Глава 5. От Команды к Семье.

— Итак, - говорит Питер, задерживаясь в углу кухни и постукивая одной рукой по своей ноге. — Я слышал, что на этой неделе ты собираешься на благотворительный вечер. На нем нет ни солнцезащитных очков, ни обуви. Джинсы и объемная толстовка. Да, этот молодой человек находится на пути к третьей фазе. И то, с какой скоростью он перешел на "одевание как неряха", заставляет Пеппер подозревать, что его вообще никогда не волновали дресс-коды. — Какой? - спрашивает она и дует на свой чай. Рядом с ней Тони возится с их дочерью. У Морган характер кошки. Когда она не хочет быть у вас на коленях, она выкручивается в невозможных позах, чтобы вырваться из вашей хватки, но иногда она впивается ногтями в ваши ноги, когда вы пытаетесь ее усадить. — В доме Паркеров. Я не совсем уверен. Рак? Обычно это рак. Обычно это рак. Большинство богатых людей устраивают благотворительные акции только для тех проблем, которые действительно могут их коснуться. — Хочешь пойти с нами? – догадывается Тони, ухмыляясь. — Втирать, что ты теперь работаешь на нас? Я могу достать тебе очень неприятный бейдж с именем Старка. Питер игнорирует его, встречает ее взгляд. — Мои родители не знают, что я здесь работаю, не говоря уже о том, что я здесь живу. И я хотел бы, чтобы так и оставалось. Тони снова поднимает Морган. — Я думал, ты хочешь подколоть своего старика. — Я знаю, что ты так думал, - говорит Питер. В его голосе звучит усталость. — Просто. Я был бы признателен, если бы ты не упоминал меня при них. Я не прошу тебя лгать. Только будь скуп на правду. — Где, по мнению твоих родителей, ты находишься? – спрашивает Пеппер. — Наверное, в Бостоне. – Питер выглядит совершенно безразличным. — А почему они не могут знать, что вы здесь? — Мы расстались не на лучших условиях. И я хочу жить на своих условиях. Я взрослый человек. – Теперь он выглядит защищающимся. — Это не... Это не влияет на мою работу над феррожидкостями или на роль Человека-паука.  — Хорошо, - говорит Пеппер, обмениваясь взглядом с Тони, который пожимает плечами. — Хорошо, - решительно говорит Питер и поворачивается. — Я буду в лаборатории. - Лаборатория всегда успокаивает его. Питер копирует свои последние измерения в электронную таблицу. Цифры тоже успокаивают его. Может быть, ему стоит последовать предложению ЭмДжей и попробовать судоку? Рассказать Пеппер и Тони о своих родителях было рискованно, он знает. Но еще большим риском было бы не рассказать им, и все стало бы известно на мероприятии; какой бы драматизм последовал за этим. К тому же ни для кого не новость, что у него натянутые отношения с родителями. Тони Старк, вероятно, рассчитывал на это, когда нанимал его, чтобы получить секреты компании его матери. Секреты, которые, как он думает, он получит, но это не так. Дома Питеру приходилось выкраивать часы в лаборатории, чтобы поработать над собственным проектом. В Массачусетском технологическом институте было трудно найти нужные материалы и нужный настрой. Но здесь, с целой, полностью укомплектованной и модернизированной лабораторией, доступной ему в любое время, с синтезоидом, который заставляет его регулярно питаться, ему удалось за несколько недель сделать то, на что, как он думал, уйдут месяцы. Питер приближается к тому моменту, когда его эксперименты дают достаточно результатов, чтобы можно было реально применять эти методы. Именно на этом этапе он и планировал закончить свою работу. Он собирался продать идею инженерной компании, которая разработала бы какую-нибудь штуковину, позволяющую выводить феррожидкости в океаны и избавляться от микропластика. Но обстоятельства изменились. Сейчас он работает в Старк Индастриз. А создание всяких штуковин - это главная фишка Тони Старка. До сих пор Тони лишь вскользь интересовался его исследованиями, просматривал цифры и говорил ему "продолжай в том же духе, парень". Очевидно, что его больше интересует то, что будет потом. А Питер... вроде как хочет помочь. Он хочет научиться создавать вещи, хочет увидеть, как его идеи воплощаются в жизнь. Кроме того, если быть откровенным, он не совсем понимает, как еще можно быть полезным, и не хочет давать Тони повод выгнать его на улицу. — Привет, - говорит Тони, и Питер вздрагивает. — Не делай этого, - огрызается он. — Я мог бы работать с опасными химикатами. — Я видел, что это не так. — Это не лабораторный протокол. — Извините, босс, - говорит Тони с обычной своей дерьмовой ухмылкой, засунув руки в карманы. — Что тебе нужно? — Вижен учит мою дочь играть на пианино. Что-то связанное с самовыражением. Так что мне нужен был предлог, чтобы уйти оттуда. – Тони пододвигает к себе табуретку с мягкой обивкой и садится, откидываясь назад, пока передние ножки не отрываются от пола. — Не балансируй на двух ножках, - предупреждает Питер. — Ты упадешь и ударишься головой о край стола, а мне останется только выгребать твое мозговое вещество с пола. — Хорошо, босс, - говорит Тони. — Я просто хотел сказать, что, знаешь, я тоже перестал общаться с родителями после поступления в колледж. Я звонил маме только на Рождество и ее день рождения. Питер хмурится. Это что, серьезно вечеринка жалости? — Меня не интересует твоя личная жизнь, Старк, и я буду благодарен тебе за то, что ты не интересуешься моей. — Мне потребовалось много времени, чтобы научиться не быть куском дерьма, в который они меня превратили, - продолжает