12. Золото орхидеи

В обед, сразу после офицерского брифинга по укреплению позиций в мемориале Джефферсона, где располагался Очиститель, Хизер поступил приказ явиться к полковнику в кабинет. Идя мимо патрулирующих длинные и витиеватые коридоры огромного военного бункера солдат, отдающих честь, девушка чувствовала, что руки снова дрожали — и даже не от утренней тренировки, после которой всё ещё ныли костяшки. Отец редко вызывал её вот так резко, тем более, у него было действительно много работы, и каждая минута оставалась на счету. Проходя в кабинет, по привычке отдавая честь, она взглянула на отца — тот, казалось, почти не спал ночью, занятый документами, планами, стратегиями и чужими отчетами. В воздухе витал сильный запах крепкого кофе. — Уорент-офицер Хизер Отем прибыла по вашему приказу, сэр, — отчеканила она выученную наизусть фразу, которую могла произнести даже если бы её резко разбудили среди ночи. В глаза сразу же бросились несколько тонких папок, лежащих на краю стола — похоже, чьи-то личные дела. Отец кивнул на место перед столом, и девушка послушно села, выпрямляясь как по струнке. Какое-то время Август смотрел на нее и пытался понять, что в ней изменилось. Если человек перекрашивает волосы или делает новую прическу, это сразу заметно, но изменения Хизер были куда глубже, чтобы это бросалось в глаза. Что-то новое было у нее внутри, и он подозревал, что это связано с тем мальчишкой, что недавно приходил чинить его кофейный автомат и прятал от него свои наглые глаза. Полковник поднял свою керамическую кружку со стола и глотнул остывающий кофе. С неудовольствием подметил, что от донышка на лакированной столешнице осталось коричневое кофейное пятно, и больше не повторил эту ошибку — поставил кружку на салфетку. Двумя пальцами он пододвинул три папки с досье ближе к сидящей напротив дочери. — Ознакомься, — приказал он. Без промедления взяв ту папку, что лежала выше, она раскрыла её. Сразу же в глаза бросалась основная информация: «Имя: Сэмюэль Фамилия: Адамсон Возраст: 34 года Должность: Первый лейтенант» Ниже же были расписаны различные боевые заслуги, чистое происхождение из убежища в Вирджинии, полученные награды и медали. В целом, это было самое обычное досье с прилагающимся фото — черноволосый мужчина с холодным, отстранённым взглядом. Хизер посмотрела на отца с немым вопросом, не совсем понимая, зачем ей нужно было ознакомиться с этой информацией. Неужели появилось какое-то задание по поимке дезертира, или это был её новый коллега? Отем внимательно следил за лицом дочери, когда она читала досье. Темные брови Хизер слегка нахмурились, когда та изучала незнакомое лицо, но в целом она оставалась бесстрастной. Когда она непонимающе подняла на него взор, Август лишь небрежно провернул кистью, мол, читай дальше. Перелистнув страницу, девушка напряжённо вчитывалась в текст, и с каждой строчкой всё больше начинала чувствовать неладное. Слишком много подробностей о происхождении и семье, о боевых заслугах, но особенно была выделена отметка об отсутствии браков как в прошлом, так и в настоящем. Руки слегка дрогнули, когда она закрыла эту папку, дочитав, и отложила её на стол, а затем взяла вторую. «Имя: Джозеф Фамилия: Эллингтон Возраст: 27 лет Должность: старший уорент-офицер 4 класса» И снова много подробностей о зачислении в армию в 19 лет, о происхождении из Вирджинии, об умелом командовании отрядом во время нападения паладинов Братства и убийстве послушницы, что стала свидетелем секретной операции… Хизер нервно дёрнула плечами, вновь заметив отметку об отсутствии упоминания брака в нужной графе. На лбу появились капельки пота, когда офицер взяла в руки