10. Танец в тишине

Нигде Хизер не ощущала себя также, как в Рэйвен-Рок — пожалуй, самом безопасном месте во всём мире. Она уже даже успела отвыкнуть от рядовых, отдающих ей честь, от постоянного гудения вентиляции и турелей, от патрулирующих коридоры огромных роботов-охранников… Правда, насладиться этим вдоволь не удалось — целых два дня она только и делала, что писала отчёты, отвечала на вопросы и отправляла письма вышестоящим. Благо, её комнату никому не успели отдать, так что она смогла в тишине и спокойствии закончить бумажную волокиту, после чего получить медицинскую помощь со старой раной от арматуры и прочими последствиями приключений на пустошах. Но всё это было мелочами по сравнению с финальным испытанием — отец вызвал её к себе в кабинет на разговор, и Хизер прекрасно понимала, что должна приготовить короткий устный отчёт, а не рассчитывать на радость Августа Отема от воссоединения с дочерью. Проходя по коридору в чистенькой новой форме, уорент-офицер, сама того не замечая, то и дело замедлялась, нервничая. Она точно не знала, чего ей стоило ожидать, и это пугало больше всего. Конечно, отец любил её, но то, как она подставила Анклав, едва ли будет забыто. А самое сложное — девушка собиралась попросить отца позволить Путнику остаться в Рэйвен-Рок и получить работу, какую угодно. Руки слегка дрожали, и она на некоторое время остановилась перед дверью. Делая медленный выдох, девушка вошла в кабинет Отема. Двери за её спиной с тихим шипением закрылись. Офицер остановилась в центре комнаты перед рабочим столом с терминалом, за которым и работал в данный момент отец. Она отдала ему честь и выпрямилась, как делала всегда по регламенту. — Уорент-офицер Хизер Отем прибыла по вашему приказу, сэр. За минувшие дни Август Отем похоронил, оплакал и воскресил своего единственного ребенка несколько раз. Единственное, что не позволяло ему окончательно смириться со смертью Хизер — это отсутствие тела, которое положило бы конец всем сомнениям. И вот, теперь Хизер стояла перед ним. Исхудавшая, бледная, но вполне живая. Откатив колесики своего кресла от стола, Август поднялся и приблизился к дочери. Мягко взяв её лицо в свои руки, он поцеловал ту в лоб, а затем обнял, ощутив знакомый запах родного человека. — Рад тебя видеть, Хизер, — спокойно сказал он, отстраняясь, хотя эмоций в его душе было куда больше, чем он выразил. Руки упрямо продолжали дрожать — как бы она ни боялась последствий всего, что произошло — Хизер была рада видеть своего отца… На самом деле, она и не думала, что тот встретит её так. Слабая улыбка появилась на лице офицера, когда она смотрела на Отема — тот выглядел ещё более уставшим, чем до того, как она пропала. — Я тоже рада тебя видеть, отец… — наконец, ответила лейтенант, взволнованно поджимая губы. Он быстро отпустил её — яркое проявление чувств в их семье было не принято. Август вернулся к своему креслу, жестом приглашая Хизер сесть напротив, на место подчиненного. На его терминале был открыт отчет дочери — длинный и слегка сумбурный, каких она раньше не писала. Судя по её отчету, ей пришлось преодолеть длинный путь, и не все ее решения на этом пути виделись ему разумными. Если бы Август оказался на месте Хизер, он бы закончил свою миссию еще несколько дней назад, нейтрализовав Дерена Форда в тот день, когда он спас ей жизнь. У нее было оружие, чтобы застрелить его спящим, но по какой-то причине она пренебрегла этой возможностью. — Я прочитал ваш отчет, уорент-офицер Отем, — жестко, как к любому младшему офицеру, обратился к ней Август. — Он вызвал у меня много вопросов. Для начала объяснитесь, почему основная миссия по нейтрализации террориста Форда не была выполнена? Садясь напротив полковника, девушка ощущала, словно бы снова оказалась в том самом пресловутом металлическом кресле с оковами в допросной комнате Цитадели. Она умела скрывать волнение, но на отца не смотрела — выдержать его взгляд даже для Хизер было невыполнимым испытанием. — По причине обильной кровопотери, я не была в состоянии выполнить миссию… И во время нападения супермутантов я утратила выданный плазменный пистолет, — соврала девушка, явно напрягаясь. Август снова уронил взгляд на отчет Хизер, который он распечатал, чтобы не напрягать глаза, пялясь в монитор. Дочь излагала обстоятельства путешествия достаточно подробно, но в каждой строке он видел возможность завершить задание, которой она не