Тони, не теряя надежды. — Сорок лет с лишним? – процедил Питер. Тони снова усмехается. — Ты мне нравишься, парень, - говорит он. — Все будет хорошо. Питер еще никогда не испытывал такого сильного желания, как в тот момент, когда он очень гортанно произносит «пошёл ты». Вместо этого он произносит: — Мне нужен выходной в следующий четверг. – У матери ЭмДжей назначена химиотерапия. — Конечно, - говорит Тони и даже не спрашивает, почему. Честно говоря, это место - просто зоопарк. - — Думаю, я возьму выходной до конца недели, - задумчиво говорит Пеппер, пока они пересаживают лаванду. — Но ты же генеральный директор! – протестует Питер. — Да, - говорит она. — Так что никто меня не остановит. Абсолютный зоопарк. - Но, возможно, думает он, проснувшись на следующее утро и все еще чувствуя, что находится где-то не на своем месте, возможно, зоопарк лучше, чем тюрьма-мавзолей, которой является Афелион Индастриз. - Он приглашает Вижена на очередной раунд игры в скрэббл с ним и Карен. Его не особенно волнует, что он ни за что не выиграет у двух людей, у которых буквально хранится весь словарь. — Интересно, - комментирует Вижн после того, как Карен сыграла слово "воздушный". — Она могла бы сыграть «урари», чтобы получить больше очков. — Я все еще работаю над ней, - говорит Питер, чувствуя себя защитником. — Не слушай его, Карен. — Принято к сведению, - говорит Карен. — Создаю новый протокол. — Нет... Неважно. Не надо. Вижн тихонько хихикает. — Вот как она начинала, - говорит Питер. — Мне нужен был кто-то, с кем можно было бы играть в настольные игры. Я научил ее многим хорошим играм. Больше всего мне нравилась "Разгадка". Но в башне их нет. – Скрабл и один набор игральных карт, в котором не хватает бубновой четверки, - вот и все, что ему удалось найти. — Ты можешь купить новые игры. Книги. Что угодно. У нас много пустых полок, и это теперь твой дом. Не заменяй весь диван, не поговорив с Пеппер, но не стесняйся... переделывать. — Да, - говорит Питер. — Я не... у меня нет денег. Вижн делает паузу, держа букву К прямо над тройным счетом слов, и Питеру хочется дать себе такого пинка, чтобы его отправили в прошлое. Он, конечно, доверяет Вижену. Но обычно он не бывает так небрежен в своих словах. — Потому что мои родители поддерживали меня в колледже, - говорит он, сохраняя ровный и непринужденный тон. — Но потом меня выгнали, так что... — Но Тони платит тебе, - говорит Вижн. — Да, - говорит Питер. — Определенно. Конечно. Моя первая зарплата придет к концу недели, я думаю. – Вот так. Не ложь. Надо попросить Эм-Джей и Неда отвезти его в тот магазинчик и купить ему там настольную игру. Большинство из них стоили всего один-два доллара, они не будут возражать. Потом он сможет принести ее домой и показать Вижену, что все в полном порядке. И, может быть, ему стоит найти себе вторую работу, где ему будут платить наличными. Хотя бы на несколько часов в выходные. По крайней мере, тогда он сможет пригласить Брюса на кофе, купить кому-нибудь подарок на день рождения. Мстители, похоже, из тех людей, которые придают большое значение дням рождения, со всеми их разговорами о том, что команда - это семья. Вижн кладет К на доску. — Я беспокоюсь о тебе, - говорит он. Питер моргает. — Ты... способен на беспокойство? — Конечно. Я забочусь о тебе, я хочу, чтобы с тобой все было в порядке. — Но, может быть, ты просто запрограммирован на максимальное обеспечение моего физического и психического благополучия? Взгляд Вижена становится более острым. — Я не человек. Но во мне есть человечность. Мои чувства не запрограммированы. Я не просто более совершенная версия твоего ИИ. Ты, похоже, не совсем это понимаешь. Питер сглотнул. — Прости. Я не... Я прошу прощения за то, что предположил... — Все в порядке, - говорит Вижн. — Долгое время Тони любил роботов и ИИ больше, чем людей. Я вполне привык к этому чувству. — Я просто не очень доверяю людям, которые... держат свое слово. У компьютеров нет скрытых целей. — У меня тоже. Да, из них двоих Питер, пожалуй, хранит больше всего секретов. — Иногда людям можно доверять, - добавляет Вижн. — Но, пожалуйста, не надо. Волноваться, я имею в виду. Обо мне. — Это входит в обязанности семьи. Питер чувствует, как его решимость трескается, и это пугает его. Он отворачивает лицо от Вижена. — Тридцать девять очков, - говорит он, записывая результат на листке бумаги. — Карен. Твоя очередь. - Особняк Паркеров расположен на склоне холма, откуда открывается панорамный вид. Комнаты, где Паркеры проводят свои мероприятия, всегда пустые, с россыпью современной хромированной мебели. Может быть, это только для мероприятий. А может быть, в других комнатах царит более уютная атмосфера. Раньше Пеппер никогда особенно не задумывалась об этом, но сейчас она думает о Питере, который вырос здесь. — Не хватает только веревки, чтобы повеситься, - говорит Тони, как всегда драматично. — Ты в порядке. — Хочешь сделать это интересной игрой с выпивкой? Выпивай бокал шампанского каждый раз, когда кто-то из гостей попытается заставить тебя нанести мне удар в спину. Пеппер замечает приближающуюся к ним Мэри Паркер с множеством струящихся тканей и блестящей улыбкой. — Я  знаю лучший способ сделать этот вечер интересным. — Мистер и миссис Старк! – говорит Мэри, излучая счастье. Пеппер вздрагивает от вопиющего пренебрежения к ее выбору сохранить собственную