третью папку, но дрожащие пальцы не решались развернуть её. Всё больше девушка понимала, к чему всё шло. Дрожь в руках Хизер выдал лист досье Адамсона, который слегка трепетал, словно по кабинету пробежал легкий ветерок. А когда дочь открыла вторую папку, Отем заметил, как блестит ее лоб. Хизер явно нервничала, чего никогда бы не сделала раньше при такой простой процедуре. Она с юных лет знала, что это было ее долгом, как и долгом ее погибшей матери. Он тщательно подбирал каждого кандидата и даже выделил на это время, доверив ряд важных дел своим подчиненным. В конце концов, судьба его дочери была для Августа на первом месте, и важнее всего для него было пристроить ее в хорошие руки и вывести из-под влияния безродного мальчишки с Пустошей, пусть хоть он трижды выходец из Убежища. Словно поторапливая ее, полковник кончиками пальцев придвинул третье досье еще ближе. Медленно открыв его, девушка увидела фотографию — шатен с аккуратно уложенными волосами и спокойным, похожим на хищнический взглядом. Взгляд пробежал по строчкам ниже: «Имя: Норман Фамилия: Эттвуд Возраст: 34 года Должность: капитан» Послужной список у этого мужчины был наиболее обширным из всех прочих: множество идеально выполненных операций, большое количество убитых врагов, отличная репутация и умелое командование в сложных ситуациях. Особенным пунктом было его происхождение — как и у Хизер, предшественники капитана прибыли с Калифорнии, а родился он и вырос в столице, поступив на службу сразу по достижении шестнадцати лет. Конечно же, графа брака была пустой. — Я… Думала, мы придём к этому разговору, когда я дослужусь хотя бы до первого лейтенанта, — немного дрожащим от волнения голосом, сказала Хизер, не поднимая на отца взгляд. В горле вдруг появился ком, мешающий говорить. Отем снова отпил из кружки и глянул на часы. У него на эту аудиенцию было отведено лишь двадцать минут и десять из них уже прошли. — Тебе скоро двадцать один, Хизер, — ровным тоном сказал он, отодвигая от себя кружку и сцепляя руки в замок. — Долг офицера Анклава — это не только служение Америке, но и продолжение рода. Медленно выдохнув, слегка дрожащей от волнения рукой перелистывая очередную страницу, расписывающую боевые заслуги капитана, она поняла, что это был конец. Девушка старалась держаться, но буквы уже расплывались перед глазами. И о чём она только думала? Что если приведёт сюда Дерена, то отец позволит им жить долго и счастливо? Нет, такое бывает только в глупых сказках, что лежат пеплом на библиотечных полках давно разграбленных зданий в Вашингтоне. Стиснув зубы почти до тихого скрипа, Хизер медленно выдохнула. Всё, что она могла — лишь выиграть немного времени, чтобы хотя бы ещё неделю провести с Дереном вместе. — Этот, — коротко сказала она, кладя третью папку на стол в раскрытом виде. — Но… Я хочу сама выбрать дату первой встречи. Сердце бешено колотилось в груди. Впервые она так прямо говорила отцу какое-то требование. Конечно, Хизер не стала ему перечить. Она не делала этого даже в подростковые годы, которые принято считать временем бунта. Однако глаза ее заблестели, как если бы там вот-вот появились слезы. В последний раз Август видел ее плачущей в пять лет. Она бросила папку с досье Эллиота на его стол небрежно, как малозначительный отчет, нужный скорее лишь для бумагомарательства. Отем не так выбирал себе жену — тщательно просмотрел все предложенные варианты, прежде чем остановиться на Эвелин и дать ей свою фамилию. В злых глазах Хизер не было благодарности, что в отличие от матери, выбор был у нее, а не у ее будущего мужа: все благодаря высокому положению полковника Отема. — Это пойдет тебе на благо, — заверил