воспользовалась. Враги государства не должны были получать шанс на жизнь, а Дерен Форд, вступивший в сговор с президентом Эдемом и благодаря ему дезертировавший из Рэйвен-Рок — определенно его не заслуживал. — Значит, у вас не было оружия всё это время? — уточнил он. — И госизменник не воспользовался этим? Почему? — Он не собирался выполнять поручение Генри Эдема, но господин президент убедил его в некоторых идеалах Анклава, — также соврала Хизер, надеясь, что позже сама не запутается в своей лжи. — Главная цель жизни Дерена Форда — Очиститель, и теперь он понимает, что только у Анклава есть силы и полномочия, чтобы удерживать проект «Чистота». Поэтому он не убил меня, а заключил сделку. Девушка медленно выдохнула, понимая, что вопросы могут быть бесконечными, и её отец как никто другой выводил лжецов на правду, значит, стоило начать говорить самой. — Он назвал мне код Очистителя в качестве жеста примирения и помог выбраться из Цитадели. Я считаю, что Дерен Форд достоин амнистии. Август сцепил пальцы в замок, внимательно глядя на дочь. Возможно, где-то она лгала, а где-то говорила правду, но как и у многих требовательных родителей, у Отема стоял на глазах фильтр, который отсеивал в детях все плохое, оставляя только идеальное. Вроде бы Хизер была прежней, но что-то в ней изменилось. Впервые она так надолго оказалась на пустошах, да еще и без своего отряда, предоставленная самой себе и оказавшаяся под влиянием человека, которого прозвали Одиноким Путником. Предстояло провести тщательный анализ, чтобы понять, как именно сказалась его компания на Хизер. В конце концов, она была не первым солдатом, кто выпадал из-под влияния Анклава, и большинство из них удавалось вернуть в родные пенаты и перевоспитать. Свобода, которую они получали на пустошах, была лишь иллюзией, губительной для них самих, и Август уж наверняка знал, как вытравить её из собственного ребенка. — Пока вы находились под контролем Форда, произошло ли между вам что-то, о чем следует знать Анклаву? — жёстче, чем следовало, спросил Август. Взгляд отца был полон холода и военной строгости — не осталось и следа от той радости, которую он испытывал, едва Хизер пришла. Девушке пришлось приложить все свои силы, чтобы не отводить взгляд, и при этом не начать нервно дёргать плечами или ёрзать. — Никак нет, сэр, — ответила офицер, чувствуя капельки пота на лбу. — Всё, что произошло, я изложила в отчётах. Дыхание было медленным и напряжённым, Хизер старалась не подавать никакого вида о том, что произошло очень много всего, о чём ни в одном письме она не рассказала: сон вместе, объятия… Поцелуй. — Если позволите выразить мнение, я считаю, что мы должны выдать Дерену Форду работу и возможность получить гражданство в будущем, — резко выпалила та, надеясь, что это выглядит не слишком подозрительно для отца. Говорят, что родители видят своих детей насквозь, но в семье Отемов с ранних лет учились скрывать свои эмоции. Все они служили Анклаву и учились подавлять чувства, которыми может воспользоваться враг, если любой из них попадет в плен. Лицо Хизер представляло из себя восковую маску, которая не позволила Августу прочитать на нём больше, чем она позволила. Он не знал, восхищаться ли ее профессионализмом или злиться на себя, что воспитал ученика, превосходящего учителя. — Хорошо, — наконец изрёк он. — Если Форд действительно готов служить во благо нового правительства США, мы предоставим ему эту возможность. Он будет освобождён из заключения, но каждый его шаг будет тщательно отслеживаться. Ему предоставят возможность проявить себя в соответствии с его навыками, но вопрос о гражданстве будет поднят не менее чем через год безупречной службы. Он снова взглянул на дочь глазами-сканерами, но она не высказывала никаких возражений. — И уж точно нет и речи о том, чтобы он вошел в состав армии Анклава и имел те же права, что и его солдаты, — безжалостно добавил он. Сердце в груди забилось немного чаще, когда отец, внезапно для неё, согласился. Возможно, всё-таки он что-то подозревал, однако, если не выразил этого, значит, никаких чётких доказательств их с Дереном связи не имел. Девушка кивнула, соглашаясь. — Это мудрое решение, сэр. Я думаю, что с его навыками он сможет хорошо послужить Анклаву на правах обычного рабочего, — без каких-либо эмоций ответила Хизер, хотя внутри всё горело. Хотелось поскорее встретиться с парнем и рассказать ему новости.