фамилию. Фамилии - это оружие в высших слоях общества, это она усвоила. — Какая толпа, - хвалит она. — Не правда ли? О, но это такое великое дело. Я сама пережила рак... Пеппер уже отстраняется от нее. Мэри Паркер любит напоминать людям о том, как она, вопреки настоятельным рекомендациям всех врачей, удалила яичники после того, как ее дальняя кузина заболела раком. — Ну, как семья? - спрашивает она, когда наступает пауза молчания. — У вас есть сын, если я правильно помню? — Да, некоторое время учился в Массачусетском технологическом институте, но не нашел его достаточно интересным. В настоящее время взял отпуск, расширяет свой кругозор. Вы знаете, как это бывает с высокоинтеллектуальными молодыми людьми. Им трудно закрепиться на одном месте. Сейчас он переезжает из города в город. – Она смеется вежливым, звонким смехом. — А как же вы? Если я правильно помню, вы были беременны, когда мы разговаривали в последний раз. Пеппер заканчивает светскую беседу - советы о колясках, французских нянях и фондовом рынке, все на одном дыхании. Как только Мэри переключилась на нового посетителя, Пеппер направилась к Ричарду Паркеру в другой конец большой комнаты. Тони следует за ней, подняв брови в выражении "я хочу посмотреть, к чему это приведет". Ричард разговаривает с кем-то в темно-синем костюме. В ходе разговора он часто говорит: "Вам придется поговорить с моей женой", "напишите моей жене" и "у вас ведь есть номер моей жены?". В конце концов тот отходит, выглядя слегка огорченным. — Ричард! – говорит Пеппер с сияющей улыбкой. Обычно в эти дни она уже не старается притворяться, что ей нравятся люди, которых она терпеть не может. Но сегодня она на задании. — Как давно это было. Ричард не умеет притворяться радушным и непринужденным. — Да. Давно. –  Его глаза то и дело бросаются на жену, как у привязанной собаки, наблюдающей за тем, как хозяин исчезает в магазине. — Я прочитала интересное интервью с Мэри в "Экономисте". Он светлеет. — Действительно качественная статья, не так ли? Отличная журналистика не умерла. — А как остальные члены семьи? У вас ведь сын, если я правильно помню? — Все хорошо, - жестко ответил Ричард. — В настоящее время учится на курсах, расширяет свои горизонты. Такой умный ребенок, как он, имеет много вариантов. Ему трудно закрепиться на одном месте. — А. Значит, за границей? — Скорее, что-то вроде поездки по городу. — Если захочет, он может пойти работать в "Старк Индастриз", - говорит Тони, потому что, конечно, не может удержаться. Ричард надувает грудь и ухмыляется. — Только через мой труп, Старк, ты, старый торгаш. Но ты можешь работать на Афелион, как только Старк Индастриз станет неконкурентоспособной и исчезнет. Если все пойдет хорошо, наш мальчик Питер будет отвечать за наем и увольнение сотрудников. — Я обязательно отправлю ему свое резюме. - — Они были немного странными, не так ли? – спрашивает Пеппер, пока они едут обратно к башне. — Когда я спросила о Питере. – Она шла на это мероприятие в надежде, что ее подозрения окажутся неверными. Но сегодня ничто не давало ей оснований для оптимизма. — Они были похожи на чертовых роботов, вот кем они были, - говорит Тони. — Мип-мип, промежуточный год, мип-мип, расширение кругозора. Но если ты спрашиваешь меня, удивлен ли я тем, что они лгут о нем? Нет, не удивлен. В конце концов, речь идет об их драгоценной репутации. Особенно эта дама, я гарантирую, что она скорее выпьет отбеливатель, чем признает, что ее сын не подчиняется всем ее прихотям так, как это делает ее муж. Пеппер остановилась на светофоре и глубоко вздохнула. — Я рада, что Питер теперь живет с нами. — Да, - говорит Тони. — Я тоже. Его родители - мудаки. Не пойми меня неправильно, я ничего не имею против мудаков. Некоторые из моих лучших друзей - козлы. Но, знаешь, по крайней мере, теперь у ребенка есть шанс не стать таким же. - Придя домой, они застают Наташу за джунглями мониторов, сердито щелкающую мышкой. Компьютер издает звук ошибки. — Я знаю! - огрызается она на экран. — Я тебя с первого раза услышала! — Нат, – Сказал Тони. — Сколько у тебя сегодня было экранного времени? Если я немного разберусь с формой, это всегда успокаивает мою дочь. — Это просто домашняя работа, - говорит она. — Стив вернется через несколько дней. Я не хочу, чтобы стопки непрочитанных писем ждали его, как только он войдет в дверь. Но его работа - полный отстой, и я рада, что я не он. — Согласен, - говорит Тони. — В следующий раз, когда будет благотворительная акция Паркера, я пошлю его. - Обычно именно в тот момент, когда Питеру кажется, что все может наладиться, что-то происходит и сбивает его с пути. Фотохромные линзы - это абсолютное счастье. Питер даже надеялся, что мигрени исчезнут совсем. Но сегодня он провел долгие часы в лаборатории, щурясь в микроскоп, и не заметил, как почувствовал жжение в глазах и цветные пятна заплясали на краю зрения, пока не стало слишком поздно. Он поспешно начинает чистить все свои инструменты, зная, что у него есть только ограниченное время, прежде чем станет совсем плохо. У него почти не осталось лекарств, и это приводит его в ужас. Он пытается унять панику, понимая, что стресс только усугубит мигрень. Будет чертовски больно, но это не убьет его. Он выживет. Эту мантру он повторяет про себя, возвращаясь в спальню; в голове у него такое ощущение, будто он балансирует тяжелым шаром для боулинга