4. Сойдёт и «Ибанез»

Хизер было не привыкать к ожиданию — это всё равно, что нести караул возле казарм или складов, даже на пару часов меньше. Сев на упавшую бетонную колонну внутри старого офисного здания, где почти ничего не уцелело, кроме древних столов и металлических стеллажей для документов, девушка потёрла глаза. До Очистителя оставалось совсем недалеко, однако вот-вот должно было стемнеть, так что вариант идти туда был не слишком хорош — ночью её едва ли смогут опознать, и скорее всего откроют огонь, едва завидев чужака, ошивающегося поблизости. Так что они с Дереном решили остаться на ночь на древнем авианосце, где, по словам Путника, был «неплохой отель». Хизер не ожидала увидеть там удобную постель или получить чашку кофе утром, но хотя бы банальная чистота была ей просто необходима. Наконец, в коридоре показался чей-то силуэт, и офицер напряглась, но быстро успокоилась, увидев уже знакомую морду Дерена, что тащил в руках какой-то свёрток синей ткани. — И… что это? — с подозрением спросила она, подходя к парню. В строгом взгляде Хизер можно было разглядеть мечущиеся молнии, когда она увидела, что он принес ей на замену строгой анклавовской форме. Увы, но девицы, захаживавшие к Дерену, пока он недолго жил в Ривет-Сити, обычно забирали свои шмотки с собой, и только одна каким-то образом слиняла от него без платья. Он не помнил, слишком ли хорошей была та ночь, или наоборот. Парень наблюдал, как офицер разворачивает синее приталенное платье с коротким рукавом и широкой юбкой. Цвет напоминал ему комбинезон из убежища, в котором он выпал на Столичную Пустошь, но потом выменял на «десятку» и коробку патронов. «Одеть строгого уорент-офицера в женское платье — верх гениальности. Молодец, придурок», — укорил себя Дерен. Да и денег хватило всего на один номер в отеле у Уизерли, зато с душевой и горячей водой. Нет, Хизер сегодня точно его убьёт, и вовсе не из-за своего пресловутого долга. Радовало одно: похмелье наконец-то сошло на нет. Это из-за него Хизер не попала в Очиститель сегодня: сначала не могла растолкать своего горе-проводника, а потом — поторопить. Но физический недуг не столько беспокоил Дерена, сколько гадости, что он ей вчера наговорил. И вроде бы не произошло ничего страшного, но если для обычной девушки такое поведение максимум шаг назад, то для мисс Отем — полное падение репутации в необъятную пропасть. — Синий определённо тебе пойдет, — заранее заявил он, пытаясь задобрить Хизер, но уже знал — дешёвые комплименты с ней не сработают. — Ты что, издеваешься? — прошипела девушка, готовая сама одеть парня в это, взамен отобрав его куртку. Она не помнила, носила ли вообще когда-либо платья, однако точно понимала, что не хотела иметь подобный опыт. Медленно выдохнув, сжав в руках мягкую синюю ткань, Хизер пронзительно посмотрела на Дерена. — Ничего другого нет? Офицер прекрасно понимала необходимость конспирации… Но такая цена казалась ей слишком высокой. Тем более, что уж точно не перед Путником она хотела носить нечто столь для неё откровенное. Однако Дерен покачал головой, так что Хизер, шипя себе под нос обещание столкнуть его с палубы авианосца, удалилась в другую комнату разваленного корабля. Переоделась она быстро, и даже компактно сложила свою чёрно-бежевую форму офицера, вот только некоторое время просто не решалась выйти в свет в подобном наряде… Подгоняло лишь стремительно уходившее за горизонт оранжевое солнце. С тяжёлым вздохом, стараясь сохранять самообладание и гордость, Хизер медленно вышла из комнаты, поправляя подол синего платья. — Ничего не говори, — раздражённо приказала она, считая, что выглядит максимально нелепо, точно рейдер в комбинезоне убежища с газетой в руках. Но это было слишком жестоко с ее стороны — запретить ему говорить! На ум Дерену пришло с десяток комплиментов из довоенных фильмов, но пришлось держать язык за зубами. Перемены в облике Хизер казались ему разительными. Женская одежда ей очень шла: она подчеркивала её бедра, тонкую