11. Ты себя ранишь

В Рэйвен-Рок постоянно что-то ломалось, так что без работы Дерен не сидел. В Убежище ему приходилось чинить музыкальные автоматы, проекторы в кинотеатре, лампы, кондиционеры и прочую мелочь, так что особых сложностей в исполнении своих обязанностей Путник не испытывал. Рабочие в скале жили по армейскому расписанию: вставали в шесть утра и ложились после объявления отбоя. Первые дни Форд сходил с ума от такого режима, поскольку привык бродить по Пустошам как вольный ветер, но человек такая тварь — ко всему привыкает. Однако ему так и не удалось избавиться от сонных зевков и привычки набрасываться на еду в столовой так, будто ее вот-вот отберут. Он и сам от себя не ожидал такого серьезного подхода к делу — ведь раньше он никогда не подчинялся правилам, но боялся подвести Хизер. Девушка поручилась за него, и ему хотелось продемонстрировать ей, что вовсе он не никчемный идиот, которым она его считала. К тому же, прояви он себя не с лучшей стороны, у уорент-офицера будут проблемы. В рабочем блоке к нему поначалу относились с большой осторожностью, но природное обаяние Дерена сыграло свою роль. В свободное от работы время он рассказывал коллегам истории о Столичной Пустоши и своих многочисленных приключениях там. Большинство рабочих служили в Анклаве пожизненно и мало где бывали, поэтому парень быстро снискал себе славу задорного болтуна, травящего байки. А уж когда кто-то из коллег достал гитару, по вечерам до отбоя в рабочей столовой раздавались еще и звуки струнного перебора. Благодаря профессии техника, Дерен был вхож в разные помещения Рэйвен-Рок, поэтому довольно быстро стал ориентироваться в лабиринтах военной базы, ранее казавшихся ему непроходимыми. Это тоже был плюс: нашлись подсобки, прачечные и другие укромные местечки, где он мог повидаться с Хизер. Если в помещении находилась камера, то можно было разъединить пару проводков и вперед — заниматься тем, из-за чего Август Отем непременно прикажет приковать его к скале, если узнает. Нет, они не перешли рубеж поцелуев, как бы Дерен того не жаждал, но просто целовать ее, гладить по волосам и атласной коже — уже одно это давало ему топливо прожить следующий день. С терпением толсторога, взбирающегося на гору, Путник терпеливо ждал, пока его строгая девушка позволит ему большее, и ни на чем не настаивал. В конце концов, он не врал, когда говорил ей, что был джентльменом. «Моя девушка». Даже думать об этом было страшно. Несколько недель назад Хизер Отем пыталась его убить, а теперь жалась к нему крепко, как одинокий котенок. В какой-то степени она им и была и очень нуждалась в ласке, хотя тщательно это скрывала. А возможно, это Дерен приучил ее к этому, подсадив на нежность, как на иглу. Не хотелось размышлять над тем, куда все это приведет или тем более — что это внезапно кончится. Дерен с трудом верил в свою удачу: он жив, у него есть работа, еда, безопасность и даже женщина, сводящая его с ума. Но фортуна — паскуда, и очень недолговечна. Путник убедился в этом в очередной раз, когда заявка на починку кофемашины пришла не откуда-нибудь, а из кабинета самого полковника Августа Отема.