на спинном мозге. Ему нужно просто пережить это. Обычно он принимает две таблетки каждые тридцать минут. На этот раз он ограничился одной. Он вытаскивает контактные линзы, обувает ботинки, сворачивается калачиком под одеялом, просит Ницу опустить затемняющие шторы. Он выживет. В башне всегда было тихо, но сейчас он слышит каждый шаг, каждый разговор, каждую скрепку. Каждый звук отдается в его черепе, словно звон церковного колокола. Вдох, выдох. Он выживет. Настоящая боль всегда начинается с ощущения ножа, вонзающегося ему в левый глаз. Звездные вспышки медленно застилают зрение. Питер дышит, дышит, сердце колотится, считая минуты. Вскоре боль становится неумолимой, всепоглощающей, хочется стиснуть зубы, прижать костяшки пальцев к глазам. Он знает, что в конечном счете от этого будет только хуже, но пытаться разжать челюсти - все равно что пытаться перестать дрожать на холоде. Надо было взять ледоруб, запоздало сообразил он. Он мог бы просто сдаться и принять еще больше своих проклятых лекарств, но даже придвинуться к тумбочке вдруг кажется непосильной задачей, не говоря уже о том, чтобы дойти до ванной и выпить стакан воды, чтобы проглотить это. Он не хочет проходить через это. Да и не нужно, вдруг осознал он. Он знает, реально знает, что, учитывая все, что команда сделала для него, они действительно не будут медлить с получением необходимых лекарств. Они не будут раздражаться. На самом деле, они, наверное, будут раздражены только в том случае, если он не скажет им об этом, а они узнают. Они даже не позволяют ему самому зашивать свои чертовы порезы. Единственное, что ему нужно сделать, это перебороть себя. — Ница, - прохрипел он. —Можешь пожалуйста— попросить— помощи ? Она, к счастью, ничего не отвечает, но Питер уверен, что она на работе. Он пытается перевернуться, питая иллюзию, что ему удастся выглядеть достойно, когда придет помощь, но от этого простого движения мигрень разгорается с новой силой. Он почти задыхается и снова сворачивается калачиком. Звук открывающейся двери похож на удар молотком по черепу, и он издает странный зазубренный звук. Одеяла откидываются. Он не знает, кто там и разговаривает ли с ним. Боль настолько ослепительна, что он испытывает иррациональное желание удариться головой обо что-нибудь. Он вцепился в свои волосы. Кто-то мягко, но настойчиво отодвигает его руки, и ладонь ложится ему на макушку. — Сейчас придет доктор Чо, малыш. У нее есть кое-что, что поможет. – Это Тони, и он шепчет. Этот звук до сих пор отдается в позвоночнике Питера. Он пытается что-то сказать, но не уверен, что что-то выходит. Рука в его волосах - как якорь. Он может сосредоточиться на ее весе, чтобы отвлечься от боли. Приходит доктор Чо. — Питер. – Она тоже говорит шепотом. — Я собираюсь дать тебе обезболивающее, но мне нужно знать, принимал ли ты уже какие-либо лекарства. — Риз-т... — Ризатриптан. Дозировка? — Десять.  — Десять милиграммов? — Хм... Пальцы прижимаются к его локтю, и он чувствует укол иглы. А потом он ничего не чувствует. - Он просыпается, чувствуя себя не в своей тарелке. Он находится в медицинском отсеке с видом на бледно-желтое вечернее небо с силуэтом Тони Старка. В его костях ощущается глубокая боль, но в черепе нет стука. Он не шевелится, просто лежит и моргает сквозь туманную дымку сна, пока глаза Тони не переходят с планшета на лицо Питера, затем снова вниз, а потом снова вверх, словно ему нужно мгновение, чтобы понять, что Питер проснулся. Он слегка выпрямляется в кресле, хмурится, одной рукой прижимает планшет к животу, а другой делает взмах рукой прямо перед лицом Питера. — Что? – прохрипел Питер, и Тони вздрогнул. — Извини. Я не был уверен, что ты действительно проснулся со своим тысячемильным предсмертным взглядом. Питер медленно наклоняет голову, наполовину ожидая, что боль вернется. Он вздыхает, когда этого не происходит. — Медицинский отсек? - спросил он невнятно. — Доктор Чо привезла тебя сюда, чтобы понаблюдать за тобой на всякий случай, но твое тело хорошо отреагировало на ее маленькое снадобье. — Действительно хорошо. – От света у него все еще болят глаза, но, возможно, это просто потому, что он впервые за последнее время не надел контактные линзы. Облегчения от боли достаточно, чтобы глаза горели так, будто он вот-вот заплачет. Он быстро моргает. Лучше бы его тело не предавало его так. Тони откидывается в кресле. — Как давно у тебя мигрень? — С момента укуса. Тони недовольно наморщил лоб. — И все это время у тебя были только какие-то лекарства, которые ни хрена не помогают? — Стандартная дозировка не работает с моим метаболизмом. – Вот так. Не ложь. Тони не нужно знать подробности. — Ясно. Хелен сказала, что с таким же успехом ты мог бы принять детский аспирин. — Хм... — Разве твои родители не... я не знаю. Пытались? Питер вжимается лицом в подушку и испускает вздрагивающий вздох. — Мы вылечим этого ребенка. — Хорошо, - хрипит Питер, всхлипывая. Он сейчас жалок, но ничего не может с собой поделать. Он чувствует себя как выжатое полотенце. У него нет сил держать свои эмоции под контролем, справляться с ними адекватно и спокойно, как учила его мама. Он думает, что Тони не возражает, так что это помогает. Тони молча стоит у постели больного, пока не входит Хелен Чо. Она сразу же начинает рассказывать о циркулирующих концентрациях лекарств и быстрых метаболизаторах. — Я выпишу тебе обезболивающее, в