***

Странно было так думать, но сидеть в камере Дерену даже понравилось. После трибунала, на котором он рассказал все то же, что и Хизер, его отправили отсиживаться обратно, предоставив ему полную свободу, если не считать фотонно-резонансных лучей, ограничивающих выход из его камеры. Да к тому же провели ему полный медосмотр, окончательно избавивший его от всех последствий лучевой болезни. Соседей у него не было, поэтому Дерен посвятил все время сну и чтению книг, загруженных в пип-бой. Он был уверен, что никогда не сможет их прочесть, так как на пустошах у него совершенно не было возможности это сделать. Еду ему приносили дважды в день, что было роскошью для человека, привыкшего питаться в лучшем случае раз в сутки, поэтому позитивно настроенный парень воспринимал свой плен как курорт. Не давали покоя только мысли о Хизер: как она там? Понизили ли ее до капрала, чего она так боялась? Эти дни без неё было как-то странно: словно какая-то важная часть его была где-то рядом, но не слишком, хотя её присутствие ощущалось очень явно. Дерену казалось, что он непременно почувствует, если ее отошлют из Рэйвен-Рок, хотя это и виделось ему слишком романтичным и неподходящим для их отношений. Он ждал, что она заглянет к нему на огонёк, и уже приготовил пару дурацких шуток для этого визита, но потом их все позабыл. Поэтому был совершенно не готов, когда в один из дней девушка вдруг показалась за смертельно-опасной преградой его каземат. К счастью, сейчас в Рэйвен-Рок было лишь несколько пленников, поэтому часть охраны перевели в ангары. Подходя к нужной камере, девушка прошла внутрь, а затем рукой коснулась панели рядом, закрывая металлическую дверь позади заместо силового поля, чтобы никто не смог их застать вместе. Взгляд скользнул по круглой камере наблюдения в стене, и офицер лишний раз убедилась, что в данный момент президент занимался другими делами, а значит, их никто не должен был побеспокоить. Хизер едва заметно улыбнулась Дерену, что валялся на своей узкой койке и копался в пип-бое. — Надеюсь, по пути сюда тебе ничего не сломали. Дерен встрепенулся. По телу прошла горячая волна, заставившая его мгновенно подняться на ноги и оказаться рядом с Хизер. — О, они обошлись со мной намного нежнее, чем ты, — она позволил губам расплыться в улыбке, так как все равно не мог это контролировать. Поравнявшись с Хизер, он в очередной раз осознал, насколько она ниже его. Он ожидал увидеть ту холодную стерву, которую спас в развалинах Вашингтона — ведь она теперь была в своей стихии, но все равно видел этот блеск свободы, что он зародил в ее глазах, когда она ненадолго оторвалась от своего Анклава. Он прикусил язык, чтобы не выдать ей какой-нибудь комплимент про внешний вид, хотя это было очевидно и банально, и такие девушки, как она, подобное не ценят. Но сбивающий с ног аромат шампуня и орхидеи — это просто рвало башню. Вместо иных слов он просто смотрел в янтарные глаза. Смотрел и осознавал, как скучал. — У меня хорошие новости. Отец… Полковник позволил тебе остаться и получить работу, — сказала та, почувствовав смущение, когда говорила о своей семье. Всё-таки встреча была… Странной. Словно бы они с отцом оба просто решили принять всё случившееся как должное и жить дальше. — Но без права поступить на службу в армию. В глаза Дерену смотреть было намного проще — они всегда выражали эмоции и чувства, над которыми не приходилось ломать голову. Хизер вновь осторожно глянула на камеру, ведь явно переживала, что их увидят вместе сейчас. Приходить сюда было слишком рискованно… И все же она пришла, сама не ведая, почему так хотела снова оказаться рядом с Дереном. Хизер назвала это хорошей новостью. Остаться в Анклаве, чтобы что? Чистить сортиры, чинить чужие радиоприемники? Или они приготовили ему что-то поинтереснее, к примеру, контролировать, чтобы ток исправно поступал в обездвиживающие камеры пленников? Дерен не знал, можно ли радоваться этому, но все равно тепло улыбнулся Хизер, потому что, чёрт возьми, она старалась. Он не сомневался, что она составила такой отчет, который скрыл все его грешки и выставил его в лучшем свете. Поэтому Дерен просто не мог позволить себе выразить ни капли недовольства. В конце