7. Что-то вроде друзей

Свет, бьющий из кратера Мегатонны, уже виднелся на стремительно темнеющем горизонте, но близость города была иллюзией. На открытой всем ветрам Столичной Пустоши все казалось близко, но на деле им надо было протопать еще около двенадцати миль. Путь был действительно выматывающий, и с каждым шагом казалось, что город, куда они направлялись, только отдалялся от них. И тем хуже становилось Дерену. Проходя мимо витрины заброшенного «Супермарта», Дерен взглянул на отражение себя в единственном уцелевшем стекле. Сквозь его пыльную поверхность он рассмотрел свои глаза и ужаснулся, что белки в них налились кровью, как у некоторых разумных гулей. Серые зрачки на красном фоне смотрелись так жутко, что Путник отшатнулся от стекла, едва не налетев на Хизер. — Плохо дело… — пробормотал он скорее себе, чем ей, и отправился дальше. Однако силы его почти иссякли. Устало опустившись на скамейку на автобусной остановке, он начал трясущимися руками искать воду в рюкзаке, но та закончилась. То знобило, то бросало в жар, и холодный вечерний ветер только усугублял ощущения на разгоряченной и вспотевшей коже. Едва Дерен тяжело осел на скамейку накренившейся разбитой остановки, Хизер тут же подошла к нему. Одного взгляда на парня хватало, чтобы понять, насколько всё было нехорошо. — Здесь нигде нет поблизости деревень или караванов? Ты скоро ходить не сможешь от лучевой болезни… — сказала та, стараясь скрыть слабую дрожь в голосе. Не хватало только тащить на себе эту тушу до ближайшего города с десяток миль. И как только вышло, что от воды в Потомаке парню досталось больше, чем ей? Может, дело было в её частом приёме рад-х перед всеми вылазками, что давало некоторую общую устойчивость организма к излучению. — А, так это лучевая болезнь? Я-то уж было решил, что мне попался несвежий мутафрукт, — съязвил Дерен, стирая пот со лба рукавом. Судя по каменному выражению на лице его спутницы, шутить Хизер была не намерена, и кажется, всерьез опасалась, что он не сможет довести её до пункта назначения. Он знал, что у него возникнут сложности, когда переплывал Потомак, но как обычно, иного выбора не было. Устроив руку на колене, Форд открыл карту пип-боя и прокрутил её боковым колесиком. Зеленая сетка пестрила от различных зданий и городков, но ни одного жилого, если не считать парочки рейдерских лагерей на западе, до самой Мегатонны не попадётся. — Радиация действует на меня немного иначе и выводится куда хуже, чем у тех, кто всю жизнь прожил на пустошах, — счёл нужным объяснить Путник, пытаясь настроиться на частоту радио «Новости Галактики». Всё-таки с музыкой идти чуть-чуть повеселее. В ответ из динамиков доносились то шипение, то искаженный помехами голос Тридогнайта, но волна упрямо не ловилась. — Убежищное происхождение, да? Мне казалось, обычно выходцы становятся героями, — хмыкнула Хизер, рассматривая бледное лицо парня. Вспоминались рассказы отца о Калифорнии, которые он, в свою очередь, знал от своего отца, дедушки Хизер. Все на западе рассказывали легенды о Выходце из Убежища, а теперь наверняка боготворили Избранного, его внука, что и уничтожил Анклав на нефтевышке Посейдон Ойл. На запястье парня тихо зашипело радио, и офицер с интересом уставилась на пип-бой Дерена. Всё-таки он глупо использовал ресурсы портативного компьютера. — Ничего не знаю о выходцах-героях, но это явно не про меня, — грустно хохотнул Путник, продолжая крутить колесико приёмника. — О, кажется, поймал! Голос Тридогнайта стал чётким и далеко разнёсся по округе, пока Дерен не выкрутил громкость на минимум. Звучал бессменный диджей радио «Новости Галактики» очень довольно. «Жители Столичной Пустоши, с вами «Новости Галактики», и я его ведущий