***

Август Отем — одно его имя вызывало у многих солдат мурашки, настолько непоколебим был авторитет полковника, сына Отема-старшего, руководившего всеми операциями в Калифорнии до падения главной базы Анклава на западном побережье США. В их семье не было исключений — все выбирали военную сферу и служили своей стране до самой смерти, даже если это означало лишиться сна, аппетита и всех радостей жизни, которые могли быть у гражданских. Но американский народ стоит, чтобы бороться за него каждый день. И кто же знал, что помимо технических проблем с Очистителем, бесконечных войн с Братством и конфликтов с местным населением, в длинный список того, о чём стоит беспокоиться, добавится имя собственной дочери. Она всегда была идеальна, и, казалось, во всём — сданные на отлично экзамены в военном училище в Вирджинии, безупречная служба, продвижение по карьерной лестнице и перспектива однажды занять руководящее место отца… Всё это было до тех пор, пока не появился дрянной мальчишка из Убежища 101. Нужно быть идиотом, чтобы не сложить два плюс два и не прийти к выводу, что Дерен отнюдь не чист. Месяцами он создавал Анклаву помехи и работал с Братством Стали, а тут вдруг решил «сменить сторону»… И отнюдь не через долгий труд, а через Хизер. Стоило лично посмотреть в глаза этому Одинокому Путнику, а заодно расставить все точки над i. Документов на столе было много — отчёты, заявки и прошения казались бесконечными. Не отвлекаясь от изучения складской документации, Отем позволил Дерену войти, едва тот постучал в дверь. Кабинет был гораздо больше, чем обычная офицерская комната — здесь были шкафы с различными папками и бумагами, картотеки и лежащий на столе ГЭКК, самое ценное, что сейчас имел на руках Анклав. Конечно же, не обошлось и без развёрнутого на стене американского флага. Сколько ни настраивайся, но невозможно оказаться в кабинете убийцы своего отца и оставаться при этом спокойным. Руки у Дерена задрожали, и он поспешно спрятал их в карманы рабочего комбинезона. Их взгляды столкнулись неожиданно остро: Одинокого Путника и седого мужчины в песочного цвета плаще — Августа Отема. Как Амата могла целовать Дерена после того, что он сделал с Альфонсо Альмодоваром, да еще и в любви ему признаться? Убийцу своего отца он хотел только прикончить — больше ничего. Челюсти свело, когда он попытался разжать их и произнести: — От вас поступила заявка на ремонт кофемашины, полковник Отем. — Верно, — коротко ответил ему полковник со взглядом более холодным, чем ядерная зима на Аляске. В Очистителе Отем не обратил никакого внимания на мальчишку, стоявшего в толпе других учёных и техников, но теперь понимал, что, возможно, приставь он пистолет к его голове, и Джеймс стал бы гораздо более сговорчив. Дерен прошёл в комнату к сломанной кофемашине, что стояла в углу, но взгляд опытный военный не отводил. Если когда-то Дерен действительно выглядел, как обычный житель убежища, то это давно в прошлом — даже сейчас, прожив в Анклаве, многое выдавало в молодом парне человека с опасных пустошей. Дерен снял переднюю панель с внушительных размеров кофейного аппарата. Пальцы продолжали мелко подрагивать, как в тот день, когда Хизер пытала его электрическими разрядами, а взгляд серых глаз Отема, казалось, сейчас сделает в его виске две крошечных дырки. Пока техник копался во внутренностях поломанной техники, позади послышался мужской голос: — Уорент-офицер Отем сдала мне отчёт о произошедшем в пустошах, однако в нём кое-что не учтено. Услышав слова Отема, Дерен на секунду поднял глаза от аппарата и обернулся. Полковник стоял у своего стола, на котором лежал до боли знакомый чемоданчик. Путник мгновенно увёл взгляд, не подавая вида, что узнал ГЭКК. — Бойлер забит, поэтому вода и не льется, — Дерен вытащил из кофемашины небольшую коробочку. — Такое часто случается. Убрав руки за спину в своей обычной манере, Отем не обратил никакого внимания на попытку Дерена сменить тему. — У тебя был шанс убить её много раз. Почему ты этого не сделал? — прямо спросил полковник. Его голос был спокойным настолько, словно бы он интересовался лишь чтобы закрыть дыру в отчёте несообразительного офицера. Вооружившись отверткой, Дерен стал ввинчивать ее коробочку, хотя лучше бы — в голову Отема. Быть как Хизер, повторял он себе, забить все эмоции в угол и сделать вид, что их нет. Не