6. Пламя надежды

Квартирмейстер Дурга только с виду была суровой, но при виде Дерена таяла, как кусок сливочного масла на солнце, и неловко пыталась с ним флиртовать. Нужно было лишь наплести ей красивую сказочку о том, что он, герой Братства, собирается на опасную вылазку на пустоши, как ему тут же выдали коробку патронов к винтовке Линкольна, три стимулятора и две упаковки антирадина. Уже темнело, а совещание Братства всё ещё не закончилось. Дерен покрутился у двери, убедившись, что голоса там становятся только громче. Наверняка решают, как будут раздавать воду, когда Очиститель будет запущен. Джеймс Форд хотел не этого — не чтобы были избранные, достойные воды. Она нужна всем, «каждому жаждущему от источника воды живой»… Раздобыв антирадин и патроны, Путник отправился к камерам в подвалах Цитадели, где сейчас держали лишь одного пленника. Рыцарь, дежуривший у входа, откровенно похрапывал, но на появление Дерена проснулся и строго уставился на него. — Ты к кому, мелкий? — подозрительно спросил он. Дерен смущённо улыбнулся, закинув локоть за голову. — Слушай, тут такое дело… — промямлил он. — Там на твоей койке радтаракана раздавили. Они матрас перевернули, но вонь стоит ужасная… Рыцарь подскочил как ошпаренный, громко выругавшись. — Второй раз за неделю! Заколебали, бляди! — он завертелся на месте, пытаясь решить, бежать спасать кровать или исполнять свой долг. А затем умоляюще глянул на парня. — Слушай, последишь тут, а? Уж ты-то наверняка в курсе, как эту девку если что скрутить, не впервой же? Я быстро, пять минут туда и обратно. — Потом проставишься? — ухмыльнулся Путник, и надсмотрщик живо закивал, выбегая из комнаты. Вскрыть сейф с ключами не составило большого труда — навык взлома замков, отточенный с хулиганского детства до совершенства, не подвел. Достав связку ключей, Путник отправился на поиски нужной камеры.

***

Пол был ужасно холодный, и будучи во влажной одежде, Хизер сжималась, пытаясь согреться. Тело пробирала мелкая дрожь. Та внутренняя сила, на которой девушка держалась всю жизнь, была истрачена за один чёртов допрос, длившийся не больше часа. И когда она шла по коридору, зажимая рану на руке, то старалась сохранять остатки гордости, едва паладины и рыцари, проходившие мимо, отпускали какие-то комментарии или без зазрения совести смотрели на грудь Хизер, кою аккуратно облегала влажная бежевая рубашка. И впервые офицер поняла, что сломалась. «Где прячется твой трусливый папаша со своими нацистами? Он к тебе не придет. Никто тебя не спасет, слышишь? Так как ты собираешься нас уничтожить?» — низкий голос Варгаса заставил вздрогнуть и съёжиться сильнее, обняв себя за плечи руками. Нет, за ней обязательно должны были прийти, рано или поздно… «Я думал, что хоть раз пожалею, что сделал это, но ты заслуживаешь этого, потому что у тебя, мисс Отем, сердце изо льда. Тебя никто никогда не полюбит», — пронеслись в голове жестокие слова Дерена, человека, которому она доверила свою жизнь, чего не делала никогда и ни с кем раньше, предпочитая справляться в одиночку. На глаза навернулись предательские слёзы, и прежде, чем Хизер смогла их смахнуть, они потекли по щекам, капая на холодный серый пол. Глубоко в душе она понимала, что они оба оказались правы — у неё не было друзей, а из семьи остался лишь один отец, который не станет рисковать ради дочери, пусть и единственной, будущим Анклава. В голове всплыли картинки того, что будет дальше, будто бы мозг нарочно пытался ещё сильнее утопить Хизер в отчаянии. Скорее всего, её будут избивать, пытать и насиловать, пока она не сломается совсем, рассказав Братству всё то, что знает, после чего от неё избавятся, как от надоевшей игрушки. В коридоре за дверью послышались чьи-то шаги, но Хизер даже не обернулась, продолжая беззвучно плакать, смотря в стену перед собой. Лишь дрожащие плечи и тихие всхлипы выдавали в ней слабую и беззащитную пленницу, отчаявшуюся найти помощь. Дерен осторожно приблизился к нужной камере и услышал… Нет, это не могло быть правдой. Слёзы — оружие женщин и смертельная солёная вода для мужчин, но Хизер не умела ими пользоваться. Казалось, она неспособна на них. Даже