14. ...Нас уже нет

Вызов поступил почти под самый конец смены — восемь часов, поломка вентиляции в ангаре. Самая стандартная проблема в Рэйвен-Рок, так как подобные сообщения приходили чуть ли не каждый день. Однако именно в огромных залах с платформами, на которых темнели силуэты летательных аппаратов, это случилось, пожалуй, впервые. Остальные техники либо были на выходном, либо на других вызовах, так что Дерен, вооружившись небольшим ящиком инструментов, направился в сторону ангаров с военной техникой, надеясь поскорее разобраться с проблемой и закончить смену. Двое солдат, находившихся в помещении, не обратили никакого внимания на человека в комбинезоне техника, что сел на колени возле стены, начав откручивать решётку вентиляции. Воздуха действительно не поступало — видимо, что-то случилось с установленным внутри вентилятором, контролирующим поток поступающего воздуха. Один из бойцов что-то подкручивал в своей силовой броне, на которой, казалось, не было ни царапинки — настолько идеально поблёскивал чёрный металл. Второй стоял рядом, в руках сжимая плазменную винтовку и скучающе поглядывая на товарища. — И что, тебя вернули, когда вывезли несколько терминалов с того убежища? — поинтересовался он. Его друг, корпевший над своим комплектом силовой боевой брони, тихо гаркнул. — Как же! После того, как этого смотрителя прикончили за острый язык, лейтенант сказал, мол, подкрепление больше не нужно. Тихо рассмеявшись, его друг опустил винтовку, рукой оперевшись на бок винтокрыла. — Как будто нужно подкрепление, чтоб убежищных сдерживать… Может, теперь хотя бы на Очиститель отправят ворон стрелять. Тихий лязг металла отдался громким эхом в ангаре, когда руки техника дрогнули, и отвёртка упала на пол, едва он услышал это, но бойцы быстро потеряли к нему интерес, продолжив беседовать о чём-то своём. Ангар опустел, свет в нем приглушили, а техник так и продолжал сидеть на холодном полу у вентиляции в окружении разбросанных инструментов. Солдаты давно ушли, совершенно забыв про существование маленького человечка в углу огромного помещения. Перед глазами у Дерена будто наяву проплывали его худшие опасения. Несколько дней назад он узнал о судьбе Убежища 13, а сегодня… Сегодня до него дошли новости, что Смотритель Ален Мак убит. Путник уже знал, как это происшествие будет выглядеть в отчете: «погиб при оказании сопротивления». Прямоугольник экранчика пип-боя едва ли справлялся с темнотой, наползавшей на юношу черными тенями, что тянули к нему свои бестелесные щупальца. Но хуже была тьма, зародившаяся в его душе в тот момент, когда он понял, что все-таки ошибся. История тринадцатого Убежища повторялась в его родном доме, и Мак был лишь первой жертвой Анклава. Какие поводы найдут солдаты, чтобы ликвидировать остальных резидентов и занять бункер, выскоблив из него технику, как ребенка из утробы матери? Буч, Амата и остальные — все они обречены по его вине. А ведь он почти поверил Хизер, что Анклав не повторит ошибок прошлого. Хотел пойти и извиниться за свое поведение, но работы было столько, что он не мог выкроить свободного времени и повидать девушку. Дерен уже не знал, была ли она в не курсе, что случится подобное, или просто строила из себя хорошую и надеялась, что он так и не узнает, как закончится история сто первого. Путник вспоминал ее лицо и радость на нем, когда они вместе так легко и без жертв смогли разрулить многолетние проблемы на домашнем фронте Дерена. Теперь лицо это казалось фальшивой маской. Когда перевалило за полночь, и отбой давно миновал, юноша тяжело поднялся и дернул язычок молнии плотного комбинезона, который носил поверх привычной одежды пустошного странника. Всё связанное с Анклавом, даже не относящееся к войне напрямую, вызывало у него тошноту. «Я говорил тебе, сын, что ты идешь в неправильном направлении. Почему ты меня не послушал?» — в воображении до мельчайших ноток воссоздавался голос Джеймса Форда. — Потому что я запутался, пап, — шепотом ответил Путник вслух. Милое лицо Хизер всплывало у него под веками каждый раз, когда он закрывал глаза. Его единственный свет в этом темном и мрачном мире, в безликом склепе под названием Рэйвен-Рок. Как бы он ни любил Хизер, она все равно останется дочерью Августа Отема, убийцы его отца. Он же с самого начала знал, что это всегда будет стоять между ними, пока не убьет. И это лишь вопрос времени, когда обстоятельства выше и сложнее них превратят возлюбленных обратно во врагов. Комбинезон рухнул на пол, эхом разнося стук инструментов на поясе. Дерен нагнулся и отстегнул от него маленькую коробочку стелс-боя. Их выдавали техникам, чтобы те могли ходить в технические тоннели и не тратить патроны на отстрел местной живности, которая периодически там заводилась. Он в последний раз глянул на тонущие в темноте лопасти величественных винтокрылов и черные шлемы силовой брони, напоминавшие ему головы шершней. А затем нажал на кнопку на приборной панели устройства маскировки.

