9. Наш выход — Анклав

Когда Дерен и Хизер зашли в Атриум, там собралось уже почти всё убежище. Раньше главный зал бункера представлял собой общественную зону с цветочными горшками, скамейками и приятной музыкой, где собирались после рабочего дня резиденты. Сейчас же это было поле боя, заставленное баррикадами из столов, шкафов и стеллажей. Атриум разделили на три части: правую занимали повстанцы, левую — изоляционисты, а посередине была демилитаризованная зона. При появлении Путника гомон голосов улёгся, и все разом посмотрели на него. Слухов о его возвращении гуляло много, как песка на пустошах, но далеко не все верили, что они правдивы. — Дружище, сколько лет сколько зим! — Буч Делория первым подошёл к нему, пожимая руку. На нём все еще красовалась куртка «Туннельных змей», а причёска его стала ещё более вычурной, чем раньше. Главный заводила «банды» со смесью интереса и осторожности косился на Хизер, но поймал предупредительный взгляд Путника — не лезь к ней или огребёшь. Амата, напряжённая как фейерверк, готовый к запуску, стояла у стола в демилитаризованной зоне. Суровый усатый смотритель Ален Мак буравил её тяжелым взглядом с другого конца. За спиной у Аматы мелькали в основном молодые лица: «змеи», бывшие одноклассники Дерена и ребята помоложе. Были и взрослые, и, к большому удивлению Форда, главный пропагандист школы учитель мистер Бротч. А вот поддержкой Маку служили в основном резиденты старшего поколения. Это не удивляло: пожилые люди отличались консервативным подходом и хотели оставить в убежище всё как есть. Напрягало другое: почти вся охрана тоже была с Маком, а значит, все пушки, дубинки и снаряжение тоже у них. Если переговоры пойдут не по плану, перевес окажется на стороне изоляционистов. От чужого внимания Хизер было не по себе — десятки глаз резидентов убежища с любопытством рассматривали её, подмечая каждую деталь. Если Дерен был всем знаком, то уорент-офицер оказалась новым лицом, к которому проявляли интерес вкупе с напряжённой осторожностью. Атриум оказался довольно большим, хотя, конечно, ни в какое сравнение ни шёл с некоторыми помещениями в Рэйвен-Рок, вроде ангаров или зала для проведения брифингов. Офицер внимательно осматривалась, подмечая каждую дверь, каждое место, которое в случае перестрелки можно было использовать как укрытие. Если всё пойдёт не по плану, то, вероятнее всего, ей придётся нарушить данное Дерену обещание и убить кого-то. Благо, даже охрана убежища выглядела так, словно полагалась лишь на преимущество в виде вооружения, не уделяя тренировкам особого внимания. Большая ошибка, однако. Хизер и Дерен прошли в середину комнаты, ту самую «мирную зону», где и должны были состояться переговоры. Девушка поправила свою фуражку и осмотрела лидера изоляционистов — усатый мужчина средних лет выглядел упрямым стариком, готовым утопить убежище в крови, но сохранить ту политику, которую задали для них «Волт-Тек». Следование приказам — полезная черта, но каждый боец должен уметь думать самостоятельно, как считала девушка. Взгляд скользнул по Дерену — он выглядел взволнованно, но был полон решимости урегулировать конфликт в Убежище 101 раз и навсегда. Хизер надеялась, что у него получится, и не придётся применять ни к кому силу. Дерен ощущал окаменевшее плечо Хизер своим, и в напряженной тишине услышал, как капля пота сорвалась с виска и упала на его кожаную куртку. Одно дело, соблазнить девчонку или оправдаться перед учителем, что это не ты подделал оценки в классном журнале, и совсем другое — применить всё своё обаяние, чтобы остановить войну. Они с Хизер стояли у широкой стороны стола, а Амата и Мак — с узких. Казалось, что если положить на столешницу кусочек угля, то давление между переговорщиками превратит его в алмаз. Путник кашлянул, прочищая горло, и поправил отвороты кожанки. — Итак, — начал он. — Вы все меня знаете. Я — Дерен Форд, сын Джеймса Форда, сбежавший из Убежища три года назад. Амата позвала меня, чтобы решить ваш конфликт, и я здесь, чтобы вам помочь. Амата, Мак и все стоящие за их спинами вперились в его лицо. Какое внимание к его скромной персоне! — Мало того, что ты вернулся, чтобы снова дестабилизировать ситуацию, так ещё и притащил кого-то, — глаза Алена Мака скользнули по Хизер с презрением. — Оттуда. Впрочем, девушку