Глава 4. От Меня к Команде.

Пеппер не может поверить, что ей приходится говорить это уже в четвертый раз за три года брака. — Тони. Положи банан, пока кто-нибудь не пострадал. — Но Клинту нужно отдохнуть от фруктов! – невинно протестует Тони, хотя блеск в его глазах показывает, что он прекрасно знает, что делает. — Я не буду есть эту штуку, - говорит Клинт из-за деревянного подноса, который он сейчас держит как щит. — Я к ней не прикоснусь. Пеппер, посмотри на него, он весь коричневый и кашеобразный, меня сейчас стошнит. — Нашел его забытым в глубине холодильника, - говорит Тони. — Вот почему нам нужно приступить к весенней уборке, - решает Пеппер. — Все, очистите свое расписание на следующую неделю. Клинт смотрит на Тони из-за подноса. — Теперь доволен? — Просто иди и обними мою дочь, Бартон. Я не дам ей ни одного банана. Я принесу мандарины. – Тони бросает банан на кухонный стол. Клинт закатывает глаза, как всегда делают Мстители. Но, как и Пеппер, они знают, что Тони просто выражает свою любовь, раздавая фрукты и запихивая свою дочь на колени людям. — Боюсь, твоя дочь, - говорит Клинт, - сейчас используется Романовой в качестве мячика для снятия напряжения. — У меня нет стресса, - огрызается Наташа и несколько раз нажимает на пробел, не отрывая глаз от экрана. Морган лежит, прижавшись к ее груди, пучки волос щекочут ее подбородок. Она перебралась из кабинета на диван в гостиной под предлогом "перерыва", но все еще просто работает. Раньше Пеппер была такой же. Она говорила всем, что любая работа, которую она делает в пижаме и тапочках, не считается настоящей работой. А она много чего делала в пижаме. Поздно вечером, в середине ночи, утром в воскресенье. — Я просто ненавижу отправлять вежливые письма придуркам, вот и все, - говорит Наташа. — Скажи Стиву, чтобы он в следующий раз оставил за главного кого-нибудь другого, - предлагает Пеппер. — Я знаю, что мне надоело руководить. Я хочу рисовать с дочкой, а не председательствовать на заседаниях совета директоров. — Не очень-то эмансипировано, - замечает Клинт. — Чушь, - говорит она. — Эмансипация должна заключаться в выборе того, чем ты хочешь заниматься, свободном от ожиданий общества. Мы перестали говорить женщинам, что они не могут быть врачами или руководить корпорациями. А теперь мы говорим им, что они не могут быть домашними матерями? Я хочу быть домашней мамой. — Я тоже, я хочу быть домашним папой, - говорит Тони, поднимая руку. — У супергероя есть срок годности. — А у тебя точно есть, милый. — Мы оставим компанию Питеру, - говорит Тони, возвращаясь к чистке мандаринов. — Он может делать и твою, и мою работу; родители готовили его к обоим аспектам работы. И я думаю, что смогу запудрить ему мозги, чтобы он любил нас больше, чем их. Вчера вечером он полностью разбил свои часы, сказал, что мама купила их для него. Так что... Ну, вы понимаете. Это не признак глубокой обиды. — И именно такое отношение мы хотим видеть в будущем генеральном директоре Старка, - соглашается Пеппер. — Ница, Питер рядом? – спросил Тони. — Этому маленькому сорванцу определенно нужна фруктовая пауза. — Он давно ушел на патрулирование, - пробормотала Нат, не отрываясь от экрана. — Мистер Паркер действительно вернулся и находится в своей ванной, - говорит Пятница. — Карен объясняет ему, как прижигать раны. Точнее, она объясняет ему, как разжечь огонь без спичек, но разжигание огня имеет отношение к процессу прижигания. Тони тычет большим пальцем в мандарин с такой силой, что сок разбрызгивается по ковру. — Что за чертовщина? — По крайней мере, на этот раз не я включу пожарную сигнализацию, - говорит Клинт. Пеппер и Наташа уже на ногах. — Я принесу аптечку, а ты - идиота, - говорит Наташа. Пеппер поднимается наверх, проходит через спальню Питера и заходит в его ванную комнату. Питер сидит на краю ванны, его костюм наполовину содран и обмотан вокруг пояса. Одной рукой он прижимает к ребрам испачканную туалетную бумагу, а другой пытается вдеть нитку в иголку. — Миссис Поттс, - говорит он, моргая. — Какие-то проблемы? — Хлопковые шарики и сухой ворс, похоже, являются наиболее подходящими горючими материалами для растопки, - говорит Карен из динамика телефона Питера. — Что, - говорит Пеппер, - ты думаешь, ты делаешь? — Я... Зашиваю себя? – Он опускает взгляд на забрызганные красными пятнами плитки пола. — Извиняюсь. Я все уберу. Она схватилась за край раковины и уставилась на него. Плечи Питера медленно подтягиваются к ушам, и он опускает иглу. — Я... Послушайте, если есть какое-то правило, о котором я не знал... — Есть команда, о которой ты не знаешь. Пожалуйста, скажи мне, что ты на самом деле не собирался прижигать свою рану? Это опасная практика. — Нет. Просто иногда, когда Карен начинает объяснять, она отвлекается на смежные темы. Я не просил ее остановиться, потому что ее голос меня успокаивает. И в любом случае, у меня нет под рукой нитрата серебра, так что прижигание не было вариантом. Пеппер чувствует легкий обморок. — Ты мог бы просто попросить Пятницу позвонить нам. Брови Питера сошлись, он выглядит искренне озадаченным. — Я не хотел причинять вам неудобства. И это всего лишь несколько швов. — Пожарные из Эшфилда до поздней ночи боролись с пожаром на предприятии по производству ватных шариков в Шелбурне, - рассказывает Карен. — Спасибо, Карен, у меня