показывать, что в груди жжет и тянет от каждого слова полковника, а желудок завязывается в узел от запаха одеколона столь же резкого, как военный марш. Инстинкт выживальщика ясно подсказывал ему — для Дерена нет сейчас опаснее места на земле, чем кабинет Августа Отема. Природное обаяние не сработает на него, как не сработало и на его дочери. Стараясь не смотреть в глаза своему заклятому врагу, Дерен открутил первый винтик. — Мне нужно было втереться в доверие к вашей дочери, — сказал он. — Чтобы добиться благосклонности Анклава. — И это единственная причина, почему ты помог раненому офицеру? — проскрежетал холодный голос полковника, внимательно наблюдающего за молодым техником, разбирающимся с кофемашиной. Что-то все равно подсказывало Августу Отему, что этот парень был далеко не так прост, как хотел себя выставить. И кроме того, Хизер явно изменилась под влиянием мальца… Пусть пока оценить ущерб не представлялось возможным. Сняв крышку, Дерен достал коричневый от кофейного налета фильтр. Тот полностью забился — очевидно, Отем тягал кофе литрами. Работа по его очистке была кропотливой, нудной, а главное — долгой. От ненависти в седому человеку за его спиной у Дерена вздулись жилы на шее. Он выдохнул и постарался расслабить руку, чтобы случайно не раздавить хрупкий пластиковый фильтр. «Ты чинишь кофемашину моего убийцы. Как ты до такого докатился, сын?», — голос отца ворвался в сознание, еще сильнее ломая Дерена. — Единственная, — коротко ответил Путник. Наконец, медленно кивая, полковник сел за стол и продолжил работать с документами, коих всё ещё оставалась целая гора. — Надеюсь, ты не строишь никаких иллюзий насчёт уорент-офицера, — сухо сказал мужчина, подписывая очередную бумагу. — Ей в пару может быть выбран только офицер с хорошим послужным списком. Хотя Дерен не показывал особого интереса к дочери полковника, он счёл нужным сразу же обозначить ему границы дозволенного. Спасение — это благородно, но на этом их взаимосвязь должна заканчиваться. Руки от кофейного налета стали коричневыми, как и кисточка, которой Дерен его счищал. Он старался работать быстрее, чтобы поскорее убраться из этого педантичного склепа, который назывался кабинетом. «Что я делаю?», — спросил он себя. «Шестерю на организацию, которая повинна в гибели моего отца». В этот миг он ощутил себя похороненным заживо под черной горой, называемой Рэйвен-Рок. Что если он совершил ошибку, поверив Хизер? Как он мог после всего случившегося стать послушным пёсиком, прыгающим на задних лапках ради объедков со стола полковника Отема? — У меня нет никаких иллюзий, — также сухо ответил Дерен Августу в тон, уговаривая гулкое сердце уняться. Собственное дыхание отдавалось у него в ушах. И всё-таки Август Отем не верил Дерену от слова совсем. Не только Хизер изменилась под его влиянием, но и сам Путник вёл себя странно — едва ли он мог так просто сменить сторону, хотя до этого числился в агентах Братства Стали. Нет, стоило прекратить всё это, пока происходящее не зашло слишком далеко. Взгляд мужчины скользнул по нескольким досье, лежащим на краю большого стола. Остальная работа прошла в тягостном молчании, и это напоминало те моменты, когда Дерен только познакомился с Хизер, взявшую лучшее от матери и худшее — от отца. Вставляя фильтр обратно в кофемашину, Дерен слегка обернулся через плечо, заметив, что полковник давно утратил к нему интерес и изучает какие-то бумаги. Из карандашницы торчали металлические ножницы, плазменный пистолет полковника лежал рядом с чемоданчиком ГЭКК. Пара шагов, немного удачи — и месть совершится, но и земной путь Дерена закончится. Хизер будет проклинать его до конца жизни и никогда не простит. Установив на место панель, Дерен проверил, что автомат снова исправно наливает кофе. — Готово, сэр, — отчитался он, и получил от полковника небрежный жест, который расценил как разрешение убраться восвояси. Уходил Дерен на негнущихся ногах. Едва двери кабинета Отема закрылись за его спиной, как тело охватила жуткая дрожь, и он едва добрался до ближайшей подсобки, чтобы обессиленно привалиться там к стене. Приступ слабости внезапно сменился яростью, и он со всей сил ударил кулаком в стену, оставляя на ней кровавый отпечаток. — Слабак, — сквозь зубы процедил он, смазывая пораненной рукой злые слезы, выступившие на глазах. — Какой же ты слабак, Дерен Форд.