талию и небольшую аккуратную грудь. Она была такой настоящей, какой Дерен её еще не видел. Он не ошибся, решив, что ей к лицу синий цвет. К лицу и к удивительным глазам. Вспыхнувшая перед глазами картина была столь четкой, что он легко принял бы её за глюк: они вдвоём в просторном зале ресторана кружатся в медленном танце, и края синей ткани касаются его колен. И Хизер, такая легкая и бескостная, кладёт руку на его грудь, а её пальчикам больше никогда не придётся нажимать на курок. Прогоняя наваждение, Дерен сморгнул. И насколько долго она наблюдала, как он обалдевши пялится на неё? Хотелось верить, что это время исчислялось хотя бы в секундах. Некоторое время между ними была гробовая тишина, и Хизер вновь тихо вздохнула, не зная, куда деться от чужого взгляда. Казалось даже, что лёгкий румянец горел на её щеках. Дерен поспешно закрыл рот и наклонился за лежащим на бетонной плите рюкзаком, отводя взгляд. — Поторопимся, мисс Отем, — позвал он. — А то скоро они повернут трап. Молча кивая, она подошла ближе и протянула ему аккуратно сложенную форму, чтобы тот убрал её в рюкзак, после чего прошла мимо парня к выходу из здания, явно напряжённая. Весь путь к авианосцу они также молчали, хотя офицер чувствовала на себе взгляд Дерена, и это заставляло её с трудом подавлять в себе желание отобрать свою одежду и в ней дойти до Очистителя ночью, пусть это и было крайне опасно.

***

Чем ближе к цивилизации, тем спокойнее становилось Дерену. Общество людей его не тяготило, а в Ривет-Сити многие слышали про Одинокого Путника или были знакомы с ним — он ведь всех здесь на уши поднял, разыскивая старшего Форда. И вместе с тем он чувствовал, что чем сильнее он затягивал Хизер в свой мир, тем дискомфортнее ей становилось. Он окончательно убедился, что она ни дня в жизни не была женственной, да и вряд ли получала от мужчин такие взгляды, каким он одарил её, когда она надела платье. Теперь за это было даже стыдно, но оно вышло из-под контроля. Парень не собирался признаваться ей в том дерьме, что недавно почувствовал: не хотел ещё больше портить девушке и без того паршивый день. Начальник охраны Ривет-Сити следил, как последние горожане входят на ржавый авианосец перед тем, как повернуть трап на ночь. Дерен и Хизер были последними, кто миновал мост. — С возвращением, парень, — начальник охраны скупо улыбнулся Путнику, пожал ему руку и небрежно кивнул на Хизер. — Где взял очередную красавицу? — Привет, Харк, — приветливо поздоровался Дерен, косясь на девушку — не психанет ли? — Где взял, там уже нет. Харкнесс хмыкнул, пропуская их внутрь. Очень хорошо, что в Ривет-Сити приглушенное освещение — хоть это скроет покрасневшее от смущения лицо. Впрочем, в темноте Хизер будет легче спрятать его труп. Желание придушить Дерена буквально горело в Хизер, и лишь понимание того, что в городе была охрана, останавливало её. Она поклялась, что хотя и даст ему согласно обещанию один день форы, но всё равно найдёт и лично заставит надеть такое же платье, а потом в нём же и прикончит. Но всё это было гневными мыслями, которые крутились в голове, отвлекая от напряжения. Раньше она была только в поселениях, подконтрольных Анклаву, но теперь кругом были сплошные враги… И нужно было вести себя очень осторожно. Они почти дошли до отеля, когда Дерен, что-то не совсем разборчиво сказав ей, умчался вглубь корабля. Тяжело выдохнув, она просто села на скамейку, сжав ноги вместе, и стала ждать его. В этот раз долго караулить не пришлось — Дерен прибежал буквально через минут десять, где-то выудив себе целую гитару, и на его лице красовалась задорная улыбка. — Я даже спрашивать не буду… — устало проговорила Хизер, смотря на музыканта-любителя. Дерен погладил гитарную деку нежно, словно спину женщины. — Хотел бы раздобыть «Гибсон», но сойдет и «Ибанез», — пожал он плечами, постукивая ногтями по красному дереву. Нейлоновые струны ласкали кончики пальцев. Он достал из кармана брюк ключ с брелоком в виде головы Волт-Боя и повёл