он. — Оградит от дурного влияния других мужчин и определит твой статус в обществе как приличной и замужней женщины. — Я знаю… — ответила ему сдавленно девушка, пряча взгляд. Хизер понимала, что отец хотел, как лучше, и не встреть она Дерена — была бы рада возможности выбора среди высокопоставленных неженатых офицеров, вот только будущее рисовалось серыми красками: пожизненная служба в Анклаве, брак без любви и дети, которые продолжат служить и умирать за родину. Сложнее всего было представить то, как она должна сказать это Дерену — видеть на его лице боль от раскалывающегося пополам сердца, осознание в глазах о совершённой ошибке. — Могу я идти? — наконец, спросила девушка, опустив голову. Полковник подумал о том, чтобы встать, подойти к ней и поцеловать в лоб, как он сделал, когда снова увидел дочь живой, но он не стал. Спрятал подальше свою гордость из-за того, что вскоре Хизер станет женщиной, что бок о бок с приличным мужчиной будет служить Анклаву и работать на всеобщее благо. — Можешь идти, — кивнул он, снова глядя на часы. Оставалось еще три минуты. Хватит, чтобы обновить кофе в чашке. Дочь коротко кивнула и направилась к выходу. — И Хизер, — позвал полковник, когда она оказалась у самых дверей. — Не думаю, что в статусе жены капитана тебе следует и дальше видеться с Фордом. В эти слова он вложил предупреждение. И заботу. И неприкрытую, хищную угрозу. Обернувшись и посмотрев на отца, Хизер сначала думала что ответить, а затем робко кивнула и торопливо вышла, быстрым шагом направляясь в свой кабинет. Глаза были влажные, но она сдерживала чувства, пытаясь сообразить хоть что-то. У неё ещё было время, а значит… Может, ещё можно было что-то сделать?

***

Странные зеленые бумажки непривычно шуршали в кармане и не оттягивали его, как это бывало с крышками от ядер-колы. Первая зарплата Дерена в Анклаве выглядела как-то незначительно, поскольку ничего не весила, но другие рабочие заверили его, что сумма весьма достойная. Он планировал потратить эти деньги на новый плазменный пистолет для Хизер, поскольку прошлый у нее отобрали в Братстве Стали, но после случившегося в спортзале передумал. Он хотел подарить этой девушке нечто иное — что-то мирное и красивое, не ассоцировавшееся у нее с насилием и болью. Пусть забудет об этом, хотя бы ненадолго. В довоенном кино мужчины дарили своим женщинам цветы. Недолговечный подарок, который постоит немного на подоконнике и завянет, но ведь бывают и цветы в горшках, которые украшают дом годами. Хизер наверняка сочтет растение бесполезной тратой денег, не приносящей пользы, но пусть оно оживит ее безликую квартиру. Размышляя над тем, как она высмеет его глупый подарок, Дерен зашел в отдел гидропоники. Техника его статуса в такие помещения не пускали — оборудование здесь чинили люди более высокой квалификации. Перед глазами предстала просторная оранжерея, окутанная влажным туманом. От обилия зеленого зачесались глаза — Путник никогда в жизни не видел столь обширного разнообразия растений: от плодовых культур и высоких вьющихся лиан, до различных цветов, которые неизвестно зачем выращивал тут аскетичный Анклав. Здесь было странно. И мирно. Совсем не так как в строгих коридорах базы Рэйвен-Рок, где любая несимметричная деталь считалась грубейшим нарушением. Дерен и сам считал себя такой деталью — совершенно чужой, но пытающийся вписаться. Услышав шипение закрывшейся двери, шатенка с небрежно завязанным на голове пучком, из которого торчали упрямые вьющиеся от влаги пряди, отложила садовые ножницы, которыми удаляла сухие ветви у совсем молодой яблони — кажется, этот побег уже который раз заставлял её переживать, то усыхая, то