9.

Я соврал ей и мне очень стыдно. Но мне все-таки приходится уйти. Сидя в машине в тусклом утреннем сумраке, я сочиняю речь в свое оправдание. Увы, у меня не находится слов, способных стать достаточной компенсацией моего некрасивого поступка. В итоге я все стираю. Просто пишу: «Им нельзя меня видеть». Грейс и сама должна это понимать. Вчера нас обоих охватила любовная лихорадка и в ней вещи казались куда лучше, чем есть. Должно быть, она рисовала себе какую-то идиллическую картинку: ленивое утро и милое «знакомство» с ее друзьями. Она бы представила меня им, как своего парня, и не суть важно, каким образом я материализовался в ее постели. Мы бы завтракали, болтали обо всем на свете и занимались тем, чем занимаются парочки, оказавшиеся под одной крышей. Кстати, я без понятия чем. Да и они не друзья. Зои и Брэд – два паразита, что вытягивают из Грейс жизнь по капле. Они ее отравляют. Используют. Уничтожают. И последнее, что им нужно – это видеть ее счастливой. Видеть ее с тем, кто действительно хочет ей счастья. Но это не тянет на оправдание. Придется признать, что причина моей капитуляции из сонных объятий Грейс куда проще. Все точно так, как я ей написал. Им нельзя меня видеть. Ни Зои, с которой у нас была нелепая интрижка, далеко не такая фатальная, как то, что я по глупости сказал ей на студии, и что обязательно будет использовано против меня. Ни Брэду, который хоть и не блещет интеллектом, но вполне может насторожиться после того, как накануне доверил мне чужой секрет. Я сам все испортил. Нет-нет-нет – говорю я себе. Не вздумай паниковать, приятель! Ничего ты не портил, а… слегка накосячил. Такое бывает. Все люди совершают ошибки. Но отношения – это работа, как правило, совместная, по нейтрализации последствий локальных катастроф. Грейс легко выходит из себя, но, судя по сегодняшней ночи, также быстро отходит. Я потом ей все объясню. Она сможет меня понять, мы же родственные души. И все эти незначительные препятствия не перечеркнут нашего будущего счастья. Сегодня мне пришлось уехать, но скоро в этом исчезнет необходимость. Мы будем проводить вместе все утра, все дни, все вечера и ночи. Пока смерть не разлучит нас. Смерть, а не Зои и Брэд. Так что для начала мне нужно избавиться от этой парочки и по возможности как-то решить эту задачку без убийств. Грохнуть лучшую подругу Грейс вместе с ее надоедливым парнем – плохой фундамент для построения здоровых отношений. Грейс к ним привязана. Пусть живут, но подальше от нас. В моих интересах обойтись малой кровью. В идеале - совсем без крови. И у меня есть некое подобие плана. Потому я еду домой, принять душ и отодрать лепестки, налипшие на кожу в самых непредвиденных местах после сна на цветочном ложе Грейс, моей королевы пионов. Я пропах ими и ей, но для того, чтобы собраться и настроиться на нужный лад, мне нужен привычный аромат чистоты. Санитайзер в кармане и маска, как символы прежней одинокой жизни, которой скоро наступит конец. Я запираюсь у себя на студии и приступаю к скрупулезному изучению содержимого ноутбука Грейс. В этот раз в качестве сувенира я прихватил его, и от него, надо думать, будет куда больше пользы, чем от ее белья. Или нет? Пока я роюсь в бесчисленных папках, на столе вибрирует телефон. Грейс проснулась. Опять в одиночестве. И, без сомнения, страшно недовольна этим обстоятельством. Послание прямолинейно транслирует ее беспомощный гнев: «СУКА. Я ТЕБЯ БЛЯДЬ НЕНАВИЖУ». «И тебе доброе утро» - откликаюсь я и ловлю себя на том, что улыбаюсь, как влюбленный идиот. Она не отвечает, и мне не трудно представить, как она швыряет ни в чем неповинный гаджет о стену, а затем спускается вниз, чтобы выместить злость на Зои и Брэде. Я с удовольствием посмотрел бы на это. Но я ошибся – Грейс не устраивала соревнования с самой собой по броскам в длину. Она печатала следующее сообщение. «Нет, серьезно. Ты