свою спутницу в дальний номер, поигрывая колечком. — Думаю, что подамся на Запад. Там, говорят, ценят парней, играющих на гитаре. Буду носить ковбойскую шляпу, давать концерты под билбордами… — мечтательно рассуждал он, прекрасно осознавая — не будет. Это его последняя ночь, а потом Анклав его найдёт. Рано или поздно, но охотница в красивом синем платье догонит его и довершит начатое. Но зато сегодня у них есть эта ночь. Время, когда они ещё не враги, а просто два путника, которые остановились в перевалочном пункте. Но едва над старым авианосцем взойдет солнце, всё изменится. Переборка распахнулась, пропуская спутников внутрь, и Дерен невольно зажмурился, готовясь получить удар. Он был прав — в номере-каюте была лишь одна узкая кровать. Проходя за парнем следом, стараясь скрыть от других людей лицо за волосами, Хизер уставилась на единственное в комнате спальное место. Медленно поворачивая голову к Путнику, девушка хрустнула костяшками, чувствуя ужасное желание вцепиться тому в шею и не отпускать, пока он не перестанет дёргаться. Пожалуй, если бы она могла, то уже бы прожгла в его черепе дыру, точно плазменный пистолет с полностью заряженной батареей. — Дерен Форд… Ты что, снял номер с одной кроватью? — чётко выговаривая каждое слово, обратилась к нему Хизер, выпрямляясь. У Дерена были пожизненные проблемы с крышками. Содержать такую пушку, как винтовка Линкольна с его редкими патронами, было удовольствием не из дешёвых. В бегах от Анклава ему попадались в основном бродячие торговцы, которые знали, что деваться ему некуда, а посему продавали припасы втридорога. Поэтому да, с приходом в Ривет-Сити мешочек с деньгами похудел до состояния анорексии. — Могла бы и спасибо сказать, что мы ночуем в номере, а не в ночлежке на нижних палубах, — обиделся он в ответ на возмущение Хизер. — Поверь, тамошних клопов ты бы надолго запомнила. Вряд ли она ценила, что он выбил этот номер в битком набитом городе с большим трудом, да ещё и договорился, что им дадут горячую воду в душевую. Девочка из Анклава наверняка спала в собственной стерильной комнатке в Рэйвен-Рок и мылась когда хотела своим шампунем с ароматом орхидеи. Папочка всегда давал ей на карманные расходы, да и зачем деньги солдату в армии? Ей было не понять, каково это, когда на ремонте различной мелкой техники удается заработать лишь на пару обедов, бутылку воды и коробку патронов, а в остальном приходится сидеть на подножном корме. К тому же, по ее вине Дерен лишился и этого скромного дохода. Медленно выдохнув, Хизер прошла и села на край койки. На лице ее отпечаталось явное раздражение, но всё-таки она старалась держать себя в руках. — Ладно… По крайней мере это похоже на кровать… — попыталась успокоить себя та, потерев пальцами переносицу. Пожалуй, ещё немного, и у офицера начнёт дёргаться нижнее веко со всеми этими приключениями, выпавшими на ее голову. — …Но учти, что я могу сломать тебе руку в трёх местах, если попытаешься ко мне лезть. — Если бы мне давали по крышке каждый раз, когда ты грозишься меня покалечить, я бы уже жил в номере люкс на вершине Тенпенни-Тауэр, — раздраженно фыркнул Дерен, ставя гитару в угол. И выскользнул из номера, прежде чем ему прилетело в голову подушкой. Несмотря на очередную подколку со стороны уорент-офицера, настроение слегка улучшилось. Дерен пока не задумывался о том, как они оба уместятся на узкой койке, и куда ему там складывать свои длинные ноги, да еще и случайно не толкнуть раненую девушку во сне. Пока его радовала лишь мысль, что он в принципе будет спать не в клоповнике и не в заброшенном доме с безумным роботом, декламирующим вирши. Да ещё и с красивой спутницей под боком. За углом он пересчитал крышки и чуть не всплакнул. На пару обедов и завтраков у Уизерли им ещё хватит, а дальше… А что там дальше Дерен не знал, да и не загадывал, потому что желудок напомнил о себе утробным урчанием, походившим на песнь сдыхающего кита. Мистер Бекингем, робот-официант хозяйки Веры Уизерли, стихов