7.

Рабочий день плавно подходил к окончанию. Вооружённая стопкой бесконечных бумаг и ручкой, которая грозила умереть мучительной смертью от нервных нажатий, заполняла журналы посещаемости, перекладывала отчёты по успеваемости и сортировала заявления от родителей. О произошедшем утром старалась не вспоминать. — Не желаешь отвлечься и выпить чаю? — тишину нарушает спокойный, вежливый голос директора. Оторвала взгляд от бумаг и уставилась на Франкенштейна. Он наблюдал за мной, подперев подбородок сложенными пальцами. Прекрасно. Что ты задумал на этот раз? Подсыпать туда какой-то своей алхимической отравы? Или это попытка гуманного убийства? А чаю-то действительно хочется. Эх, ирония судьбы. — Не откажусь, — кивнула, решив, что если и помирать, то с чашкой горячего напитка в руках. И нет, я не перегибаю палку. От этого прекрасного мужчины можно ожидать чего угодно. Согласна, в моём случае не смерти, слишком уж пользы много. Не в данный момент, а в далёком будущем. Работа была мигом забыта. Франкенштейн с изящной лёгкостью поднялся из-за стола и направился к всегда готовому к работе чайному набору. Я же перебралась на диван возле стеклянного журнального столика. Пока директор возился с заварочным чайником, уткнулась в телефон в ожидании такого ароматного, такого желанного… Не Франкенштейна конечно. Нет, доктор тоже желанный, но закатай Элери губу. У него вечная любовь с Тёмным копьём, ты в эту идиллию не вписываешься. Старательно делала вид крайней занятости, чтобы не обращать внимания на тролля местного разлива. В приложении для знакомств одна за другой проплывали анкеты. Сплошные «ищу серьёзные отношения» с фотографиями на фоне залов игровых автоматов. На секунду задумалась. А стоит ли игра свечей? На болване Кэтсу, несомненно, жизнь не заканчивается. В моём случае она, конечно, благополучно канула в лету, но этот малоприятный момент можно с чистой совестью опустить. И вообще! Надо же с чего-то начинать. Как же там говорили? Сердце лечится новыми отношениями. К тому же, от предательства бывшего паренька кошки скреблись только в момент падения, в данный момент как-то безразлично отношусь. Что бы это могло значить? Возможно, сама не заметила, как давно остыла к нему, но до последнего старалась думать об обратном. Не вспомню уже. И к счастью. Теперь у меня другая жизнь. В другом мире, с людьми, которые могут разнести полгорода одним лишь взмахом ресниц. Не ходить же вечность, не имея даже понятия, светит ли она, как запуганный ягнёнок, и не подпускать к себе никого, боясь очередной подножки судьбы. Это жизнь. Сегодня предал один, завтра старательно залепил раны пластырем другой. Оптимизм, да и только. К тому же, тот неоспоримый факт, что живу я в одном доме с эталонами красоты, никак не гарантирует, что хоть кому-то придусь по вкусу. Хотя некоторые в моём. И это беда. — Так значит, ты всё-таки умеешь пользоваться телефоном? — прозвучал насмешливый голос учёного как гром средь ясного неба. Вздохнула. Началось. Колкость номер один. Поздравляю, Элери, лёд треснул. Сделала вид, что не услышала. Просто пролистнула анкету какого-то очередного мачо с «серьёзными намерениями» и отфильтрованной до блеска фотографией. Молчание — золото. Особенно, если твой «босс» — тролль уровня божество. Со стороны Франкенштейна донёсся тихий, насмешливый хмык. В следующее мгновение телефон бесследно исчез из рук. — Вернись в реальность, — сказал мужчина, откладывая мобильный на край стола. — Чай готов. — Директор Ли, сейчас перерыв, — нахмурилась. — И я имею полное право уделить время таким мелочам. Потянулась к телефону, но Франкенштейн, будто издеваясь, передвинул аппарат ещё дальше. Пальцы мужчины легли на пластиковый корпус с невероятной нежностью. Снова дёрнула бровью. Чего он ко мне пристал? Молодость вспомнил? Или ждёт извинений за утренний инцидент? Нет