достаточно информации, - быстро говорит Питер. — Вы здесь слушаете новости? – Наташа пробирается мимо Пеппер с аптечкой в руках и опускается на колени рядом с Питером. — Не используй туалетную бумагу для остановки кровотечения, парень, разве ты не знаешь, сколько бактерий впитывается в этот материал? Дай-ка я посмотрю. Питер нехотя отдирает туалетную бумагу от раны на боку. — Несколько швов, да, - решает Наташа. — Я знаю это, - нетерпеливо говорит Питер. — Я достаточно компетентен, чтобы провести элементарную самодиагностику. Наташа протягивает чистое полотенце. — Прижми к ней вот это. – Она пристально смотрит на него. — Просить о помощи - не значит проявлять слабость. — Хорошо, - говорит Питер таким тоном, будто не понимает, какое отношение это замечание имеет к нему. — Спускайся вниз, когда закончишь, - говорит Пеппер. — Этому мальчику нужен фруктовый перерыв. - Питер и Наташа спускаются вниз через полчаса. Питер сидит на диване в солнцезащитных очках, грызет мандарин и дуется, как будто он на пять лет моложе, чем есть на самом деле. - Патрулирование может стать спасением для Питера. Это замечательный способ выпустить пар и еще лучший способ почувствовать себя полезным. Как выяснилось, ощущение полезности является основополагающим для ощущения счастья. Он выходит на улицу, когда у него есть несколько свободных часов. Люди приветствуют его, машут ему на улицах, празднуют его возвращение в Твиттере. Что касается ощущения полезности, то он с новой силой погрузился в свои исследования феррожидкостей. Похоже, между ним и Тони Старком наступило негласное перемирие. Тони в основном стал игнорировать его снисходительные комментарии, а значит, Питер в основном перестал их делать. Он патрулирует, работает в мастерской или в лаборатории, делится семейными историями с Виженом на балконе, ест фрукты, которые Тони сует ему в руки. Он стирает белье. Но он все еще не может понять, как спать, как нормальный человек. — Питер, - говорит Вижн однажды вечером, после очередного длинного анекдота о том, как его мать пришла домой рано и застала отца курящим у бассейна. — Ты был несчастлив дома? Карен никогда бы не задала ему такого вопроса. — Я... Что я могу сказать. Это все равно, что сказать, что я был недоволен тем, что каждый вечер заходит солнце. Просто все было так, как было. Всю оставшуюся неделю его мать направо и налево сыпала колкостями по поводу некомпетентности Ричарда - разумеется, когда рядом не было сотрудников, - пока ее муж не стал заметно дрожать от ярости. Но он так и не сказал ни слова в опровержение ее слов. Сейчас его трудно пожалеть. Послания от отца стали более частыми и более мерзкими. Питер уже не читает их все, но все равно видит, как они мелькают на экране каждый раз, когда он проверяет, не оставила ли его мать очередное голосовое сообщение. Однажды днем ему звонит Эм-Джей. — Вчера к нам заходил твой отец, - говорит она. — Он был восхитителен. — Блять. Ты в порядке? — Нормально. Я не хотела его впускать, но впустила. Просто чтобы он отстал. Он обыскал дом, я сказала ему, что не разговаривала с тобой с тех пор, как ты уехал в МТИ. Думаю, он купился. — Ты предупредила Неда? — Да. Питер вздохнул и яростно поскреб лицо. — Я сказал себе, что больше не хочу быть трусом. Но, может быть, я просто глупый упрямый подросток, который ведет себя так, потому что не смог добиться успеха в Массачусетском технологическом институте. Я был не очень хорошим сыном для них. Ему хотелось бы вспомнить что-нибудь хорошее о своих родителях. Наверняка у них были приятные моменты. Он сам виноват, что не помнит их. — Твой отец сказал, что сломает тебе пальцы, чувак, - говорит Эм-Джей. — Как бы невзначай пробормотал это себе под нос, когда проверял мою кровать. Ты не пойдешь домой. Не так уж часто встречаются люди, готовые встать на его сторону против его родителей. Его мать прекрасно умеет играть в эту игру. Со стороны, для любого неподготовленного человека, она знает, как сделать так, чтобы все выглядело так, будто Питер слишком остро отреагировал на происходящее, даже сошел с рельсов. Устроил подростковую истерику, чтобы привлечь к себе внимание, а бедные мама и папа делают все возможное, чтобы исправить ситуацию. Честно говоря, Питер даже не уверен, что такая интерпретация была бы совсем неправильной. Ему кажется, что он не может доверять своим собственным суждениям. — Он просто говорит такие вещи, а на самом деле не собирается этого делать. Моя мама этого не потерпит. Я уверен, что она даже не знает, какие сообщения он мне посылал. — Да, твоя мама - настоящая святая, я уверена, что она бы позаботилась о том, чтобы ты был в полной безопасности и любим. — Моя мама никогда... — Не начинай ее защищать, меня может стошнить. Его мать, которая, несомненно, любит свои проклятые комнатные растения больше, чем Питера. Самая положительная эмоция, которую он может вызвать у нее, - это смутное чувство восхищения. Влиятельная деловая женщина, уважаемая ученая, свободно владеющая корейским и французским языками. Или "разговорный", как они это называют. Что забавно, ведь его мать не разговаривает. Она ведет монолог. — Хорошо, - говорит он. — Спасибо, что поддержали мое решение. Я чувствую себя очень уверенно. - Призыв к оружию прозвучал совершенно неожиданно. Он играет с Карен в скрэббл. С настоящей, физической