подобное отношение задевало гораздо меньше, чем какое-нибудь пресловутое «яблоко от яблони» из уст Тридогнайта. Ситуация была накалена до предела, так что подливать в огонь масло было бы глупо. По старой привычке, Хизер отдала честь, надеясь, что человек из охраны примет это за хоть сколько-нибудь добрый жест. — Первый отряд быстрого реагирования девятого взвода третьей стрелковой роты, уорент-офицер Хизер Отем, — отчеканила она по-военному. Их взгляды буравили друг друга, затем Мак подбоченился, сузив свои холодные глаза. Его охрана подняла выше свои дубинки, но явно нервничала: у них здесь была монополия на насилие, но дел с военными им не приходилось иметь. Подозрений стало ещё больше, чем прежде, и в направленном на Дерена взоре читался единственный вопрос: «во что ты нас втянул, сопляк?» — А то без меня у вас тут была тишь да гладь, — огрызнулся Дерен в ответ. Парень даже в агрессии старался шутить, но в этот раз вышло это у него довольно злобно. Амата не знала, связано ли это с его антипатией к Маку или с презрительным взглядом Смотрителя, направленным на девушку в анклавовской форме. Отчего-то Альмодовар коробило, что на этих переговорах Форд стоял рядом с этой Хизер, а не с ней. — Давайте не будем бросаться оскорблениями и попробуем провести конструктивный диалог, — призвала Амата, чувствуя растущее напряжение в рядах неприятеля. — Мы уже озвучивали наши требования, и не собираемся делать никакие «уступки»! — Сразу же прервал Амату Ален, скрестив руки на груди и хмуро взирая на Дерена. — Убежище останется закрытым. Хизер коротко взглянула на Путника — тот едва держался, чтобы первым не вцепиться в глотку Мака. Кажется, у них была глубокая личная неприязнь… Если всё зайдёт слишком далеко, придётся взять всё в свои руки и попытаться уговорить обе стороны прийти к консенсусу. Дерен упёрся кончиками пальцев в стол. В детстве начальник охраны его здорово пугал своим суровым взглядом и широкой грудью, но в подростковом возрасте выводить его из себя и оставаться безнаказанным стало для него азартной игрой. Жаль, что раньше он не задумывался, какие проблемы доставлял отцу своим несносным поведением. И уж точно не думал, что придется вести с этим типом переговоры. — Я тут немного у вас погулял и понял, что Убежище больше не может быть домом ни для кого, — сказал он. — У вас нет врачей, школа закрыта, гидропоника не работает. Если вы останетесь здесь, и закончатся запасы «Волт-Тек», что вы будете есть? Он глянул на Хизер. Девушка переводила взгляд с Мака на кончики резиновых дубинок его охраны. Нужно сделать всё, чтобы она не сочла нужным применить насилие, иначе разрулить эту ситуацию не получится уже никак. В рядах повстанцев закивали в ответ на его слова, но изоляционисты оставались непреклонны. — Всё это восстановимо, у нас имеется достаточно инструкций от «Волт-Тек» о действиях в чрезвычайных ситуациях, — покачал головой Мак, с прищуром смотря на молодого парня, что осмелился спорить с ним. А ведь когда-то мужчина за шкирку приводил его к отцу, отчитывая за несносное поведение… время летит быстро. — Кроме того, в убежище есть всё, что нам необходимо. Коротко осмотрев присутствующих, Хизер в иной раз подметила, что молодых людей здесь практически не было — а те немногие, кого она наблюдала, были со стороны повстанцев, желающих выйти на поверхность. — Мы не должны нарушать предписания «Волт-Тек» и первого смотрителя, — подытожил Мак. Последняя фраза Дерена только развеселила, и Амата удивленно уставилась на него. Протоколы первого Смотрителя были священны, поэтому она не могла понять, что в них такого смешного. — Вы ведь не знаете, — голос Путника неожиданно понизился до смертоносного грохота, — что на самом деле делал с вами «Волт-Тек». Тишина в Атриуме стала тотальной, загробно абсолютной. Обе стороны не очень понимали, о чём он говорит. Дерен обвел взглядом присутствующих. В какой-то степени он так и остался тем насмешливым мальчишкой, но теперь в нем проявилось что-то взрослое, жестокое, взятое, очевидно, у девушки из Анклава. — Все мы и наше Убежище — были частью социального эксперимента. В одних убежищах людей заключали в капсулы виртуальной реальности — я сам был в такой. В других — помещали только мужчин или только женщин. Кого-то