не читал, зато продавал еду по завышенным гостиничным ценам. Мечта Хизер сбылась — на этот раз на ужин у них были готовые обеды в лотках, разделённых на три секции. С этими лотками, а еще с термосом круто заваренного чая, Дерен направился в номер. Пока Путник отошёл, Хизер осматривала скромное убранство их ночлега. Подумать только, люди решили обжить настоящий довоенный авианосец, едва ли понимая его истинную ценность… Жаль только, что даже с возможностями Анклава, починить эту махину, расколотую надвое, едва ли получится. Отец рассказывал, что в Калифорнии у Анклава имелся целый нефтяной танкер, стоявший у берегов Сан-Франциско, и именно на нём какой-то дикарь добрался до их базы, расположенной в океане, после чего уничтожил главное пристанище американского правительства. Все рассказы полковника Хизер слушала внимательно, но он и сам знал не слишком много, так как на тот момент был лишь ребёнком. Заметив, что Дерен вернулся, уорент-офицер медленно выпрямилась, осмотрев еду, которую тот притащил. Это, конечно, не стейк, но для неё — вполне стандартная пища. — И сколько ты на всё это потратил? — скептически поинтересовалась Хизер. В Анклаве пользовались долларами почти довоенного образца, поэтому она не совсем хорошо ориентировалась в крышечной системе. — О, не думайте о таких мелочах, мисс Отем, я достаточно зарабатываю, — Дерен одарил её широкой зубастой улыбкой и поставил на стол добытое пропитание. Конечно, она не поверила ему, но ничего не уточнила. Сам он устроился на стуле напротив сидящей на кровати Хизер и сорвал с лотка пленку. Запахло разогретым в микроволновке порошковым пюре, соевой котлетой и соусом. Он принялся поспешно жевать, не особо чувствуя вкуса и наблюдая за своей приступившей к трапезе спутницей. Когда Дерен впервые увидел Амату в платье, он неделю мог открывать дверные ручки, не используя рук. Теперь же он был в состоянии себя контролировать, но синее пятно на фоне зеленого покрывала так и притягивало взгляд. Хизер даже сидела не по-мужски, а изящно свела колени, будто женственность была инстинктом, который автоматически пробуждался в любой пацанке, стоило той натянуть юбку. Аккуратно снимая плёнку с лотка, уорент-офицер также приступила к еде. Вкус ненатурального блюда был ей более чем знаком, поэтому, по привычке, с ужином она расправилась довольно быстро. — Долго ещё пялиться будешь? — спросила она беззлобно, не смотря на Дерена, но чувствуя на себе внимательный взгляд парня. Всё-таки Хизер совсем не привыкла получать мужское внимание, в основном потому, что все боялись как-либо задеть её, ведь едва ли полковник Отем стал бы терпеть неуважительное отношение к родной дочери. Отодвинув лоток, девушка аккуратно поправила свои немного пыльные волосы. Хотелось принять душ, и раз уж выпала такая возможность впервые за два дня, стоило ей воспользоваться. Ничего не сказав, она вышла из номера, чтобы хоть немного побыть одной, а заодно постараться привести себя в порядок, насколько это было возможно. Дерен сложил их пустые тары вместе и пересел на немного примятую Хизер койку, подтянув гитару за гриф, и она легла в руки так же привычно, как и рукоять винтовки Линкольна. Умение играть делало его душой компании в любом месте еще с самого Убежища 101 — ведь на Пустошах музыка звучит куда реже свиста пуль, а люди, даже худшие из них, всё равно тянутся к прекрасному. Какие песни разносятся над зелёными полями Вирджинии? Наверняка не тот классический шлак из радио Анклава, который не спеть и не сыграть на струнах, но и не набившие оскомину песни из репертуара Тридогнайта. Пальцы сами взяли До Мажор, а за ним Ми Минор, и ловко побежали по струнам, которые слушались его, казалось бы, ещё до того, как он их касался. Нам тупика не избежать, Я свой конец готовлюсь встретить, Я знаю, друг, чего мне ждать, Как жизнь прожил, готов ответить. Понравилось бы это Хизер? Женщины говорили, что у него мелодичный голос. Дерен надеялся, они не врали. Потому что если кто-то сейчас