состав которого входят ингибиторы ферментов. Оно даст хороший и длительный эффект, но вызовет сонливость как побочный эффект. Питера более чем устраивает идея просто усыплять боль каждый раз и он соглашается. Тони сидит на краешке стула, все свое внимание уделяя разговору, и прерывает рассказ доктора Чо частыми вопросами о дозировке, сравнении с другими обезболивающими препаратами и долгосрочных эффектах. По сути, считает Питер, Тони делает все то, что не делала его мать, когда ему требовалось больше лекарств. Доверившись Тони и доктору Чо, что они разберутся между собой, он позволил своему вниманию рассеяться, внезапно почувствовав не просто усталость, а изнеможение. Он чувствует, как начинает медленно погружаться в сон. Кровать кажется ему пушистым облаком. Рука Тони ложится ему на плечо. Он с усилием открывает глаза. Тони нависает над ним. — Ты хочешь остаться здесь ненадолго или вернуться в свою комнату? – Доктор Чо вышла из комнаты. Мысли Питера путаются от усталости, но он находит в памяти образ своих затемненных штор и бормочет: — В комнату. — Ну, давай, малыш. Вот так, садись. Опирайся на меня, если надо. У Питера еще хватает ума ответить на это свирепым взглядом. — Или нет, - говорит Тони и, как телохранитель, идет за ним по пятам, пока Питер возвращается в спальню. Тони лучше не думать о том, чтобы стоять на страже у его двери, как это делал дворецкий его матери, когда он был болен. — Доктор Чо говорит, что тебе нужно восстановить силы, - говорит Тони, когда они доходят до его спальни. — Тебе воды или чаю? — Воды. Я сам могу ее принести. — Ужин будет через тридцать минут. Просто дай знать Нице,  если почувствуешь себя недостаточно хорошо, чтобы спуститься. Нат уже получила номер 411, так что не беспокойся об этом. — Я в порядке, Старк! Тони по-прежнему выглядит разочаровывающе спокойным. — Я не должен говорить тебе об этом, но, очевидно, должен: завтра ты берешь выходной. Если Питер сейчас откроет рот, он уверен, что либо закричит, либо разрыдается. Поэтому он, спотыкаясь, заходит внутрь и закрывает дверь перед носом Тони. - От неожиданности он резко просыпается, когда голос обращается к нему с потолка. — Пеппер Поттс просит разрешения войти в вашу комнату. Черт. Он заснул. Он даже не попросил Пятницу передать сообщение, так что на ужине его не было. А это значит, что он, вероятно, разозлил некоторых людей. — Она может войти. — Привет, Манчкин, - говорит Пеппер, просовывая голову внутрь. — Я принесла тебе суп, если ты не против. — Я пропустил ужин, - пробормотал Питер, и ему снова захотелось заплакать. Черт, что с ним такое? — Именно поэтому, - говорит Пеппер и ставит дымящуюся миску на тумбочку. — Ты подкрепился? О, черт. — Я... забыл, - говорит Питер, чувствуя себя чертовым идиотом. Ее рука находит его пустую пластиковую бутылку. — Тогда я наполню ее. — Я могу это сделать, я не некомпетентен! Что это со всеми? Она отворачивается от него и идет в ванную. Питер слышит, как течет кран. — То, что ты, похоже, воспринимаешь как недоверие, - говорит она, возвращаясь. — Это наша попытка заботиться о тебе. — Это одно и то же, - огрызается Питер. — Забота - это то, что ты делаешь для слабых. — Это цитата твоей матери? - спрашивает она, в ее голосе звучит презрение. Ему не удается скрыть вздрагивание. — Ешь свой суп, Манчкин, - говорит она и уходит. - Через стеклянные перегородки Тони видит, как Питер спускается по ступенькам к своей мастерской. Сейчас ровно девять утра. Он почти приказывает Пятнице герметично закрыть дверь. Он позволяет Питеру войти внутрь и тут же обвиняюще показывает на него отверткой. — Я же просил тебя взять выходной. Питер делает несколько медленных шагов вперед и сцепляет руки за спиной. — Я прошу прощения за то, что сорвался вчера вечером, - говорит он, его официальный тон контрастирует с его неряшливой одеждой. — Это было непрофессионально. И я здесь не для того, чтобы работать, я просто хочу... — Непрофессионально. — ….Я просто хочу отвлечься. — Хорошо, - легко согласился Тони. — Что-нибудь еще хочешь разбить? Ты отлично справился с теми часами. — Мой телефон? – предлагает Питер и тут же морщится. — Неважно. Глупости. –Он опускает глаза на груду металлических деталей на рабочем столе Тони. — Что ты делаешь? — Черновую модель плавучего устройства, которое будет доставлять твои феррофлюиды в океаны. — Могу я помочь? — Это подозрительно похоже на работу. — На самом деле это не так, - говорит Питер. — Потому что я не знаю, что я делаю. Так что это не может быть работой, за которую ты мог бы мне заплатить. — Это ловушка? – говорит Тони. — Ты хочешь заставить меня работать бесплатно, чтобы потом подать на меня в суд за нарушение трудового законодательства и закрыть всю компанию? Похоже, что в последний раз, когда я с ними разговаривал, это было планом твоих родителей. — Пожалуйста, - проворчал Питер. — Я видел по меньшей мере сотню нарушений правил с тех пор, как переехал сюда. Как часто Клинт уже включал пожарную сигнализацию? Все вы представляете угрозу безопасности для сотрудников Старка, просто находясь с ними в одном здании. — Ты только что не сделал ничего, чтобы ослабить мои подозрения. — Я хочу помочь. Я думаю, что я уже провел все возможные исследования по феррожидкостям и микропластику. –Интенсивность его взгляда заставляет Тони думать, что он стремится к цели. — Да, она готова к реальному