Три-дог-найт, ииии-уууу! Настройте свои локаторы, динамики или что у вас там, потому что у меня для вас просто потрясающая новость от светлой стороны!» Дерен напрягся, глянул на Хизер и понял, что она подумала о том же, о чем и он. «Как недавно стало известно, наши стальные рыцари из Братства Стали захватили ценного пленника Анклава. И не просто пленника — дочурку полковника Отема! Того самого, который хладнокровно лишил жизни батяню нашего малыша Одинокого Путника и захватил Очиститель. Что ж, не завидую я этой девочке — ведь яблочко от яблони недалеко падает, верно?» — веселился диджей, а Дерен медленно перевёл взгляд с пип-боя на лицо Хизер, которое стремительно менялось с каждым новым словом Тридогнайта. «Так вот, мальчики и девочки, светлая сторона наконец-то получила шанс отыграться за Очиститель. А мы будем в них верить, потому что добро всегда побеждает зло! Я с вами прощаюсь, а колыбельную на ночь вам споет Текс Бенеке с бессмертной песней “A Wonderful Guy”!» Тридогнайт был наглым, нарциссичным ублюдком, который пропагандировал всякий бред на пустошах, но с этого момента Хизер поклялась лично пристрелить этого радиоведущего. Со злости ударив кулаком ржавую металлическую стену остановки и даже не скривившись от резкой боли в костяшках, Хизер медленно выпрямилась. Так вот, что все вокруг думали — Путник был борцом со злом, а она… Ну, в общем-то, тем самым злом. Бросив на Дерена мрачный, тяжёлый взгляд, который тот быстро распознал и поспешил переключить радио, она отвернулась, хмурясь и злобно ворча себе под нос. — Чёртова «светлая сторона»… Как назло пип-бой еще не до конца просох после погружения в Потомак и слегка глючил, так что у Дерена не сразу получилось уйти со станции «Новостей Галактики». Теперь он искал что-то другое, пускай хоть это заунывное радио «Классика». Отыгравшись на ни в чём не повинной остановке, Хизер трясла кистью и так и кипела от злости. Дерен всего лишь раз видел Августа Отема, но даже он понимал, насколько тому не понравится новость, что его дочь стала военнопленной. Возможно, он даже пожелал бы, чтобы она пустила себе пулю в лоб, но не позволила пленить себя. — Хэй, — позвал он Хизер и натянуто улыбнулся ей, сгибаясь от режущей боли в желудке, — не знаю насчёт всего Анклава, но лично тебя я не считаю злодейкой. — О да, просто замечательно… Зато теперь вся пустошь знает, что меня как идиотку схватили эти придурки из Братства… — гневно шипела Хизер, после чего села рядом с Дереном, раздражённо потерев переносицу. — Унизила не только отца, но и весь Анклав… Хизер понимала, что в итоге её скорее всего понизят, или, как минимум, сделают строгий выговор. В любом случае, её прежде безупречная репутация будет на грани полного краха. Приступ прошёл, и Дерен разогнулся, чтобы увидеть её лицо. Такая юная, вчерашний подросток, а уже уорент-офицер с гигантским грузом ответственности на худеньких плечах. Как она вынесла все это? Никто не должен взваливать такую ответственность на своего ребёнка, подумал Дерен, и тут же вспомнил своего отца и собственный долг перед ним. Он прекрасно знал, что карьера Хизер висит на волоске, а ещё её может ждать что-то пострашнее плена в Братстве: наверняка и Анклав тоже будет пытать её, пытаясь определить, не перешла ли она на сторону врага. Однако всего этого не случится, если она принесет Анклаву нечто ценное. То, что не удавалось добыть никому — три заветные цифры кода Очистителя. Это сменит гнев Отема на милость и отведет от неё все подозрения. Что ж, похоже, Дерену опять придется ее спасти. Юноша взял узкую ладонь девушки в свою и осторожно сжал. — Хизер, я знаю… Его прервал динамик пип-боя, ловя новый сигнал, и зазвучал роботизированный голос: «Это автоматический сигнал бедствия из Убежища фирмы «Волт-Тек». Начало сообщения» Затем заговорила женщина, и пассажиры остановки, к которой никогда не приедет автобус, разом замерли. «Кажется, что прошло сто лет с твоего ухода, но я знаю, ты ещё где-то там. Надеюсь, что ты нас слышишь. Дерен… После твоего ухода все стало хуже, поэтому, если ты поймаешь этот сигнал, прошу, помоги нам! Я сменила пароль на двери, теперь — это моё имя. Дерен, если тебе не все равно… Если наше прошлое для тебя еще хоть что-то значит, ты вспомнишь, как меня зовут». Сообщение прервалось, потом запустилось заново. Несмотря на жар, Путник почувствовал, как его пробирает ледяным ужасом. О, конечно он помнил, как её зовут. Амата Альмодовар — его первая любовь. Заметив, как лицо парня стало вмиг мрачным, Хизер нахмурилась, понимая, что Дерен вот-вот совершит какую-то глупость. Положив руку на его горячую, покрасневшую от жара щёку, Хизер повернула его голову к себе и внимательно посмотрела в налитые кровью глаза, пытаясь вернуть тому остатки разума. — Дерен, — её тон был серьёзнее, чем когда-либо. — Ты едва можешь идти. Нам нужно найти помощь, пока с тебя не начала слезать кожа, слышишь? Едва ли беды в Убежище мог решить человек, неспособный самостоятельно ходить… И, к тому же, это отнимет у них драгоценное время, наверняка много. Обычно горячая рука Хизер казалась прохладной в сравнении с зашкаливающей температурой его тела, и Дерен уязвимо прижался к ней щекой. Он мечтал позволить себе в полной мере насладиться столь неожиданным проявлением ласки от вечно скупой на эмоции девушки, если бы не мольба Аматы. Она повторялась в больной голове, словно голозапись, поставленная на бесконечное воспроизведение. Звучный как струнный перебор, голос Хизер говорил разумные вещи, но Дерен очень надеялся, что она хотя бы постарается его понять. В конце концов, у неё тоже был дом и люди, на защиту которых она бы бросилась, не раздумывая. С трудом оторвавшись от девушки, Дерен тяжело встал со скамьи, опершись ладонью на стену остановки, которую Хизер саданула кулаком. Закрыл глаза, пытаясь собрать воедино всю свою волю. — Если дома проблемы, я пойду их решать, — отрывисто бросил он, пока под веками плясали яркие искры. — Амата, она… Я ей должен, понимаешь? — Ты не сможешь никому помочь в таком состоянии, чёрт возьми, — поднявшись за Дереном, Хизер нахмурилась. Парень выглядел плохо, действительно плохо, и чем дальше это заходило, тем больше офицер сомневалась, что ему сможет помочь кто-то, кроме высококвалифицированного врача в Рэйвен-Рок. — Мы должны идти в город, — упрямо настаивала девушка, коснувшись плеча Дерена и хмурясь. Он слабо хохотнул, смаргивая невидимые черные мушки с глаз, и попытался заправить за уши выбившиеся из хвоста светлые пряди. — Если бы я знал, что ты будешь так волноваться за моё здоровье, нырнул бы в Потомак гораздо раньше, — заявил он, вытаскивая из кармана куртки последний стимулятор и срывая с него пластиковый защитный колпачок. Впрыснутое в мышцу лекарство дало ему топливо двигаться дальше, но они оба знали, что эффект от этого будет лишь временный — только дойти до ближайшего поселения, и когда действие стимулятора пройдет, станет в разы хуже. — Либо мы идём в Мегатонну, либо ты один идёшь в свое убежище, — резко поставила условия Хизер, хмуро взирая на стоявшего рядом парня. Она надеялась, что Форд, услышав это, откажется от своей глупой задумки и отправится в город за помощью, потому что поймет: один едва ли справится. Дерен уже почти согласился с Хизер, когда действие стимулятора вошло в полную силу, и скорее всего, затуманило мозги. — Ладно, в Мегатонну, так в Мегатонну, — уступил он, и они двинулись в сторону города.