считаешь, что это нормально – вот так заявляться ко мне, пользоваться мной, а потом сваливать? За кого ты меня вообще принимаешь? Знаешь что? Еще хоть раз припрешься сюда в своем чертовом наморднике, я тебя прикончу». Она очень мила. А ведь могла бы пригрозить мне, что вызовет копов, из чего я заключаю, что ей все-таки нравится эта игра. Ей и самой хочется добавить нашим отношениям немного перчинки. Это и правда волнующе – балансировать на острие ножа между ненавистью и страстью. «Мне казалось, что он тебе нравится, Грейс». «Ничего подобного» - отрицает она. «Но ведь ты это придумала». Я жалею, что осмелился намекнуть, что в курсе их странных договоренностей с Зои. Слишком рано, да и такой разговор лучше инициировать тет-а-тет, чтобы у Грейс не было возможности улизнуть. Я сам ей ее предоставил – и поплатился. Дальше она молчит. А я досматриваю ее ноутбук – и мне крупно повезло, что она еще не заметила его исчезновения. Среди нескончаемых бесполезных файлов наконец-то находится кое-что интересное. В папке, засунутой внутрь другой папки, и еще одной папки, и еще одной папки – хорошо, все-таки, быть очень дотошным – лежит десяток изображений. Это сканы со старых, пленочных фотографий. Девчонка на них – точно моя возлюбленная в далеком детстве, но помимо нее на снимках мелькают какие-то незнакомцы. Женщина очень похожая на Грейс, с такими же тонкими запястьями и разрезом глаз, и мужчина. Я роюсь в телефоне, пытаясь найти, куда сохранил с трудом отысканный снимок мясника из Айовы. Но это не он. Возле совсем маленькой Грейс со скобками на зубах и смешными косичками какой-то другой человек. Они держат удочки, сидя в лодке, и жизнерадостно улыбаются тому, кто остался за кадром. На фотографии из интернета маньяк не улыбается, но, как я уже говорил самой Грейс, я не страдаю прозопагнозией, словом, могу различить двух разных людей. Отчим? Любовник матери? Друг семьи? Дядя? Дружелюбный сосед? Учитель-педофил? Среди фотографий мясник так и не засветился. Вполне возможно, в силу своей двойной жизни, он предпочитал не попадаться в объективы камер, даже если снимал кто-то из его близких людей. Или Грейс все подтерла, избавляясь от тяжелых воспоминаний. Но что за человек тогда был с ней в лодке? И в парке развлечений, и на школьных спортивных соревнованиях… Я цепляюсь взглядом за эмблему школы и маскота-белку, позирующего вместе с тем подозрительным незнакомцем, Грейс и другими детьми. Пробиваю название в интернете. Школа расположена в маленьком городке в Пенсильвании. Не в Айове. Но они же могли переехать? Например, маньяк порешил достаточно людей на прежнем месте и отправился на поиски новой, еще не возделанной земли? Я откатываюсь назад в кресле и массирую виски. От всего этого порядочно закипает голова и не спасает даже крепкий кофе. Тут впору закурить – закурить, как нуарный детектив, распутывающий очень сложное дельце. И доска с нитками мне бы точно не помешала. Конечно, по крупицам собирать информацию о Грейс не менее увлекательно, чем наблюдать за ней (особенно, когда она ласкает себя), но легенда трещит по швам. Версии противоречат друг другу. Зои все наврала? И отец Грейс совсем не маньяк из Айовы? Или маньяк, но какой-то другой? Но с названием городка, где находится школа, не связано никаких громких дел. Число жителей в половину меньше, чем здесь. Если бы там и случилось какое-то серьезное преступление, да еще и привлекшее внимание федералов, это, так или иначе, просочилось бы в сеть. Только Грейс может пролить свет на все эти загадки. Я пишу ей: «Если тебе наскучили противогаз и наши ночные свидания, мы могли бы, например, встретиться и выпить кофе. Или ты стесняешься появляться со мной на людях при свете дня?» Она словно только и ждала продолжения, и, наверное, очень обрадовалась, что можно оставить опасную тему – ее – или все-таки Зои? – книг. Ответ приходит