клонировали, кого-то — пытали классической музыкой. В нашем сто первом был культ Смотрителя, который должен был передавать эту тайну своему преемнику. Амата стиснула зубы, вспомнив отца. Тот умер, не успев рассказать Маку правду, поэтому тот и слетел с катушек, решив, что сидеть в изоляции — его священный долг перед «Волт-Тек». — На самом деле Смотрители знали, что наверху вовсе не так опасно, и даже выходили на поверхность. Все ваши предписания «Волт-Тек» — фальшивка, — безжалостно заключил Путник. Гробовая тишина стояла в атриуме, будто бы только что здесь случилась бойня, а не разносящая всё в пух и прах речь. Мак осторожно обернулся и глянул на своих людей, видя в их глазах удивление и непонимание. Но Хизер знала — такие люди никогда не отступают от своих идеалов, даже под угрозой смерти. — Ты думаешь, мы поверим щенку с поверхности, который ушёл за папочкой, а теперь вернулся, поджав хвост? — прошипел Алан. Его взгляд был точно прицел лазерной турели, готовой тотчас испепелить наглого мальчишку, что посмел рушить их устои. — Убежище двести лет не знало бед, пока не пришёл твой папаша. Может и к лучшему, если вы оба сгинете на поверхности? Снисходительное упоминание отца Дерену будто плюнули в лицо, и он почувствовал на языке вкус тухлой воды Потомака. На лице его застыла грозная эмоция на стыке гнева и презрения, но тут на помощь пришла Хизер и ее лишенная окраса выученная из отчета речь. — Убежище 101… Цели: исследование поведения субъектов в долгой изоляции, исследование воздействия близкородственных связей в течение нескольких поколений. Предполагаемые итоги: полное вырождение населения. Желаемые итоги: получение максимально достоверных сведений о психологическом состоянии испытуемых, — Отчеканила девушка наизусть те строчки, которые изучала, когда составляла досье на Дерена. Она была готова поклясться, что комната будто бы стала наполнена пропаном — одна искра, и всё взлетит на воздух. Это напоминало ей о том брифинге, который собрал отец, когда начались разногласия с президентом Эдемом. Поправив фуражку, она осмотрела сначала Амату, а затем Мака, встретившись с мужчиной взглядами. — Изначально «Волт-Тек» планировали, чтобы дверной механизм сломался после первого использования… Грубо говоря, они хотели замуровать людей внутри. Однако это могло вызвать проблемы с герметизацией, поэтому компания отказалась от такой затеи. Девушка словно стала его кусочком льда, положенного на разгоряченный лоб Дерена. Слушая ее размеренный голос, Путник постепенно успокаивался, а вот собравшиеся напротив — разволновались. Одно дело развенчание культа Смотрителя, и совсем другое — полное вырождение. — Если мы останемся здесь, случится так, как задумал «Волт-Тек», — догадалась Амата, когда Хизер закончила свою речь. — Мы просто перебьём друг друга, и только старики останутся тут доживать свой век. Повстанцы загомонили, молодые голоса звонко отражались от металлических стен. Изоляционисты притихли, но Мак был как фисташка без трещины — его невозможно было сломить. Начальник охраны Хэннон сделал едва заметный жест рукой, и охрана хором сделала шаг вперед. Они были сплошной стеной, поверх их синих комбинезонов были надеты защитные нагрудники. Дерен стиснул в пальцах ремень винтовки Линкольна. — Но если вы выйдете из убежища, то тоже погибните, — сказал он, глядя на Амату, и охрана остановилась. — С чего мы вообще должны верить проходимцам с пустоши? — нахмурился Мак. Казалось, чем больше он понимал, что проигрывает, тем сильнее крепчала его вера в идеалы изоляционистов. — Потому что я служу в регулярной армии Соединённых Штатов Америки, — коротко ответила Хизер. — У меня есть доступ к архивам. Казалось, спор только разгорался, но если раньше перебранки с Дереном были похожи лишь на пылкие обмены «любезностями», то теперь два суровых человека стальной закалки сражались на холодных мечах собственной истины. Наконец, медленно выдохнув, смотритель Мак выпрямился и посмотрел на Дерена с кривой ухмылкой. — Итак, вы утверждаете, что мы все в любом случае обречены… И что ты тогда предлагаешь, мальчишка? Дерен втянул носом воздух. Лишь побывав на пустошах, он осознал, как странно здесь пахнет, будто в вентиляцию подмешивают что-то лишнее. Его задевало, что его до сих пор ни во