концов, еще несколько дней назад он уже считал себя трупом. А когда почти им стал, понял, что хочет жить. Так что не вздумай сейчас все испортить, Дерен Форд. Он сделал к ней еще один шажок. Достаточный, чтобы чувствовать жар ее тела, но не настолько, чтобы кто-то заподозрил в нарушении положенной дистанции. — Он нас видит? — одними губами шепнул он, кивая на круглую камеру. — Нет, — коротко ответила Хизер. Когда синий огонёк не горел в центре линзы, камера была отключена. Сейчас никто их не видел, но времени оставалось мало… В любой момент кто-то мог начать патрулировать коридоры тюремного блока. Сделав небольшой шаг к парню, девушка обняла его. Уже дважды такое случалось, но в этот раз объятия были особенно крепкими — так, словно бы в какой-то момент Хизер боялась его потерять. Может, она мечтала также обнять своего отца… Но скованность и формальность их отношений не позволяли сделать этого. — Вечером должны подготовить все документы… — негромко шепнула ему девушка, прикрывая глаза. Внезапный порыв от девушки был более неожиданным, чем тогда, в квартире в Убежище — ведь они находились в самом сердце Анклава, и их в любой момент могли застукать. Поэтому в этот раз Дерен не растерялся и крепко прижал её к себе, полной грудью вдыхая ее запах. Казалось, что в Убежище она просто попробовала объятия, и они ей понравились, поэтому она хотела их повторить. Сама тянулась к нему, маленький суровый мотылек, к сжигающему её реальность свету. — Да плевать я хотел на документы, — прошептал он, утыкаясь губами в ее темную макушку. — Я скучал по тебе, Хизер. — Я тоже по тебе скучала… — едва слышно пробормотала она. Отпускать Дерена совсем не хотелось, но внутри она понимала, что рисковать не стоило — не сейчас, когда всё наконец-то начало налаживаться. Отстранившись, девушка заправила прядь каштановых волос за ухо. — Вечером придёт приказ явиться в кабинет. Так что… Не устрой ничего до тех пор, ладно? Он представил, как кружит её, такую невесомую и беззаботную, в зеленых полях Вирджинии. Никогда их не видел, но отчего-то знал, как они выглядят, и как разносится по ним её смех. Которого он тоже никогда не слышал. Дурацкая мысль, которая может прийти только наивному резиденту из Убежища, но такая настоящая! Поэтому Дерен не стал сопротивляться, когда Хизер выскользнула из его рук и снова заговорила формально, как хороший солдатик. В конце концов, потерпеть немного ему ничего не стоило. — Не переживай, — он поднял ладони в примирительном жесте. — Я готов подождать. — И будь осторожен. Я… Думаю, что полковник что-то подозревает, — произнесла девушка, и, не поясняя, вышла из камеры, включив синее энергетическое поле, после чего довольно поспешно удаляясь.

***

Дерен не привык ходить по Рэйвен-Рок без наручников и не пригибая голову в ожидании резкого удара. Когда вечером за ним явился в камеру охранник с лицом в стиле морда-кирпич, Путник уже места себе не находил от ожидания. Весь день он вел себя прекрасно, как и обещал Хизер, потому что знал, что в награду за это получит возможность увидеть ее. Не испытывая страха из-за нахождения в лабиринтах Анклава, он крутил головой и рассматривал любопытную архитектуру. Она напоминала ему Убежище 101, но в то же время разительно отличалась от нее. В ней будто исправили те недостатки, которыми грешил «Волт-Тек». Коридор за коридором, они миновали несколько блоков и оказались в жилом. Здесь было теплее и намного уютнее, чем в тюремном блоке, и Дерену показалось, что он даже чувствует запах выпечки, доносящейся из одной из квартир. Хизер не объяснила, где он будет получать документы, поэтому Путник и понятия не имел, куда его ведут. Хорошо бы не к ее папаше, потому что видеть Отема сейчас он был явно не готов и не знал, что при этом испытает. Однако его ждал сюрприз: на двери, к которой его подвели, значилось имя Хизер Отем. Раздался короткий стук, и дверь после громкого «войдите» открылась. Надзиратель провёл Дерена в комнату, после чего, отдав честь, вышел, оставляя пару наедине. Комната была довольно маленькой, прямоугольной формы, и лишь металлическая стенка разделяла её пополам, деля на кабинет и спальню. Обстановка здесь была весьма скудная: Хизер сидела за