мгновенно. Поразительно, как Грейс успела так быстро накатать такой длинный текст, будто заготовила его заранее: «О чем ты, черт возьми, говоришь? Это ты, между прочим, опять смылся утром. Не я. И сколько можно давить на жалость и оправдывать херню, что ты творишь, своим «уродством»? К сведению: всем плевать на твои шрамы. Кроме тебя. Просто тебе так удобно, верно?» Я узнаю язвительную девчонку, которую я держал взаперти в той самой комнате. Она знала достаточно способов, чтобы надавить на больное место и пробраться под кожу. Но зачем, Грейс? Ты и так уже там. Под кожей. В моей голове. В сердце. В мыслях. Ты – и яд, циркулирующий в крови, и противоядие. И болезнь и лекарство. Но она не останавливается. Из-за следующего послания я давлюсь кофе, и долго кашляю, а экран и ужасные слова расплываются из-за слез, выступивших на глазах от спазма в горле. «И с помощью этого «уродства» так удобно клеить телок, да?» Нет-нет-нет. – Хватит, - умоляю я вслух. Но Грейс, увы, не может меня слышать. Да и вряд ли ее тронули бы мои жалкие просьбы. Она безжалостна – и я это заслужил. Я сам виноват. Я зря спутался с Зои Рид. Я зря уехал этим утром. Мне стоило быть там в тот момент. Вот в этот момент: «Зои мне все рассказала». Когда я набираю ответ, у меня трясутся руки. «Пожалуйста, позволь мне все тебе объяснить». «ИДИ НАХЕР, БЕН». А следом в окне мессенджера появляется уведомление о том, что пользователь «ограничил круг лиц, которые могут писать ему сообщения». Нейтральная формулировка не умаляет масштабов свершившейся катастрофы. Грейс отправила меня в черный список. Я швыряю телефон – Грейс этого не сделала, так я сделаю за нее – и он со всей своей тяжестью впечатывается в стену. Он настолько увесистый, что это равносильно тому, чтобы кидаться булыжниками. На ровном слое краски зияет красноречивая вмятина. Но от изуверского акта порчи имущества мне нисколько не легче. Тишина оборачивается против меня – теперь она давит на мозги, а потолок, стены и пол сжимаются, перекрывая кислород. В замкнутом пространстве можно спрятаться от мира, но не от себя и своего чувства вины. Но я не сдамся. Я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю. С новым рвением я погружаюсь в изучение ноутбука Грейс. Она должна была оставить мне хоть какую-то подсказку, ключ, как разгадать ее, намек, как все исправить. Ведь в произошедшем есть и некоторая доля ее вины – меня ввели в заблуждение чертовы книги, ее книги, на обложках которых стояло имя Зои Рид. Если бы я только знал, с самого начала знал, что иду по следу не той женщины. Всего этого бы не случилось. Я проверяю скрытые файлы, их нет – Грейс слишком юна, чтобы знать об этой лазейке. Старые версии «windows» для нее, не иначе, такое же дедовское придание, как ик-порт или кнопочные телефоны. Есть еще один способ – сортировать все содержимое несметных папок на рабочем столе по времени создания. Древностей здесь хватает. Но вот оно. Последнее. Документ «151швтвтт89». Я читаю начало, видимо, ее следующей книги. Книги про нее саму, и Зои, мать ее, Рид: «Я вижу впереди эпилептическую дискотеку красно-синих проблесковых маячков. Картинка из фильма ужасов: идет снег, одинокое шоссе, со всех сторон окруженное сплошными рядами деревьев, у меня в салоне темно, светятся только приборная панель и магнитола, крутят какой-то монотонный джаз. Ночь. Патрульная машина. Скорая. Первая моя мысль «что-то случилось». Вторая – «с ней». Третья – «сдохни, сучка!». И только потом я молюсь всем известным богам, чтобы беда обошла ее стороной». *** Раз уж Брэд – не то прекрасный принц, не то рыцарь в сияющих доспехах, спасающий принцесс от изнасилований на студенческих вечеринках – пусть притащит сюда свою героическую задницу и выручит и меня заодно. Как ни скорбно это признавать – он последний мостик между мной и Грейс. Да, у меня есть телефон Зои, но пошла она