что ни ставили и называли «мальчишкой», но он старался брать пример с Хизер — фильтровать слова и быть спокойным настолько, чтобы другие думали, что твое сердце — кусок льда. Пустые глаза полковника Отема, глядящие на Джеймса Форда, как на сгнивший под ногами мутафрукт. Последний взгляд отца, его рука, прижатая к стеклу Очистителя. Черная силовая броня Анклава и винтокрылы, кружащие над Мемориалом Джефферсона так, будто это их дом. Он помнил, как рыдал от бессилия в песке на берегу Потомака. Как «Львиный прайд» дал ему новую цель — отомстить за отца, подарить проекту всей его жизни еще один шанс. До встречи с Хизер он верил, что что борется со злом на светлой стороне, но теперь всё изменилось, и осталась только серая мораль. И только она могла всех спасти. «Прости, пап» — Ваш выход — Анклав, — громко заявил он. Присутствовавшие резиденты тотчас начали непонимающе переглядываться, а по залу проносились приглушённые шёпотки. — Что такое Анклав? — Не знаю… — Эта девушка — она оттуда? Офицер Мак выглядел так же мрачно, как и в день смерти своей жены. Вот только теперь словно бы умирал он сам, но не один — вместе с идеалами, которым следовал уже многие годы. — Что ещё за Анклав? — прошипел Ален, уставившись на Дерена так, словно бы он предлагал взорвать убежище, но инициативу перехватила Хизер. — Анклав — это возрождённая Америка, — коротко ответила она. Кажется, смотритель хотел было возмутиться, но она приподняла руку, призывая его дослушать. — Мы — потомки правительства, несущие демократию на изорванные радиацией и кровью земли. Либо вас ждёт участь вырождения, либо участь рабов, когда убежище захватят рейдеры. Но вы можете встать под наш протекторат, получив законное гражданство, работу и безопасность. В зале снова послышались шепотки, но Мак молчал, буравя холодным взглядом девчонку, что словно пришла поддакивать мелкому мерзавцу, посмевшему вернуться сюда после всего, что он натворил. Зная, что сейчас её слышали многие, Хизер, хоть и не была сильна в речах, продолжила, ведь об Анклаве могла говорить хоть целую вечность. — Согласно эксперименту «Волт-Тек», вам говорили, что на поверхности ничего нет… Но это неправда. Там идёт война. Но если раньше война была с коммунистическими захватчиками, то сейчас война идёт с мародёрами, убийцами и работорговцами. Анклаву нужны врачи, техники, фермеры и солдаты, чтобы вернуть мир на земли Америки. — Сказала она, скрестив руки на груди. — Взамен на защиту вы должны предоставить технологии и ресурсы убежища. Но это ваш выбор: умереть или послужить чему-то великому. Амата смотрела на то, как Дерен наблюдает за Хизер, вдохновленной собственной велеречивостью. Потолочный свет делал её похожей на Снежную Королеву из сказки, и полуулыбка так впечаталась в лицо Путника, что казалось, теперь её не отодрать. Смотрел ли он когда-нибудь так на Амату? Скорее, это была ее прерогатива — восхищаться дерзким мальчишкой, плюющим на правила, тогда как ей, дочке Смотрителя, всегда приходилось сидеть со сведенными вместе коленками и всем улыбаться. Даже странно, что именно такая, как Хизер, прямая и строгая, как швы на её военной форме, так привлекала непостоянного юношу. — Повстанцы согласны, что мы должны попробовать наладить связь с Анклавом, — Амата отвернулась, не в силах больше видеть этих двоих рядом. — Это наш лучший шанс выжить. — И ты поверишь словам первой девчонки в форме? — шикнул на Амату мужчина, после чего перевёл взгляд на Хизер. — Мы не можем доверять людям с поверхности. Один раз твой отец, Амата, уже совершил подобную ошибку, и из-за этого убежище находится на грани краха. Мы откроем дверь и впустим смерть на свой порог. — Формально, — вмешалась в его пылкую речь Хизер, поправив фуражку. — У нас имеются все секретные коды для открытия правительственных предприятий и убежищ. Если это как-то сможет убедить вас в наших полномочиях, как правительства. Вновь в зале стало шумно: люди переговаривались друг с другом, жарко спорили и ругались. Ален Мак раздражённо потёр переносицу, после чего обернулся и взглянул на своих людей. Он понимал, что путь изоляции был тупиковым… Но неизвестность пугала его. Правда, медленно приближающаяся смерть виделась куда страшнее. — Мы не будем принимать окончательное решение сейчас, — заявил