***

Ночь на пустоши была пугающей — тихо выл в уши сухой ветер, шуршал под ногами серый песок, смешанный с пеплом старого мира, и каждый раз приходилось оборачиваться, ведь по спине пробегали мурашки от ощущения, что кто-то наблюдал из тени за путниками. Когда они оказались на развилке, одна из дорог которой вела в самый крупный город за пределами Вашингтона, а другая — на восток, уже совсем стемнело. Дойти до города до закрытия магазинов не получилось: лекарство хоть и поддало адреналина, но не позволило Дерену двигаться так быстро, как он планировал. Хотя зрение и было туманным, он без труда распознал чернеющие в паре миль скалы, среди которых должна была прятаться знакомая пещера. Найти Убежище 101 нелегко, если не знать точного местоположения, но Путник до мельчайшего камешка помнил дорогу. Хизер уже шагнула на дорогу к Мегатонне, когда Дерен окликнул ее. Когда она обернулась, у его ног лежал его рюкзак. — Не забудь переодеться перед входом, — напомнил он. — Внутри мешок с крышками. Братство щедро вознаградило меня… за тебя. Хватит перекантоваться у Мориарти ненадолго… Я приду за тобой, как только смогу. «Если смогу. И если доберусь куда-либо, конечно же», — невесело пронеслось в голове, потому что действие стимпака заканчивалось, и все симптомы лучевой болезни снова навалились на него. Хизер успела было издать выдох облегчения на пути к воротам, но удивлённо обернулась, посмотрев на Дерена, что остался позади. — Что это значит? Чёрт, не говори, что ты идёшь в убежище… — гневно сказала та, уперев руки в бока. Ну что за идиот! Лишь бы найти себе больше приключений на одно место. Может, и хорошо, что в потёмках девушка не видела вялого лица парня — можно было вдоволь на него ругаться. Стремление попасть домой было столь сильным и всепоглощающим, что превратилось для Дерена в обезболивающее. Внутри будто ожили все забытые установки о долге перед Убежищем и Смотрителем, которые вбивали в головы резидентов с младых ногтей. Отец всегда говорил, что семья превыше всего, и хотя слова его расходились с действиями, младший Форд верил в это. Под землей он оставил друзей и Амату, и теперь они нуждались в его помощи. Неизвестно, как долго проигрывалось это сообщение: может, несколько дней, а может — годы. В любом случае, его стоило проверить. — Долг всегда превыше других целей, — повторил он слова Хизер, хотя сам же называл их «полной херней». — Прости, мисс Отем, но я не могу оставить их в беде. Обронив эти слова, он развернулся и пошел по другой дороге, в очередной раз испытывая муки совести перед девушкой, которая в нем нуждалась. И все же, в этот раз меньше — Мегатонна все-таки была мирным поселением, где ей будет куда комфортнее, чем в Цитадели. Про себя он взмолился, чтобы она больше не пыталась уговаривать его остаться: сил хватило лишь чуть — на дорогу и подъем в горы, а никак не на споры с ней. Некоторое время Хизер стояла у ворот и мялась, не зная, что делать. Здесь можно было отдохнуть, поесть и набраться сил… Но что-то внутри подсказывало — останься она в Мегатонне, и Дерен умрёт самой глупой смертью, какой только мог, лишь потому что был упрямцем, стремящимся исполнить долг… «Совсем как я», — пронеслось в голове, и девушка, тихо прорычав что-то себе под нос, схватила оставленный Путником рюкзак и бегом направилась за ним, пусть и чувствовала, что сама вот-вот упадёт от изнурения. — Какой же ты идиот, Дерен Форд! — послышались за его спиной слова Хизер. — Когда-нибудь я прикажу привязать тебя к лобовому стеклу винтокрыла, клянусь. — Ну, если у вас в Анклаве такие прелюдии, я не возражаю, — отозвался он. Ее голос позади был самым приятным звуком, прозвучавшим в кромешной тьме и тишине, нарушаемой лишь шорохом земли под ногами и вольным ветром, свистящим в горах. По звериной тропе, едва выхватываемой из темноты фонариком пип-боя, они поднимались все выше и выше. Дыхание со свистом вырывалось из легких Дерена, и каждый шаг давался ему все тяжелее. Туман заволакивал сознание, и приходилось врезаться ногтями в ладони, чтобы чувствовать себя живым. Не так уж важно, что повлияло на решение Хизер: его признание в симпатии или пережитые вместе