к чертовой матери. Я звоню Брэду и зову его на студию. И он охотно готов примчаться сюда, выпрыгивая из штанов, ведь собственное эго для него куда важнее, чем все на свете, и даже вагина той самой Зои Рид. Я обещаю ему несметные почести – а именно «послушать готовый материал и еще что-нибудь записать». И бутылку виски в придачу. Я же одинокий, всеми оставленный монстр, не могу упускать возможность завести хоть одного друга. Да еще какого друга! Как я уже заметил, Брэд, подобно всем тупым выпендрежникам обозримой Вселенной, предпочитает «Jack Daniels» любому другому нормальному виски. Хорошо. Сегодня я побуду радушным хозяином. Опустим, что сразу выйдя из магазина, я безжалостно выливаю содержимое бутылки в сугроб, чтобы заполнить пустое пространство самой дешевой, мерзкой и дрянной бормотухой, что нашлась в алкогольном отделе. Это не очень то гостеприимно. Но мне нужна гарантия, что он быстренько накидается и снова сделается разговорчивым. Разницы Брэд не заметит. Для него имеет значение только надпись на этикетке, вовсе не вкус. Брэд не заставляет себя долго ждать, и, к счастью, он берет такси, а не вынуждает Грейс, единственную из них троих, у кого есть машина, пусть и жутко уродливая, побыть его личным шофером. Это было бы максимально неловко пересечься с ней у студии после… после всего. Брэд трезв, оттого явно не в духе. Но бутылка виски вселяет в него некоторый оптимизм. Не иначе, у него, как у собаки Павлова, уже выработался определенный условный рефлекс, и сейчас его пасть полна слюней в предвкушении. Мы какое-то время слушаем записи, и меня веселит удовольствие, написанное на лице Брэда от собственных произведений. Он расслабляется. Ловит кайф. Ему действительно нравится. Он сосредоточенно трет подбородок, хмурится, как какой-нибудь Ролан Диенс или современный Бетховен, прикидывающий чтобы еще такого добавить в причудливую математику нот. В случае Брэда причудливостью и математикой точно не пахнет. Готов поспорить, у него даже нет музыкального образования. Если я попрошу его расписать на листе свою партию, он отмахнется, мол это чистая импровизация, лишь бы не проколоться, что он не отличит басовый ключ от скрипичного. Будем честны: он в душе не ебет, что есть какие-то там ключи и для чего они нужны музыкантам. Он выше этого. Он же гений. Но, на мою огромную удачу, эта пытка кончается, а кроме музыки у Брэда есть и другая любовь. В бокале, янтарного цвета. И он так и не заметил подмены. Тянется, чтобы налить себе снова и снова. Я считаю. После третьего, он готов говорить, но пока не о том, о чем я хотел бы послушать. – Я читал, что у твоего бати была крутая коллекция гитар, - начинает он, - а она у тебя сохранилась? – Нет, я ее продал, - разочаровываю его я, но тут же жалею. Не стоит напоминать ему о состоянии, оставшемся мне от родителей и бурной деятельности Люка в его лучшие годы. А то Брэд с меня так просто не слезет. По моим предположениям, одна из причин, почему он по-прежнему крутится вокруг Зои Рид – ее стабильное финансовое положение. Он точно таким похвалиться не может. Я подготовился и навел справки – родители Брэда не богачи, а его музыкальное дарование так и не было оценено по достоинству. Он перебивается каким-то мутным заработком, и, должно быть, тяготиться этим и ищет легкого способа обеспечить себе безбедное существование. А именно – литры «джека» и наркоту, как полагается истинной рок-звезде. – Эх, жалко, - вздыхает он, - а ты не играешь? К делу, чувак. – У меня нет слуха, - заверяю я с очень серьезным видом, и Брэду нужно время, чтобы оценить эту шутку. Ну – типа я работаю со звуком, и у меня нет слуха. Все просто, кретин. Он долго смотрит перед собой, а потом все же хохочет. И я очень рад, что я давно не играю, и мне не приходится врать, чтобы обезопаситься от предложения устроить какой-нибудь тупой джем или подрочить гитары