доской. Питер выбирает для нее буквы, а она решает, какими словами играть. Но тут в комнату постучался Вижн и вошел за их игрой, и Питер почувствовал внезапное смущение. Однако Вижн не насмехается над ним. Он просто спрашивает, можно ли ему присоединиться, и выглядит довольным, когда Питер и Карен отвечают "да", и они втроем играют некоторое время. С компьютерами гораздо легче иметь дело, чем с людьми. Карен только успела произнести слово "хюгге", как с потолка посыпались объявления пятницы. — Все "Мстители" -  к "Квинджету". Запрашивается немедленное подкрепление в Чикаго. Вижн встает, поворачивается и без лишних слов пролетает сквозь стену. Питер еще несколько секунд моргает, глядя на то место на стене, а буква "В» все еще находится в его руке. И тут его мозг переключается, он роняет плитку. Он бросается надевать костюм и догонять его, нервы толкаются от ужаса. Он, конечно, умеет драться, но не умеет работать в команде. И если он облажается сейчас, то не будет причин держать его в команде. К счастью, Наташа Романофф оказывается на удивление обстоятельной и начинает инструктаж сразу же после того, как квинджет поднимается в воздух. Она даже обращается к Питеру индивидуально. — Сегодня ты будешь держаться подальше от линии огня. Я хочу, чтобы ты был "глазами и ушами" и обеспечивал безопасность гражданских лиц. Питер больше привык к тому, что ему никто не говорит, чего от него хотят, а потом ругают за то, что он не догадался сам. Он жадно впитывает каждое слово объяснений Наташи. — Мы имеем дело с сотней человек, которые посреди дня вышли на улицу, вооружились до зубов и стали нападать на всех, кто попадался им на глаза. Часть из них уже опознана как сотрудники Колбонда. Похоже, что они находятся в состоянии некой фуги. Возможно, они подверглись воздействию токсина, который был выпущен на заводе. Весь район к югу от аэропорта О'Хара оцеплен. Это зона боевых действий. Граждан предупреждают, чтобы они оставались дома. — Что это за фабрика? – Спросил Тони. – Химическая? — Колбонд - производитель оружия, - говорит Питер. — Ты, как никто другой, должен это знать, Старк. Не удивлюсь, если они тайно исследуют... ну, не знаю... какую-то итерацию препарата, который сделает людей более агрессивными. — Черт побери, все думают, что теперь можно просто портить жизнь экспериментами над людьми, - ворчит Клинт. — Это гребаная шумиха. — Давайте пресечем это в зародыше, - говорит Тони. — Пока Дэйли Бьюгл не придумала какую-нибудь безумную теорию о том, что за всем этим стоит Старк Индастриз. — Все в порядке, - говорит Наташа. — У меня в кармане есть несколько их журналистов. И позволь мне подчеркнуть: мы никого не отстреливаем.  – Она пристально смотрит на Тони. — Это могут быть люди, которых накачали наркотиками, вовлекают против их воли. Поэтому сегодня мы работаем с транквилизаторами. — Мне кажется, что это было сказано в мой адрес, - говорит Тони,  — И я хотел бы подать жалобу на оскорбление личности. — Твой целеустремленный характер уже давно покончил с собой, Тони. - — Человек-паук, дай мне вид с крыши. — На ней.  – Питер лишь слегка упрямится, следуя указаниям Наташи. Он не должен оставаться в стороне. Из всех них он лучше всех умеет подчинять, не убивая. В этом и заключается ежедневная работа Человека-паука. Так что, может быть, он и выходит на линию огня, достаточно далеко, чтобы прижать к тротуару нескольких агрессивных людей в наркотическом опьянении. Он только что засек еще одного. По пустынной улице идет женщина с оружием, которое едва ли не больше ее самой. Впереди - блокпост, на котором полицейские нерешительно наводят свои автоматы. Никто из этих людей не заслуживает того, чтобы пострадать сегодня. Поэтому Питер делает небольшой крюк к крыше, на которую его направила Наташа, и спускается вниз, пока кончики пальцев не задевают тротуар. Он размахивает своими веб-шутерами и целится в женщину. Пуля попадает в него одновременно с паутиной. Боль пронзает его, и он хрипло произносит — Блядь! Женщина прижата к тротуару, полицейские быстро продвигаются вперед: оружие убрано, наручники надеты. — Я скажу Стиву, что ты сказал плохое слово, - говорит Тони. Питер стискивает зубы и размахивается. Он неловко добирается до указанной крыши. Центр тяжести смещается слишком далеко, когда он приземляется. Он спотыкается и прижимается к большой вентиляционной трубе на крыше. Кровь с ужасающей быстротой стекает по ноге, уже скапливаясь вокруг ступни. Перед глазами заплясали пятна, и он задыхается, прежде чем опуститься на землю. Черт, кровь идет быстро. В него уже несколько раз стреляли, но это определенно плохо. Странно, что разница между ранением, от которого он может просто уйти, и ранением, которое может его убить, составляет всего несколько миллиметров. — Карен? Что-нибудь посоветуешь? — Тебе нужно немедленно наложить жгут. Используй свою паутину, - говорит она. Он начинает вытягивать пряди жгута и скручивать их в нечто похожее на веревку. — Запрашиваемая авиационная поддержка наконец-то на земле, ожидается через десять минут, - говорит Наташа по связи. — Человек-паук. Мне нужно, чтобы ты переместился примерно на полклика к юго-востоку. — Я недееспособен, - ворчит он. — Уточни, - говорит она, голос становится резким. — Что значит «уточни» ? — Ты ранен? - огрызается она. — Конечно, я ранен, иначе я бы не выбивал чечетку! — Так расскажи подробнее о своих травмах, Паркер! Питер скрипит зубами. Она что, думает, что он просто ушиб палец на ноге или что-то в этом роде? — Пулевое ранение, верхняя часть ноги.  