приключения. Главное, что вместо безопасности и теплой постели в Мегатонне она выбрала его сомнительную компанию и даже понизила его статус с «мудака» до «идиота», а это было чертовски приятно. Небольшая площадка, откуда днем открывался симпатичный (для постапокалипсиса) вид на Мегатонну, пригороды и Вашингтон, выводила в полукруглую, едва заметную пещеру, в которой замаскировали Убежище 101. Убежища обычно строили в горных системах, где были подходящие условия: отсутствие угрозы оползней и лавин, подземные источники воды и, зачастую, близость к населённым пунктам. Бункер мало чем отличался от всех остальных подобных, разве что тем, что там всё ещё жили люди… Если, конечно, путники не опоздали. — Почти при… — начал Дерен, но тут кашель согнул его пополам, заставляя упасть на колени. На камни брызнула темная кровь. Хизер среагировала мгновенно — подбежала к нему, закинув руку парня себе на плечи, она с явным беспокойством старалась рассмотреть бледное, худое лицо Дерена в ночной мгле. — Ну же, осталось немного… Чёрт, там должен быть медпункт, — шипела она, осторожно помогая Форду подняться на ноги. Забавно — когда-то она точно также висела на волосок от гибели, опираясь на Путника, а теперь всё стало наоборот, и уже от Хизер зависела жизнь Дерена. — Давай, если ты от чего и умрёшь, то только от моего выстрела! — Это будет даже приятно — умереть от твоей руки, — прохрипел Дерен, пытаясь стереть кровь с потрескавшихся губ, но тщетно. Пока они двигались по пещере, он старался лишь слегка опираться на хрупкие плечи Хизер, хотя кашель и боль всё больше подтачивали силы. Закрадывалась мысль, что если бы она его послушалась и пошла в Мегатонну, нашла бы его потом лежащим мертвым среди скал. Нужно будет найти способ выразить свою благодарность, и желательно не тот, после которого их окружат винтокрылы Братства Стали. Пещера заканчивалась огромной шестеренкой толщиной в четыре ярда и цифрами 101 в центре. Такую дверь не смогла бы пробить даже ядерная ракета. Рядом с ней находилась панель для ввода пароля. Оперевшись на нее измазанной в крови рукой, Путник ввел новый код: «Амата». Первую пару секунд дверь оставалась закрытой, но затем механизм внутри ожил и заработал, откатывая шестеренку в сторону. Сузив гаснувшие глаза, Дерен смог разглядеть в воздушном шлюзе двух людей. — Дерен! — одна из фигур громко пискнула и бросилась к нему. Увидеть Амату вновь, ну… Это было похоже на удар поддых, ну или это просто совпало с новым приступом мигрени. В глазах потемнело, и Путник провалился в черную мглу, сквозь которую слабо слышал лишь эхо знакомых голосов.

***

Убежище чем-то напоминало Хизер Рэйвен-Рок — металлические стены, агитационные постеры, крепкие двери, способные прибить человека при неисправном механизме закрытия… Пожалуй, подземные объекты давали девушке настоящее ощущение безопасности, пусть и замкнутость заставляла порой чувствовать себя не слишком комфортно. А находиться в убежище с живыми людьми так вообще было чем-то странным. Почти все детища Волт-Тек были ориентированы на эксперименты, и всегда, когда Анклав использовал секретные правительственные коды для отслеживания состояния бункеров, внутри уже как сотни лет никто не жил. Кто-то умирал быстро, всего за пару лет после Великой войны, кто-то медленно, поколение за поколением, а кто-то… Ну, лучше бы всё-таки умер. Однако зоркий глаз Хизер почти сразу заметил проблемы в Убежище — внутренние распри и крайне малое число жителей, особенно молодых. Офицер не была учёным, но понимала, на что оказался направлен местный эксперимент Волт-Тек — изучение изменения физиологии человека при скудном генетическом материале. Наверняка если проверить родословные людей здесь, то выяснится, что все они так или иначе являлись родственниками. Облокотившись на холодную стену бункера, молча смотря в кафельный пол, Хизер пыталась отвлечься от своего внутреннего волнения за Дерена. Лишь бы ему помогли, потому что иначе… А что будет иначе? Ну, она выполнит свою цель по нейтрализации дезертира, вот только ей больше совсем не хотелось убивать его. Этот разгильдяй приносил в её жизнь хоть немного радости… Порой смешанной с пленением