***

— Дерен? Дерен! — кричала Хизер, пытаясь найти парня, что, судя по данным из отдела распределения работы, должен был сейчас выполнять работу в одном из ангаров, разбираясь с поломкой вентиляции. — Я хотела поговорить… Однако здесь было пусто — в момент пересменки даже караул никто не нёс на авиаплощадках. Медленно выдохнув, девушка осторожно прошла дальше, обнаружив возле снятой решётки вентиляции ящик с инструментами — значит, техник должен был быть где-то здесь. — Дерен? — вновь попыталась окликнуть девушка, когда внезапно на стене заревела сирена. — Внимание всем солдатам! Поступил приказ нейтрализовать Дерена Форда за похищение комплекта ГЭКК! Повторяю! Найти и нейтрализовать, ни в коем случае не повредите ГЭКК! По спине пробежал холодок. Нет, это не могло быть правдой… Какая-то ошибка. Хизер тут же выбежала в коридор, едва не столкнувшись с несколькими бойцами в силовой броне, бежавшими в сторону выхода из Рэйвен-Рок. «Он просто использовал тебя», — чётко проговорил голос внутри, так похожий на голос отца, и Хизер торопливо направилась в свой кабинет. Может, сейчас он там, скрывается от преследования, потому что кто-то перепутал имена? Но в тёмных стенах тесной комнаты не было и следа парня — даже не заходил. — Нет… Этого не может быть… — в ужасе пробормотала офицер, после чего со злости ударила кулаком в стену. — Не может быть! Слёзы обожгли глаза, но девушка тотчас смахнула их. Здесь не было никого кроме неё и пресловутой оранжевой орхидеи, что молчаливо осуждала военную за вспышку гнева — точно так, как это бы сделал Дерен. — Все эти красивые слова… Прикосновения… — тяжело дыша, Хизер схватила горшок и приподняла его, готовясь разбить о пол в ярости. — Сукин сын! Он меня использовал! Но отчего-то тело замерло… Руки дрожали, но не повиновались страшному приказу навредить ни в чём не повинному цветку, чьи листья слегка тряслись будто бы от страха. Медленно поставив горшок на край стала, девушка упала на колени, закрыв лицо руками. — Этого не может быть… — сдавленно прошептала она, и казалось, что боль внутри заглушала даже ревущую в коридоре сирену.