Сквозное. Бедренная артерия. – Он пытается обмотать ногу паутиной и шипит. Блять, болит пизд… — Вижн, - говорит Наташа. — Я определил его местоположение, уже иду. Незнакомое ощущение распирает грудь: странная пустота, словно черная дыра, поглощающая его изнутри. Он пытается сесть еще немного, но вместо этого падает на спину. Его конечности лишены костей. — Я... я буду, буду в порядке? — Ты истекаешь кровью с угрожающей скоростью, - говорит Карен. — Нет - скажи мне, что со мной все будет в порядке. — С тобой все будет хорошо. — Спасибо, Карен, - пробормотал он. — Ты такой чемпион, я люблю тебя. Силуэт проносится мимо солнца, и через мгновение его ногу пронзает ослепительная боль. Питер издает искаженное подобие крика. — Надавливаю, - говорит Вижн. — Но ему нужна эвакуация, Нат. Питер выдыхает, моргая все дольше и дольше. — Кажется, я сейчас потеряю сознание. — Постарайся этого не делать, - беспомощно говорит Вижн. — Не дай мне умереть, хорошо? - просит он, внезапно почувствовав себя очень маленьким. И тут его зрение проникает внутрь. - Его матери однажды сделали операцию. Операция по удалению яичников из-за наследственности. Врачи сказали, что ей это не нужно, но она подкупила их, чтобы они все равно согласились на операцию. Пока она выздоравливала, с потолка над ее кроватью свисал голубой кальцит, и она стала придерживаться странной диеты, в основе которой, похоже, лежали морские водоросли. Ее здоровье нужно было контролировать, как и все в ее жизни. Как будто это был ее единственный способ жить. Я контролирую, значит, я есть. Мысль о том, что она умрет, приводила Питера в ужас. Он не хотел думать о том, как будут развиваться его отношения с отцом, если мать не будет вмешиваться в них. Тогда он был слишком молод, чтобы жалеть отца. Становясь старше, он иногда задумывается о том, не превратится ли его отец в приятного человека, выйдя из тени своей жены. Но он на это не рассчитывает. Почему его родители не могут просто развестись, как все нормальные люди? Таковы первые мысли Питера, когда он просыпается с обычным внутренним чувством, что ему здесь не место, и обнаруживает - мутным, расплывчатым зрением - что-то ярко-голубое, парящее над ним. Он несколько раз моргает, и оказывается, что это не кальцит, а капельница с водой. И она подключена к нему. Тони сидит у его кровати с книгой в руках. Как будто его нужно охранять. Питер вспоминает дворецкого, которого его мать всегда посылала стоять в дверях, когда у него начиналась мигрень; просто стоять, как стражник британского королевского дворца. Просто... очень полезно. Его костюм лежит на стуле рядом с ним. По мигающей полоске света вдоль шва маски Питер понял, что он все еще активна. — Карен, - говорит он. Тони вздрагивает, книга падает на пол. — Чем могу быть полезна? – бодро спрашивает Карен. — Который час? —  два часа и сорок минут дня. Влажность тридцать девять процентов. Пятьдесят семь градусов по Фаренгейту. Очень сухо для этого времени года. — Да, привет, - говорит Тони. — Настоящий человек, с которым можно поговорить, сидит прямо здесь. — Можно я это вытащу? – спрашивает Питер, потягиваясь за капельницей. — Я чувствую себя хорошо. — Нет, нельзя, - говорит Тони. — Пока Хелен не разрешит. Ты потерял примерно восемьдесят три процента крови. — Ты умираешь примерно на сорок процентов. — Значит, ты понимаешь всю серьезность ситуации. — Я все прекрасно понимаю, - говорит Питер. — В отличие от Романовой, которая вела себя так, будто думала, что я отключаюсь из-за легкой головной боли или чего-то в этом роде. Тони пристально смотрит на него. — Она проверяла, нужна ли тебе помощь, идиот. Что ты и сделал, так что лучше поблагодари ее за то, что она тебя просверлила. И в следующий раз отвечай на ее вопросы, а не спорь в ответ. — О. –говорит Питер. — Да, "о". — Я не.. — И Карен, - говорит Тони. — В следующий раз, когда Питер будет истекать кровью и просить совета, посоветуй ему попросить о помощи. — Очень необычная стратегия, - говорит Карен. — Но я внесу соответствующие изменения в свои протоколы. — Да, необычная. Еще бы. Господи. У Питера нет опыта работы в команде. Впервые он беспокоится, что не сможет догнать остальных. — Пока ты спал, я накопила две тысячи триста семь фотографий уток, - говорит Карен. — Уф, - потирает глаза Питер. — Мне действительно нужно исправить этот баг. — Принеси костюм в мастерскую, посмотрим вместе, - предлагает Тони. — Нет, спасибо, - говорит Питер. — Слушай, хорошо, ты можешь взять мои исследования феррожидкости и представить их как свои собственные. Если это поможет нам очистить океаны, мне все равно. Но руки прочь от Карен. Тони хихикает, но это недовольный, озадаченный смех. — Вряд ли это твои исследования феррожидкости. И я действительно не заинтересован в краже твоего ИИ, когда у меня есть свой собственный, значительно превосходящий его. – Он наклоняется, чтобы поднять книгу. — Ты такой самодовольный ублюдок, - говорит Питер. — Мне и раньше жаловались, - говорит Тони и улыбается. — Но от тебя... это все равно что Брюс Баннер скажет мне, что у меня проблемы с управлением гневом. — Я не самодовольный, - говорит