и пытками у Братства Стали, но всё же. Наконец, дверь открылась, и Хизер поправила свою фуражку — хорошо, что удалось сохранить её даже будучи в лапах Братства. Без головного убора уорент-офицер уже не могла чувствовать себя уверенно. Девушка в синем комбинезоне с цифрами 101, собрав волосы в тугой хвостик, смотрела на неё с некоторой опаской — явно впервые видела кого-то с поверхности. — Как он? — заговорила Хизер первая, внимательно смотря на подружку Дерена своим проницательным взглядом, сама не замечая, насколько скованно и холодно выглядит по сравнению с местными. Странная девушка, что выглядела младше всего на пару-тройку лет, Амате совсем не нравилась. У неё был какой-то холодный и немного дикий взгляд. Такой же, как у Дерена, когда она увидела его на пороге Убежища. А ведь раньше он был добрым и смешным мальчиком, которому жизнь была интересна настолько, что он вечно влипал в неприятности. Амата предпочла бы остаться в больнице с Дереном и как следует рассмотреть его изможденное лицо. Он очень изменился: стал костлявым, жилистым и очень-очень взрослым. Но что-то подсказывало дочке Смотрителя, что оставлять подругу Форда одну надолго не стоит, даже если она приволокла его сюда буквально на закорках. — Пока нельзя сказать, обратимы ли последствия лучевой болезни. Терапия покажет, — устало вздохнула Амата в ответ на взволнованный вопрос чужачки с поверхности, сквозящий нетерпением. — Он истощен и нуждается в отдыхе. Она оглядела незнакомку от снизу вверх: от тяжелых ботинок, до водруженной на голову офицерской фуражки. Такой формы она не видела ни в книгах, ни в кино, и это ещё больше её беспокоило. Казалось, что юноша связался с плохой компаний. Но это не значит, что ей нужно было отказывать в гостеприимстве. — Как и ты, — добавила Амата, оценив черноту под янтарными глазами собеседницы. — Пойдем, выпьем чаю. Он еще нескоро проснется. Что ж, выбора особо не было — стоять у двери всё равно было бы как-то глупо. Хизер медленно кивнула и отлипла от холодной стены, направляясь за девушкой, что явно сторонилась её, но просто не могла не проявить вежливость. Ещё одна черта, выделявшая людей, живущих в убежище. По пути то и дело попадались разные постеры, прославляющие общий труд и смотрителя или просто напоминающие о важности спорта. Некоторые такие пропагандистские плакаты были кем-то грубо закрашены с помощью чёрного маркера, или вовсе порваны и валялись на полу. Всё говорило об анархии, в данный момент творящейся в бункере. — Так понимаю, у вас здесь «гражданская война»? — спросила Хизер, смотря на разбросанный у стены мусор. И всё же, тут было намного чище, чем в каком-нибудь Ривет-сити, словно бы резиденты даже стараясь не могли навести настоящий бардак. Двери раздвинулись, впуская девушек в кафетерий с алыми диванами на манер амриканского дайнера и красно-белой плиткой. — Присаживайся, пожалуйста, — Амата пригласила новую знакомую за стол, заполнила две кружки водой из кипятильника и сунула в каждый из них по чайному пакетику с зеленым хвостиком. — Могу я узнать твое имя, прежде чем говорить о гражданской войне? — Хизер, — коротко отозвалась та, сложив на столе руки. Пока что не хотелось раскрывать о себе лишнего, к тому же, вдруг люди из убежища уже что-то знали об Анклаве или её фамилии, пусть пока что вида и не подавали. Перестраховаться никогда не мешало. Офицер положила фуражку рядом с собой на стол и коротко глянула на чай — она впервые воочию видела нечто подобное. В Рэйвен-Рок имелись лишь запасы консервированного кофе, но чай хранить было весьма труднее… Хизер едва ли могла сказать, сохранился ли где-то этот напиток в первозданном виде, кроме убежищ, подобных этому. — Это вкусно, — Амата приветливо улыбнулась, заметив подозрительный взгляд Хизер на содержимое кружки. — Я Амата. Приятно познакомиться, Хизер. Не считая мистера Форда, Хизер была первым человеком с поверхности, которого она знала, поэтому Амата по-детски открыто пялилась на неё и её любопытную одежду, покрытую слоем дорожной пыли и порядком потрёпанную. Девушка по-волчьи смотрела в ответ, но большее её интересовала не сама дочка Смотрителя, а окружающая обстановка. Она