он. — Нужно провести переговоры с представителями этого Анклава. И ещё одно условие: должность смотрителя остаётся за мной. Мужчина взглянул на Амату, и в его взгляде была толика презрения. Он словно бы хотел сказать «ты, глупая девочка, погубишь нас». Амата выдержала прямой взгляд этого непробиваемого человека, хотя и скрестила на груди руки в защитном жесте. Она, черт возьми, была дочерью Альфонса Альмодовара и не боялась какого-то там бывшего охранника. Досада все же скреблась в нёбо: власть медленно уходила из ее рук, хотя с самого детства она была уверена, что станет преемницей отца, как принцессы становились королевами в Средневековье. Однако она была достаточно мудрой, чтобы уступить, потому что результат этих переговоров был лучшим за все три года, что они пытались исправить ситуацию. — Хорошо, — кивнула она. — Можешь остаться Смотрителем. Хизер? Девушка, явно разгоряченная после пламенных речей, взглянула на нее, приподняв бровь. — Ты ведь сможешь связаться со своим… правительством? Не думаю, что нам нужно затягивать с этим делом. — Мне необходим доступ к терминалу смотрителя, чтобы отправить сообщение командованию через систему экстренного вызова военной поддержки, — ответила Хизер, взглянув на Алена, который, закатив глаза, нехотя согласился и медленно кивнул. — Если я отправлю сообщение сейчас, винтокрыл, скорее всего, прилетит в течение полутора часов. Их взгляды с Дереном пересеклись — сейчас Хизер больше всего хотела понять, что на самом деле чувствовал парень: ненависть к себе, гордость за решение конфликта или всё ту же печаль, которая завладела им в их с отцом квартире. Дерен шел с правого плеча Хизер, словно ее телохранитель. Взгляд его падал на одинаковые стены и полы, но каждый из них был для него особенным. Час-полтора — так сказала офицер? Именно столько времени у него осталось в доме детства, а потом он изменится невозвратно. Он не знал, на чьей он оказался стороне. Раньше Анклав казался ему чистым злом, а сейчас он лично пригласил его в свой дом. Братство было его светлой стороной, но их способность так пытать кого-то и мучить, тоже не делало их добрыми стальными рыцарями с пустошей. Выходит, он был где-то посередине, как кусок доски, болтающийся между двумя берегами и не знающий, к какому приткнуться. Словившись взглядами с Хизер, Дерен ощутил, что она пытается прочитать его эмоции. Он ей даже позавидовал: мисс Отем прекрасно знала, за какую команду играет, и не страдала от мук выбора. Потом, все также стоя за её спиной, он наблюдал, как она связывается с Анклавом. Амата, впервые за три года оказавшаяся в кабинете отца, грустно наблюдала за ним, иногда поглядывая на бывший рабочий кабинет Альмодовара. Нужно улучить время и поговорить с ней и поблагодарить за лечение, а также наконец-то расставить все точки над i в их резко оборвавшихся отношениях.

***

Пока Хизер старалась разобраться с терминалом, забитым кучей журналов, инструкций и сообщений, Дерен и Амата отошли в другую комнату. Девушка не обратила на это никакого внимания, наконец, найдя нужный пункт в расширенных параметрах. Система ЭВВП, судя по всему, даже спустя двести лет была активна, а значит, ею всё же можно было воспользоваться для связи с Анклавом. Приглушённые голоса вдруг раздались из шахты вентиляции — кажется, она была соединена с другой комнатой, где и уединилась парочка. Дерен благодарил Амату за её помощь в лечении, а также, кажется, испытывая некоторую неловкость, пытался выяснить, что она собиралась делать дальше, и справится ли сама с упрямым смотрителем Маком. «> ЗАГРУЗКА», — горело написанное крупными буквами слово на терминале, и Хизер откинулась на стуле назад, скучающе выдохнув и дожидаясь, когда система обработает её запрос на отправку сообщения. Остаться наедине с Аматой для Дерена оказалось неловко, да и как иначе, если в день побега Путник убил её родного отца? Казалось, что эти воспоминания подернулись дымом и присыпались пеплом тех многочисленных сражений, в которых довелось побывать Дерену, с тех пор как он оказался на поверхности. Поэтому начал он с благодарности за помощь с лучевой болезнью. В ответ на это Амата лишь скромно улыбнулась. — Вообще-то я ожидала, что ты вернешься с армией и выгонишь Мака взашей, — подражая его манере речи, пошутила