снова распуская зелёные листочки. Она ни разу не видела этого человека прежде, а значит, едва ли он был из команды инженеров, что в последнее время стабильно приходили чинить вечно ломающиеся трубы полива. — Нечасто сюда заходит кто-то не из проверки, — с ухмылкой заметила девушка, неторопливо подходя к парню. Рукава на её комбинезоне были закатаны по локоть, а молния не застёгнута до конца, слегка оголяя шею и ключицы. — Меня зовут Дороти. Чем могу помочь? Дерена сводил с ума землистый запах влажных листьев и разнобойный аромат цветов и плодов. Он улыбнулся Дороти, кладя руку на затылок и подошел к ней. Бумажки снова хрустнули в кармане черных брюк. По случаю единственного на неделе выходного он мог позволить себе переодеться в привычную гражданскую одежду и вновь ощущать тяжесть кожаной куртки «Туннельных змей» на плечах. — В общем, мне нужно… — замялся он. — У вас есть орхидеи? — Орхидеи? — удивилась девушка, почесав затылок. — Да, было несколько… К чему вопрос? Обычно мало кого интересовали неплодовые растения, а особенно цветы, что содержались на базе сугубо для исследований — оказалось, что многим мутантам нравится цветочный запах, поэтому так их заманивать довольно просто. — Хочу сделать подарок, — уклончиво ответил Дерен, крутя головой и стараясь рассмотреть каждый листик. До этого он видел такую зелень только на картинках. В Убежище ее не выращивали, так как оранжерея там была совсем маленькая и позволяла разводить только растения для употребления в пищу. Те были скучными, не отличались таким буйством красок и оттенками зеленого. Заметив подозрения в сузившихся глазах Дороти, он поспешно сунул руку в карман штанов, вытащив несколько анклавовских долларов и продемонстрировав их собеседнице. — У меня есть деньги, — не без гордости заметил он. — Я заплачу за цветок и за горшок. — Ну, вообще-то нам запрещено продавать собственность государства… — неловко начала девушка, но после слабо улыбнулась и подмигнула ему. — Но кажется в сегодняшнем отчёте будет написано о том, что одна единица завяла. Взяв бумажные деньги и припрятав их в свой карман на груди, Дороти махнула рукой парню, зовя за собой, и направилась в дальний угол оранжереи, где и выращивали цветы. Здесь было довольно много разных цветущих растений — фиалки, альстромерии и какие-то мутировавшие виды, отдалённо похожие на одуванчики и розы. — В основном здесь всё из Вирджинии. Многолетний труд аграриев! — похвасталась девушка, довольно улыбаясь. — Многие цветы так вообще капризные, вечно за ними приходится следить, чтобы не завяли. В очередной раз порадовавшись, что его смазливая внешность существенно облегчила ему задачу, Дерен направился вслед за девушкой вглубь оранжереи, стараясь не наступить на перемазанные землей горшки и поливальные шланги, стелющиеся по полу, как тропические змеи. Кажется, сотруднице сада он понравился, потому что она весьма охотно показала ему огромный выбор цветов, от которых разбегались глаза. Синие, желтые, красные — эти и другие цвета, названий которых Путник не знал, окончательно сбили его с толку. Он очень надеялся, что Хизер хотя бы будет иногда поливать цветок, и тот простоит какое-то время, прежде чем превратиться в палочку в земле. Впрочем, важно ведь внимание, а не сам дар — он не обидится, если уорент-офицер из-за своей работы отправит его деньги чахнуть в дальнем углу. Жмурясь от яркого света, Дерен наклонился ближе, чтобы получше рассмотреть яркие бутоны. Один из них привлек его внимание: широкие лепестки раскрылись ему навстречу, поблескивая темным золотом. Орхидея была янтарной, как глаза Хизер. — Не могли бы вы выкопать эту? — вежливо попросил Дерен, обаятельно