изучала её с пристрастием, как генерал — поле будущего сражения. Кем она приходилась Дерену? Подруга, любовница, невеста? Они с Фордом расстались не на самой лучшей ноте — Амата просто прогнала его, скорчившись над телом убитого им Смотрителя, который был её отцом. За три года боль поутихла, но она знала, что не сможет простить возлюбленного за это преступление, хотя он и сделал это, чтобы спасти ей жизнь. Этот комок боли смешался с неотгоревшей любовью в тот момент, когда она вновь увидела налитые кровью глаза Дерена. — Вы пришли на мой сигнал? — спросила она и получила кивок в ответ. — Я не шутила — здесь действительно всё плохо. В Убежище идёт война за право выйти на поверхность. Я и мои люди хотят открыть двери и торговать с жителями Столичной Пустоши, но Смотритель Ален Мак не хочет этого. Я подумала… Что если Дерен выжил наверху, он бы мог как-то закончить всё это. Без него мне справляться очень тяжело, а он все-таки всегда умел влиять на людей. Ситуация в Убежище 101 очень напоминала Хизер то, что сейчас происходило в Анклаве, раздираемом между её отцом и президентом Эдемом. Когда последний отпустил Дерена, начался настоящий хаос, и большими силами и жертвами удалось восстановить контроль над Рэйвен-Рок. Как бы девушка ни страдала из-за своей ответственности перед страной, она понимала — на плечах её отца было во много раз больше груза. — Вы же понимаете, что разительно отличаетесь от людей на поверхности? Не все из них хотят торговать… Многие хотят отбирать и убивать. Кому-то нужна еда, кому-то рабы… Кому-то технологии, коих в вашем убежище достаточно, — сухо заметила Хизер, внимательно смотря в глаза девушки и почти не моргая, держа в руках горячую от кипятка чашку, но не чувствуя от этого никакой боли. Амата забарабанила пальцами по столу, играя другой рукой с хвостиком пакетика. Сказанное Хизер ей совсем-совсем не понравилось. Аргументы у неё были примерно такие же, как у Смотрителя с его престарелыми сторонниками, но эта девушка — она-то была совсем юной. При этом она не выглядела так, словно видела технологии Убежища впервые. Скорее наоборот — она прекрасно знала, какую ценность представляет из себя Убежище, и это вовсе не еда и не рабы. — А какой у нас тогда путь? — возразила она. — Остаться здесь и вымереть из-за вырождения? Конфликт идет уже очень давно, и принес столько жертв, что одна сторона ни за что не уступит другой добровольно. — Вы можете остаться в убежище и медленно вымирать, можете открыть двери и привлечь рейдеров или кого похуже… — задумчиво начала Хизер, поняв, что может вернуться домой с подарком, за который её, возможно, даже не понизят из-за всего ажиотажа с Братством Стали. — Или можете получить протекторат и стать гражданами Соединённых Штатов, чтобы открыть дверь, не боясь быть убитыми. Да, это была отличная идея — эти люди сами не справятся со всем, что выпадет на их душу, едва они выйдут за порог родного убежища… Но Анклав может обеспечить их необходимой защитой, взамен пользуясь теми технологиями, что находились здесь. Часть человеческого ресурса и вовсе можно впоследствии отправить в Вирджинию для работы на фермах или фабриках. Слова новой знакомой заставили Амату задуматься. А ведь повстанцы и правда не имели никакого понятия о том, что находится наверху, а все их представления снаружи основывались лишь на пропаганде Смотрителя. Они думали, что за шестеренкой только смертельная радиация и страшные мутировавшие монстры. Всё это действительно там было, но и хорошее тоже. Солнце. Огромные пространства и голубое небо. Другие лица, в конце концов. Все это Амата видела только на картинках, поэтому лицо Хизер было ей особенно интересно. Но и опасности никуда не делись — иначе были бы у выживших на поверхности такие глаза? Через что пришлось пройти Дерену, прежде чем вернуться сюда, и не стала ли эта девушка виновной в том, что он сейчас одной ногой в лодке Харона? — Что значит — стать гражданами Соединенных Штатов? — переспросила она и сузила глаза до щёлочек. — Кто ты на самом деле, Хизер? — Уорент-офицер Хизер Отем, верный солдат Анклава, — отпив немного горячего чая, представилась девушка, внимательно