***

Хизер как никто другой знала лучшее время, чтобы посетить спортзал — раннее утро, когда большая часть состава отправлялась на задания, шла на построения или отдыхала в единственный выходной день. В большом зале было пусто, лишь тихое гудение слышалось со стороны большой решётки вентиляции возле входа. Потолочные лампы немного слепили своим чистым белым светом, но девушка не обращала на это никакого внимания. Она пришла сюда, чтобы хоть немного выпустить накопившийся за последнее время пар, так, дабы никто этого не увидел. Обернув эластичную ткань вокруг костяшек, офицер наносила удар за ударом серо-оранжевой помятой груше. Хизер представляла разных людей на её месте — Варгаса, Тридогнайта, да даже саму себя, ведь нередко во время странствий хотелось дать себе пощечину и крикнуть: «думай башкой!». Смахнув капельки холодного пота со лба, Хизер, поправив майку-борцовку, вновь приняла боевую стойку перед немым противником, терпеливо принимающим на себя чужие удары. «Знаешь, каково это — тонуть, девочка?» — язвительный мужской голос паладина заставил вздрогнуть, а затем с почти звериным рычанием приняться вновь колотить грушу так, как хотелось избить Варгаса. Костяшки даже несмотря на защиту начали ныть, но боль заглушалась приливавшим в сердце гневом. В очередной раз какой-то тупой солдафон сломал силовой тренажер в порыве яростной маскулинности. Дерен надеялся справиться с поломкой быстро, а потом еще полчасика поспать на матах, так как до сих пор не привык вставать в такую рань. К его разочарованию, в тренажерке кто-то был — Путник услышал хлесткие удары чьих-то кулаков в грушу. Разочарование мигом схлынуло, когда он прошел дальше и увидел Хизер, мутузящую снаряд так, словно то был живой человек. Путник уже знал, что бывают моменты, когда девушку лучше не трогать. Коротко кивнув ей, он прошел к многострадальному тренажеру и занялся поломкой (кто-то погнул механизм натяжения утяжелителей), считая нужным предоставить Хизер самой себе и своему гневу. Не обратив никакого внимания на вошедшего Дерена, уорент-офицер продолжила свою тренировку. Пот на лбу, стекающий по вискам начинал раздражать. Сразу же вспомнился допрос в Цитадели — особенно сильный удар вынудил Хизер, отряхивая кисть от боли и тяжело дыша, опустить голову, стиснув зубы. Чувство беспомощности было мерзким, а главное — от него никак не получалось отмыться, ни стандартным шампунем с ароматизатором, ни кровью врагов. Оно будто бы прилипало к душе, как едкая чёрная смола. Починить механизм не составило особого труда — просто завести крючок за металлическое крепление к гирям. С этим справился бы любой из тренирующихся, но им было куда проще напрячь ради этого дела техника, чем париться самим. Стоя на одном колене за тренажером, Дерен продолжал наблюдать за Хизер, как хищник из кустов. Девушка носила облегающий спортивный костюм, который подчеркивал ее формы и не стеснял движений. Смотреть на нее было одно удовольствие, если бы не выражение ее лица. Казалось, что вместо оранжевой груши она представляет лица людей, обидевших ее. Каждый удар был все сильнее, и Дерен даже забеспокоился, не повредит ли она себе руки, вкладывая в них все больше и больше энергии. Он почти забыл, какая она на самом деле сильная и безжалостная: привык, что она нуждается в нем. В шторме тех чувств, что он испытывал к ней, Дерен утратил чувство опасности, которое источала Хизер в качестве солдата Анклава и перестал радоваться, что она больше не его враг. Оставалось надеяться, что она не представляет его лицо на месте этой груши. Осторожно разматывая ткань на кистях, она коротко осмотрела покрасневшие костяшки — явно переусердствовала. Едва ли у неё когда-то представиться шанс отомстить тем, кому хотелось, и это злило больше всего — очередное принятие собственного бессилия. Негромко зарычав, Хизер продолжила яростно избивать грушу, но уже голыми руками, не беспокоясь о том, что потом придётся посетить медицинский блок для получения антисептика и бинтов. На несчастной груше оставались явные вмятины от резких ударов, которые, казалось, с каждым разом становились всё сильнее. Дерен пружинисто поднялся, потому что с Хизер явно было что-то не так — эластичные повязки валялись у ее ног как сброшенные змеиные шкурки, и девушка молотила грушу уже голыми руками. — Хизер, — позвал он, стремительно приближаясь к ней. — Ты себя так поранишь! Однако Хизер не обращала внимания ни на крики парня, ни на горящую боль в кистях рук. Казалось, что гнева внутри было так много, что даже сожги она