столом, заваленным бумажными документами, и что-то печатала в терминале, за спиной её красовался яркий звёздно-полосатый флаг США, а сбоку — шкаф с папками, полными бумаг. В той же части, которая определялась под спальню, мебели было больше: двухместная кровать, заправленная будто бы под линейку, несколько металлических шкафчиков и стол с кофейником и двумя чистыми белыми чашками под кофе. Подняв усталые от долгой работы глаза, Хизер выдохнула, немного отодвигаясь от рабочего стола с ящиками. — Итак, Дерен Форд, ты готов подписать все документы? — спросила она, слегка наклоняя голову набок. Оказавшись наедине с Хизер, Дерен мгновенно расслабился, хотя и проверил, чтобы пресловутые камеры не торчали в стенах. Не спеша отвечать на её вопрос, он медленно прошелся по комнате, разглядывая обстановку. Тут могла жить не только офицер, но и вообще кто угодно. В квартире не было ни капли индивидуальности, и если бы девушка поменялась жилищем с соседом, то на новом месте чувствовала бы себя как дома. В его квартире в Убежище везде были фотографии, памятные вещицы и прочие мелочи, которые так и кричали о том, что там жил Дерен Форд. Путник надеялся увидеть хотя бы один снимок с маленькой Хизер — очень хотелось поглядеть на неё в детстве, но остался разочарован. Неудивительно, что ему пришлось клещами вытаскивать из неё малейшие эмоции: в таких местах, как это, они попросту не рождаются. Самым ярким пятном в квартире был лишь американский флаг, но его сине-красно-белые цвета не говорили ни о характере девушке, ни о ее индивидуальности. — Готов, — рассеянно пробормотал Дерен. Интересно, можно ли достать на пустошах орхидею? Ему так хотелось добавить в это помещение хоть что-то живое и олицетворяющее саму Хизер, а не только пропаганду Анклава. Взяв одну из стопок бумаг и ручку, девушка протянула их Дерену. Немного места на столе освободилось, и лишь теперь стала видна единственная вещь, которая хоть как-то принадлежала самой Хизер — чёрно-белая фотография в рамке у терминала, на которой шестнадцатилетняя девушка стояла рядом с отцом на металлической сцене и отдавала честь, зачитывая священные слова присяги Анклаву и Америке. Обычно девушка не обращала внимания на этот снимок — словно бы специально поставила его лишь из долга показать свою любовь к стране, ведь единственным поистине значимым событием в жизни уорент-офицера был день, когда она завещала жизнь Соединённым Штатам. Продолжив что-то печатать, она подавила в себе зевок, стараясь поскорее закончить работу на сегодня. — Внизу документов пустые графы, там ставишь подпись. Кое-где нужно также вписать имя и фамилию… Ничего сложного. Дерен взвесил на ладони стопку переданных бумаг и присвистнул — ох и любили же эти бумагомараки из Анклава всякую бюрократию! Потом он обратил внимание на фотографию Хизер и ее отца. Не спрашивая разрешения, он взял фоторамку с её стола. Совсем юная Хизер улыбалась фотографу очень искренне, и Август Отем рядом с ней был преисполнен гордости за дочь. Снимок показался ему очень милым и чем-то напоминал ему тот, что сделал Джонас на его десятилетие. Там Дерен с отцом позировали на фоне первых жертв будущего Путника — кучки расстрелянных из новенького пневматического ружья радтараканов. — Знаешь, тебе очень идет, когда ты улыбаешься, — заметил Дерен, и поставил фоторамку на место, усаживаясь на другой стул, вооруженный ворохом документов и шариковой ручкой. — …Спасибо, наверное, — немного грустно вздохнула Хизер, впрочем, стараясь не показывать, что одного взгляда на фотографию ей порой хватало, чтобы после мрачные мысли начинали терзать душу, точно голодные когти смерти, вырвавшиеся из зоны содержания. Перед глазами всё плыло, и только больше опечаток получалось в набранном на терминале тексте, из-за чего приходилось то и дело всё редактировать или переписывать. Вспомнилось то состояние, когда Хизер сидела возле больничной койки Дерена, стараясь не уснуть до того, как он очнётся. Дерен Форд. Подпись. Подпись. Подпись. Дерен Форд. Это начинало утомлять. И если имя получалось выводить автоматически, то расписывался Путник каждый раз по-разному и так и не смог привести эти закорючки к единой стилистике. Он шуршал бумагами, слыша