вместе. Отвратительно звучит даже про себя. Но он и правда нехило бы преисполнился, если бы узнал, что когда-то я выбрал для себя именно бас. Басисты – мутные, незаметные личности, всегда в тени где-то на краю сцены. Но без них любая музыка звучит плоско и невыразительно. Ему бы такое понравилось. Каждой блистательной персоне вроде него или Зои нужна своя тень. – Эх, чувак, - вздыхает Брэд, - такое чувство юмора пропадает. Я недоуменно выгибаю бровь и нюхаю мерзкую жидкость в бокале. Нет, я к этому и прикасаться не стану. Оно разит спиртом. Благодаря маске я всегда могу успешно прикидываться, что пью, но не делать этого на самом деле. Люди побаиваются смотреть внимательно, оттого легко сидеть с одним-единственным бокалом весь вечер, пока они вливают в себя один за другим. Ладно, не люди обоих полов, а только женщины. И вот за это я, пожалуй, ненавижу себя сильнее всего. Какое счастье, что скоро это регулярное унижение останется в прошлом. – Думаешь, мне стоит начать карьеру в стендапе? – усмехаюсь я, - увы, у меня шрамы не в том направлении. Придется наделать себе новых. По горизонтали. Будто это какой-то кроссворд. Господи боже! Он не понимает. Нужно разъяснить: – Ну и волосы покрасить в зеленый цвет. Дошло. Брэд сгибается вдвое и хлопает себя ладонью по колену. Может, он прав? И я зря прозябаю в этой дыре, когда мог бы веселить и других нью-йоркских хипстеров? Там еще водятся хипстеры? Я не в курсе, что у них сейчас в моде. Брэд выглядит так, будто застрял в девяностых, хотя, скорее всего, тогда еще не родился. Он учился с Зои и Грейс. Или сколько ему? Он выглядит старше, чем есть. Алкоголизм мало кому к лицу. – Нда, - тянет Брэд и вытирает кулаками слезы в уголках глаз, - но я не об этом. – А о чем? – Ну… типа… - он наливает себе четвертую порцию мерзкого пойла, - телочкам нравятся веселые парни. Посмеяться от души – почти тоже самое, как хорошо кончить. Вот эту фразу я обязательно записал бы в цитатник мудрых изречений на каждый день от великого Брэда. Но у меня нет такого цитатника, и я не собираюсь его заводить. Я пожимаю плечами, и, чтобы отвлечься от неловкости и тревожного ожидания какого-нибудь жалостливого продолжения, проверяю телефон. Не свой – а тот, который стащил у Грейс. После досмотра ее ноутбука, я подумал, что он еще может оказаться чем-то полезным, хоть и не нашел в адресной книге номеров ее предполагаемых родителей – ни матери, ни бати-маньяка, ни дружелюбного педофила с удочкой. Там всего один контакт. Чертовой Зои. Но, быть может, кто-то заметит, что Грейс снова в сети и захочет сам выйти с ней на связь? Пока гаджет молчит. Что мне, кстати, нужно ответить? Ведь Брэд, наверное, ждет похвалы, на которую я не способен. Соврать? Я пока не замечал за ним чувства юмора и в зародыше. – Я думаю, что им все-таки больше нравятся красивые парни, - выдаю я, и пусть сам запишет на собственный счет, - но тебе то чего об этом париться? У тебя есть девушка. Брэд поправляет волосы, прямо как школьница, которой сделал комплимент старшеклассник. Без сомнения, он воспринял мои слова, как похвалу в свой адрес. Так и задумано. – У нас все сложно… - вздыхает он, - она… В ход идет пятый бокал. А следом – сразу шестой. Все действительно сложно и шестеренки возвышенной души Брэда очень нуждаются в смазке. Но сейчас добрый самопровозглашенный психотерапевт Бен Соло оперативно вправит ему мозги и подскажет, как починить его отношения. За годы приемов у разных специалистов я набрался достаточных обрывочных познаний в терминологии, и, если нужно, без труда отыграю врача. Но все куда проще. Рецепт его счастья элементарный: забирай свою Зои и проваливай, друг. Подобру-поздорову. – Эх, чувак, - продолжает Брэд и его голос исполнен трагического пафоса, - знал бы ты, как мне тяжело. Я так ее люблю, очень давно ее люблю. А она постоянно меня динамит… Не удивительно. Очевидно, Зои