стоял за переборкой и слушал, как он прощается с жизнью голосом раненого рад-оленя, он им не завидовал. Я полной жизнью жил, Дорог я многих понял суть, Затратил много сил, И то был мой путь. Почти три года на Пустошах — эта жизнь казалась ему длиннее, чем все девятнадцать лет в Убежище. Жаль, что на днях она закончится, но все же она была куда интереснее, чем быть кротоскрысом под тоннами бетона и камня. Он искренне в это верил, а потому слова Фрэнка Синатры легко ложились на язык. — И я всегда удар держал. И то был мой путь, — протянул Дерен, повышая голос, и «Ибанез» грустно пропел ему финальный, мелодичный аккорд. Душ девушка приняла довольно быстро, как в армии, где каждая минута была на счету. Выжимая мокрые волосы, протирая тело серым полотенцем, надеясь, что его хотя бы иногда стирали, Хизер надела платье, чувствуя себя немного лучше, чем ранее. Всё-таки чистота тела — это чистота мыслей и души, как иногда говорили некоторые капралы. Уже подходя к номеру, она услышала негромкую музыку гитарных струн, а также голос… Голос Дерена, поющего какую-то, видимо, довоенную песню, которая наверняка была в репертуаре музыкального аппарата их убежища. Это было странно… Некоторое время она просто стояла перед входом, положив руку на ручку, не решаясь прервать мелодию, а затем, под самый её конец, тихо зашла, прикрывая за собой дверь каюты. Хизер смотрела на Дерена, что сидел на краю койки со своей гитарой, и пальцы его ловко брали различные аккорды. Кто-то из рядовых в её отряде, кажется, тоже любил играть на гитаре, и это заставило её холодное сердце дрогнуть на миг. А затем мелодия закончилась, и комната погрузилась в тишину. Её лицо было спокойным, хотя в голове вдруг начали копошиться разные мысли… Ещё и вспомнился тот ужасающий стих Мистера Помощника. Парень медленно поднял голову и откинул светлые волосы со лба слегка вспотевшей ладонью. Держал свою гитару перед девушкой, как щит, и улыбался ей. Ему нравилось улыбаться ей «в молоко», ничего не получая в ответ. Кажется, он уже смирился с этим. — Ну, как тебе? — грустно поинтересовался он, слегка наклоняя голову, будто хотел с другого ракурса разглядеть её чистое и посвежевшее после душа лицо. — …Неплохо, наверное, — неуверенно ответила тому Хизер, потерев локоть. Ей было действительно сложно оценивать то, что другие люди считали прекрасным: картины, музыка, скульптуры… Для неё, как для прагматичного человека и флегматика, что передалось от отца, едва ли осталось место в сердце для прекрасного, как считала сама офицер. Быть может, когда она жила с матерью, то наслаждалась этими вещами, но это было слишком давно, чтобы помнить… «Неплохо». Дерен привык к этому слову, хотя, наверное, если бы не старший Форд и его влияние, его сын слышал бы чаще «плохо» или «отвратительно». Это едва ли его обижало, потому что Путник никогда особо ни во что не вкладывался, а значит, не ждал одобрения. Но не в этот раз. Он действительно хотел, чтобы Хизер сказала что-то иное, пусть даже впадающее в крайность, но наполненное хоть каким-то окрасом. Ни к чему проводить последние часы с человеком, который ждёт лишь утра, чтобы попасть в родные казармы, получить новый отряд и выйти по его душу. С этими мыслями он поднялся и шагнул на порог, оставив все свои вещи в номере. Теперь они с Хизер стояли совсем рядом, как два соседа, которые столкнулись в дверях и не знали, как разойтись. — Ладно, Хизер. Я ухожу, — решительно заявил Путник. — За вещами зайду утром и выведу тебя из города. — И куда ты собрался? — скрестив руки на груди, спросила девушка, требовательно смотря на того снизу вверх. Пожалуй, сейчас они выглядели как семейная пара в ссоре, но это мало беспокоило Хизер — она действительно устала после долгого дня, и больше всего хотела лечь спать, чтобы отдохнуть перед тем, как завтра писать тридцать отчётов о произошедшем и рассылать письма с известиями о смерти семьям бывших членов её отряда. Он равнодушно пожал плечами. Да всё равно куда — лишь бы не