она, копируя его позу и засовывая руки в карманы комбинезона. — Ну… — замялся Дерен. — В каком-то смысле, так и произошло. Девушка знала, что им нужно поговорить, но пока этого не случилось, ей этого хотелось, а теперь… Теперь она просто мечтала сбежать прочь от него. Дерен привычным жестом положил на затылок ладонь. — Слушай, насчет того, что было с твоим отцом… — Не надо ничего говорить про него, пожалуйста, — взмолилась Амата. — Тебе пришлось, я понимаю… — Амата… Дерен положил руку ей на плечо и мягко сжал. От него пахло знакомым холодным запахом снега, но теперь к нему примешалась пустошная пыль и порох. Она всегда любила его острое красивое лицо, расправленные плечи, когда он говорил, и то, как он наклонял голову, когда хотел быть внимательным. — Мне очень жаль, что так случилось, поверь. Если бы я мог все исправить, я бы так и сделал. Прищурившись, Хизер молча взглянула на вентиляционную трубу. Не было ли подобное решение сделано специально, чтобы смотритель слышал всё происходящее рядом? Загрузка завершилась, и перед девушкой открылось пустое поле для введения сообщения. «Мне очень жаль, что так случилось, поверь», — эти слова Дерен говорил и ей, когда помогал сбежать из Цитадели. От воспоминаний по спине пробежали лёгкие мурашки, заставляя выпрямиться по струнке и пальцами аккуратно коснуться клавиатуры. Подслушивать было не слишком прилично, но любая информация — полезное орудие в умелых руках. Клавиши тихо затрещали. «Докладывает Хизер Отем, уорент-офицер первого отряда быстрого реагирования девятого взвода третьей стрелковой роты…» — начали выводиться на экране напечатанные второпях слова. — Я знаю, — невысокая Амата ткнулась лбом в грудь Дерена. Легонько приобняв ее, он притянул к девушку ближе. В этом жесте он не видел ничего романтического и даже дружеского. Скорее это была связь между двумя людьми, знавшими друг друга с пеленок и прошедшими через вещи, которые были больше и сильнее их. Этот запах, этот взгляд — все это было таким родным, словно наконец-то в ее дом вернулся человек, восстановивший гармонию в ее жизни. Повинуясь неконтролируемому порыву, Амата встала на цыпочки и коснулась его холодных губ своими. За три года они тоже не изменились, разве что стали обветренными и реже растягивались в улыбке. Дерен поспешно отстранился. Даже если бы у них был малейший шанс построить всё заново, над ними всегда будет висеть одно обстоятельство — Дерен убил ее отца. Внезапно вспомнилась его клятва схоже поступить и с Августом Отемом. Когда-то он поставил себе цель добраться до него любой ценой и отомстить за отца. Даже если это удастся, цена за это была ему вполне ясна. Амата растерянно стояла прямо перед ним, смущенная его отказом. — Дерен, я всё ещё люблю тебя, — тихо сказала девушка, коснувшись краешка его подбородка. Пальцы дрогнули над доселе громко стучавшими клавишами, и Хизер нахмурилась. Руки словно сами собой сжались в кулаки. Они с Дереном не были парой, нет… Но это не значит, что Хизер хотела вот так сидеть и слышать, как он чуть ли не сексом занимался с другой девушкой буквально в паре метров от неё. Стиснув зубы, офицер продолжила, и теперь пальцы стучали по кнопкам резче и сильнее, словно бы она вдавливала их, как глаза врага… Или, может, одной девушки. «В данный момент я нахожусь в Убежище 101 возле Мегатонны, сектор 17. Резиденты готовы сотрудничать с Анклавом. Я нахожусь с…» — тихо выругавшись себе под нос, офицер стёрла последнее предложение. Ревность — это непрофессионально, как считала Хизер, стараясь прийти в себя. Как можно мягче, чтобы не ранить Амату отказом, Дерен снял её руку со своего лица. Наверное, он никого не знал лучше, чем её — свою лучшую подругу, которая впоследствии стала его первой любовью, но все меняется. Из убежища уходил мальчик, почти ребенок, а вернулся уже совсем другой человек, которого она вряд ли уже примет, да он и сам больше не стремился к этому. Амата так и осталась немного наивной девочкой из Убежища, а у Дерена за спиной стелился ковер из трупов, а руки не отмывались от крови. Они стали слишком разными, чтобы идти по одному пути. — Я не могу, Амата, — сказал он. — Прости. Демонстрируя характер, дочка смотрителя уперла руки в бока. — Это из-за неё, да? — Дело не только в ней. В моем отце. В