Рид тоже не прочь поиграть в перетягивание каната. Ей, должно быть, нравится ее власть над этим беднягой – захочет прогонит – захочет снова впустит в постель. И Грейс, кажется, насмотревшись на такой пример, переняла эту дурную привычку. Но я не позволю ей так с собой обращаться. – Ну… - задумчиво говорю я, - может тебе стоит быть решительнее, чтобы добиться своего? – Легко сказать, - фыркает Брэд. Он выпивает еще и запускает руку в карман своих кожаных штанов. Я успеваю испугаться, что он, чего доброго, забылся и надумал передрнуть – прямо тут, не моих глазах! – на светлый образ Зои Рид, но он что-то ищет. Он извлекает коробочку, в которой, надо думать, какое-то ювелирное изделие. Их всегда подносят в подобной упаковке. – Ты, наверное, прав, чувак, - говорит Брэд, открывает крышку и заглядывает внутрь, но содержимое видно только ему, - я вот… даже кольцо купил. Значит, кольцо. Умница Брэд! Хватит рассиживаться здесь и наматывать сопли на кулак. Пора нацепить безделушку на палец Зои и умчаться с ней на край света. – Отличная идея, - хвалю я, - после такого она точно не станет тебя «динамить». Брэд нервно смеется. – Да она скорее засунет его мне в задницу, - сетует он. Я недоумеваю: Это какой-то намек? Не на использование его задницы, а, например, подкинуть ему денег на нормальное обручальное кольцо? Он это пытается сказать? Во имя такой цели постоянно затрагивал тему «бабла»? Зои избалованная девица. Она обожает пафос, всякие дорогие безделушки и шмотки. Изучая ее инстаграм, я не мог не обратить на это внимание. Часть брендов, конечно, проплачена, ведь, как и все блогеры, Зои зарабатывает на рекламе, но что-то она и правда упоминает потому, что ей это нравится. Или делает ее более элитарной, более «дорогой» в глазах подписчиков. – Не парься, Брэд, - говорю я, - не важно, сколько стоит это кольцо, куда важнее, что оно означает. Зои оценит. Надеюсь. Брэд вздрагивает и поднимает на меня глаза. Мне не нравится его взгляд. – А при чем тут Зои? – спрашивает он. *** Сегодня смена Чака и мне жизненно необходимо от него избавиться. Кроме него в здании никого больше нет. И я не смогу второй раз подряд за неполных две недели отмазаться травлей грызунов или насекомых. Во-первых, это слишком даже для меня. Во-вторых, он видел, как мы здоровались с Брэдом, когда я вел его в студию. Сразу станет понятно, что за грызун здесь завелся. Я быстро придумываю альтернативный алгоритм своих действий: выхожу до ближайшего магазина, покупаю еще одну бутылку виски и демонстративно несу ее в руках. Чак, конечно же, считает себя обязанным докопаться и изобразить заботливого… дядюшку? Отца? На деда он не потянет. В общем, кого-то заботливого. А то я без него не разберусь, что мне делать со своей жизнью. – Ты чего это… - начинает он строго, - пить собираешься? – Ага, - откликаюсь я, - почему бы и нет? Он причмокивает губами и неодобрительно качает головой. – Эх, сынок, - вздыхает Чак, - закончишь, как Люк. – Да ладно тебе, - примирительно говорю я, - я не пью каждый день, как он. Но тут такое дело – крутой чувак из Нью-Йорка… Как в честь такого повода не выпить. – Хм… - тянет Чак с сильным сомнением в голосе, - вот так всегда это и начинается. Люк тоже всегда находил повод, чтобы нажраться. Если быть точным – Люк похоронил родную сестру и ее мужа, своего лучшего друга, в закрытых гробах, так сильно их обезобразила та авария. И был вынужден возиться с осиротевшим, изуродованным мальчишкой-подростком с тяжелейшей депрессией. У него не было и малейшей необходимости придумывать себе поводы. Скорби вполне хватало. Но я этого не говорю. Мне нужно выпроводить Чака, а не подвергать его экзистенциальному ужасу от всего, что нам с Люком пришлось пережить. Он точно этого не заслуживает. Он не плохой мужик. Просто сейчас он тут не к месту. Мне не нужны свидетели. – Все хорошо, старина, не