в худшие минуты она оставалась сильной, и видеть её такой — сжавшимся в углу дрожащим и всхлипывающим комочком — это было выше его сил. Миллион раз Дерен пожалел, что выбрал тот единственный вариант — сдать ее Братству, а не искал другие, при которых ей не пришлось бы так страдать. Медленно и тихо, так что даже связка не звякнула, он отворил её камеру и шагнул внутрь, ощущая запах сырости и плесени и подрагивая от холода и волнения. — Хизер, — позвал он надтреснутым голосом. — Ты что, плачешь? Вздрогнув от голоса Дерена рядом, Хизер торопливо вытерла рукой мокрые щёки, однако даже не поднялась, продолжив лежать на боку, уставившись в стену и мелко дрожа, стараясь сдерживать одолевающие её чувства. — П-пошёл к черту… — злобное шипение послышалось из тёмного угла, но голос предательски дрогнул, выдавая волнение. Дерен приблизился к ней и присел на корточки. Выглядела она просто ужасно: мокрая и окровавленная, но что хуже всего — сломленная. Пока он, накормленный и пожинающий лавры своего предательства, общался с Лайонсами, её жестоко пытали по его вине. Он не был уверен, что сможет когда-нибудь простить себе, что позволил этому случиться, но пепел, которым он будет посыпать голову, нужно было сохранить на потом. — Нет, я не уйду, — шепнул он. — Без тебя — точно нет. — Что тебе надо? — в её голосе слышался гнев, который она не могла ни на ком выместить. Хизер медленно села, повернувшись спиной к парню, и вновь стёрла горькие слёзы. — Отдашь меня в казармы или продашь рейдерам? Не дожидаясь ответа, она нашла в себе силы обернуться и глянуть на Дерена. — Какой же ты мудак, Дерен Форд… — сказала та, после чего вздохнула, посмотрев на свои дрожащие руки. — Ничем не лучше меня… Её слова вызвали у Дерена непроизвольную скорбную улыбку. Звучало это так обреченно, словно наконец-то Хизер поставила его с собой на равных, и далось ей это явно непросто. — Я не отрицаю, что я мудак, — кивнул он, пересекаясь с ней взглядом, и впервые чувствуя, что не делает усилий, чтобы смотреть ей в глаза. — Но наш договор по-прежнему в силе. Я все еще твой проводник, мисс Отем, и я отведу тебя домой. Он поднялся на ноги. — У нас очень мало времени. Можешь наораться на меня вдоволь, когда мы будем в безопасности, но сейчас нам нужно уходить отсюда. После чего он протянул дрожащей девушке руку. Подняв взгляд на его ладонь, Хизер явно колебалась. В Братстве Стали ей было чертовски плохо, но что, если в этот раз она с Дереном окажется в месте ещё хуже, где не будет нужна даже как пленник? Впрочем, жизнь девушки уже была предрешена. Она понимала, что рано или поздно прогрызёт себе вены или разобьёт голову о стену — всё, чтобы не дать паладинам радости пытать её снова. Бледная рука осторожно легла поверх протянутой ладони, и офицер поднялась, неуверенно выдохнув. — Если снова собрался продать меня кому-то, то лучше просто убей. Дерен думал, что рука Хизер будет жесткой и мозолистой, как у большинства солдат, но ладонь её оказалось на удивление узкой и мягкой. Он крепко держал её, пока вёл по запутанным подвальным коридорам в коллекторы, которые обычно не охранялись, так как выводили к Потомаку, где угрозу представляла в основном водная фауна пустошей, с которой легко справлялись турели. Хизер шла за ним покорно, словно не видела иного выбора. По сути, так и было — несколькими этажами выше была лишь Цитадель, где её ждала если не смерть, то та жизнь, что хуже смерти. Дерен отпустил её руку лишь на пару минут — пока вскрывал дверь в коллектор, а потом снова схватил. К счастью, солдат на пути не встречалось — охрану усилили на стенах самой Цитадели, опасаясь винтокрылов Анклава, но ослабили в самом бывшем Пентагоне, так как изнутри удара не ждали. По пути пришлось расстрелять несколько турелей, но делом это оказалось плёвым, так как их стволы были повернуты от беглецов в сторону возможных болотников или других тварей. Фонарик пип-боя высвечивал склизкие стены, покрытые чем-то вонючим и тёмным, а потом они учуяли запах Потомака. Столичная река пахла особо: водорослями, гнилью и сладостью разложения. В убежище Дерен читал про Ганг — реку смерти, по которой отправляют трупы в