Питер. — Это не самодовольство, когда я действительно лучше всех вас, крестьян. — Немного переборщил, чтобы быть правдоподобным. — В смысле? –  спросил Питер, придав своему вопросу тон скучающего презрения. — В том смысле, что я тебя озадачиваю, парень. Я думаю, что ты позируешь. Я думаю, что ты не такой чванливый, как тебе хотелось бы, чтобы я в это верил. — Ложь и клевета, Старк. - Врач по имени Хелен Чо осматривает его, затем вынимает капельницу и объявляет, что он абсолютно здоров. Наташа зашла за ней внутрь, выгнала Тони и теперь стоит у изножья кровати Питера, скрестив руки. — Я прошу прощения за то, что сорвался во время задания, - пробормотал Питер, не встречая ее взгляда. — Я... не знал, о чем ты просишь. – Он сгорбил плечи и ждет, что его будут ругать. — Вот что значит быть частью команды, Паркер, - говорит она. — Ты говоришь, когда тебе нужна помощь, и помогаешь тому, кто говорит. — Хорошо, - говорит Питер. — Я... Да, хорошо. — Пока ты здесь, - говорит она, - почему бы тебе не попросить Хелен осмотреть травму плеча? Сейчас не тот момент, чтобы отказываться; не сейчас, когда он уже чувствует себя неработающим инструментом. Неисправным винтиком в отлаженном механизме. — Да. Звучит неплохо. — Травма плеча, - повторила доктор Чо, расположившись перед ним. — С какой стороны? — Левое. Просто побаливает время от времени. Я вывихнул его около семи месяцев назад. — Можно? – спросила она и, услышав его кивок, начала нащупывать его плечо твердыми пальцами. — Ты можешь рассказать мне, как это произошло? — Нет, лучше не надо. — Ну хорошо, - говорит она невозмутимо и начинает двигать его руку, чтобы повернуть плечо. — И для тебя ненормально не полностью заживать после травмы, верно? — Похоже на то, - говорит Питер, глядя на ногу, которую несколько часов назад пробило насквозь. Остался лишь слабый белый шрам, который к утру исчезнет. — Не рассказывая мне, как это произошло; ты бы назвал это событие травматическим? Потому что я сразу не вижу в этом ничего физически страшного. Но иногда такая простая вещь, как стресс, может вызвать... — Вы думаете, что это психосоматика. — Я старалась избегать громких слов. — Не нужно. Я получил образование, прежде чем все пошло прахом. — Да, я слышала слухи. – Она отпускает его руку. — Я дам тебе несколько упражнений, которые могут помочь. — Физические упражнения? – Питер пытается шутить. — Или вы собираетесь посоветовать мне вести дневники и обнимать деревья? Она просто смотрит на него долгим, нейтральным взглядом. — У нас есть штатный терапевт, - наконец говорит она. — Если ты когда-нибудь почувствуешь, что он тебе нужен. Питер зашипел. - Все осторожно спрашивают его, все ли в порядке. Никто не жалуется, что он провалил свое первое задание. Вижн приносит ему чай, пока он сидит в углу дивана. Брюс Беннер даже выходит из своей лаборатории, чтобы остановиться перед Питером и осторожно спросить, как он себя чувствует. — Я в порядке, - отвечает Питер, стараясь не выдать своего раздражения. Заботиться и опекать нужно слабых, поэтому если они и пытаются облегчить его состояние, то делают это самым неудачным образом. Пеппер и Наташа в другом конце комнаты составляют цифровой файл миссии, добавляя в него все всплывающие новостные статьи. Питер даже рад, что его работа Человеком-пауком не сопровождалась таким объемом бумажной работы: каждая минута миссии, каждое принятое решение должны быть учтены. Пеппер хмыкает, просматривая блог о пресс-конференции, проходящей в Чикаго в тот момент, когда они сидят здесь. — Правительство и полиция не говорят ни слова о том, что послужило причиной случившегося. Пресса нетерпелива. – Она наклоняет экран, чтобы Наташа могла прочитать. — В воде кровь, и акулы кружат вокруг. — Я уверена, что они скоро найдут своих козлов отпущения, - говорит Наташа. — А может быть, я найду его за них. Оглядываясь назад, Питер позже поймет, что ему следовало понять, что за этими словами скрывается. - Когда на следующее утро Питер проходит мимо Брюса Беннера на лестничной площадке, тот останавливается и расспрашивает его об исследованиях феррожидкостей, которыми он занимался в лаборатории, а затем спрашивает, не хочет ли Питер выпить чашечку кофе. — О, это. Это было бы просто фантастически, - говорит Питер, а потом вспоминает, что у него нет денег, и его мозг отключается. Он не может попросить доктора Баннера заплатить за него. Ему не нужен постоянный голос матери, чтобы понять, насколько это было бы неприлично. — Может быть, мы просто выпьем чаю здесь, на кухне? — О, мы могли бы. Но я знаю одно милое местечко неподалеку. Я угощаю. Плечи Питера расслабляются. — Спасибо, сэр. Они пьют кофе и ведут один из самых интересных разговоров в жизни Питера. Об океанах без пластика и радиоактивности. — Так почему же ты решил заниматься тем, чем занимаешься ? – спрашивает Брюс. — В детстве посмотрел фильм "В поисках Немо" и был одержим идеей защиты океанов. — Я имел в виду другие твои занятия. — О, - Питер посмотрел вниз на маленькую извивающуюся фигуру, которую бариста сделал в его вспененном молоке. — Вы имеете в виду «П». Я не уверен. Раньше я всегда ходил из школы домой длинным путем. А потом дорога становилась все длиннее, и я познакомился с районом. – Он чувствовал себя свободным, когда оказывался на улице, еще до того, как начал махать паутиной. — Когда я был «П», я не всегда помогал людям, понимаете, - рассказывает он. — Поначалу я просто делал много кульбитов. Не знаю. Просто способ выпустить пар. Забавно, что газеты начали называть меня мстителем еще до того, как я что-то сделал. Видимо, преступность в Квинсе снизилась только потому, что я бегал по улицам как сумасшедший. Наверное, люди думали, что я приношу пользу. А потом они стали просить о помощи, например, спускать кошек с деревьев и т.