всю Столичную Пустошь — это не помогло бы почувствовать себя хоть немного легче. Тело слегка дрожало от напряжения, и девушка хватала ртом воздух, не в силах остановиться, жалея лишь о том, что это была только груша, а не какой-нибудь паладин. Видя ее сейчас и вспомнив, как недавно плакал в подсобке после разговора с Августом Отемом, Дерен осознал, насколько они оба травмированы. Словно два ребенка, которым пришлось рано повзрослеть, и никого не интересовало, как глубоко их ранили собственные переживания. Вряд ли Отем когда-нибудь поинтересуется, как чувствовала себя Хизер в плену у Братства Стали, но Дерен видел это. Да он и сам подвергался пыткам и прекрасно её понимал, пусть даже его мучителем была она сама. Он порывисто метнулся вперед, заслоняя собой грушу и получил увесистый удар в плечо. Руку мгновенно прострелила сильная боль, но Дерен не обратил на нее внимания и крепко обхватил запястья девушки, не давая ей навредить ни ему, ни себе. — Хизер, остановись, — попросил Дерен как можно мягче, так как ее руки пытались вырваться из его хватки. Она будто не видела его — на его месте был кто-то другой, кого она мечтала поколотить, но не имела возможности. — Это из-за Братства, да? Тело девушки было напряжено до предела, а руки дрожали, когда Хизер старалась освободиться. Вопрос Дерена стал словно ведро со льдом на голову: офицер, тяжело дыша, медленно разжала кулаки и опустила взгляд. Во рту сильно пересохло, а весь лоб был покрыт маленькими капельками холодного пота. Стиснув зубы, девушка тихо зашипела: — Отпусти. Она никогда не признается ему, что ей больно и плохо, а именно так ей и было. Выйдя на поверхность из Убежища, Дерен очень быстро понял, что выживальщики никогда не просят помощи, но это не значит, что она им не нужна. — Никуда я тебя не отпущу, девочка моя, — он шагнул к ней и обнял, наплевав на то, есть ли в спортзале камеры, и на риск, что кто-то может сюда войти. Просто держал ее крепко, невербально прося поделиться своей болью. В Убежище резиденты ходят к психологу и принимают антидепрессанты. На пустошах просто обнимаются. Некоторое время просто стоя в его объятиях, Хизер, тяжело выдыхая, наконец, осторожно ответила на объятия, уткнувшись носом в плечо парня. Её плечи слегка дёргались от эмоций и нагрузки, но лицо оставалось холодным — она привыкла надевать маску в Рэйвен-Рок, и даже наедине с Дереном снять её было сложно. В тот момент, когда Хизер позволила себе слегка отпустить контроль в его объятиях, Дерен вдруг понял, что ее слова в Убежище были правдивы: он вышел из него, чтобы она гонялась за ним, и в итоге нашла. Очевидно, что любовь на пустошах не будет такой, как в довоенном кино. Это будет сложно, порой больно даже физически, нездорово и трагично, но это стоит каждого шрама, что она принесет. И сейчас, чувствуя жар тела Хизер, колючей и почти всегда непробиваемой девушки, Дерен ясно осознавал, что любит ее. — Знаю, это было ужасно. Но они больше никогда не тронут тебя, — пообещал Дерен, хотя не было уверен, что сможет исполнить обещание. Просто оно звучало красиво, и он хотел, чтобы она знала, что он очень постарается защитить ее. От Братства. От отца. Даже от себя, если потребуется. В конце концов, он был в Анклаве не ради их идеалов или своего спасения. Дерен был здесь ради нее. Лишь постояв в объятиях Дерена несколько минут, прикрыв глаза и чувствуя приятное тепло чужого тела, Хизер медленно пришла в себя. Её руки осторожно сжали комбинезон техника — ткань была жёсткой и слегка шуршала. Наконец, отстранившись, всё ещё слегка дрожащими пальцами офицер осторожно коснулась плеча Путника, в которое неосознанно нанесла удар, когда тот внезапно оказался стеной между ней и грушей. — Сильно больно? — слегка хрипло спросила Хизер, внимательно смотря в глаза парня. — Нужно приложить лёд… Дерен недовольно потер плечо, которое и правда здорово ныло, но это было ничто в сравнении со взрывом окситоцина, который он получил вместе с осознанием своих чувств к Хизер. Беспечно пожав плечами, он взял руку девушки и отметил, насколько она по-детски маленькая в сравнении с его широкой ладонью. Едва касаясь, поцеловал раскрасневшиеся от опрометчивых ударов хрупкие на вид костяшки. — Адская боль, мисс Отем, — широко улыбнулся он. — Надеюсь, ты найдешь способ загладить вину. Закатив глаза на очередную шутку парня, Хизер осторожно забрала свою руку, тронув парня за подбородок. — Обязательно. Но на двойной паёк не рассчитывай, — съязвила девушка, смотря в светло-серые как облака на пустошах глаза парня.