последний путь. Потомак мало чем отличался от него. Остановившись у самого края коллектора, Дерен повернулся к своей спутнице и нервно улыбнулся, сомневаясь, что в нынешнем состоянии она сможет преодолеть такой путь. — Ты умеешь плавать? — спросил он. — Нам нужно попасть на тот берег. — Я справлюсь, — негромко ответила ему Хизер, боязливо посматривая на мутную зеленовато-серую воду, в которой плавали какие-то чёрные водоросли и различный мусор. «Вода попадает в твои лёгкие и превращается в кипящую лаву. Ты не можешь вздохнуть, не можешь говорить, не можешь кричать. И всё, чего ты захочешь в тот момент — это чтобы это все поскорее прекратилось», — словно бы назло в голове мелькнули слова Варгаса, и на лице стала ощущаться влага, точно её снова стали поливать из бутылки. Плечи девушки слегка дрогнули, но она смогла вновь натянуть на себя строгую маску, всё ещё мысленно коря себя за пролитые слёзы. — Хэй, — Дерен слегка наклонил голову, заглядывая в потухшие глаза Хизер. — Мы справимся, ага? Просто плыви за этой штукой. Он выкрутил регулятор фонарика пип-боя поярче, и округлые своды коллектора заблестели от налипшей на них тины и мозгогрибов. Дерен первым шагнул в воду, и в ботинки хлынул мокрый холод. Сначала было по щиколотку, потом — по колено, а затем — по пояс. Разгребая руками доски, жухлую тину и прочий мусор, о котором не хотелось думать, Путник полностью погрузился воду и поплыл. Плавать ему пришлось научиться в Ривер-Сити, часто нанимаясь в отряды охраны, чтобы отстреливать болотников, любивших селиться поближе к городу. Потомак в этом месте был не сильно широким, но другой берег всё равно виделся слишком далеко и тонул в темноте. Ледяная вода сковала грудь, и он сосредоточил все силы, чтобы делать гребки и вдыхать воздух короткими глотками. Он слышал, что Хизер плывет за ним, но треск счетчика Гейгера в пип-бое заглушал её нервное сопение. Сколько же тут греев радиации? Не хотелось об этом думать, но Дерен уповал на упакованный в рюкзаке антирадин. И эту мерзкую зелёную воду хотел очистить отец? «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой» Не было в воде ничего живого — только смерть и радиация. Дыша так часто, как позволяли скованные легкие, Дерен впервые задумался о том, оправдывала ли цель его родителей средства. Он шёл за мечтой отца, а отец — за мечтой матери. Все цитировал её любимое изречение. Книга «Откровение святого Иоанна Богослова», «Я есмь Альфа и Омега»… Джеймс Форд так часто повторял Дерену эти слова, чуть ли не с начала жизни. Изречение… Глава… глава 21:6. На короткий миг радиоактивные воды Потомака сомкнулись над его головой, но он снова вынырнул, отрезвленный страшной догадкой. Все это время… С самого детства он знал его. Знал код Очистителя. Едкая вода, наполнявшая реку Потомак, болезненно жгла едва затянувшуюся за несколько часов рану, но Хизер, тяжело дыша, старалась плыть вслед за парнем, мысленно представляя, что находится не здесь… Уроки плавания она получила в Вирджинии, где всего-то пятьдесят лет назад местные реки смогли очистить от ВРЭ и радиации, чтобы использовать в сельском хозяйстве, например, на агрокомплексах Волт-Тек, раньше принадлежавших Спасателям, пока те ещё существовали. Смрад грязи бил в нос, и ничего общего не было у Потомака с ручьями Вирджинии, воду из которых, прокипятив, можно было безопасно пить. Здесь же глоток наверняка стал бы источником не только двенадцати инфекций, но и началом гулификации. Берег медленно приближался в глазах, а Хизер старалась позабыть Варгаса и его чёртовы методы, как будто это был страшный сон, но образы упорно лезли в голову вместе с постепенным облучением, от которого начинала кружиться голова, а во рту появился мерзкий привкус крови… Или это только казалось? На один миг Дерен полностью окунулся в воду, и офицер уже было испугалась за него, однако, парень вынырнул, и они из последних сил догребли до берега, вытащить на который своё тело оказалось невероятно сложно. Величественная Цитадель на другом берегу мрачно возвышалась на фоне чёрного неба и казалась слишком высокомерной, чтобы заметить две маленькие фигуры, растянувшиеся на грязном песке.