д. – Он пожимает плечами. — Приятно, когда люди ждут от тебя добра. Брюс кивает. — Думаю, да. Я бы отдал свою почку за способ контролировать свои улучшения настолько, чтобы иметь возможность помогать так, как это делаешь ты. Но ты никогда не говорил об этом родителям? — Боже, нет. — Я учился в колледже с твоей матерью, знаешь ли, - рассказывает Брюс. — Та же специальность. Я поступил на год раньше нее. Мы редко виделись. Но я знал ее репутацию. Уже тогда она была блестящей женщиной. — Так и есть, - подтверждает Питер и сосредоточивается на том, чтобы чайной ложкой снять пенку с капучино. Не играй с едой, сказала бы его мама. Но его матери здесь нет, поэтому он продолжает зачерпывать, почти мстительно. — Передай ей привет, - говорит Брюс. — Я, к сожалению, не смогу присутствовать на их следующем благотворительном вечере. — Обязательно, - говорит Питер и возвращает разговор к более безопасным темам. - Сегодня солнечный день. Дождя не было уже несколько недель. На крыше башни тихо, деревья неподвижны на фоне неба. Здесь настолько высоко, что кажется, будто ты вообще не в городе. Неудивительно, что команде нравится проводить здесь время. Может быть, и Питеру стоит как-нибудь осчастливить их своим присутствием. Он следует указаниям Пеппер, разбрасывая компост по грядкам. Она постоянно говорит ему, что он отлично справляется со своей работой, и каждый раз, когда она проходит позади него, она слегка сжимает его плечо. Похвала застает его врасплох. Но все равно это приятно. Она напоминает ему Карен - человеческую Карен. Недалеко от них находится песочница, где Тони играет с Морган. Или, если быть более точным: Тони зачерпывает песок, не давая Морган его съесть. — Твоя мама тоже любит садоводство, я полагаю? – говорит Пеппер, ставя очередное ведро с компостом и слегка встряхивая его, чтобы разрыхлить песок. — Я читала об этом в журнале "Экономист". Питер и сам читал несколько интервью, которые давала его мать. Для журналов, которые хотели написать об успешной женщине в бизнесе, чтобы поставить галочку в графе "разнообразие". Это было похоже на чтение о незнакомце. Какой у вас секрет?" - спрашивал интервьюер. И Мэри рассказывала о важности семейного отдыха, о том, что нужно проводить время на природе и уметь делегировать полномочия. — Ах, - сказал он безразлично. — Она научила тебя названиям цветов? — У моих родителей был садовник. Карен. Она меня научила. Пеппер хмыкает. — Я смотрю "Свинку Пеппу", - комментирует Тони, стоя у них за спиной. — Кажется, в одном из эпизодов они давали названия цветам. — Тебе нужно посоветовать что-нибудь почитать, ты, бескультурная свинья, - говорит Питер, даже не поднимая глаз. Тони только фыркает. — Я серьезно, Старк, удивительно, как ты функционируешь, когда твои умственные способности равны умственным способностям твоей годовалой дочери. – Он показывает на них садовым совком. — Эта бесформенная куча песка должна быть замком? — Думаешь, у тебя получится лучше, сноб? — Твоя малолетняя дочь могла бы сделать лучше, если бы ты ей позволил. — Иди сюда и докажи это. — У меня есть дела поважнее, чем... — Нет, иди, - говорит Пеппер с улыбкой. Питер оставляет совок и идет к песочнице, высоко подняв подбородок. — Смотри, может, чему-нибудь научишься, - говорит он, а затем начинает переделывать груду позора Тони в нечто, что, по крайней мере, имеет башенки. — Если хочешь, можешь вырыть ров, - говорит он, чувствуя себя щедрым. — Мне повезло. – Тони перекладывает Морган так, чтобы она прислонилась к его ноге; пальцами наматывает крошечные круги по ее волосам. Питер задается вопросом, делали ли его собственные родители что-нибудь подобное с ним, когда он был маленьким. Скорее всего, нет. Руки его матери предназначены для подписания юридических документов, для рукопожатий, для отправки сыну команд в странных аббревиатурах. Они не для того, чтобы гладить его по спине или строить с ним песочные замки. Ему хотелось бы иметь что-то подобное. — Итак, - говорит Тони, приступая ко рву. — Почему ты назвал свой ИИ в честь садовника? — Она была милой. Помнила о моем дне рождения. Позволила мне помочь ей с прополкой. — Подумал, что это будет слишком "синим воротничком" для тебя,  - говорит Тони. — Да. Когда мои родители узнали, они ее уволили. Назвав в ее честь мой ИИ, я вряд ли смогу это исправить, но я никогда не знал ее фамилии, поэтому не могу найти ее и выписать ей чек. – Не то чтобы у него сейчас были деньги, во всяком случае, с его заблокированными банковскими счетами. Он поднимает глаза и видит, что Тони задумчиво хмурится. — Я назвал свой ИИ в честь семейного дворецкого, - говорит он. — Хороший был человек. Практически вырастил меня. Мои родители были мудаками. Разговор переходит на опасную территорию. — О, – Говорит Питер и смотрит вниз, сосредотачиваясь на копани. — Ну, моя... Карен не была, не воспитывала меня. Я просто чувствовал себя плохо из-за того, что ее уволили. Короткое молчание. Затем Тони вытаскивает Морган из песка. — Обними мою дочь. — Что? Тони сажает ее к себе на колени.  — Обними мою дочь, придурок, это восстанавливает силы. Питер сидит неподвижно, широко раскрыв глаза. Морган смотрит на него с сомнением. — Смотри. Ты ей нравишься, - говорит Тони. Итак. Вот сколько весит доверие. Одна Морган. - На следующий день он приносит свой костюм в мастерскую. Тони сидит в углу и ест чернику. — О, круто, - говорит он, когда замечает его, и только от этого Питеру хочется развернуться и уйти. Тони осторожно берет его в руки, пальцы проходят по швам. — Что за история скрывается за этими цветами? — Просто ткани, которые были у мамы моей подруги. Не смейся надо мной. — Я и не смеюсь, малыш. Ты должен работать с тем, что у тебя есть. Именно так я сшил свой первый костюм. Питер бросает на него кислый взгляд. — Ты все время называешь меня "малыш". — Не хочу тебя расстраивать, малыш, но ты и есть малыш. Тебе всего лишь... сколько тебе вообще? Девятнадцать? Двадцать? Каким-то образом Питер проделал этот путь, не солгав о своем возрасте. Что он должен сказать? Двадцать звучит гораздо взрослее, чем девятнадцать. Но девятнадцать, пожалуй, более правдоподобно; может ли он действительно выдать себя за двадцатилетнего? Он слишком долго молчит, понимает он и поднимает глаза, чтобы увидеть, как Тони смотрит на него, приподняв бровь. — Извини. Я отвлекся. О чем ты спрашивал?  — Неважно, - говорит Тони. Ему интересно, как долго это будет продолжаться. Как долго он сможет протянуть, прежде чем его секреты настигнут его. Сколько времени пройдет, прежде чем они узнают, или прежде чем их терпение по отношению к нему просто иссякнет. Плана Б не существует. — Боже. Ты хоть видишь в них? Он возвращается к реальности и с возмущением выхватывает маску из рук Тони. — Я сделал ее такой не просто так, неужели ты думаешь, что я некомпетентен? — Ты много кто, парень, но некомпетентный - не один из них. Так что это за маска? Питер поджимает губы и смотрит вниз на очки, которые он прикрепил к своей маске, ненавидя то, как груз неудачи начинает давить на него, когда он даже не сделал ничего плохого. — После укуса мои чувства улучшились до одиннадцати. Слишком много информации, и эти очки помогают мне сосредоточиться. — Улучшенные чувства, верно? — Верно. И свет, и шумы... В основном свет. Иногда его становится слишком много. Тони долго молчит, потом спрашивает, его голос странно настойчив: — Так вот почему ты носишь солнцезащитные очки в помещении? — О. Да, - говорит Питер, слегка касаясь оправы. Он носит их так часто, что обычно забывает о них. — Не так эффективно, но... — Ты мог бы сказать что-нибудь. Питер нахмурился. — Не надо так злиться. Это не влияет на мою работу во время миссии. Или на работе. Я достаточно компетентен, чтобы... — Черт, ты помешан на компетентности, - говорит Тони. — Как и твоя мать, две горошины в стручке. Пятница, приглуши свет, скажем, на шестьдесят процентов. Пятница так и делает. Питер моргает, прежде чем снять солнцезащитные очки. Да, неплохо. — Полагаю, было самонадеянно, - говорит Тони, - предположить, что сын пары богатых придурков с правами будет знать хотя бы основы того, как сообщать о своих потребностях и ограничениях. – Он выглядит рассерженным, и Питер не может понять, что именно он сделал не так. — Мне ничего не нужно. Солнцезащитные очки работают просто отлично. Вряд ли я могу ожидать, что ты будешь постоянно выключать свет. — По крайней мере, мы можем выключать свет, когда ты находишься в комнате один. Мы можем попытаться найти компромисс, когда ты не в комнате. Ты делаешь записи, Пятница? — Сейчас создаю протокол, - подтверждает Пятница. — Что касается долгосрочного решения, я буду работать над этим, - говорит Тони. — А если есть что-то еще, какие-то другие проблемы, говори. Быть командой - значит, приспосабливаться. — Хорошо. – Питер поражен тем, сколько убежденности прозвучало в голосе Тони. Что это за человек такой взволнованный? — Есть что-нибудь еще? — Нет, - отвечает Питер, вероятно, слишком быстро. - Тони проводит все выходные в лаборатории вместе с Брюсом. В воскресенье вечером он находит Питера, сидящего на балконе с Виженом, и передает ему что-то маленькое, пластмассовое. — Я сделал фотохромные контактные линзы. Проще и эффективнее, чем солнцезащитные очки. Они еще нуждаются в доработке, но основы уже есть. Они затемняются, когда на улице светло, и наоборот. И совершенно незаметны для посторонних. Их хватает примерно на месяц, прежде чем они потребуют замены. Я отправлю формулу в наши лаборатории, чтобы они изготовили новые, когда они тебе понадобятся. Питеру понадобилось время, чтобы осмыслить все это объяснение. — Ты не должен был... — Нет, не должен, - говорит Тони. — И я все равно это сделал. Вот как это работает. Питер сидит, осторожно держа в руках маленький пластиковый футляр, в котором лежат линзы, словно ожидая, что Тони выхватит их обратно, засмеется и скажет что-то о розыгрыше. — Опробуй их в течении нескольких дней и дай мне знать, если их нужно будет изменить. – Тони возвращается в дом. - Есть некоторые вещи, связанные с Питером Паркером, которые вызывают у Тони странный зуд в мозгу. Дело не в драматизме или великосветских ухмылках. Дело не в искусно скучающих презрительных