, но и у него должны найтись какие-то представления о том, когда лучше остановиться. – Из-за этого, - я стучу пальцем по самой крупной из отметин, - мне лучше жить в глуши и не отсвечивать. – Оу, - смущенно бормочет Брэд, - извини, чувак. Понял-понял. Я натягиваю маску обратно. Брэд – глупенький, но все же поддается дрессировке. Будет умницей, получит пряник, а не только кнут. В такие моменты я даже радуюсь своему уродству – для людей оно, как пощечина. Им не нравится его видеть. Они испытывают отвращение, и, возможно, стыд. Стыд, что жизнь не поимела им, когда с кем-то обошлась куда жестче. И хоть я это не люблю, но если Брэд продолжит выводить меня из себя, я расскажу ему во всех подробностях, как получил свои шрамы. Правду. Она хуже любой моей небылицы. В односложное объяснение «авария, где погибли родители» не уместить всего, что было после того, как это случилось. Осколки лобового стекла, что врачи доставали из обгоревшей кожи. Полгода комы. Новость о том, что я единственный выживший. Долгая реабилитация. Подвал в доме Люка. Бесчисленные часы на кушетке у психотерапевта. Как тебе такое, чувак? Брэд, поди, целыми днями мастурбирует на собственное отражение в зеркале, и, лишись своей неземной красоты, как единственного смысла жизни, тут же сиганет в окно. А мне нормально. Теперь у меня есть Грейс. Прекрасная женщина, которой по вкусу чудовища. Возможно, ей понадобится время, чтобы полюбить чудовище, но она уже вполне согласна позволить ему себя трахать. И Брэд приведет меня к ней. – А почему вы поссорились с девушкой? – резко перевожу я тему, воспользовавшись тем, что загнал его в тупик, - дай угадаю: ты многовато пьешь? – Ну не, - бормочет он, - она просто жуткая стерва. Да, это я заметил. Зои Рид не подарок, хотя, нужно отдать ей должное – она талантлива. В отличие от него. Я размышляю, как бы аккуратно расспросить Брэда обо всем, что меня интересует. Я не могу прямо спросить – а что на счет ее подруги? Не из-за нее ли Зои на тебя обозлилась? Вы с ней спали? И кто она, кстати, такая? Ну-ка, давай, выложи мне все, что тебе известно про Грейс Паркер, а то я продолжу запугивать тебя своей жуткой рожей. В принципе, у меня есть пистолет, так что могу полноценно отыграть «плохого копа». Кто знает, может я унаследовал толику актерского дарования матери. Она как-то заводила речь о том, чтобы я пошел по ее стопам, но я заявил, что все актеры-мужчины – педики. Мама очень смеялась. Не знаю, с чего я это взял. – Вы давно вместе? – мне удается придумать относительно невинный вопрос, - как познакомились? – О, чувак, - Брэд смеется, - это охеренная история! Короче, дело было еще в колледже. Зои была типа местная знаменитость, у нее уже тогда было дохера подписчиков в инсте и всяких обожателей. Одни ребята решили ее напоить и трахнуть. Я тоже был на той вечеринке и вступился за нее. Не верю – как говорил другой обожаемый моей матерью мэтр. Но положим. Брэд ерошит волосы и впадает в некоторое подобие задумчивости, что, вероятно, настоящая пытка с его уровнем умственных способностей. – А потом началась какая-то чертовщина… - продолжает он, - все эти пацаны резко начали умирать, кто там был. У одного отказали тормоза, другой свалился в реку, третий передознулся, хотя был не то, чтобы прямо торчком. Зои сама ко мне подошла, и заявила, что их всех прикончила ее подруга. Типа у нее батя-маньяк и она пошла по его стопам, решила за нее мстить. И я тоже был в их списке для мести. Попал в список мести за спасение Зои? – подмечаю я. Ну-ну. Он затыкается, уловив несоответствие в собственных словах. Не зря я сразу усомнился в том, что Брэд способен проявлять хоть какой-то героизм в отношении девы в беде. Куда легче представить его трусливое бегство. Он бежит и сейчас. От того, что по пьяни сболтнул лишнего. Резко сдает назад. – Это неправда, - быстро говорит он, - никого они не убивали. Просто у Грейс богатая фантазия. Она пишет книги для Зои и вечно выдумывает какую-то херню. И хорошо, что на мне моя маска, и Брэд не может видеть, как у меня в изумлении открывается рот. Он все равно больше занят своим стаканом – опустошает его и тут же тянется за бутылкой, чтобы наполнить вновь. Виски плещется совсем на донышке. Я лишь пригубил, а все остальное сгинуло в бездонной глотке Брэда. Ничего удивительного, что слова льются из него против воли. Но мне нужно действовать осторожно, чтобы не спугнуть его, когда он наконец-то начал выдавать ценные сведения. – Грейс пишет книги для Зои? – уточняю я. – Мне нельзя об этом говорить, - отнекивается Брэд, - это тайна. Они меня точно прикончат, если узнают, что я кому-то об этом рассказал. Нет, ты так просто не соскочишь, - думаю я. Гнев Зои и Грейс вовсе не то, чего Брэду стоит бояться. Посмеет сейчас увильнуть и опять начать пороть какую-то чушь или задавать мне тупые вопросы – я первый в очереди на его убийство. – Да ладно тебе, чувак, - примирительно говорю я, - я никому не расскажу. Это так интересно. Как это вышло? Брэд мнется – вероятно, ему тяжеловато справляться с необходимостью хранить доверенный ему секрет и хочется поделиться. Но в тоже время боязно нарваться на неприятности. Он хмурится, пытаясь своим куриным мозгом прикинуть все «за» и «против». Вроде как, я безобидный сторонний человек, которого он, скорее всего, потом не увидит больше никогда в жизни. Ему и не хотелось бы меня видеть. Особенно то, что под маской. В некоем смысле – я что-то вроде уродливого священника, радушно готового принять его исповедь. А тайна исповеди священна. Так что он сдается. – Они стали жить вместе и Зои нашла у Грейс письма к ее отцу, - продолжает Брэд после долгой паузы, - у нее были какие-то связи, и она издала эти письма, как свою книгу. И это была бомба. – И Грейс все устраивает? Черт возьми! Брэд не успевает ответить. У него звонит телефон, он смотрит на экран и его краски на его лице меняются, как блики света стробоскопа на дискотеке. Белый. Зеленый – пожалуйста, пусть его не стошнит на пол – красный – снова белый. Он словно увидел привидение. Я догадываюсь, кто ему звонит. Он откидывает волосы и дрожащей рукой подносит телефон к уху. Его глаза бегают. Он нервно дергает коленом и постукивает ногой в рваном ритме. Зои Рид словно стояла за дверью и подслушивала наш разговор, чтобы вмешаться в нужный момент, и уличить Брэда, что он – маленькая болтливая сучка, которая не смогла сдержать язык за зубами. Сейчас Зои явится сюда с плеткой, чтобы его наказать. Или с бейсбольной битой, и проломит его тупой череп, расплющит его, как коробку от обуви. – Привет, любимая, - мурлычет Брэд, но звучит он до отвращения фальшиво. Я допиваю остатки виски в своем бокале. Вероятно, мне и правда не придется убивать Брэда. Желающих слишком много. Мне стоило заранее взять талончик и занять место в этой длиннющей очереди. Отговорка «мне только спросить» не сработает. – Круто, - говорит Брэд в трубку, - мы сейчас приедем. Мы – это, надо думать, я и он. Но мне не претит его омерзительная компания. Мое сердце замирает и пропускает удар. Там где Зои, там и Грейс. А мне жизненно необходимо ее увидеть.