***

В крошечном домике на берегу Потомака не было ни воды, ни света, но зато имелся настоящий каменный камин. Должно быть, довоенные американцы выезжали сюда, чтобы почувствовать себя свободными от цивилизации на лоне природы. Это самое лоно Дерена и Хизер нисколько не интересовало, а вот камин и связка дров рядом с ним — очень даже. В жилище они завалились насквозь мокрые и трясущиеся от холода и усталости. Скинув с плеч рюкзак, ставший в три раза тяжелее от воды, Дерен прошел прямиком к кирпичной глотке печи и дрожащими руками начал складывать поленья внутрь. — Умеешь ставить капельницы? — спросил он у Хизер, потому что сам этого не умел. Раньше ему на удивление везло: его облучало где-то неподалеку от врача, способного найти на его бледных руках вены. — Да… Надеюсь, ты спрашиваешь, потому что у тебя есть антирадин… — мелко дрожа от холода, Хизер осторожно сняла свою вымокшую куртку. Уже дважды за день она вся была мокрая… Оставалось надеяться, что девушка не подхватит никакую пневмонию, ведь в подобной ситуации это было бы совершенно невовремя. Теперь путь к Очистителю точно был закрыт — наверняка Братство станет их искать по руинам. Выбора не было — идти в Пустошь и надеяться найти полевые отряды Анклава, которые могли бы доставить их в Рэйвен-Рок. Кажется, один из таких должен был работать где-то севернее города Мегатонна, отлавливая когтей смерти для последующих экспериментов. — Целых два, — отозвался Путник. Зажигалкой в Братстве Дерен всё-таки разжился. Между поленьев он напихал обрывков из старых журналов и чиркнул колесиком. Слабый огонёк вцепился в бумагу и принялся жадно пожирать, но пока с осторожностью облизывал толстую древесину, словно стеснялся. Цитадель скрылась за холмами, но Дерен всё равно поглядывал в ту сторону, будто ждал, что вот-вот целые отряды пустятся за ними в погоню. Даже если так — вряд ли сейчас они были способны бежать ещё дальше. Он скинул мокрую кожанку, повесив её на садовый стул и поборол искушение прильнуть к камину еще ближе с риском обжечься. Зверский холод, и ведь ещё даже не зима. Погода на Пустошах плевать хотела на времена года, но всё же в июле не должно было быть настолько холодно… Подавив рвотный позыв пустого желудка, девушка повесила куртку на край дивана, оставшись лишь в мокрой рубашке, что плотно облепляла тело, подчёркивая грудь и талию, но сейчас Хизер было совсем не до того, чтобы переодеваться или смущаться. Усевшись возле камина, издав тяжёлый выдох, Хизер ненадолго прикрыла глаза, ощущая, словно тиски сдавливали её голову. Да, плавание в реке определённо не принесло ничего хорошему здоровью, и с каждой минутой офицер всё больше ощущала это. И как только Очиститель должен был сделать такую воду питьевой? Она сидела рядом, совсем близко к Дерену, и даже почти касалась его колена своим. Ему это бы польстило, если бы он не понимал, что жмётся она вовсе не к нему, а к камину. У них сейчас было столько потребностей, что юноша просто не знал, за что взяться: за антирадин, за стимуляторы или за еду? Немного подумав, он поднялся и оглядел дом. Всего одна комната, пара диванов (ну хоть не придется делить один на двоих), стол, два стула и шкаф с испорченными от времени и сырости книгами. Пожалуй, тут можно было скоротать ночь. Путник подтянул к себе рюкзак, который оставлял за собой мокро-грязный след, вынул из него стимулятор и два пакета антирадина. Все это он протянул Хизер. — В этот раз доктором придётся побыть тебе, — он попытался выдавить из себя улыбку, которая выглядела ободряющей и беззаботной, но получилось на троечку. Вяло кивая, офицер осторожно взяла упаковки. Ничего не говоря, она дождалась, пока парень сядет рядом, после чего первым делом поставила ему капельницу антирадина. Найти