видеть этого равнодушного взгляда, граничащего с презрительным, и перестать уже тратить силы на попытки разжечь хоть что-то человеческое в этой заледеневшей душе. — Я старался, мисс Отем, но что бы я ни делал, я не смог заслужить твоей благосклонности, — сказал Дерен. — Возможно, только мой уход тебя порадует. — Меня порадует, если меня не понизят до капрала, — медленно выдохнула та, посмотрев на Дерена больше уставши, нежели холодно. — Сам сказал, что на нижних палубах клопы. Если тебя сожрут, то ты не выполнишь свою часть сделки, так что… Останься и перестань вести себя как ребёнок. Она сказала это строго, точно говорила с рядовым, после чего прошла мимо парня, сев на край койки и заправив прядь влажных волос за ухо. Ей всё ещё хотелось ударить Дерена за то, что тот вёл себя как придурок, но отчасти Хизер понимала, почему он вдруг отстранился: её успехи тоже редко признавали, относясь к ним скорее как к должному. Путник едва не фыркнул. Один Анклав на уме — ни музыка, ни стихи, ни даже вкусный стейк не способны пробудить в ней хотя бы слабый отголосок ритма армейского марша, в котором билось её железное сердце. И тем не менее, она переживала, что его зад искусают клопы. Язык так и чесался, призывая нырнуть в новую ссору, но Хизер уже легла к стене, прижавшись к ней поближе, чтобы уступить побольше места ему, длинному и плечистому парню. Осознав, что она не настроена больше ни на споры, ни на попытки уговорить его остаться, Дерен запер переборку изнутри.

***

В жизни есть много простых радостей — вкусная еда, чистая вода, тёплая постель… Но после войны мало что из этого стало доступно обычным жителям пустошей. Той самой мелочью, греющей сердце Хизер, стала возможность наконец-то снять распутное по её мнению платье и с гордостью надеть офицерскую форму чёрно-бежевых цветов. Благо, следы крови оказались выстираны порошком «Абраксо», так что теперь носить форму было ещё комфортнее. К тому же, утром Дерен принёс ей любезно зашитую куртку, где раньше красовалась дыра, проделанная арматурой. Как объяснил сам парень, на рынке в Ривет-Сити он нашёл портного, который за небольшую сумму согласился залатать одежду и при этом помалкивать. Поправив на голове фуражку, девушка замерла, услышав где-то сверху ужасно знакомый звук вращающихся лопастей и ревущего мотора винтокрылов… Неужели Анклав? В голове сразу возник образ Дерена, которого без всякого сожаления убьют, буквально испепелят из плазменного оружия. Выбегая на улицу, где прямо возле дверей уже стоял Путник, не менее удивлённый, чем она сама, Хизер подняла голову… И быстро поняла, что что-то было не так. Из-за ярко светившего в небе солнца, слепящего глаза, она не могла разобрать символ звёзд на боку машины… Или же его там вовсе не было. Однако когда летательный аппарат приземлился на дороге, было уже слишком поздно. Она встретилась взглядами с Дереном, и надеялась, что он думал о том же — нужно было срочно бежать прочь… Вот только куда, если из-за разрушенных зданий улица была сплошным коридором без развилок, где можно было бы затеряться, свернув за пару углов? Дерен крутил головой так, что волосы выбились из хвоста и обрамляли его острое лицо. Бегать он умел и очень хорошо, но место, которое они с Хизер выбрали, чтобы переодеться, было худшим для отхода: справа — набережная Потомака, слева — рукотворные горы из бетона и арматуры. Можно попытаться через разрушенный супермаркет выйти в канализацию сквозь подвальные помещения, но… — Дерен Форд, стой на месте и не двигайся! Узнав звонкий женский голос, Путник действительно замер. Но уже через секунду метнулся вбок, закрывая собой Хизер. Вернее, не саму девушку, а её форму Анклава. Несложно догадаться, что будет, и ясно одно: дочь Отема для Братства Стали была столь же желанной добычей, как сын Джеймса — для Анклава. — Какого чёрта им здесь нужно? — тихо прошипела Хизер, когда хотела было кинуться обратно в здание, но было уже слишком поздно. Несколько паладинов вышли из винтокрыла, было