улыбнувшись любезной садовнице. — Орхидея Каттлея? А ты человек со вкусом, — усмехнулась Дороти, аккуратно подвинув длинный лоток с несколькими растущими в ряд цветками. — Так сильно хочешь впечатлить одну даму, а? Взяв стоявший на столике рядом небольшой безликий горшок чёрного цвета, она поставила его рядом, после чего, сжав в руке садовую лопатку, принялась аккуратно выкапывать один из прекрасных цветов. — Они растут только в Уайтспринге, если не ошибаюсь. До войны там был курорт с огромными клумбами и газонами. И почти всё сохранилось до наших дней, представляешь? — рассказывала девушка, стараясь обращаться с орхидеей как можно аккуратнее, боясь задеть корни. — Правда, сейчас там в основном живут офицерские семьи, так что попасть туда и посмотреть на всё разнообразие не получится без особого пропуска. Дерен наблюдал, как ловко работают ее натруженные и перепачканные землей руки. Кажется, военных не особо интересовала ее работа — они лишь приходили и забирали результаты. Наверное ей было одиноко проводить часы в компании деревьев и цветов и общаться лишь с ними, а не с живыми людьми. — Мне говорили, что в Вирджинии много цветов и зеленые поля. Там действительно так красиво? — заметил Дерен, вспоминая лишенный подробностей рассказ «дамы», которую, как прозорливо заметила садовница, он действительно собирался впечатлить. — О, да! Порой казалось, будто и никакой ядерной войны не было, если не считать ограничений и прочего, — протерев влажный лоб запястьем, сказала Дороти, мельком глянув на первого за последние несколько месяцев разговорчивого посетителя. — Зелёные деревья, шуршащая от ветра вода и ручьи чистой воды… Жаль, что пришлось уехать, но надо же как-то семью обеспечивать. Хмыкнув, девушка аккуратно пересадила цветок в горшок, подсыпав ещё земли. — Вся центральная часть зелёная! Настолько, что дети в зарослях в прятки играют. Цветок казался Дерену таким же нежным, как кожа девушки, которой он собирался его подарить. Рассказ садовницы лился из ее рта песней — она подбирала такие эпитеты, что легко рисовала яркую картинку в его воображении. Дерен вспомнил, как представлял Хизер в зеленых полях — высокая трава шелестит вокруг складок его платья, похожего на то, в котором ей пришлось разгуливать по Ривет-Сити. Только в его мечтах она надевала его по случаю жары, а не потому, что скрывала свое происхождение от жителей Пустошей. Кажется, она хотела вернуться в Вирджинию снова, и Дерен хотел бы сделать это вместе с ней. Сидеть на берегу реки на камушке и поигрывать на гитаре, пока она как всегда отстраненно смотрит вдаль, молчит и думает о чем-то своем. Дерен даже присовокупил ее имя к своей фамилии, и это сочетание прозвучало настолько обескураживающе красиво, что он даже опасался, что однажды оговорится и назовет офицера Хизер Форд. Это были какие-то чужие мечты о чужой жизни, но они были столь реальными, что не вытряхивались из головы — вплелись в мозг, как резинка в его волосы. Вот бы только мысли о мести Августу Отему и призрак отца перестали его беспокоить… — Спасибо, — он аккуратно забрал горшок у Дороти и снова ей улыбнулся. — И за интересную беседу тоже. — Да не за что! — ответила садовница, убирая с лица вьющиеся влажные пряди. — Только если что, ты меня не видел, а цветок сам украл. Подмигнув юному Казанове, Дороти направилась в другую часть оранжереи — сегодня предстояло сделать ещё довольно много работы, но приятная беседа подняла девушке настроение на весь оставшийся день — коллеги были немногословны, а военные предпочитали сохранять субординацию. Кем бы ни был парень, она надеялась, что он снова придёт поговорить и спасёт её от смертельной скуки.

