Часть 4.

Всю ночь не получается у Морошки глаз сомкнуть. С боку на бок ворочается, а в голове пережитый день проносится: как любимый Соколик домой воротился, и как предложил ей жизнь с ним в союзе брачном провести. Подружки тогда на поляне их застали, да чуть не запрыгали от радости за неё. И пошли они хороводы у костра на опушке леса водить, да опосля по домам разошлись. Только первые тёплые лучи касаются её светлицы, спускается она на кухню пирожки печь и кашу к завтраку варить. Так до петухов и хлопочет. К моменту, когда тятька из своей горницы вываливается, на столе уже всё готовенькое расставлено. Ни словом не обмолвившись, садится он, к еде приступая, пока Морошка позади него стоит да помалкивает. Опустив миску манки, слышит он стук в дверь. Приказывает дочери отворить её, впустив гостя, а сам злобно ворчит: «Кого ещё там нелёгкая принесла?». Проходит Богатырь в трапезную, левой рукой дверного косяка касаясь да пригибаясь в силу высокого роста своего, и кланяется в ноги мужичку. – Пришёл я к тебе, хозяин, чтобы дозволения твоего просить. Хочу твою дочь в жёны взять, потому как люблю её уже давненько и жизни светлой без неё не вижу. У батьки от такого заявления очи размером с медные монеты становятся, и поворачивается он к Морошке, которая успела за спину его прошмыгнуть. – Так вот где ты шлялась вечерами?! – без капли стеснения и приличия бранится он, кулаком на неё замахиваясь. – Вместо продажи припасов, какого-то молодца ублажала?! Финист, поражённый таким поведением, тятьку сзади за кулак хватает, да одним махом его вздёргивает. – Вот так ты, значит, с дочерью, с кровинушкой своей обращаешься?! – повышает на него голос Сокол, встряхивая за шкирку. – Как с прислугой! – а мужик только орёт с испугу, да отпустить умоляет, головой мотая. – Нет тебе чести, подлец окаянный. И добро на женитьбу с Морошкой от тебя мне не надобно. – Ставит Богатырь батьку наземь, с девицей переглядываясь. Смягчается грозный лик его при виде трясущейся в углу любимой, и протягивает он ей руку, зовя с собой. – Пойдём домой, свет мой. Не допущу я, чтоб ты хоть час здесь боле провела, иначе сердце моё на части от тоски разорвётся. Но не слышит Морошка его будто. На пол оседает, рукавом рубахи слёзы вытирая. И подымает Финист её на руки, к груди широкой прижимая, да выходит вместе с ней на улицу, к избе своей направляясь. – Заживём мы теперича вместе с тобой, голубка, – решительно говорит Сокол, – в обиду никому тебя не дам, и сам ни за что обидеть не посмею.

***

К свадьбе готовились всем Белогорьем. Подруги помогали Морошке с нарядами, а Яга с Мелехой Богатырю с приготовлением улицы к пиру и потехам разным. Сидела девица за длинным столом во главе вместе с женихом своим. Сарафан её был пышный, белый с золотой вышивкой. Всяк, кто глядел на неё, чуть не слеп от красоты и света, что она излучала. А на кокошнике жемчужины молочного отлива то и дело брякали, веселя хозяйку. Финист тоже сиял рядом в красном кафтане да серебряном головном обруче. Пировали молодые с гостями до самых сумерек. Разливали по чаркам пиво с квасом, закусывали блюдами различными, с салатами да выпечкой румяной, и отплясывали под песни развесёлые. Ушли муж с женою в свой, уже ставший общим дом, и как только закрылась за ними дверь, припал Сокол к устам Морошки. Долгим был их поцелуй, сладким. И позволили они, наконец, раскрыть друг другу чувства, что всё празднество внутри себя томительно удерживали…