***

Цитадель была уже совсем близко: кусок величественного камня под зелено-серым небом. Дерен слегка замедлил шаг, словно оттягивал момент встречи со старыми союзниками. Он был уверен, что снайперы по периметру давно сопровождают его, но почему-то не стреляют. Возможно, причиной тому был чемодан с ГЭКК, который он нес, прижав к груди, словно щит. Сообщение о перевозке генератора эдемских кущ в Очиститель не вызвало у него никаких эмоций, когда пришло Хизер на терминал в тот день, когда он изучал свое досье. Дерен просто закрыл его, не считая себя причастным к проекту отца напрямую: он уже отдал Анклаву и ГЭКК, и код. Однако знание о том, в каком ангаре хранят чемоданчик, очень пригодилась ему, когда он задумал вновь дезертировать из Анклава. Дальше дело было за малым — включить Пип-Бой, «ослепить» несколько камер и вскрыть несколько замков. Они будто сами дали все средства ему в руки. Убегая обратно на светлую сторону, которую он таковой больше не считал, Дерен старался не думать о том единственно важном, что он оставлял в Рэйвен-Рок. Возможно, Хизер Отем не будет о нем плакать. Подожмет губы и обновит его досье, добавив туда с десяток новых прегрешений, а потом сядет в винтокрыл и вновь начнет охоту на него. Пусть лучше ненавидит — это станет ее лекарством, которое поможет быстрее забыть его. Высокие ворота в Цитадель неумолимо приближались. Слегка затуманенные от недосыпа глаза юноши выхватили на сером фоне несколько знакомых лиц. Сара Лайонс стояла в силовой броне и без шлема, по правую руку от нее привычно вытянулся в струну паладин Варгас. Гнев за мучения Хизер опалил сердце, но Путник его унял — любое проявление недружелюбия обернется лежащей на сырой землей пепельной кучкой, которую когда-то звали Дерен Форд. Поэтому оказавшись в десятке метров от «Ливиного прайда», юноша улыбнулся той самой улыбкой, после которой так многое сходило ему с рук. — Я думаю, тебе стоит объясниться, пока ещё живой, — произнесла Страж Лайонс, своей лазерной винтовкой целясь точно в голову Дерена. Палец слегка давил на спусковой крючок, однако, девушка не торопилась стрелять — в руках у парня красовался тот самый ГЭКК, который, как он рассказывал, у него отобрал Анклав ещё в Убежище 87. Паладин Варгас, стоявший рядом, был мрачнее чёрного неба, да и другие члены «Львиного прайда» едва ли хотели радушно принять Путника к себе снова. Когда Хизер Отем сбежала, поначалу никто и не подозревал Дерена, ведь как мог тот, кто её сдал, помочь мерзавке сбежать? Вот только что-то двигало парнем… Что-то побудило помочь офицеру сбежать, поджав хвост, и что-то заставило его вернуться, притащив с собой ГЭКК. Сара коротко кивнула стоявшим рядом паладинам — Сумраку и Кодьяку, что подошли к Дерену и грубо отобрали металлический чемоданчик, а затем совсем нелюбезно скрутили парня, может, даже грубее, чем следовало бы. История вырисовывалась запутанной, и лишь желание узнать подробности всего случившегося останавливали старейшину дать приказ о нейтрализации Путника. Теперь, когда он сам приполз к ним, то будет говорить — а если не захочет, то его заставят. Зубы сжались от боли, выбившиеся из-под хвоста волосы скрыли от глаз братьев Стали его бледное чумазое лицо. Долгий путь от Рэйвен-Рок до Цитадели поистратил его силы, но это было ничто в сравнении с тем, что происходило все это время в его душе. Это были долгие дни одиночества и размышлений о добре и зле. О том, что на деле он выбирал между злом большим и меньшим, хотя на деле предпочел бы не выбирать вовсе. Какое-то время он молчал, глядя на камни и мусор под ногами, и не издавал ни звука, хотя скрученные руки простреливала дикая боль. Ему больше не были страшны аресты — за последнее время его уже столько раз лишали свободы, что самое ее понятие обесценилось. — Я знаю код Очистителя, — наконец процедил он. — Я принес вам ГЭКК. У вас есть всё, чтобы захватить проект и запустить его. Он отдал свой дом на растерзание Анклаву. Он предал девушку, которую любил. И в итоге он пришел туда откуда начал — к цели закончить главный проект жизни своего отца. Хотя бы это еще оставалось в его власти. — А ещё ты отпустил ценного заложника и сбежал вместе с ним, — холодно отрезала Сара, медленно опуская винтовку. — И