применению, - соглашается Тони. — Гораздо быстрее, чем ожидалось, верно? — Верно, - говорит Питер. — И я... у меня не было других текущих проектов в Афелион Индастриз, так что мы должны посмотреть, на каких условиях... я могу быть полезен. – Он говорит это торопливо, слова почти налетают друг на друга. — Если ты научишь меня проектировать эти устройства, я смогу помочь. Я быстро учусь. Я знаю, что это, возможно, не то, что ты имел в виду для меня. — О. Да, парень, - говорит Тони. — Конечно, я тебя научу. И тебе все равно заплатят. Для этого и нужна стажировка, верно? — Но ведь ты нанял меня не для этого, - спокойно замечает Питер. Этот парень так быстро переходит от снобизма к неуверенности в себе, что у Тони начинает болеть голова. — На нашей первой встрече я вел себя как мудак, - твердо говорит он. — Я нанимаю тебя, потому что у тебя хорошие мозги. Послушай, я не собираюсь увольнять тебя за то, что у тебя закончились идеи. Я знаю, что ты хочешь уехать подальше от родителей. Поверь мне, я был таким же в твоем возрасте, и это было лучшее решение в моей жизни. У тебя есть работа здесь на столько, на сколько ты хочешь, хорошо? И даже если бы ты не захотел - я, может быть, и выстрелил бы себе в ногу, - но я уверен, что есть другие компании, которые не преминут возможностью нанять тебя. — Я бросил колледж. — Выше нос, парень. Ты очень дешево себя продаешь. У Питера вид молодого человека, который решил не спорить только ради того, чтобы закончить разговор. — Так ты будешь меня учить? Я могу работать сегодня. Я могу. Я в порядке. Питер. Свернувшийся в клубок под одеялом, вцепившийся в свои волосы и всхлипывающий от боли. Такое трудно игнорировать. Особенно когда Тони видел видеозапись, на которой Человек-Паук ломает ногу в трех местах и просто отходит. — Я был серьезен, парень. Не сегодня. Ты достаточно выспался? Как ты относишься к лекарствам, которые предложила доктор Чо? — Я... не очень-то слушал, — признается Питер. Осторожно, как будто боясь, что Тони может взорваться. — Понятно, — кивает Тони. — Поговори с ней еще раз, когда у тебя будет время. Ее седативные препараты полностью избавили тебя от боли, верно? — Да, но я... я довольно бесполезен для команды, когда я просто сплю из-за мигрени. — Всем нам нужно когда-то уходить. Пит. Ты — член семьи. Я обещаю: никто не выгонит тебя из команды за мигрень, и никто не уволит тебя за то, что у тебя закончились украденные секреты компании. — Могу я получить это в письменном виде? — слабо шутит Питер. Тони некоторое время смотрит на него. — Эй, — говорит он. — Ты когда-нибудь ел пончики? - — Не могу поверить, что ты заставил меня надеть костюм для этого. Это, конечно, противоречит протоколу Мстителей? — Не волнуйся, босс, все по правилам, - говорит Тони. — И послушай, только так мы можем получить лучшие места в зале. Солнце палит нестерпимо ярко. Воздух сухой и пыльный. Дождя не было уже давно. Человек-паук скрестил руки, ноги свесил через край большой крыши-донки. Его поза кричит о недовольстве. — Ты делаешь это ради хорошей рекламы? Фотографы еще не появились. Хотя парень, наверное, не ошибается, что они с удовольствием сфотографировали бы Железного Человека и Человека-паука, сидящих на крыше пончиковой Рэнди, с коробкой, стоящей между ними. — Мстители, иногда они такие же, как мы — таков был бы сопроводительный заголовок. — А я говорил тебе, что ел пончики, — говорит Питер. — С друзьями. Однако он еще не притронулся к коробке, что вызывает подозрение. — Ты ел их руками? — спрашивает Тони по наитию. Сутулость плеч Питера — достаточный ответ. — Ты абсолютный сноб, — говорит Тони. — Серьезно, ты ел пончики ножом и вилкой? Я больше не пущу тебя в свою лабораторию, пока ты не съешь один. — Почему-то я уверен, что это пустая угроза. Тони наклонился вперед. — Хочешь закончить, как твои родители? Съешь пончик, Паркер. Питер издал вздох, почти рычание, но все же сдвинулся с места, немного повернувшись лицом к Тони. Затем он поднимает руку, чтобы снять маску со рта. — Я не собираюсь стать таким же, как мои родители, — яростно говорит он. — В любом случае. Но я съем твой чертов пончик. И он откусывает огромный кусок от карамельного пончика. — Что еще ты упустил в жизни? — спрашивает Тони. — Когда-нибудь ездил на автобусе? Когда-нибудь покупал оптом туалетную бумагу, потому что она была со скидкой? Когда-нибудь писал в почтовые ящики людей? — Я совершенно убежден, — говорит Питер, — что из этих трех вещей ты делал только одну, и, кажется, я знаю, какую. И все, что я могу сказать, так это то, что ты – абсолютная свинья. — Свинья, которая жила. Питер некоторое время молча ест. — Моя мама считает, что я не прав, — говорит он затем. — В чем? — Ни в чем. — И доедает свой пончик в дальнейшей тишине. Он вытирает руки; его рот кривится. — Фу. Липкий. — А я думал, что липкие руки – фишка Человека-паука. - Они поднимаются на крышу и строят замки в песочнице. Тони купил Морган форму для песочного замка: нужно просто насыпать в нее песок, перевернуть ее вверх дном – и песочный замок готов; с башенками, видимой кирпичной кладкой и всем остальным. Питер, очевидно, считает это абсолютно неприемлемым. — Ты не можешь хитрить в строительстве песочных замков, Тони, — возмущается он. — Неужели ты хочешь привить своему ребенку выстроенную на лени трудовую этику? — Ленивые люди – это те, кто находит ловкие