вену в скудном освещении было довольно трудно, а руки дрожали, но всё же после нескольких попыток игла вошла куда нужно, и ярко-оранжевый препарат медленно потёк в кровь. Хизер вручила Дерену в другую руку сам пакет, дабы тот держал его повыше, чтобы жидкость продолжала течь, пока не закончится. Затем то же самое девушка проделала и с собой, надеясь, что антирадин поможет избавиться от головной боли и тошноты поскорее, потому что иначе едва ли она сможет нормально поспать хотя бы пару часов. В комнате было тихо, и лишь дрова уютно трещали внутри камина от жара пламени. Антирадин был мерзейшим из лекарств, и Дерен был готов сейчас к каким угодно испытаниям, лишь бы не терпеть, как буро-золотистая мутная жидкость течет по исколотым Хизер венам, словно кипящая водка, приправленная перцем. Ему всегда казалось, что он переносит радиацию хуже других жителей Пустошей. Отец объяснял, что дело в том, что он прожил свою жизнь в убежище и не получил резистентность к радиации, как другие выживальщики. От этого знания делалось не лучше: тошнота и головокружение мгновенно завладели его телом, и Дерен боялся даже двинуться лишний раз, чтобы не оставить на ковре ужин из цитадельской столовой. — Твоя рана… Сильно болит? — спросил он у Хизер, чтобы как-то отвлечься от возрастающего недуга. — Переживу, — коротко отозвалась Хизер, смотря на яркие языки пламени, медленно пожирающие трещащую влажную древесину. Сейчас у девушки не было никакого настроения разговаривать, она сидела напряжённо, в свободной руке сжимая прозрачный пакет с препаратом. За этот день её предали, похитили, пытали, а затем спасли… И всё было связано лишь с одним человеком, сидевшим рядом. Это плохо укладывалось в гудящей голове. Наконец, препарат закончился, и Хизер медленно вытащила иглу из вены, после чего обняла колени, ненадолго прикрывая уставшие глаза. Дерен бросил пустой пакет антирадина под стол и крепко зажмурился. Рот наполнился желчью, и он тяжело сглотнул, а потом снова и снова. Нет, похоже, неизбежное всё-таки случится. — Слушай, я всего этого не хотел, — он запрокинул голову, глядя в деревянные доски потолка, потому что так меньше тошнило. На них плясали отблески пламени, похожие на мелких лесных зверьков, скачущих на лесной поляне. Хизер не отвечала, и он не был уверен, что она вообще его слушает. — Я не хотел, чтобы ты оказалась на моем месте, — продолжал он, пользуясь тишиной. — Никогда не хотел. Но иначе я не смог бы вытащить тебя оттуда. Прости, Хизер. Вместе с этими словами содержимое желудка ринулось наружу, и он поспешно вскочил, зажимая рот рукой. Повернувшись было к парню, на бледное лицо которого так аккуратно ложился тёплый свет от огня, Хизер проводила его взглядом. Стараясь не расплескать все раньше времени, Дерен вылетел из домика и согнулся над чахлыми кустами в приступе рвоты. Чёртов антирадин! Блевать после такого откровения, да ещё и так, чтобы слышала девушка, которая ему… Дерен разогнулся и вытер рот тыльной стороной ладони. Будет куда лучше, если когда он вернется, она сделает вид, что спит. Закатив глаза на такую странную попытку оправдаться, офицер медленно поднялась с пола. Едва волоча ноги, держась за лоб, девушка без всяких сил рухнула на диван, понимая, что тошнота подступала и к ней… Однако пока что получалось сдерживать позывы. Гораздо больше беспокоила боль в боку и голове — словно бы эти места сверлили электродрелью. Отчего-то в голове предстал образ Варгаса, который наверняка был бы рад использовать подобный метод для допроса, даже расскажи она ему всё, что знала. На глаза почему-то снова навернулись слёзы, но Хизер протёрла их, медленно переворачиваясь набок, пока Дерен все ещё был на улице, впуская в дом мерзкий сквозняк через закрытую дверь.