мерное постукивание пальцев Хизер по клавишам. В ее безликой квартире было тепло и сонно, а занудное занятие только усиливало этот эффект. Подписав все документы и удостоверившись, что не пропустил ни строчки и не наделал ошибок в собственном имени, Дерен отдал документы своему строгому офицеру. — А где твоя мама? — вопрос вырвался прежде, чем Путник подумал, что о таком, возможно, не стоит спрашивать. Такие истории часто бывают трагичными, как у него самого. Пальцы вздрогнули над клавиатурой, но тут же Хизер продолжила печатать, стараясь не смотреть на Дерена, потому что знала — теперь он читал её эмоции лучше, чем кто-либо другой. — Она умерла во время миссии, когда мне было 10 лет. Посмертно награждена за верную службу и храбрость… — негромко ответила девушка. О матери Дерена же Хизер уже знала достаточно, изучая досье Путника во время охоты на него… Хотя, конечно, та деталь, что Кэтрин была верующей, на самом деле объясняла многое. — Мне жаль, — обронил Дерен стандартную для таких случаев фразу. — Ты ее помнишь? Как-то странно, что девушка рассказала о посмертных наградах матери, а не о ней самой. Будто в женщине, родившей ее, не было ничего человеческого: просто солдат в форме, погибшая достойно. Отец много рассказывал Дерену о маме: как она смеялась и любила комиксы. Как в свободное от работы время слушала музыку и играла на гитаре. Как молилась Богу, хотя прекрасно знала теорию эволюции, которая противоречила тому, что мир был создан за семь дней. Именно поэтому Дерен так ясно представлял эту женщину, почти детально. — Помню, — односложно ответила девушка, после чего немного отодвинулась от стола, положив руки на колени. — Она… Сильно отличалась от отца. Много говорила, и мы часто проводили время вместе. Но это было давно. Отведя взгляд, явно напрягаясь на этой теме, Хизер осторожно придвинула к себе стопку подписанных Дереном бумаг, коротко осмотрев графы для заполнения. Наверное, эту тему не стоило продолжать. У каждого выживальщика есть шрамы, и надо быть достойным, чтобы увидеть их. Дерену достаточно было знать, что мама Хизер отличалась от Августа Отема. Жаль, что ее не стало. Возможно то человеческое, что не позволило Хизер бросить его на пути в Убежище и дало ей силы открыться ему хоть немного — это было от матери. Если так, то Дерен был благодарен ей за это: за недолгие десять лет она вложила в девочку свет, который Путник смог разглядеть сквозь толщу шипастой брони, нарощенной ее отцом. — Там все верно? — спросил он, возвращая девушку в знакомую ей стезю: мир документов и бюрократии. — Да. Не думаю, что к твоим документам кто-нибудь стал бы придираться, — неторопливо поднявшись, Хизер отошла к столу, на котором стояла большая кофемашина. — Не хочешь разбавленного кофе? У нас есть немного времени. Взяв одну кружку в руку, девушка обернулась и глянула на Дерена. Порой казалось, что Дерен был готов на что угодно, лишь бы подольше оставаться с ней… Особенно теперь, когда в Рэйвен-Рок им стоило быть осторожнее, общаясь друг с другом, дабы не вызывать у окружающих никаких подозрений. — Хочу, — Дерен немного растерялся от этого предложения, но виду не подал. Как-то он привык к тому, что это он преподносит ей дары, но никак не наоборот. Аппарат тихо загудел, и вскоре Хизер поставила на стол две чашки горячего кофе, садясь на стул и беря одну из них в руки. Когда Дерен сел напротив, она отвела взгляд немного нервно и устало. — Я так и не извинилась… За тот допрос, — её голос был спокойным, но тихим. Дерен принюхался к чашке, затем сделал осторожный глоток. Ему вспомнились дурацкие подозрения Хизер о том, что он собирается отравить её стейком, и он тихо усмехнулся. Казалось, с того момента прошла целая жизнь. Кофе, кстати, оказался вкусным, а извинения Хизер — неожиданными. Дерен решил, что лучше их принять. — Честь, долг, Анклав — всё вот это вот. Не стоит винить себя за то, что ты выполняла чужие приказы, — ответил он. Хизер лишь улыбнулась, глянув на Путника. Казалось, только он мог простить погоню, пытки и многочисленные угрозы… Может, это ей в нём и нравилось, не приводи подобное к приключениям на одно место Дерена. Сделав глоток кофе, Хизер медленно выдохнула. Она не была