лазейки, — возражает Тони. — Такие лазейки, как "Я могу жить в подвале моей матери, и мне не придется работать ни дня в своей жизни"? Если твоя дочь хочет замок с кранелажем, ей придется поработать над своими навыками кранелажа. — Он произносит это слово как можно более по-французски. Тони только смеется и легонько сжимает колено Питера. Питер слегка вздрагивает и смотрит на него расширенными глазами. Как у ребенка, который всю жизнь боролся за обрывки ласки. - После ужина Питер удаляется с Виженом на балкон, и Тони позволяет им это сделать. Однако около одиннадцати вечера Питер снова появляется в своей мастерской, его поза более расслаблена, чем за весь день. Тони жалеет, что не знает, что именно в Вижене такого, что всегда заставляет парня быть более спокойным. — Могу я еще что-нибудь поразбивать? - спрашивает Питер. — Мне нужно хорошо выспаться. — Большие планы на завтра? — Нет. Просто планы. Тони подходит к своей полке с самопомощью и снимает синий ящик. — Как бессонница? — Я…– Питер замялся. — Примерно на шестьдесят процентов лучше. Я просто иногда волнуюсь. — О чем? — Что я поступаю неправильно, наверное. Что, может быть, я идиот. Знаете, однажды я имел дело с ситуацией с заложниками. В роли Человека-паука, я имею в виду. И парень был абсолютно уверен, что поступает правильно. В то время как он размахивал оружием на глазах у детей. Что, если я - тот самый парень? Тони переворачивает ящик над верстаком, стараясь, чтобы все выскользнуло, а не грохнулось вниз. Он не уверен, насколько чувствительны еще органы чувств Питера. — Ты не тот парень, - говорит он. — Как ты можешь быть уверен? Все всегда думают, что они не те. — То, что ты сомневаешься в себе, как раз и отличает тебя от него. Когда люди убеждены, что они всегда правы, все время, тогда они опасны. Питер кивает, его лицо становится пустым, что, как Тони знает, означает, что он далеко не убежден. — Уход от родителей, если это то решение, о котором ты беспокоишься, не был неправильным поступком, - говорит он. — Ты не знаешь подробностей, - пробормотал Питер. — Мне не нужны подробности, чтобы понять картину, малыш. – Тони протягивает молоток. — Давай. Разбей. - Питер открывает дверь машины для матери ЭмДжей. — Спасибо, добрый сэр. – Она ведет себя очень жизнерадостно в очень напряженной обстановке. — Такое чудесное утро, - говорит она, как только Питер садится за руль. — Посмотрите, как светит солнце. У нас уже несколько недель не было дождя. И я так рада снова видеть тебя, Питер. — Мама, - говорит Эм-Джей с заднего сиденья. — Тебе не нужно притворяться счастливой. Питер знает, что химиотерапия - это полный отстой. Мать вздыхает и поправляет платок на голове. — Да. Это чертовски хреново. Питер фыркнул и встал в пробку. Он хорошо выспался, в этом он убедился. Но он все равно проснулся с ощущением, что находится не в том месте, что ему там не место. Может быть, он никогда не сможет избавиться от этого низкого, нависшего над ним ощущения. - — Ты без солнцезащитных очков? — спрашивает Эм-Джей. Они сидят в дешевых пластиковых креслах и пьют воду, пока ее мать проходит плановый осмотр перед введением химиотерапии. — Тони сделал мне фотохромные линзы, которые работают гораздо лучше. И подобрал мне подходящие лекарства. — Хмпф, — говорит она, явно не отказываясь от своего нелестного мнения о Тони Старке. — Он вычитает это из твоей зарплаты? Питер вспоминает о том, о чем он думал уже несколько дней. — Эй, — говорит он. — Ты знаешь, что моя мать отрезала меня от банковского счета? — Тебе нужны деньги? — Нет, у меня все в порядке. Я просто подумал, что не могу открыть новый счет в банке, но, может быть, я смогу убедить Тони перечислять мою зарплату на твой счет. Я уверен, что у тебя целые пачки медицинских счетов. Ты можешь оставить себе большую часть, и если ты просто снимешь мне несколько баксов наличными, чтобы я мог купить доктору Беннеру кофе... — Но это же твои деньги. — И сейчас я их тоже не получаю! Они достанутся моим родителям, которые, как я уверен, ты согласишься, не самые заслуженные получатели. — О, да. Я, безусловно, очень с этим согласна, — говорит она. Ее плечи опускаются. — В любом случае, это хороший план. Я могу снять все, что тебе нужно. Тебе еще не скоро исполнится восемнадцать лет, и в какой-то момент тебе понадобятся деньги. — Мне просто нужно придумать, как объяснить это Тони. Причину, по которой я попрошу его перевести деньги на счет на твое имя. — Скажи ему, что я от тебя забеременела, — предложила она. Питер поперхнулся водой. — Что? Это неплохой вариант. Достаточно правдоподобная причина, по которой ты мог бы обратиться с такой просьбой, и в то же время что-то достаточно личное, чтобы он не стал выпытывать подробности. И раз он думает, что ты уже взрослый, то не будет читать тебе нотаций. — Дай мне обдумать это. Легко лгать людям, которые тебе не нравятся. Это ставит Питера в затруднительное положение с точки зрения этики, потому что все в башне относятся к нему хорошо, несмотря на то, что он все больше и больше лажает. Но маленькая белая ложь, преступление без жертв... По сравнению с другими вещами, в которых он лгал - не врал, а просто старался быть скупым на правду, - это вполне нормально. - Как выясняется, их интрига придумана слишком поздно. Придя домой, он обнаруживает около двадцати непрочитанных сообщений от отца и одно от матери. У него замирает