тебе лучше приготовить хоть какие-то причины, чтобы не оказаться в допросной. Взглянув на всё такого же хмурого Варгаса, который, казалось, со дня побега офицера Анклава не проронил ни слова, Сара раздражённо вздохнула. — Тащите его к старейшине, — коротко приказала та, и паладины, не особо церемоясь, поволокли парня внутрь. Внешне оставаясь спокойным и бесстрастным, Дерен внутренне посмеивался над собой: исходив всю Столичную Пустошь, он умудрился растерять всё, но не два своих главных козыря. У него все еще был ГЭКК и код Очистителя. Он даже не стонал, когда его грубо тащили через весь двор Цитадели, в Кольцо А, где располагался кабинет Оуэна Лайонса. На входе он поднял голову и сквозь пряди упавших на лицо волос разглядел огромную фигуру Либерти-Прайма, который выглядел куда лучше, чем в тот день, когда Путник видел его в последний раз. Над ним трудилось с полдюжины инженеров, блики искрящейся сварки плясали на металлических стенах. Когда Путника грубо усадили на стул перед стариком, сидевшим за столом с сцепленными в замок руками, несколько лазерных винтовок упирались в голову парню, как бы намекая, чтобы он даже дышать резко не смел. — Итак… Ты вернулся. Думаю, тебе есть, что рассказать, — спокойно заметил Оуэн Лайонс, при этом выглядя куда менее напряжённо и враждебно, чем паладины позади Дерена Хизер назвала Дерена смелым, но правда была в том, что у него отключился важный для выживальщика механизм, отвечающий за страх. Поэтому он практические не врал Лайонсу, когда рассказал Старейшине, как именно освободил девушку и как отдал Убежище 101 на растерзание Анклаву. Потом он поведал Лайонсу историю о службе в Анклаве и сведениях о ГЭКК, которые, если верить его словам, удалось получить случайно. Лишенная чувств к Хизер история выглядела так, будто он внедрился в Рэйвен-Рок, чтобы вырвать из лап Отема ГЭКК и вернуть его в Братство. Весьма позитивная такая сказка об умнице-из-стопервого, который храбро украл самую важную вещь в Столичной Пустоши из-под носа у врага. Но если бы он оставил все как есть, это бы оказалась разрывающая душу притча о том, как мальчик полюбил девочку и вонзил нож в ее пылающее сердце, когда она открыла ему двери своего дома, чтобы в итоге еще и ограбить. Закончив, Путник посмотрел в обрамленные морщинами глаза старого льва и ждал. Он отдал им все: код, ГЭКК, свою жизнь — существенный перевес в войне с Анклавом. И если они сейчас захотят превратить его в серый пепел, то пусть — Дерену все равно уже нечего терять, а проект его отца будет жить и достанется если не хорошим парням, то хотя бы тем, кто не устраивает геноцид. — Значит… — сцепив руки в замок, старейшина внимательно смотрел в глаза молодого парня. — Ты освободил офицера для того, чтобы вернуть утраченный ГЭКК? Получив вялый кивок парня, Лайонс медленно выдохнул. Конечно, в истории были кое-какие пробелы и несостыковки, но факт оставался фактом — сейчас у них было преимущество перед Анклавом, и упускать это было нельзя. — Старейшина, мы же не можем просто оставить его бродить в Цитадели, — прошипела Сара за спиной, однако, старик приподнял руку, призывая к молчанию. — У нас нет времени на разбирательства, даже если у меня остались некоторые вопросы относительно мотивов мальчика, — ответил он спокойно, не обращая внимание на тихое злобное шипение дочери. — Завтра Либерти-Прайм будет полностью готов и мы вернём Очиститель. И ты, Дерен, пойдёшь с «Львиным прайдом». Стоявшая над ним Сара, казалось, сейчас треснет Дерена по голове кулаком своей стальной брони и вколотит его в пол по самые плечи — настолько ее возмутило решение отца. Что ж, прайд, так прайд — Дерену, в общем-то, было без разницы как умирать, если ему удастся завершить главный проект Джеймса Форда. Кажется, чужая идея, это единственное, за чем он мог следовать — своего пути он так и не нашел. «Всегда есть за что бороться», — увещевала ему Хизер в минуту отчаяния. И была права — всегда есть, даже если борьба эта не твоя. Это ничего, если придется умереть в Мемориале, как отец: не такая высокая цена, если там он встретит Хизер и подарит ей самый ценный в ее жизни подарок — возможность наконец-то устранить его. — Хорошо, — кивнул Дерен. — Я буду участвовать в битве за Очиститель.