твоём отце и в том, что я сделал. Ты ведь никогда этого не забудешь и не простишь мне. Амата вздохнула, потому что он был прав. За три года она мечтала убить Дерена и вернуть его тысячи раз, но ни разу в этих мыслях не было прощения. «Это из-за неё, да?» — слова, сказанные Аматой, заставили Хизер прерваться от написания большого сообщения. И что она только делала? Давала Дерену ложную надежду на то, что между ними что-то может быть? Он ведь не офицер с хорошей репутацией, и более того — вообще не военный. Август Отем скорее застрелится, чем позволит проходимцу крутиться возле своей дочери. Единственное, что хоть как-то обеляло парня в глазах Анклава — происхождение из убежища. Чистое ДНК — редкость на пустошах, и даже среди членов возрождённой Америки далеко не все могли хвастаться этим. Может, начни Дерен военную карьеру… Нервно сглотнув, Хизер осторожно нажала кнопку «отправить» под длинным сообщением, содержащим много информации — местонахождение, секретные коды и всё, чтобы диспетчеры Анклава признали её не как рейдера, играющегося с аппаратурой. Амата подняла на Дерена свои светлые глаза. Бывают ситуации, когда приходится расставаться с тем, к чему ты привык. Это всегда больно, и даже если разум понимает, что надо это сделать, сердце все равно обливается кровью. — Значит, это всё, да? — спросила она. Спросила так, будто ждала, что он скажет что-то вроде «я подумаю» или «мне нужно время», как говорят иногда мужчины в кино. Они вместе смотрели эти фильмы, укрывшись одним пледом, и Дерен прекрасно знал эти фразы. Но теперь он стал жестче и знал, что раны нужно обрабатывать в тот самый момент, когда касаться их больнее всего. — Это всё, Амата, — отрывисто бросил он. Он будто ударил ее в живот — Амате даже захотелось согнуться пополам. Глаза девушки наполнились слезами, и она поспешно прижала пальцы к глазам, чтобы не выдать их. — Тогда уходи, — приглушенно сказала она сквозь прижатые ко рту ладонью. — Иди к своей Хизер, а когда все закончится, больше никогда не возвращайся в Убежище. Не хочу тебя здесь видеть. Выключая терминал, Хизер медленно поднялась, надевая на голову фуражку, что временно откладывала на стол, пока печатала сообщение. Тяжело вздохнув, она аккуратно поправила свой воротник. В лучшем случае — ждать придётся где-то час, если её сообщение обработают сразу. Она взглянула на своё отражение в чёрном экране — боевая единица, уорент-офицер, верный патриот и солдат… Но никак не идеальная пара для кого-то вроде Дерена. Хотелось крикнуть ему — что-то вроде «не делай глупостей!» но правда в том, что он всегда их совершал, словно нарочно шёл по полю, устланному граблями. «Ты идиот, Дерен Форд», — в очередной раз повторила себе Хизер, с силой ударив кулаком по металлической стене и стиснув зубы от боли, поразившей костяшки. Порой хотелось с такой же силой ударить и самого Путника, чтобы он перестал совершать то, о чём наверняка будет жалеть также, как о выходе из убежища. Услышав звук удара по металлу, Дерен и Амата переглянулись и вышли из комнаты. Хизер по-прежнему сидела за терминалом, но Путник заметил, как она сжимает кулак другой рукой. Как-то неловко ему было ощущать себя в комнате Смотрителя с бывшей девушкой и… он понятия не имел, какой статус отношений у него с Хизер. «Недопарень-передруг», — мелькнула в голове цитата из какого-то довоенного кино, и Путник усмехнулся, пока не увидел, решетку вентиляции над головой. Глаза Хизер сосредоточились на экране компьютера, и она будто не заметила, как они с Аматой вошли, но она не могла не заметить. Мгновенно в голове всплыл весь разговор с дочкой Смотрителя. Дерен не помнил, чтобы сказал что-то, что могло не понравиться Хизер, и в тоже время ничего приятного для нее в нем тоже не было. — Все нормально? — поинтересовалась у нее Амата. — Сообщение отправлено? — Так точно, — коротко ответила им Хизер, не поднимая головы. Оставалось надеяться, что эти двое не поймут, что вообще-то она слышала их разговор от начала и до конца. Поднявшись из-за стола, Хизер по привычке убрала руки за спину, и направилась к двери. — Я буду ждать тебя у входа в убежище, Дерен, — сказала Хизер, после чего удалилась, оставляя пару наедине. Пусть наконец решат свои проблемы, пока девушка немного подумает в гордом одиночестве.