сердце, и он быстро открывает письмо. Это фотография банковской выписки с банковского счета, к которому у него нет доступа. Но у его матери он есть. Конечно, есть. И в выписке из банка четко, как день, видна его "апрельская зарплата" прямо из "СТАРК ИНДАСТРИЗ". Она знает. Позвони мне, - написала его мать под фотографией. Питер знает, что должен позвонить. Скорее всего, его родители уже поднимают шампанское за ожидаемую победу. Годы и годы войны, а он все еще не может победить ее в этой игре. Он звонит ей. Он слышит, как переводится звонок, и отвечает один из ее гребаных помощников. — Пожалуйста, подождите, - говорит он. — Она будет с вами через несколько минут. – Это очень прозрачная игра власти. Она хочет показать, что все карты теперь в ее руках, а Питер - тот, кто бегает за ней. Порядок восстановлен. Его мать подходит к телефону через шесть минут. — Отлично, я работаю на Старка, - говорит Питер. — А это имеет значение? — Здравствуй, дорогой, как поживаешь, рада тебя слышать, - говорит она с раздражением, и Питер снова виноват в том, что забыл о своих манерах. — Я хочу, чтобы ты очень хорошо обдумал свои следующие слова, - говорит она. — А потом начни сначала. — Здраствуй, мама, – Питер интонирует. — Как дела? — Честно говоря, очень тревожно. Я только что узнала, что мой сын, который пропал несколько недель назад, по какой-то причине получает довольно значительные средства от конкурента по бизнесу с сомнительной моралью. Она определенно во что-то играет. У Питера затылок начинает побаливать. — Он просто дал мне работу, ничего сомнительного в этом нет. — Милый, - пробормотала она, ее голос понизился до заговорщицкого тона. — Ты в безопасности? — Что? — Тони Старк, укрывающий сбежавшего подростка. У него и так не самая лучшая репутация. Я видела его совсем недавно на одном мероприятии, и он не соизволил упомянуть о тебе. Как будто он тебя прячет. Тебе шестнадцать лет. Он этого не знает, - хочет огрызнуться Питер. Но это только даст ей больше патронов, облегчит ей задачу. Достаточно будет отправить Пеппер или Тони письмо и случайно выведать секреты Питера, и он окажется на свободе. — Это беспокойное поведение. Ты можешь этого не замечать, но это работа матери. — Он не делает ничего плохого. — О, но он делает, - говорит она, теперь уже очень тихо. — Посмотри, как ты ошибаешься. Если к вечеру ты не вернешься домой в целости и сохранности, я не знаю, что буду делать. Привлеку прессу, это точно. — И что ты им скажешь? — Думаю, я просто скажу, что Тони Старк держит моего несовершеннолетнего сына отдельно от его семьи и платит ему большие деньги. Может быть, добавлю несколько слухов о том, что его вкусы не совпадают с молодыми. И пусть они сами делают выводы. — Я скажу им, что это неправда. — Да, дорогой, я уверена, что это совсем не подольет масла в огонь. Питер стискивает зубы и молчит, не желая давать матери ничего другого, что она могла бы использовать против него. — Надеюсь, ты понимаешь, что я сейчас не слишком милосердна к тебе, но я беспокоюсь о твоей безопасности. Если ты сообщишь отцу о своем маршруте, я все равно попрошу его съездить и забрать тебя. — Хорошо, - говорит Питер, чувствуя себя полностью побежденным. — Отлично. Ты выиграла. Теперь довольна? — О да. Я в полном экстазе. – Она повесила трубку. - Его отец получает явное удовольствие от ситуации. Не могу поверить, что ты думал, что сможешь скрыть, что Старк держит тебя в качестве своей чертовой наложницы. Он пишет. Спасибо, что дал нам прекрасный способ разрушить его репутацию. Вместе с несколькими туманными угрозами о том, что он хочет сделать, когда Питер вернется домой. Неважно, но на самом деле он не собирается этого делать. Питер уже смирился со своей участью, но ему не дает покоя мысль о том, что его родители используют его ошибки против Тони Старка и Пеппер Поттс, которые были добры к нему. Я возвращаюсь домой, не надо их преследовать. Пишет он в ответ. Я использую любую возможность, чтобы вбить Старка в землю, - таков ответ. Спасибо, что преподнес мне его на блюдечке с голубой каемочкой, тупое дерьмо. Он и есть тупой. Такой невероятный идиот. Он всегда думал, что самое худшее, что может случиться, - это родители притащат его домой и, чего доброго, запрут в подвале, как предсказывал Эм-Джей. Он не думал о том, какие последствия его действия могут иметь для окружающих его людей, людей, которые на самом деле помогали ему. Просто глупый, тупой, сбежавший из дома подросток, который не смог поступить в Массачусетский технологический институт. Он должен предупредить их. Это самое малое, что он может сделать. Он размышляет, к кому обратиться - к Тони или к Пеппер, и решает, что к ней. Она, скорее всего, все равно вмешается, так что если он сначала обратится к Тони, то в итоге ему придется иметь дело с ними обоими подряд. Пятница направляет его, и он находит Пеппер в ее кабинете, явно не работающую. — Привет, Манчкин, - говорит она, оторвавшись от своего криминального романа. Она прищуривается. — Ты в порядке? — Я... Пеппер откладывает книгу и садится, еще больше нахмурившись. — Я должен вернуться домой, - говорит Питер. — Но мне нужно... нужно... Я облажался, Пеп. — О чем ты говоришь? Он открывает рот, колеблется несколько мгновений. — Я... я сожалею. — О чём?  Он обхватывает себя руками, смотрит вниз на свои ноги. — Мне шестнадцать, - говорит он. — Мне... мне жаль.