Начало новой жизни

Пустота. Даже боль была бы лучше этого. Что я сделала?.. Что... Гулкий голос в голове то появляется, то исчезает. Меня довезли на корабле прямиком в столицу, через линию, называемую Вратами Азулона. Всё время поездки окружающее виделось мне сквозь белую пелену. Сказать по правде, в кандалах я выглядела бы логичнее. Увидев в окно экипажа дворец, мои глаза на секунду расширились, чтобы вновь потухнуть. Действительно, никогда я не видела сооружения масштабней и краше. Это теперь... мой дом? Едва завели внутрь — грудь наполнилась воздухом от невообразимого простора. Выполнен в красно-чёрных тонах с золотыми элементами и резными вставками. Гобелены на стенах и высокие потолки. Никогда не видела столько этажей в одном здании... Оглядываюсь по сторонам в изумлении, выдавая проходящим мимо служанкам крестьянское происхождение. Дýхи, их одежда в разы изящнее и дороже моей. Но во всём этом многообразии тёплых оттенков и роскоши был ощутим холод, который сковывал от колен до плеч. Проходя по широкому коридору, я засмотрелась на огромные портреты Лордов Огня, несколько метров в высоту уж точно. — Здесь представлены все правители нашей великой страны, начиная с окончания периода раздробленности, — сказал Азулон, переводя на меня взгляд. — Урса, я покажу тебе твои покои. Киваю со слегка натянутой улыбкой, искренне желая казаться вежливой. Хоть я сама почти не говорю, лишь кратко отвечаю на вопросы, молчание моего будущего супруга отзывается в душе вязкой тревожностью. Поднимаемся по парадной лестнице на второй этаж. Проходы тут ýже, чем на первом. Ступая на порог своего нового жилища — оно находилось в восточном крыле, — я вновь невольно вспомнила прежнюю родную комнату и поняла: заснуть сегодня будет ой как непросто. Тут же разум утешает душу, говорит, что просто комната ещё не обжита. Душа отвечает: "Всё равно обживать не придётся". — Прошу прощения, не могли бы вы мне напомнить... когда свадьба? — оборачиваюсь к правителю, но вместо него отвечает принц. — В день летнего солнцестояния. "Через пять дней". Мысль стреляет в голову, пока мы с ним пересекаемся взглядами. Так странно. Азулон, вновь осмотрев комнату, молвил, прежде чем уйти: — Располагайся. Твои вещи скоро принесут. Мы остаёмся одни. Тишина такая, что слышен девичий смех во внешнем дворе и звон разбитой посуды на кухне этажом ниже. Когда Озай делает пару шагов ближе, я умоляю себя не двигаться с места. — Вы ведь... — Думаю, учитывая обстоятельства, можно перейти на "ты". Киваю. Зря я вообще начала первой. — Впервые в столице? — Я... была здесь в далёком детстве. Воспоминания об этой поездке почти стёрлись из памяти. Сколько себя помню, даже не мечтала о том, чтобы жить здесь. Я не заметила, как он подошёл совсем близко, протянул руку и коснулся моей щеки. Не удержавшись, отпрянула. Озай же бесстрастно проговорил: — Дрожишь. Тебе дурно? Неправда. Я всегда могла держать маску и в театре, и в нужных жизненных случаях. Вот только события последних суток подействовали, словно молоток, нещадно бьющий по маске, пускай и каменной, ломающий её с каждым ударом всё больше и больше. Вот-вот разлетится вдребезги... — Что ж, обживайся, — холодные пальцы покинули мою кожу. Воздух беззвучным выдохом истёк из лёгких. — Я пришлю тебе служанок в распоряжение. Они же покажут, как пройти в столовую к обеду, — принц кратко кивнул, встретив мой взгляд, и вышел. Со скрипом двери я поняла, что наконец осталась одна. Сдерживаться эти несколько часов было невыносимо, колко, гадко. Не знаю, где я и с кем. Что со мной будет — могу только догадываться. На трясущихся ногах подойдя к кровати, я опустилась перед ней на колени, чтобы уткнуться лицом в покрывало. Обливая его слезами, сжать в руках красную ткань. Тихие всхлипы наконец вырываются из груди, желают стать громче. Мысли словно помогают им. Я вспоминаю слова матери перед отъездом. То, как эти тёплые, уже высохшие от скорой старости руки, обнимали меня перед расставанием, гладили лицо. — Милая, мы с папой приедем к свадьбе. Обязательно. Ну, ну... чего ты?.. Ах душа моя. Только эти её слова будто облегчили грудь. Скоро я их увижу. Конечно, мои самые дорогие люди всегда будут рядом, будут навещать меня, а я их. Дыхание насилу выровнялось, чтобы замереть через несколько секунд. Нет, нет... не думай... пожалуйста. Его глаза. Родные и любящие, наполняющиеся слезами, когда я говорю самую отвратительную, предательскую ложь в моей жизни. Пусть и вынужденную. Я так и не увидела их. Больше никогда