взглядах. Это другие мелочи, которые начинают бросаться в глаза. Когда Питеру кажется, что кто-то смотрит в его сторону, он выпрямляет спину, глаза горят, подбородок упрямо выпячивается. Но когда ему кажется, что никто не смотрит, он ссутуливается, смотрит в окно или на стену; его взгляд устремлен за миллион миль. Его солнцезащитные очки не появлялись ни разу с тех пор, как Тони дал ему контактные линзы. Когда бы он ни спросил Питера, хорошо ли они работают, тот всегда отвечает "да", а затем смотрит на Тони так, будто ждет, что тот их отнимет. Например, немедленно вынет их из его глаз прямо здесь и сейчас. Однажды днем он засыпает на диване, и кто-то накидывает на него одеяло. Но когда Вижн будит его к ужину, он выглядит невероятно смущенным и извиняется, втянув голову в плечи. — Манчкин, ты можешь заснуть на диване, - говорит ему Пеппер. — Ты можешь заснуть где угодно, я нахожу Тони слюнявым на нашем кухонном столе по утрам. – Она выглядит обеспокоенной. Возможно, у нее тоже зудит мозг. Питер приходит в себя, а затем отвечает: — Может, вы, варвары, и спите, где хотите, но у меня есть стандарты. — Ты можешь быть варваром и здесь, - с улыбкой говорит Пеппер и сжимает его плечо. Питер выглядит мгновенно озадаченным. - А потом - весенняя уборка. — Что, - говорит Питер, прикрывая рот рукой, как только входит в гостиную, - что это такое? — Это пылесос, - весело говорит Тони. — Я знаю, что он выглядит большим и страшным, но... — Этот запах? — Что, моющие средства? Незнакомый запах для студента? – Клинт уже обрабатывает доски пола уайт-спиритом, чтобы избавиться от наклеек, которые Морган с энтузиазмом наклеила на них. — Питер пошатывается на ногах, и Тони хватает его за руку, внезапно встревоженный бледностью парня. Оказывается, усиление чувств регулярно подводит Питера не только в одном случае. Тони и Пеппер вместе поддерживают его, чтобы вывести из комнаты. — Что я тебе говорил о том, что надо говорить? - требует Тони. — Я не знал, - настаивает Питер. — Я... Извиняюсь. Я не пытаюсь выйти из... – На глаза наворачиваются слезы, и Тони не уверен, что это все еще от моющих средств или что парень снова избивает себя за какую-то воображаемую неудачу. — Знаешь что, нам все равно нужен кто-то, кто присмотрит за Морган. Сейчас с этим справляется Вижн, но нам действительно нужно, чтобы он убрал паутину с потолка. — Хорошо, - говорит Питер, быстро моргая. — Спасибо. Они оставляют его в кабинете Пеппер с одной Морган, двумя мягкими игрушками, пальчиковыми красками и множеством книжек с картинками. А потом они приступают к работе: скребут, подметают. — Это так глупо, - говорит Тони, ложась на живот и доставая из-под холодильника покрытые пылью носки. — О, я нашел свой второй носок вторника. – Он также находит игральную карту, четверку или бубну, на которой написано: "Кто бы ни читал это, он дурак". Он засовывает ее туда, где нашел, и решает, что в следующем году заставит Клинта сделать именно эту работу. — Босс. Питер Паркер требует вашего немедленного внимания в кабинете Пеппер, - сообщает Пятница, как раз когда с кухней покончено и они перешли в гостиную. Тони хмурится и отставляет ведро с мылом. Когда он входит в кабинет Пеппер, Питер стоит посреди комнаты. Он смотрит на Тони с выражением не иначе как испуганным. Морган сидит на его бедре, обе ее руки вымазаны красной краской. Пятница сказал бы об этом, если бы кто-то пострадал, но Тони все еще осматривается на предмет повреждений. Он их не находит. — Что такое? — Я... не был достаточно внимателен. – Питер поворачивает голову. Тони прослеживает его взгляд. На боковине белого кожаного дивана очень заметное красное пятно в форме детской руки. — Мои извинения. Я могу опл... – Питер проглотил все, что собирался сказать. — Вы можете вычесть это из моей зарплаты, - придумывает он вместо этого. — Не будь смешным, - говорит Тони. — А разве ты не должен был сказать что-нибудь презрительное, типа «вы, хулиганы, не должны позволять годовалому ребенку рисовать пальцами»? Шутка не удалась. Питер просто смотрит на него в ответ, выражение его лица излучает вину. Морган, сочувствуя, похлопывает его по щеке. Она оставляет еще одну красную полоску. — Серьезно, малыш. Мы позволили Вижену нанести уродливую вышивку на наши льняные кухонные занавески. Что-то насчет самовыражения. Это ничто по сравнению с этим. Ты в порядке. – Он быстро обнимает ребенка одной рукой. Возможно, от удивления, Питер не сопротивляется.   Его пальцы ярко-желтые, замечает Тони. — Ты еще и рисовал? Питер теперь выглядит более оборонительным. — Я просто показывал ей, как правильно это делать. — Мило, - легко говорит Тони и забирает у него Морган. — Привет, дорогая. Хочешь показать папе, что вы с Питером сделали? Это рисунок Железного Человека, очень грубый, но все же слишком хороший, чтобы быть сделанным полностью годовалым ребенком, которому до сих пор не удавалось ничего больше, чем разноцветные царапины без определенной формы. — А она неплохая художница, не так ли? - комментирует Тони.  — Да, - говорит Питер, краснея. - В тот вечер Питер впервые присоединился к ним на крыше. Он тихо сидит, подоткнув одеяло, которое ему передала Пеппер, и смотрит в пламя костра. Тони стоит рядом с винным холодильником и старается не обращать внимания на этот странный, крошечный пузырь защитного беспокойства.