***

Когда шестеренка дверей в Убежище 101 в привычным скрипом отодвинулась в сторону на лице Аматы, Буча и остальных выражался неописуемый восторг. Дерен же смотрел на происходящие с будничной скукой и даже немного раздражался, что это столь медленный процесс. Казалось, что это делается специально, чтобы резиденты прочувствовали момент и испытали катарсис от происходящего. Пустоши подарили резидентам ясный день, такой же погожий как и тот, три года назад, когда Убежище покидал Дерен. Разница была лишь в том, что он тогда был один и напуган до чертиков, а его друзья сейчас чувствовали себя вполне безопасно. Наружу вышли в основном повстанцы, а изоляционисты предпочли оставаться в стенах Убежища и подождать Анклав там. — Ого! Вот это вид! — Буч с широкой природной площадки рассматривал огромную территорию Столичной Пустоши, жмурясь от сильного ветра. Амата же с ужасом глядела на небо, по которому гуляли облака, собирающиеся на западе в черную тучу. Пока резиденты делились друг с другом впечатлениями и восторгами, Дерен нашел глазами Хизер. Это было несложно — она всегда была где-то в стороне. Сейчас она стояла на скале на самом краю, напряженно сверля глазами ту точку, откуда ожидала появления винтокрылов. — Смотри, как они радуются, — Дерен поравнялся с ней на краю и кивнул подбородком на своих людей. — Не знал, что ты такой искусный оратор. Ты буквально скрутила Мака в крендель на переговорах. — Это было не сложно, — ответила ему Хизер, вглядываясь в привычное серо-зеленоватое небо, по которому нерасторопно плыли пушистые белые облака, двигаясь куда-то на северо-запад. — Ты уверен, что готов полететь со мной? Офицер обернулась и посмотрела на парня, чьи волосы слегка трепал прохладный ветер, несущий частички пыли и песка. Девушка понимала, что со времен калифорнийского отделения в Анклаве всё ещё существовали ксенофобные настроения, поэтому принимали к себе чужаков осторожно… Особенно таких, как Дерен — имеющих богатое криминальное прошлое. Хотя в сообщении офицер и указала, что парень имел ценную информацию и был готов сотрудничать, что-то ей подсказывало, что им обоим неплохо перепадёт в Рэйвен-Рок. Казалось, что в ее вопросе кроется нечто большее. Она будто просила его провести черту и сделать какой-то вывод из того, что случилось между ними за все эти дни. Дни… Дерену казалось, что они вместе уже несколько месяцев — настолько насыщенным было это время. — Уверен, — твердо заявил он. — Будь что будет. Я устал от бегства. Что ж, Дерен принял решение как раз вовремя, поскольку вдали появились четыре чёрные точки, что довольно стремительно приближались. Вскоре послышался и характерный рокот лопастей, смешанный с рёвом довоенных машин — чёрные «стрекозы» зависли в воздухе чуть ниже входа, у автомобильной дороги, на которую медленно опустились. Из винтокрылов вышли солдаты — в такой же тёмной силовой броне, с горящими жёлтыми визорами и тяжелым оружием, они направились ко входу в убежище. Были среди них и офицеры, носившие ту же форму, что и Хизер, только менее потрёпанную. Дерен не сдвинулся с места, наблюдая, как солдаты Анклава поднимаются к Убежищу. Казалось, что он смотрит кино, и все это происходило не с ним. Он больше не бежал и не отходил от Хизер даже в тот момент, когда дула плазменных пистолетов и винтовок смотрели ему в голову и в грудь. Просто он хотел, чтобы это закончилось. Перестать бегать и прятаться по трущобам, как кротокрыс. Не оглядываться больше на отца и его великий проект, а реализовать его самому, чтобы это было дело не Джеймса Форда, а его собственное. И тогда Хизер будет думать, что он чего-то стоит. Он не сопротивлялся и даже не отпустил ни одной шуточки, когда солдаты в силовой броне грубо скрутили его, ткнув в скалу и оцарапав щеку. Просто отдал себя им в руки и доверился словам девушки, которая обещала, что никто не навредит его людям. Правда, она ничего не говорила про него самого. Хизер пыталась как-то помочь Дерену, вот только репутация среди Анклава у него была, мягко говоря, ужасная. Единственное, что сдерживало солдат от убийства Путника — три заветные цифры и другая информация, которую он, согласно отчёту, собирался раскрыть. — Чёрт, а нельзя было полегче с ним? — раздражённо спросила девушка у одного офицера, на что тот лишь покачал головой. — Таков приказ, мэм. Пройдите за пленником в винтокрыл, вас ожидают на базе для полного отчёта, — звучало это скорее как приказ, так что уорент-офицер, в последний раз взглянув на резидентов, с интересом и страхом рассматривающих солдат в силовой броне, входящих в Убежище 101, направилась вслед за парнем, надеясь, что тому не сломали что-нибудь, пока так грубо тащили в транспорт.