Часть 2

      — Быстрее, Грейнджер! Резче! — Грюм метнул в неё очередное оглушающее заклинание, и она еле успела поставить щит. — У кого здесь одна нога? Ты еле плетёшься! Будешь стоять на месте — станешь лёгкой мишенью!       Она задыхалась. Рука, сжимавшая палочку, дрожала. Он не давал ей передышки. Колени ныли от падений, грудь сдавливало от напряжения.       — Хватит.       Грюм медленно подошёл, резко схватил её за запястье, стиснув так, что стало больно.       — Грейнджер, — его голос был низким и опасным, — не трать моё время. Если ты ищешь лёгкой смерти, можешь продолжать стоять столбом на поле боя, но гарантирую: как только Пожиратели поймут, кто ты, лёгкой смерти не жди. Они сломают тебя. Будешь гнить в одной из их темниц, надеясь на быструю смерть. — Он резко отпустил её. Гермиона сжала руку, но не отвела взгляда. — В противном случае научись двигаться. Ожидай нападения. Постоянно.       Она сглотнула.       — Так чего ты хочешь?       — Я хочу быть полезной Ордену, — быстро ответила она, смотря ему прямо в глаза.       — Тогда иди к Помфри, пытайся спасти раненых, вари зелья, но не трать моё время, — резко ответил он. — Так чего же ты хочешь? Подумай хорошенько и возвращайся завтра в шесть утра.       Воздух в помещении стал тяжёлым. Её сердце стучало слишком громко. Грюм оставил её одну. От злости на саму себя она бросила режущее заклинание в тренировочный манекен, его голова с глухим стуком ударилась об пол.       Чего ты хочешь?       Сидя на жёстком полу тренировочного зала и теребя в руках палочку, она мысленно задавала себе этот вопрос с упорством, которого ей не хватало на занятии с Грюмом. Безусловно, она хотела победы Ордена, защитить своих друзей, но оставалась уверенной, что не этого ответа ждёт от неё Грюм.       Чего же ты хочешь, Гермиона?       В очередной раз она спросила у самой себя. В задумчивости девушка коснулась левого предплечья, рука отозвалась ноющей болью. «Грязнокровка», — вспыхнуло у неё в голове. Она вновь почувствовала кинжал Беллатрисы, выводящей каждую букву на её руке.       Гермиона замерла. Воздух стал липким, тягучим. Всем телом она ощущала жар. Она снова была там. В том доме, где пахло сыростью и по́том. На холодном каменном полу, среди пыли и крови.       — Какой милый голосок, давай-давай, кричи погромче!       Боль.       Её тело выгибается дугой, словно чужое, словно это не с ней. Беллатриса смеётся. Гермиона закусывает губу, чувствует вкус крови. Она не скажет, не скажет, не скажет.       — Crucio!       Крик застревает в её горле. Она рвётся, выворачивается, корчится, но цепкие пальцы вцепляются в её волосы, тянут вверх.       — Мерзкая грязнокровка…       Её ноги подгибаются, дыхание сбивается. Она снова в подвале, снова там, где небо — это потолок, а свет — это боль.       Каждую секунду пытки её разум кричит: «Я не хочу умирать!»       Воздух дрожит. Она не в подвале Малфоев. «Ты в безопасности, ты в безопасности...» — шепчет Гермиона себе.       Она резким движением сжимает предплечье, давя на рубцы, выводя себя из этого оцепенения.       Она встаёт. Подходит к тренировочному манекену, сжимая палочку.       Чего ты хочешь, Гермиона? Не «чего от тебя ждут». Не «что правильно». Не «что будет благородно». Чего хочешь ТЫ? Она выдыхает. — Я хочу выжить. Режущее проклятие срывается с её губ, и манекен разлетается в клочья.