уверена, должны ли они были что-то обсуждать, но ей нравилось и просто молчать, будучи рядом друг с другом. Ему так нравилась её улыбка — будто два рыболовных крючка дергали уголки ее губ. Хизер сказала, что у них есть немного времени, но сколько? Дерену казалось, что любого количества ему будет недостаточно, чтобы разгадать таинственную энциклопедию под названием «Хизер Отем». Почти залпом Дерен допил свой кофе, обжигая горло. Если времени мало, то он не хотел его терять. Уже завтра ее могут отправить на какое-нибудь новое задание, а он останется здесь, чинить кофейные автоматы. И кто знает, вдруг ее пошлют туда, откуда она уже не вернется — ведь Анклав для всех жителей Пустошей зло во плоти. Может, так и есть, но только не она. Дерен поднялся со стула и подошел к Хизер, которая непонимающе уставилась на его протянутую к ней руку. — Потанцуем? — предложил он. Некоторое время офицер, казалось, размышляла, но после осторожно взяла руку Дерена и поднялась. — Я не слишком хороша в этом… — призналась Хизер, убирая каштановые волосы с лица. Кажется, в Вирджинии на праздники люди во всех барах включали музыкальные аппараты и пускались в пляс, но девушка лишь со стороны видела танцующие пары, будь то что-то бодрое, или медленное, но романтичное. Руки Дерена легли на тонкую талию Хизер, и ей ничего не оставалось, кроме как сцепить пальцы в замок на его шее. — Я тоже, — аккуратно шепнул он ей в ухо. — Просто побудь со мной, и всё. Он начал медленно вести ее — чтобы тихо раскачиваться под свой воображаемый такт, особых навыков не нужно. В ушах звучали неслышимые композиции Риты Скитер, Боба Кросби и Фрэнка Синатры. Жаль, что радио Анклава выдавало только галимую пропаганду и унылую классику, поэтому Хизер была лишена прекрасных звуков, доступных его ушам. Впрочем, это было не важно. Гораздо важнее было то, что они были только вдвоем, в безопасности и в тишине, и мирно двигались в своем собственном ритме, известном только им двоим. От девушки исходил привычный жар, согревавший Дерена ночами, и хотя она была все также напряжена и собрана, она тянулась к нему. Еще несколько дней назад Путник вообще сомневался, что она способна на такое. Повторяя движения Дерена, стараясь попадать в его неслышимый темп, девушка смотрела в его светло-серые глаза, отмечая, как они красиво блестели. Что-то внутри продолжало кричать о том, что они не могли быть вместе, ведь это бы не одобрил никто, особенно отец… Но впервые за долгие годы, кружась в лёгком танце под несуществующую музыку, Хизер вдруг ощущала безмятежное счастье — словно бы здесь были только они вдвоём, и никакие отчеты, задания и обязанности не могли им помешать. Хотелось сказать что-то приятное, но по привычке офицер молчала, потому что понимала, что не могла так красиво складывать слова, как Путник, если только речь не шла об Анклаве. Слабая улыбка оставалась на бледном лице, и Хизер невольно задалась вопросом — как только так получилось, что они вдруг стали парой, сами того не сразу заметив? Мир сузился для Дерена до двух горящих точек — расплавленного золота в ее зрачках. Он мог смотреть в них вечно, забывая о том, кто он и где находится. Лишь бы только этот танец продолжался вечно. — Хизер… — полушепотом выдохнул он её имя так, словно был уверен — никто и никогда его так не произносил. Они остановились. Музыка в его голове прекратилась. Его строгий офицер продолжала смотреть в его серые глаза безотрывно, словно просила заманить её куда-то, куда ей точно нельзя. Дерен невесомо коснулся лица девушки, и ощущая бархатную кожу под подушечками пальцев, и прильнул к ее губам. В этот раз он не собирался проводить разведку боем и ожидал ответа. Аккуратно кладя одну руку на мягкую щёку парня, Хизер прикрыла глаза. У неё не было никакого опыта в этом, но всё же, девушка постаралась ответить на поцелуй, который казался пьянящим, и в то же время каким-то опасным. Ладонью она робко погладила щеку Дерена, её движения казались осторожными, словно бы Хизер боялась сделать что-то не так. Пожалуй, впервые в душе горело лишь одно чувство — любовь, и медленно просыпающаяся страсть, похожая на пламя, которое манило, и в то же время пугало. Хизер, железная леди, не знавшая