легко узнать их броню обшарпанные довоенные комплекты, мало что имеющие с улучшенной силовой бронёй Анклава, которая защищала даже от воздействия опасного ВРЭ на базе Марипоза, как говорили отчёты. «Львиный прайд» Лайонс усилили и другими бойцами — многие солдаты Братства были без эмблемы элитного отряда. Они появились отовсюду — со стороны Ривет-Сити, среди лабиринтов руин, да и вообще будто из воздуха. Спутников обложили со всех сторон, не давая ни шанса на побег. — Мы получили твой сигнал, — светловолосая девушка в силовой броне и без шлема подошла к Форду с лазерным карабином наперевес и бросила взгляд на уорент-офицера Анклава. — Хороший был ход с курткой, молодец, малой! От её слов Хизер прошиб холодный пот. Куртка с нашивками Анклава! Она-то думала, что Дерен тайно взял её, дабы отдать в ремонт и таким образом извиниться за своё пьяное поведение в особняке Джорджтауна… — Она вся ваша, страж Лайонс, — громко сказал Путник и отошёл в сторону, открывая свою спутницу. Узнать о предательстве кого-то из своих бойцов — неприятно, потому что потом приходится устраивать казнь по законам военного времени, а затем — проводить тысячи проверок на дефектность боевых единиц. Узнать о предательстве человека, который уже миллион раз мог это сделать, но решился только сейчас, причём самым худшим из возможных образов, продав злейшему врагу, было… больно. Да, пожалуй это верное слово для того, что сейчас ощущала Хизер, словно бы на сердце появилась очередная трещина, как на хрупком синем льду. Несколько секунд она смотрела на Дерена, не в силах поверить в это — неужели всё это время он верно вёл её на смерть? И этот «добрый жест» с курткой… Он заверял офицера, что никто не узнает, но на самом деле всё это рассчитал! Ярость зажглась внутри, и распространялась быстро как лесной пожар. — Сукин ты сын! — крикнула она, накинувшись на Дерена. Всего несколько мгновений — и он уже лежал на земле, получив несколько ударов кулаком по лицу, пока ближайшие паладины Братства не подбежали к ним, схватив офицера и оттащив её от парня. Она вырывалась и дёргалась, пытаясь освободиться, однако для людей в силовой броне, пусть и не слишком навороченной, это было не сложнее, чем держать злую кошку. Для совсем некрупной девушки удары Хизер были уж слишком увесистыми, и в глазах у Дерена заплясали звездочки. Сара хмыкнула и помогла ему подняться. Должно быть, сейчас она думала, что парню пришлось немало «потрудиться» над анклавовской сучкой, чтобы завести её так далеко. Выпрямившись, он посмотрел на Хизер — такую маленькую в огромных стальных ручищах солдат в силовой броне. Поймал её взгляд, но там уже был не янтарь — лава, вскипающая среди языков негасимого чёрного пламени. Сара, Кодьяк, Сумрак и другие — все они смотрели сейчас на него. Оторвав ладонь от саднящей челюсти, он шагнул к Хизер. — Я думал, что хоть раз пожалею, что сделал это, — безжалостно заявил он, глядя в её горящие глаза. — Но ты заслуживаешь этого, потому что у тебя, мисс Отем, сердце изо льда. Тебя никто и никогда не полюбит. …И отвернулся, обращаясь к Саре: — Подбросите до Цитадели? Мне нужно многое рассказать старейшине. Получив от Стража ответный кивок, он запрыгнул в винтокрыл, не решаясь больше смотреть на свою бывшую спутницу. Слова Дерена в этот момент были будто реактивным ракетным топливом, подливаемым в пожар ярости уорент-офицера. Может быть и хорошо, что их решили везти в разных винтокрылах — по улице разносились гневные крики Хизер, которую тащили в летательный аппарат два паладина-мужчины, не без труда запихнув внутрь и закрыв дверь. Наконец, чтобы хоть как-то остудить её пыл, кто-то ударил девушку прикладом лазерной винтовки в живот — волна боли заставила задохнуться, согнувшись пополам, а треклятая рана снова дала о себе знать. По крайней мере, от полётов её не тошнило, но тошнило от презрения к самой себе — она изначально знала, что Дерену нельзя доверять… И теперь из-за своей наивности её ждала участь хуже, чем смерть.