не увижу. Горло выдаёт сдавленный крик. В усталости и забытье я забралась на кровать. Рыдания затихли, уступая место терпкому сну. Разбудил меня неуверенный стук в дверь. С трудом приподнимаюсь на локтях. Кажется, проспала часа три — четыре. Усталость не сошла, зато чувства исчезли совсем. — Войдите, — прозвучало спросонья как вопрос. Из-за двери выглянула девушка и осторожно вошла внутрь. — Здравствуйте, Госпожа. Духи! У меня наверняка опухшее лицо и веки красные... — Вы... кто? — Меня зовут Каори. Его Высочество послал меня показать вам дворец и услужить когда надо... — молвила она кротко. — Я бы раньше пришла, но Рейра сказала, что вы спите. Краем глаза я вдруг заметила свой чемодан в углу рядом со шкафом. Занесли, пока спала. Я повнимательнее вглядываюсь в служанку. На вид совсем юная, лет восемнадцати, с округлым лицом, но щуплая. Слегка оттопыренные уши. Глаза большие, ясные. И пока что эти глаза были мне приятнее прочих в этом месте. Улыбаюсь, и она улыбается в ответ. — Рада знакомству. Каори, пожалуйста, скажи-ка... который час? — Уж почти пять вечера. — Пять?! Ох Агни... я проспала обед. — Не волнуйтесь, пожалуйста, я передала Его Величеству, что вы очень устали с дороги. — Это не слишком смягчит ситуацию, — бормочу, прикладывая ладонь ко лбу. Девушка подошла ко мне и с разрешения села рядом. — Смягчит. Хозяин Огня у нас не деспот. Строгий, конечно, но я слышала, при Созине было куда хуже. А вам-то чего переживать?.. Скоро принцессой станете. — Да ни в жизнь я не хотела короны! — вырывается у меня необдуманно, зато правдиво. Вздох. Она всё смотрит на меня так внимательно, молчаливо и... приятно. Без строгости, холода и осуждения. — Я ведь... такая же, как ты, из простого люду. Что мне тут делать? Каори отвела взгляд. Уставившись в пол на несколько секунд, она вдруг произнесла лёгким, напоминающим ветерок голосом: — Знаете... В моей семье говорят, что даже в самой худшей судьбе есть возможности для счастливых перемен. Я молчу с минуту, сжимая одеяло в руках. Мысли выдались голосом. — Скорее надежды, чем возможности. *** Каори провела меня через весь дворец, показав почти каждую комнату. Просторные ванные с купелью в полу, почти целиком состоящие из белого мрамора. Королевскую столовую, приёмные залы, лазарет, в котором приятно пахло травами и напоминало о доме, главную террасу с трогающим душу видом на столицу. На ней... будто ощущаешь себя правителем этой прекрасной земли. Больше всего мне понравилась библиотека — тихое и тёплое место, где можно наполниться знаниями, а также конюшни и большой внутренний сад с плакучей ивой, ветви которой покачивались над зеркалом пруда с плавающими в нём утко-черепашками. — Как ты попала сюда... в твоём-то возрасте? — спрашиваю её, глядя на преломление лучей закатного солнца в мягкой листве. — Когда семью кормить кроме тебя некому, ещё не так вывернешься. Слова девушки заставляют меня задуматься. А ведь правда. Став женой принца, я обеспечу маму и папу до конца жизни. Снова ищу для себя утешения. — Ты сильная. — Я считаю, что не бывает слабых женщин. *** Около одиннадцати часов вечера, когда с расспросами, ужином, ванной было покончено, я решила разложить вещи, дабы создать хоть намёк на уют в этих хоромах. Всё, что уместилось в этот несчастный чемодан. Книги мамы о лекарственных растениях, пахнущие ею. Несколько ракушек с пляжа родного острова (дура, взяла бы лучше портрет мамы с папой, что висел на кухне), рубашка отца... немного собственной одежды, скрывающей под собой, на дне, четыре театральные маски. Беру свою и Икема, прижимаю к груди и любуюсь пламенем свечи, одиноко стоящей на пустой тумбочке. Часть нашего прошлого всегда будет со мной, любимый... Осталось только придумать, где их спрятать. Ах!.. От глухого стука руки дёрнулись, в припадке сунув маски под кровать. — Госпожа, вам что-нибудь нужно? Незнакомая служанка средних лет заглянула в комнату на полголовы. Я пытаюсь сдержаться и не зашипеть от боли: ударила руку о каркас кровати, пока пыталась скрыть улики. — Н-нет! Ступай, спи... — Доброй ночи. Ночь в этот раз действительно была хороша. Во всяком случае тем, что снов — ни плохих, ни хороших — не было. Из открытого окна не сквозило, оттуда сочился приятный прохладный воздух. С неловкостью я вспоминаю вчерашнюю ванную. Возможно, мне следовало отказаться от навязчивой помощи прислужниц в этом деле, но я была слишком уставшей для протестов. От здешнего жидкого мыла волосы блестят и рассыпаются мягкими колосьями. Они называют