***

Прижатая к груди орхидея напоминала Дерену крохотную копию Хизер и даже пахла также. Прикрывая собственность государства курткой от чужих глаз Путник решил не тянуть с подарком и устремился в комнату Хизер, которую теперь мог бы без труда найти и с закрытыми глазами. Остановился у здоровенного робота-охранника, глянул на свое отражение в его отполированном до блеска корпусе и остался доволен. Определенно, хорошее питание, здоровый сон и отсутствие свистящих над головой пуль благотворно сказались на его внешности: вместо мрачных полумесяцев под глазами на щеках появился румянец. Притормозив у дверей Хизер, Путник сделал глубокий вдох, как школьник перед первым свиданием, и шагнул внутрь. — Дай угадаю, что ты скажешь, — заявил он девушке, привычно сидевшей за терминалом в окружении бумаг и папок с документами. — Что это бесполезная трата денег, и ты загубишь эту штуку за неделю, но знаешь что… Мне плевать. Этот цветок прекрасен, и я хочу, чтобы он был у тебя. В конце концов, любой интендант предоставит ей плазменный пистолет, а вот растение — на это безуминки хватит только у Дерена Форда. Весь день Хизер ощущала себя так, будто бы по ней дважды проехался бронетранспортёр, тот самый, нерабочий, пылившийся в ангаре и ожидающий своего часа. После разговора с отцом она почти сразу зарылась в работу — не хотела даже обдумывать всё случившееся. И, как назло, пришёл Дерен… И не просто пришёл, а притащил самый странный подарок, который только можно было вообразить. — Это… Цветок из отдела гидропоники? — удивлённо подняв брови, Хизер осторожно поднялась, смотря то на довольное лицо Дерена, то на красивое растение с жёлто-оранжевыми лепестками. — Именно, — парень сунул горшок с растением Хизер в руки и поднял освободившиеся ладони в примирительном жесте. — Я его не украл — ты не думай. Честно заплатил за него из своего первого жалования. Обойдя девушку, которая все еще стояла в ступоре от его подарка, он деловито оглядел уже знакомую комнату, ища место, где можно поставить обновку. — Знаю, что он не несет практической пользы, — он вдруг ощутил, как краснеет, и запустил пятерню в длинные волосы, — но этот цвет… Подходит к твоим глазам. А еще эта орхидея приятно пахнет. «Как и ты», — хотелось добавить ему, но он еще больше смутился и замолчал, боясь получить горшком в голову. Девушка выглядела подавленной и растерянной, словно до встречи с Дереном ее одолевали тяжелые думы. Впрочем, как и всегда и еще больше с их возвращения в Рэйвен-Рок. Офицер с растерянным выражением на лице рассматривала цветок — он казался ей очень хрупким, настолько, что наверняка усохнет через два дня без хороших тепличных условий. И всё-таки она осторожно вдохнула его запах — совсем не как у обычного шампуня с дешёвым ароматизатором, который выдавали в ограниченном количестве. Такой настоящий, приятный и сладкий цветочный аромат. — Он красивый… — наконец, негромко ответила ему Хизер, понимая, что Дерен всё равно не примет отказа. — Как и ты, — неосознанно все-таки выпалил Форд и опустил взгляд. Сегодня вся его уверенность в общении с ней куда-то испарилась, и он вновь ощутил себя четырнадцатилетним мальчишкой, который тушуется перед симпатичной девушкой и может ляпнуть только какие-нибудь банальности. А еще больше его поразило определение, которое Хизер дала растению — ведь раньше Дерен мог вытянуть из нее лишь лаконичное «неплохо». Осторожно поставив горшок с цветком на стол, где он смотрелся очень странно на фоне многочисленных бумаг и серых папок, Хизер негромко вздохнула. Она думала сказать сегодня Дерену правду о том, что скоро выходит замуж, но после такого жеста ощутила ком в горле, мешающий говорить. Заметив, как к ней присматривается Дерен, замечая неладное, Хизер постаралась выдавить улыбку, после чего подошла ближе, аккуратно