парься, - я похлопываю его по плечу, - езжай лучше домой. Я потом сам тут наведу порядок и все закрою. – «Наведешь порядок», ага, - Чак смеется, - вот в этом я точно не сомневаюсь. Предложение кажется ему очень заманчивым, он уже не так настроен вправлять мне мозги и читать проповеди о вреде алкоголя, как прежде. А купюра, всунутая в нагрудный карман его рубашки, окончательно перевешивает чашу весов. Отец говорил, что деньги решают все, открывают все двери. На что мать называла его «циничным ублюдком», пусть и в куда менее хлестких выражениях. Она была слишком образованной и интеллигентной для ругани. Но смысл был примерно такой. А еще она верила в разумное, доброе, вечное. И мне стыдно перед ней, что я в это нисколько не верю. И, наверное, скоро стану не только законченным циником, но и убийцей. Посмотрим. Пока Брэд спокойно почивает на матрасе в углу. Я направляюсь к нему, чтобы проверить, что все сделал правильно. Когда он отрубился, я нашел в интернете, как изменить код на двери. Теперь этот долбанный фокусник не сможет сбежать. Даже если у него откроются внезапные математические способности, вторая бутылка виски отвлечет его от решения элементарной задачки по подбору комбинации цифр. Я вхожу в помещение, из которого наблюдал за Грейс, и включаю там свет. Лампочка под потолком совсем тусклая. Пахнет пылью и затхлостью. Брэд за стеклом все еще спит. Включив микрофон внутри помещения, я слышу его храп и этот звук меня успокаивает. Он жив. Не знаю, надолго ли. Это будет зависеть от нескольких факторов. Как минимум, от моей готовности убить ради Грейс. Он ее не получит. Скорее его чертово кольцо, как он и боялся, окажется в его заднице, чем он наденет безделушку на палец моей королевы пионов. А Грейс… Значит, Зои не соврала. И осознание этого куда хуже, чем перспектива совершить убийство из ревности. Два убийства. Зои Рид будет следующей за свой слишком длинный язык. Я проверяю мессенджер, но Грейс меня так и не разблокировала. Ладно. С ней я разберусь после – и вовсе не так, как с этой сладкой парочкой. Но ее ждет очень серьезный разговор. Блокировка контакта не спасет ее от личной встречи, а мне прекрасно известно, где ее искать. И она будет наказана за все свои выходки. И за то, что допустила до своей вагины мерзкого Брэда. Я звоню менеджеру с той площадки и спрашиваю, есть ли там сегодня какое-то мероприятие и подработка. Грейс говорила, что только дилетанты прокалываются на мелочах. Мне понадобится алиби. А еще там работает парень, у которого всегда полно наркоты. Я же, черт возьми, гостеприимный хозяин. Брэда по пробуждению будет ждать завтрак в постель. Вместо омлета и тостов – ассортимент всевозможных химических соединений. Менеджер спрашивает, успею ли я до начала концерта. Я смотрю на часы: до площадки ехать двадцать минут. Он только рад, что я выйду, ведь его ребята постоянно под чем-то и из-за этого часто косячат. Он даже предлагал мне пойти к ним на постоянку, но, конечно же, я отказался. – Успею, - говорю я. Но времени мало, и я не могу позволить себе сидеть здесь и любоваться спящей красавицей на грязном матрасе. Брэд что-то бормочет во сне. Я увеличиваю громкость, но все равно не могу разобрать. Это не имеет значения. На улице потеплело и идет дождь. Весь снег, что нападал за минувшую неделю, начинает таять и на асфальте лежат глубокие лужи. Ну и город – что не день, то стихийное бедствие. Или метель, или вселенский потоп. Чертыхаясь, я обхожу лужи, лежащие на пути к моей машине. Рядом с ней у меня вдруг начинает звонить телефон. Я извлекаю его, в жалкой надежде, что это Грэйс – сменила гнев на милость и приглашает снова нырнуть в ее сладкую киску. Ей там скучно – в одиночестве, среди пионов. Но нет. И он не звонит. Это вовсе не мой телефон, а украденный у Грейс, в другом кармане пальто. Зои? На треснутом экране высвечивается неизвестный номер.