***

Когда новость о том, что Путник сбежал, прикарманив себе ГЭКК, поначалу Хизер просто не могла поверить в это. Она не хотела верить в это. Кажется, слёз было так много, что на утро пришлось выпить несколько стаканов воды, чувствуя ужасную сухость и ком в горле — а ведь нельзя было взять больничный или отгул, иначе кто-то бы точно что-то начал подозревать. Вновь внутри солдатская часть горделиво подмечала, что с самого начала знала о подобном итоге «романа». Больше всего боли причинял лишь один вопрос: неужели всё, что было между ней и Дереном, было лишь ради того, чтобы подобраться ближе к ГЭККу и своровать его? Даже та ночь, когда, казалось, Путник шептал признания в любви без единой нотки лжи в ровном голосе. Рациональная часть напомнила — у них изначально не было ни шанса стать парой. Будучи на офицерском брифинге, Хизер почти ничего не говорила и даже не слушала монотонную речь командира, объяснявшем тактику обороны с западной стороны Очистителя. Не хотелось даже думать — всё ощущалось, как обычное существование, настолько серое, что порой хотелось снова расплакаться, но на это больше не было сил. Натянув маску строго и внимательного уорент-офицера, девушка также молча, как и все другие из состава командования, покинула зал собраний. Как назло, именно на сегодняшнюю дату стояла встреча с будущим мужем, которого ей видеть не хотелось, как и вообще кого бы то ни было, но долг был прежде всего, так что девушка медленным шагом направилась в кафетерий — сейчас там не должно быть много народу, так что, может, разговор позволит хоть немного отвлечься от мыслей о том, как сильно болело сдавливаемое муками сердце. Садясь за стол, Хизер лишь махнула рукой рекруту, дежурившему на кухне — чашка крепкого кофе стояла перед ней уже через минуту. Девушка взглянула на часы — было ещё две минуты, но, похоже, нужный ей человек объявился немногим раньше — высокий мужчина в такой же, как и у неё, форме, спокойно прошёл в зал. Медали и наградные ленты сияли на груди, как и погоны высокого ранга — капитан Анклава. Норман Эттвуд считал свою жизнь ровной и прямой, как солдатская постель, выровненная отбивами. В юности, когда его сверстники метались в так называемых «поисках себя», Норман видел свою жизнь до самого горизонта. Никогда не полагаясь на фортуну или случай, капитан был уверен, что всего нужно добиваться упорным трудом и идти к цели размеренно и не спеша. Возможно, именно эта однозадачность и привела к тому, что он решил жениться так поздно — в тридцать четыре года. Полагая, что супруга должна разделять его взгляды на жизнь, Норман весьма заинтересовался кандидатурой Хизер Отем. Девушка была не только потомственной военной и носительницей знаменитой фамилии, но обладала идеальным послужным списком. Последний не вызывал у капитана сомнений: полковник Отем, уважаемый в Анклаве человек, просто не мог иначе воспитать свою единственную дочь. При этом девушка была достаточна юна, чтобы Эттвуд мог взять эту инициативу на себя и продолжить воспитание сам. Взрастить жену «под себя», так сказать. Твердой походкой и с прямой спиной капитан прошел в дальнюю часть кафетерия, где сидела его будущая жена. Слегка сгорбившись, девушка сжимала в тонких пальцах ручку кофейной кружки и внимательно следила за ним уставшими глазами, цвет которых он не смог определить. Эттвуд остановился в двух шагах от ее стола, отмечая нездоровую бледность и усталый вид уорент-офицера. Впрочим, ее безразличный взгляд можно было списать на напряженную обстановку в регионе, которая требовала от офицеров круглосуточной боевой готовности. Губы Нормана тронула едва заметная вежливая улыбка. — Позвольте представиться: капитан Норман Эттвуд, — сказал он, слегка склоняя голову. — Рад познакомиться с вами, уорент-офицер Хизер Отем. Девушка подняла свой взгляд на подошедшего мужчину, что был полной противоположностью Дерена: взрослый, педантичный военный, безоговорочно преданный своему делу. Хотелось послать всех к чертям, но Хизер просто не умела сопротивляться системе: постаралась выпрямиться и слабо улыбнуться в ответ. — Я тоже рада встрече. Присядете? — негромко спросила она, отмечая, что, пожалуй, раньше бы была впечатлена капитаном, но сейчас все это ощущалось как-то… Неправильно. «По крайней мере, он не сбежит, украв ГЭКК», — напомнила она себе, чувствуя, как сердце обливается кровью. Девушка одёрнула себя от подобных мыслей — не хватало только разреветься перед будущим мужем. Эттвуд кивнул, устроился напротив и небрежным жестом махнул дежурному по кухне. Вторая чашка появилась на