***

Проснулся Дерен с почти таким же гадким самочувствием, с каким засыпал. Во рту было сухо и мерзко, голова раскалывалась, словно он кутил всю минувшую ночь. Огонь в камине давно погас, и к утру домишко полностью выстыл. Да ещё и укрываться пришлось какой-то ветошью, потому что вернувшись со своего тошнотного променада, Путник накинул свою куртку на уже спавшую Хизер, так что парень конкретно замёрз. Планируя маршрут при помощи карты на своем пип-бое, Дерен старался переварить вчерашний день и оценить своё положение, которое стало куда хуже, чем было. Теперь он был чужаком не только в Анклаве, но и в Братстве Стали — вряд ли ему простят организацию побега военнопленной, если только он не предоставит им взамен что-то особенное. А ведь это «особенное» у него и вправду было. Подумать только, насколько меньше боли он бы испытал, если бы вспомнил этот код сразу. Сам виноват — нужно было воспринимать религиозную болтовню отца серьёзнее. А ведь цифры висели на стене в его детской — ключ от власти над Столичной пустошью, изречение в рамке под стеклом, все это время торчал у него перед глазами. Осторожно повернув гудящую голову, Дерен исподлобья глянул на собирающуюся в дорогу Хизер. Тело до сих пор помнило, насколько сильно девушка хотела вытрясти из него код Очистителя. А если она заподозрит, что он всё-таки знает его, то как быстро всадит пулю в больную черепушку Путника после того, как он назовет его ей? Собираясь, офицер пришла к выводу, что спать было отнюдь не лучшей идеей — сны оказались беспокойные, вынуждали то и дело просыпаться, ворочаться и менять позу. К тому же, ей всё ещё было холодно, даже несмотря на каким-то чудом оказавшуюся на ней куртку Дерена. Утром девушка чувствовала себя так, будто по ней дважды проехался БТР, один из которых стоял в Рэйвен-Рок, пока что нерабочий из-за каких-то проблем с питанием. Застёгивая офицерскую куртку, Хизер старалась не смотреть на Дерена, и вообще особо не думать о нём. Вместо того мозг был занят маршрутом — Рэйвен-Рок находился очень далеко, и наверняка уйдёт целая неделя, чтобы добраться туда. Интересно, как там отец? Волнуется или уже принял её смерть как данное? Провели ли ей церемонию памяти, записали ли в архивы о гордой кончине патриота? Покачав головой, девушка пригладила растрепанные волосы, поняв, что вспоминать о семье было больно. Стоило отвлечься. — Какого чёрта ты все время меня спасаешь? — прошипела Хизер, нарушая тишину, стоявшую с утра в доме. В её взгляде металось раздражение, но на прежний гнев словно бы не было никаких сил. Хизер уже задавала Дерену этот вопрос, но тогда он и сам не знал на него ответ, поэтому просто отшутился. Теперь же ответ был, и пугал его так, что стало не до юмора. Поэтому он проигнорировал её и покинул домик. Тяжело поднимаясь по холму в направлении, ведущем к Мегатонне, он слышал за спиной сосредоточенное дыхание офицера и понимал, что она не отстанет, пока не услышит от него что-нибудь вразумительное. Когда они шли, Хизер старалась держать Дерена немного впереди, чтобы видеть его спину и не подставляться самой. Доверия к нему было мало, и пожалуй, будь у неё сейчас плазменный пистолет — она бы приставила дуло к голове парня, дабы тот не смел даже дёргаться. Подозрений было много, в частности, Хизер понимала, что Дерен мог бы продать её кому угодно помимо Братства, и получить за это кругленькую сумму. Руки медленно сжались в кулаки. День постепенно разгорался, но погода не улучшилась: привычное серо-зелёное небо низко висело над головой, но всё равно давило Дерену на макушку. Даже спустя три года после выхода из Убежища Путник не смог окончательно избавиться от агорафобии и неуютно чувствовал себя на открытых пространствах. Однако, тут хотя бы можно было заранее увидеть приближение врага — не то что в большом городе. Вашингтон остался позади — расчёска скелетированных высоток столицы погибшей Америки напоминала кости мёртвого монстра. С высокого холма перед Дереном и Хизер раскинулись поля жухлой травы — Пустошь вступила в свои права на полную катушку и перешагнула далеко за линию горизонта. Лишь изредка на унылом буро-сером пейзаже проглядывались одинокие домики, заброшенные фермы и производственные здания. Постепенно Дерен начинал понимать, что его самочувствие никак не связано с плохим сном. С организмом было явно что-то не так, и вряд ли это было что-то простое, навроде простуды или отравления. К полудню он стал чувствовать, как горят лоб и щёки. Даже солнце, сквозь облака похожее на мутный глаз мертвеца, раздражало его зрачки своим неярким светом. Горизонт казался пустым и лишающим всякой надежды — серые холмы с редкими голыми деревьями, давно иссохшими от отсутствия воды, накренившиеся остовы жилых домов и тянущееся далеко на мили вперёд болезненного цвета небо, застланное лениво плывущими облаками. При взгляде на это у Хизер возникал лишь один вопрос — было ли возможно здесь хоть что-то восстановить, даже имея рабочий Очиститель? Едва ли тут получится соорудить фермы, построить крепкие дома… Всё, чем мог похвастаться Вашингтон — древние знания и технологии, погребённые под руинами столицы. Взгляд девушки скользнул по Дерену — тот явно чувствовал себя плохо после вчерашнего… Но разве у антирадина такие уж серьёзные побочные эффекты? На вершине очередного скалистого холма Дерен почувствовал, что почти выдыхается. Кинув рюкзак на камень, он встал на одно колено, дернул молнию и вытащил бутылку чистой воды, жадно припадая губами к горлышку. Хизер остановилась в нескольких шагах от него, держась за спиной. Он чувствовал её взгляд весь этот путь — не имея возможности прожечь его плазменным пистолетом, она, очевидно, решила сделать это глазами. — Я всё ещё жду ответ, — её холодный голос послышался позади Дерена. Хизер стояла, скрестив руки на груди, и выжидающе рассматривала парня. Паранойя внутри росла, ведь с каждой минутой молчания офицеру казалось, что Форд собирался снова предать её или даже сделать что-то хуже… Теперь, когда она безоружна, это стало совсем просто. Дерен опорожнил бутылку и с досадой откинул от себя прочь. Та покатилась с холма, жалобно потрескивая. В горле всё равно было сухо, его лихорадило и подташнивало. Медленно поднявшись, он внимательно взглянул Хизер в глаза. За эти дни он смертельно устал. Устал ругаться с этой девушкой, устал доказывать ей, что несмотря ни на что оставался на ее стороне и не собирался предавать по-настоящему. Всё это схлестнулось с эмоциями и обратилось в злость. — Ты действительно ещё не поняла, почему я тебя всё время спасаю? — переспросил он, приподнимая светлые брови. Он сделал к ней шаг, глядя сверху вниз в её глаза, которые снова стали янтарными, хотя по-прежнему оставались злыми. Казалось, что она взяла всё свое самообладание в кулак, чтобы не отшатнуться от него. — Потому что ты мне нравишься, Хизер, — тихо признался он. Держать это в себе оказалось куда тяжелее, чем вывалить на неё. Что ж, теперь эти чувства — и её дерьмо тоже, и пусть она живет с этим. Хизер удивлённо хмурилась, смотря на него и совершенно не зная, что должна ответить. Что вообще отвечают в таких ситуациях? Девушка ещё никогда не слышала подобных слов в свой адрес. Она привыкла ко многому — к редким комплиментам подхалимов, к пошлым комментариям паладинов, да даже к этому отвратительному обращению «детка» от Дерена… Но точно не была готова к признанию в настоящих чувствах. Офицер молча отвернула голову, неуверенно потерев локоть. Отчего-то по спине снова пробежали мурашки. Хизер ничего не говорила. В обычной ситуации она бы давно уже послала Путника куда подальше… Но правда была в том, что офицер и сама не могла быть уверена в своих чувствах к нему. В один день его хотелось избить ногами, а в другой — спасти от смерти. Брови Дерена приподнялись ещё выше. Вообще-то он ожидал получить по морде и был весьма удивлён, что вместо этого Хизер лишь жмурится и мнётся, не в силах что-либо ответить. Или ей было попросту всё равно. Лучше бы она сказала своё фирменное «неплохо», но