положив руку на румяную щёку парня. — Надо быть очень смелым, чтобы дарить офицеру государственную собственность, — сказала та, после чего мягко поцеловала его, прикрывая глаза. Теперь в лишенной индивидуальности квартире Хизер было целых два ярких пятна — орхидея и она сама. Аромат растения разносился по комнате, привнося в помещение немного жизни. Он пьянил Дерена, как и мягкие губы девушки, нежно коснувшиеся его. Поцелуй показался ему слегка соленым на вкус. Хотя Хизер и не плакала, но ее наверняка что-то тревожило, и Дерен уже научился распознавать малейшие перемены погоды ее души, едва заметно отпечатывающиеся на ее всегда бесстрастном лице. Если это связано со службой, она ему, конечно же, не расскажет. Не ощущал он себя смелым, как утверждала Хизер — скорее отчаянным, влюбленным и совершенно сбитым с толку этой холодной женщиной, что грозилась сжечь его дотла своим теплым дыханием и обжигающим прикосновением мягких рук. — Мне многое рассказали о Вирджинии, — заметил Дерен, прерывая поцелуй и мягко прислонившись своим лбом к ее. — Я бы хотел увидеть все своими глазами. И чтобы в этот момент ты была рядом со мной. — Я бы тоже хотела… — медленно выдохнула девушка, прикрыв глаза и аккуратно обняв Дерена за шею. Рядом с ним было так тепло и спокойно, что не хотелось отходить. В голове так и крутились соблазняющие образы: бескрайние зелёные луга, деревья, покрытые пышной листвой, и розовые краски, точно размазанные по голубому небу будто страстным художником… И они вместе, такие счастливые и свободные. Может, они могли бы сбежать… Но Хизер быстро одёрнула себя от этих мыслей: нет, она не могла бросить отца, бросить свою страну и оставить всё то, ради чего так долго и упорно трудилась. Совсем скоро всё это закончится, вся пьянящая радость, которая только-только начала наполнять её, точно пустующий кувшин. Дальше ждала работа, несчастливый брак и воспитание подрастающего поколения будущих солдат. И во всё это совершенно не вписывался Дерен. — Знаешь… — вдруг начала девушка, но слова застряли где-то в горле. Она снова ощущала себя беспомощной… Но, по крайней мере, могла насладиться оставшимися счастливыми днями вдвоём с ничего не подозревающим Дереном. — Ты ведь сказал, что я должна загладить вину за тот случай в спортзале… Её голос был приглушённым, и прежде, чем парень ответил, Хизер вновь поцеловала его, одной рукой аккуратно немного опуская воротник Путника, как бы намекая. На секунду Дерен замер, пытаясь определить, не ошибся ли он, считывая сигнал ее тела, которое подалось еще ближе, почти полностью прижатое к его. Он словно держал в своих объятиях хрупкого птенца, и стоит ему сделать одно неосторожное движение, и жизнь его оборвется. Глаза Хизер, прикрытые заборчиком пушистых ресниц, были так близко, что можно было рассмотреть каждую крохотную черную крапинку, застывшую в ярком янтаре. — А ты всегда помнишь свои долги, мисс Отем? — томно шепнул он ей в губы и вновь прильнул к ним. Кажется, сейчас девушка готова была продвинуться дальше, ну, или ему хотелось так думать. В конце концов, Хизер же считала его смелым. Аккуратно, словно сапер на минном поле, Дерен коснулся рукой тонкой полоски обнаженной кожи между ее курткой и линией брюк. Положив ладонь на грудь Дерена, офицер чувствовала через тонкую ткань тепло его кожи и быстрое сердцебиение. Она и сама была взволнована тем, что позволяла всему зайти невозвратно далеко, однако понимала, что это, возможно, её единственный шанс в последний раз ощутить то тёплое чувство в душе, согревающее холодное как синий лёд сердце. Ненадолго отстранившись, Хизер посмотрела ему в глаза, всё такие же прекрасные, честные и серые как облака. — Я люблю тебя… — прошептала девушка, понимая: эти слова она произносит так в первый и последний раз в своей жизни.