жалости к врагам, не умела целоваться. Дерен почти сразу понял, что вступил на эту дорогу первым, впрочем, он догадывался об этом и раньше. Она не отказывала ему, но и не проявляла инициативу, обучаясь в процессе и повторяя его движения. Впрочем, это заводило его еще больше — ведь у него был шанс научить её. Её прикосновения были столь ласковыми, что если бы кто-то сейчас напомнил ему, что эта девушка еще недавно пыталась его убить, Дерен бы отправил этого безумца проспаться. От вкуса её губ в груди что-то взрывалось, и хотелось перейти дальше, но Дерен не торопился, прекрасно понимая, что любая спешка сейчас навредит этой хрупкой связи. И все же он целовал настоящий огонь и хотел сгореть в нём без остатка. Требовательным движением его язык скользнул в ее рот, а руки — под ее черную армейскую форму. Пальцами он ощутил каждый позвонок на её тощей спине, и воображение ясно нарисовало ему, как он сможет расцеловать каждый из них. В своё время сдавшая экзамены по стрельбе, патриотическому воспитанию и физической подготовке, Хизер в волнении понимала, что как в плане чувств, так и в плане близости, Дерен был гораздо опытнее. Наверняка не одной Аматой ограничивался его послужной список, а если вспомнить слова шерифа Харкнесса, когда они пришли в Ривет-сити — Дерен был известным ловеласом. И Хизер в этом разительно от него отличалась. Если бы какой-то боец посмел вести себя так, как это делал Дерен, то он наверняка бы уже сидел в карцере, лишённый звания… Но Путнику всегда и все сходило с рук, даже если его целью становилась неприступная девушка Анклава, о которой грезили многие, но не решался подойти никто. Руки парня вдруг оказались под одеждой, вызывая по спине лёгкие мурашки от холодных пальцев. Внутри вдруг загорелось волнение — все шло быстро, слишком. Каким бы особенным для неё ни был Дерен, Хизер осторожно взяла его за запястья, опуская руки парня, после чего отстранилась. На лице горел явный румянец, а дыхание было напряжённым. Она могла в любой момент вылететь на боевое задание, но к такой внезапной близости она просто не была готова… Не этой ночью, когда всё, чего хотелось — это поскорее закончить работу и лечь спать. Отведя взгляд, девушка нервно заправила прядь каштановых волос за ухо, не зная, как объясниться, но Дерен чутко ощутил исходящий сигнал «стоп» и мгновенно остановился. Он не собирался держать то, что не мог поймать голыми руками без сети, поэтому подчинился первому порыву Хизер отстраниться. Она явно была не была подобна тем девушкам, что были у Путника до неё. Девушки с пустошей были просты и доступны, отдаваясь ему каждый раз как в последний, и это было скучно и буднично — не интереснее секса со шлюхой. С Хизер он хотел всё сделать правильно и чтобы им обоим было комфортно. — Всё хорошо? — спросил он, наклоняя голову и рассматривая четкую линию ее скулы. — Да, просто… — не зная, как бы лучше оправдаться, Хизер глянула на парня. — У меня ещё много работы… Девушка выглядела несколько смущённо, пусть и старалась этого не показывать, как и всегда: Хизер просто не была готова к такому сегодня. Щёки у девушки горели, и это был самый яркий цвет в ее безликой квартире, если не считать американского флага. Теперь, когда Дерен окончательно осознал, что имеет дело с той, кому никогда не приходилось быть с мужчиной, он пообещал себе быть осторожнее. Никогда он не станет одним из тех подонков, которые пользовались женской слабостью, а потом бросали их беззащитных, а порой и с детьми под сердцем. Так могли поступать только рейдеры или уроды навроде Мориарти, но не сын Джеймса. — Я все понимаю, Хизер, — он подошел к девушке и осторожно поцеловал ее в губы, едва касаясь, словно это это был их первый поцелуй. — Спокойной ночи. — Сам найдёшь общие комнаты? — после короткого поцелуя, что казался каплей в море, спросила Хизер, а затем тихо хмыкнула, понимая, что едва ли тот справится сам, — последняя большая дверь в коридоре, затем налево и по лестнице вниз. Дерен кивнул, и вскоре ушёл. Лейтенант вернулась к работе, но пальцы все ещё не попадали по клавишам — руки дрожали, прямо как тогда, в кабинете полковника. Медленно выдохнув, Хизер взяла стопку документов, решив сначала заняться ими.