его "шампунь". После, меня одели в шёлковый халат, который в спальне я сменила на свой, из дома. Завтракала я одна. Уже запомнила расположение столовой. Всё это было так странно и непривычно... как затянувшийся сон. Однако вкус у еды — мясные рулетики с гарниром из тыквенного пюре — был. — Сударыня, доброе утро! Извините меня за отсутствие, дома неполадки, Простите, пожалуйста, — непрерывно залепетала подбежавшая Каори, только я встала из-за стола. Вспоминая вчерашний разговор, её судьбу, то, как она выслушала меня... Сейчас извинения казались даже странными. — Тише, тише... Во-первых, всё в порядке. Во-вторых, все тут стрекочут "Госпожа" да "сударыня", просто... зови меня Урса. Урса и всё. И на "ты". Лицо девчушки смягчилось. Мне так нравится её улыбка на нежном, аккуратном лице, то, как прядки чёрных кудрей покрывают её виски. — Нет уж. "Вы" я оставлю, позвольте. Тем более, если кто услышит мою вольность в обращении к принцессе, могут тумаков надавать. О, и ещё! Принц Озай приказал передать, чтоб к часу вы собрались, он будет ждать во внешнем дворе. — А он не сказал, зачем, куда? — Увы... Я принесу вам на выбор платья для выхода.   Окна моего досвадебного пристанища выходили на северную сторону, что в летнюю жару было просто благословением. Спальня на вид — примерно восемнадцать шагов в ширину и двадцать два в длину. Обилие красного привычно для Народа Огня, но, как я заметила, в разных частях дворца преобладают разные оттенки этого цвета. Здесь же пестрил скорее коралловый. Выбор из предложенных платьев был методом исключения. Первое я отмела сразу из-за, как по мне, глубокого выреза, другое же показалось слишком вычурным — ох уж эти вездесущие золотые узоры. Осталось малиновое, на ощупь — из хлопка, с широкими рукавами,  белым поясом и каймой. Каори помогла одеться. Казалось странно смущающим, будто я инвалид или ребёнок. Неужели все королевские персоны просят помощи в этом? — А вы что, прям... так собираетесь пойти? Я быстро опустила взгляд, осматривая себя. — Что не так? — Макияж. Вы никогда не?.. Не то чтобы. Я вспомнила замызганную коробку с гримом в актёрской нашей труппы. Почти измазанную. Я пользовалась ею пару раз, зато Грэкли, наша визгливая, но на талант прекрасная танцовщица, использовала его почти в каждом представлении. Маски она не любила. Как-то этим же гримом мы с Икемом сделали из мечтательного бедняги Джуллина знойную красотку. С монобровью и губами на пол-лица. А вот не надо засыпать в перерывах репетиции. Неужели смеюсь, глядя в пол? Ну Урса, ну как всегда! — Так скажем... очень редко. — Ох... Садитесь, я вас научу. Каори усадила меня за столик из красного дерева у стены, напротив навесного зеркала в резной раме. Затем достала штук шесть разных средств, среди которых я знала лишь помаду. Её продавали и у нас, в Хира'а, но, вспоминая ощущение той странной, вязкой, терпко-маслянистой штуки на губах, что я купила по мольбе подруги... нет уж, спасибо. Просьбы. Уговоры. Угрозы. Белить лицо я отказалась из чувства ненадобности, зато на помаду согласилась и приятно удивилась её текстуре. При выходе было в радость ощутить на щеках тень. Облачность. Там стоял он. Всегда напрягало то, какой разница в росте становится колоссальной, когда подходишь к человеку ближе. Даже если эта разница всего лишь полголовы или чуть больше. — Ты сделала правильный выбор, — сказал Озай, слегка улыбнувшись. — Прошу прощения? Взяв под руку, принц повёл меня к карете, стоящей в двадцати шагах от крыльца. Сказать по правде, во внешнем дворе не на что было особо смотреть. Он представлял собой лишь въезд ко дворцу и места для экипажей гостей, выложенный, правда, приятным для поступи белым камнем. Зато название-то какое. — Я приказал служанке принести платья, отобранные мной. Было интересно... что ты предпочтёшь. Странный у него способ узнать друг друга. Сжимаю себя за локти, едва садясь внутрь. — Мы едем на край столицы? — Нет. Соседняя улица. — Тогда зачем экипаж? Он пренебрежительно хмыкнул, сверкнув при этом тонким месяцем улыбки, и поправил мой рукав. Я отвернулась, взглянула через резную раму окошка на улицы Кальдеры. — По статусу так положено. Тебе ещё долго учиться. В затянутом пеленой небе пролетала стая уток-мандаринок. Мигрируют от грядущего сезонного пекла в Царство Земли. Интересно, кто мы, люди, в их глазах? Угроза? Мусор, перенаселивший планету и вредящий ей? Чудаковатые существа? На секунду я представила, что сейчас выпорхну отсюда и полечу вместе с ними до острова Року.