их столе даже раньше, чем у Хизер. Карие глаза капитана цепко рассматривали будущую невесту и подмечали ее необычную темную красоту и потухший взгляд. Он слышал, что последняя миссия уорент-офицера оказалась провальной, но она смогла реабилитироваться, предоставив Анклаву ценное в плане технологий и человеческих ресурсов Убежище 101. — Учитывая обстоятельства, при которых мы с вами здесь встречаемся, позвольте узнать, как я могу к вам обращаться для простоты общения? — поинтересовался Эттвуд, отпивая из чашки. Кофе он пил исключительно черный, круто заваренный, без сахара. — …Можно неформально, просто Хизер, капитан, — ответила девушка, пальцами нервно слегка постукивая по кружке. Даже общался Норман строго и формально, словно бы они говорили о службе, а не о браке. Впервые в своей жизни девушка с ужасом поняла, что просто не хотела исполнять приказ Анклава — не хотела выходить замуж, не хотела рожать ребёнка… Вот только её мнения никто не спрашивал. — Хорошо, Хизер. В таком случае, можете звать меня Норман, — вновь сдержанно улыбнулся капитан и получил такую же дежурную улыбку в ответ. У нее была крепкая фигура и хорошие внешние данные, да и Эттвуду не раз говорили, что он весьма хорош собой. Учитывая юный возраст, Хизер сможет родить ему сильных и здоровых детей, чьими успехами в Анклаве он сможет гордиться. Эттвуд даже не рассматривал своих ровесниц для продолжения рода: риск появления на свет ребенка с отклонениям с возрастом только увеличивался, поэтому кандидатура уорент-офицера виделась ему идеальной. — Я читал ваше досье, Хизер, — заметил он. — Меня весьма впечатлили ваши успехи и послужной список. Для своих лет вы успели много достичь. Полагаю, ваш отец гордится вами. — Спасибо, я просто служу своей стране, также, как и вы, — коротко ответила девушка, отпивая немного кофе, что сегодня казался абсолютно безвкусным. — У вас столь же впечатляющее досье, Норман. Беседа казалась ей странной — будто бы они говорили о работе, а не о браке. Не было в глазах капитана и следа того, что раньше девушка видела во взгляде Дерена — бесконечную любовь. Медленно выдохнув, Хизер сложила руки на столе. Она знала, что отец наверняка гордился ею, и был рад, что выбор дочери пал на такого уважаемого человека… Но Хизер даже не знала, радоваться ей этому или нет. Капитан протянул руку через стол, дотронулся до тонких пальцев Хизер, и те слегка дернулись от его прикосновения. Ей придется привыкать к его присутствию в своей жизни, и Эттвуд не желал с этим тянуть. — Уверен, что мы с вами поладим, Хизер, — заверил он, сжав свою ладонь вокруг ее. — Вместе мы сможем вдвойне эффективно послужить своей стране. А когда у нас появятся наследники, они смогут выучиться на нашем примере. Отпустив руку девушки, он отодвинул недопитый кофе и поднялся. Взгляд Хизер поднялся следом, но она не встала, наблюдая за ним, как замороженная. Капитан полагал, что у нее было мало опыта в общении с мужчинами, а то и не было вовсе — вот она и вела себя с ним так сдержанно. Это не виделось Норману проблемой, а лишь прекрасной возможностью также подстроить эту часть своей жизни под себя. — Нет смысла тянуть с заключением брака, — заметил он. — Полагаю, это счастливое событие состоится, когда закончится конфликт с Братством Стали. Детали я обговорю с вашим отцом. Он вновь вежливо склонил голову, снимая офицерскую фуражку. — С нетерпением жду новой встречи, Хизер. Даже прикосновения мужчины казались ей грубоватыми, не было и намёка на какую-то нежность. Хизер едва сдержалась, чтобы не отодвинуть руку, зная, что с капитаном лучше бы не иметь проблем. Услышав о браке, офицер невольно дёрнула плечами. Похоже, ничто не смущало Нормана — он уже был готов подписать все необходимые документы. — Я также буду ждать нашей встречи, Норман. Спасибо, что уделили время, — медленно кивнула девушка. Наконец, когда капитан покинул кафетерий, девушка раздражённо выдохнула, пальцами сжав кружку с горьким кофе на донышке. Казалось, всё в жизни стало складываться, как надо — муж-капитан, гордый отец, продвижение по службе… Но не было и толики того счастья, которое Хизер испытывала с Дереном. «Он выбрал долг» — напомнила себе девушка, и рука непроизвольно сжалась так, что кружка вдруг лопнула. Острые осколки керамики впились в мягкую ладонь, и маленькие капельки крови стали падать на чистый стол, но Хизер, сгорбившись, не обращала никакого внимания, ровно как и на тут же подлетевшего дежурного, принявшегося убирать бардак без лишних вопросов. Может, всё действительно шло так, как и должно было изначально.