не оставила бы его признание болтаться в воздухе, словно висельника в петле. А хуже всего то, что в словах, которые он сказал ей перед тем, как их увезли на винтокрыле в Цитадель, имелась доля правды. Сердце её действительно было изо льда, хотя если она умела плакать, это оставляло надежду, что промерзло оно не насквозь — Ты не веришь, что все может быть так просто, да? — он положил руку себе на затылок. — Такой как ты, наверное, не понять. Ты вообще что-нибудь чувствуешь? На губах его вспыхнула такая улыбка, будто её зажгла жестокая идея. Парень шагнул к Хизер так близко, что вновь ощутил запах шампуня с орхидеей. Он должен был давно уже выветриться после всех этих пыток водой и купания в Потомаке. Может, это был её естественный запах? Пользуясь тем, что Хизер не двигается, обратившись в статую не только внутри, но и внешне, Дерен осторожно, но требовательно взял её лицо в свои ладони и поцеловал девушку. Касание мягких губ было мимолетным, кожа на её щеках оказалась шелковистой и горячей. Поцелуй длился меньше секунды, но сердце громко застучало, а по позвоночнику пробежала дрожь, никак не связанная с лихорадкой. В этом поцелуе будто заключалась вся вселенная… — Видимо, ничего, — прозрачно улыбнувшись, сам ответил он на свой вопрос и отстранился, но продолжал держать её лицо в своих ладонях. Тот момент, когда между ними была тишина, показался Хизер вечностью. Раньше любое решение она могла принять быстро, как офицер… Но парень словно рушил всю ту личность, которую девушка старательно строила двадцать лет. Она даже не успела ничего понять, как парень отстранился, смотря на неё как-то печально, точно она только что убила его. На щеках загорелся румянец, и девушка удивлённо уставилась на Форда. В любой другой ситуации подобному смельчаку она бы уже сломала челюсть и руку, а затем арестовала, но здесь — не могла даже вдохнуть полной грудью, как будто тонула, но не в Потомаке, а в глубоких серых глазах, смотрящих на неё. — Я… — Хизер прервалась на полуслове, аккуратно положив свою ладонь на руку Дерена. Сердце в груди стучало быстрее, будто пыталось пробить рёбра. Впервые она не смогла выдержать взгляда этого простоватого парня и отвернулась, тихо вздохнув. Рука её была горячей, словно у девушки тоже была температура, и касание это было тоже своего рода признанием. Не в ответной симпатии, вовсе нет, но она хотя бы принимала его чувства к ней. Когда золотисто-медовые глаза спрятались от него, Дерен будто очнулся и понял, что перешел черту, после которой всё уже не будет как раньше. Не то, чтобы это его сильно пугало, но и никак не могло облегчить им обоим жизнь. Сердце ещё бешено трепыхалось в костяной клетке его груди, но жар от взрыва химической реакции между ними уступил тому, физическому жару, в котором горело его стремительно слабеющее тело. Дерен не хотел грузить Хизер своими проблемами — ей и так сильно досталось. Выпустив девушку, он вновь поднял рюкзак. Главное, добраться до Мегатонны и найти там доктора, пока он еще в состоянии выполнять свои обязанности проводника. — Идем, мисс Отем, — позвал он буднично, словно момента близости между ними не случилось. — Надо добраться до Мегатонны до темноты. Всё это было… Странно. Хизер всегда считала, что однажды ей просто прикажут создать семью с каким-нибудь почётным офицером, от которого она родит ребёнка, после чего продолжит до самой смерти верно служить Анклаву, редко пересекаясь и с нелюбимым мужем, и с ребёнком, рождённым по обязательству перед страной и отцом. Однако Дерен, которого часто называли террористом, и, видимо, не зря, просто ворвался в её жизнь и пытался разрушить всё. Наверняка он понимал, что Хизер не могла строить связь с кем-то не из Анклава… Понимал, но всё равно нагрузил этими чувствами. «Тебя никто и никогда не полюбит», — вспомнились слова Форда, когда тот смотрел на неё столь холодно, что мог бы заморозить пламя ярости, горевшее внутри. Издав тяжёлый вздох, офицер направилась вперёд, стараясь не глядеть на Дерена.