следя за реакцией Аматы. К счастью, едва ли резиденты слышали пропаганду Тридогнайта по радио, а значит, были точно белый лист, на котором можно рисовать всё, что вздумается. Кроме того, в убежище наверняка нашлись бы техники и инженеры, столь нужные Анклаву, ведь люди с образованием не валялись на пустошах, а обучать их было трудоёмким и долгим занятием, на которое сейчас просто не хватало времени. Однако лицо Аматы не выразило ни капли гнева — скорее, удивление и непонимание. Значит, люди из убежища действительно не знали абсолютно ничего о происходящем снаружи. Какая удача. Когда Хизер начала рассказывать про Анклав, глаза ее загорелись особым светом, словно это была самая важная вещь для нее. Чем дальше бежала стрелка часов над барной стойкой, тем больше Альмодовар убеждалась, что уорент-офицер действительно предлагает дельные вещи. Предложение звучало куда конструктивнее, чем планировали повстанцы. Если задуманное удастся провернуть, то все желающие не только смогут выйти на поверхность, но и получить там работу, новое призвание, дома, еду и безопасность. Освоить новые навыки, которые позволят выжить им всем. Возможно, это станет для них своеобразной реабилитаций — прослойкой между закрытым мирком под землей и огромным открытым миром, в котором так легко затеряться. Чай совсем остыл — Амата забывала его пить, внимательно слушая Хизер. Загадочная организация шокировала и восхищала одновременно, особенно на фоне рассказов учителей, которые уверяли, что по земле бродят лишь опустившиеся до каннибализма разбойники и чудовища. Беседа заняла у них более часа, и когда Амата знала о новом правительства США всё, что посчитала нужным поведать Хизер, дочь Смотрителя была почти уверена в ее правоте. И все же, не совсем. — Мне нравится твое предложение, Хизер, но мне нужно поговорить с Дереном. Узнать, что он думает обо всем этом. Ведь он мой лучший друг и… — она запнулась, покраснев до корней волос. — Он тоже состоит в Анклаве? Дерен, сам того не зная, в очередной раз оказался занозой в заднице у Анклава. Хизер хорошо скрыла своё раздражение, когда Амата заявила об этом, и также умело спрятала волнение — рассказам парня наверняка поверят охотнее, нежели её речам о величии Соединённых Штатов. Медленно кивая, она надела свою фуражку, после чего глянула на Амату. — Нет, он… Можно сказать, ищет себе проблем по всем пустошам и организациям, которые только есть, — хмыкнула та, сложив руки на столе. — Впрочем, мы как раз направлялись на базу Анклава, когда Дерен поймал ваш сигнал. Наверное, зря она так рано обрадовалась тому, что сможет искупить свою вину перед родиной и перед отцом. Одно слово Путника испортит всё, а у того наверняка найдётся много нецензурных слов об Анклаве… Во многом благодаря самой Хизер. Девушка из Убежища заметила, что при упоминании имени Дерена Хизер немного потеряла контроль над эмоциям, а самые кончики ушей у нее порозовели. Амата и сама слегка заерзала, понимая, что даже будучи без сознания этот парень сейчас незримо стоит между ними. — Тогда я подожду, когда ему станет лучше, прежде чем принять решение, — стараясь, чтобы голос звучал твердо, заявила Амата. Она вновь плеснула в кружку воды, но забыла про пакетик. Вставать за ним снова ей было неловко — Хизер поймет, что Амата нервничает. Собравшись с силами, девушка решилась задать мозолящий язык вопрос. — А ты и Дерен. Кто вы друг другу? Плечи Хизер коротко дёрнулись, и она отвела взгляд в сторону, ненадолго задумавшись над этим вопросом, ответа на который не знала сама. В один день они были заклятыми врагами, в другой — заключённым и надсмотрщиком, а порой вдруг друзьями или… Или даже чем-то большим. На лице вдруг появился слабый румянец, когда Хизер вспомнила их первый поцелуй. Сделал ли это Дерен лишь потому, что был болен на голову, или же говорил правду, или… Анализировать чувства было действительно тяжело, когда они вот так спутывались в плотный клубок. — Что-то вроде друзей, — наконец, соврала уорент-офицер, хотя и сама не понимала, где начиналась и заканчивалась ложь. Одно она знала точно — Хизер хотела, чтобы Дерен выжил, даже если он сам делал всё так, что едва не умирал.