уж, увольте. Сам виноват. Если он сейчас скажет хоть слово, хоть одну колкость в мой адрес, я ему такую шпильку вверну, что и забудет, как дышать. Пока обдумывала план мести, учёный поднялся с дивана, прошёл к резному шкафчику, извлёк оттуда изящную коробочку с картинкой пирожных, торжественно поставил её на стол и сел обратно. — Угощайся. — Спасибо, не голодна, — мотнула головой. На самом деле всё было наоборот. Пирожные, да ещё и с чаем… Что ещё для счастья надо? Но никакие подачки принимать не собираюсь! Потерплю до окончания рабочего дня и… Схожу в кафе! Именно! Куплю пирожное и не одно. Кофе выпью. Посижу в гордом одиночестве. Или же, приглашу Рейзела. Обговорю с ним кое-какие важные моменты. Без лишних ушей. А то любят всякие… Идеально гладкий лоб директора нахмурился. И началось… — Ты не можешь питаться одним кофе, — для полной картины не хватало трясущегося пальца перед носом. — Даже с твоей силой. Это вредно для организма. К тому же, не забывай — ты девушка. Что за внезапная порция заботы с примесью скрытого упрёка? — Спасибо, что заметил, — сарказм вырвался наружу. — Именно потому, что я девушка, мне и нужно следить за фигурой. Вдруг быстрее кто-то поведётся на мою смазливую мордашку, и я наконец-то съеду, — с вашей благородной шеи. — Мечты-мечты. Видела, как губы Франкенштейна чуть дрогнули, будто он пытался скрыть улыбку. Ждём очередную порцию троллинга, иронии и прочего, на что способен наш драгоценный учёный. Не повезёт его женщине, ох не повезёт. А может и наоборот. — Думаешь, фигура спасёт тебя? — медленно протянул он, будто делая вскрытие самооценки. Думаешь, меня это затронет? Ха! Не дождёшься. — Мужчины обращают внимание не только на внешность. — Спасибо за лекцию, директор Ли, — вскинула на него взгляд и чуть склонила голову, в голосе намеренно выделив нотку язвительной вежливости. — Что дальше, проведёшь тест по психологии отношений? — не собиралась отступать. Если высказываться, то делать это до конца. — И вообще, — подпёрла щёку рукой, глядя на него с самым скучающим видом, на который была способна, — может, тебе, для начала, стоит освоить базовые навыки эксплуатации дверных замков, а потом поучать других? О да. Я это сказала. Так держать! В кабинете повисла тишина. Франкенштейн замер. Готова поклясться, его идеальное лицо на долю секунды пошло трещинами. — Так вот к чему всё шло, — притянул чашку с чаем к губам, ухмыляясь. — Всё ещё думаешь об этом? — Думаю? — приподняла бровь, изображая невинность. — О нет. Это невозможно забыть. Такой утренний сюрприз в память врезался намертво. В глазах учёного мелькнула искра. Мужчина сделал глоток чая, будто специально, чтобы затянуть паузу. — Не знал, что ты настолько впечатлительна. — А я не знала, что ты настолько беспечен. Директор тихо хмыкнул. Хмыкнул! Значит, попала в цель. Только я почувствовала сладость своей крошечной победы, как в дверь раздался стук — слишком осторожный, как будто стучавший уже заранее знал, что нарушит «идиллию». Франкенштейн даже бровью не повёл, только медленно поставил чашку на столик. Я же едва не закатила глаза. Чтобы хоть раз обошлось без посторонних свидетелей. — Входите, — холодно бросил он. Дверь приоткрылась, и в кабинет вошла молодая девушка, на вид лет двадцати пяти, не более. Та самая новенькая учитель истории. Уже видела её пару раз в коридорах: строгий пиджак, юбка-карандаш, аккуратно уложенные распущенные волосы и выражение лица «я слишком серьёзна для этой работы». Уверена, прежде чем постучать, стояла ещё и подслушивала. Девушка сделала два шага, остановилась и окинула нас взглядом, сидящих на одном диване, с чашками чая. М-да, как будто семейный вечерок устроили. Повисла пауза. Секунды три. Четыре. Мысленно успела досчитать до десяти и придумать заголовок новых сплетен: «Директор и секретарь: служебный роман». — Простите, я, похоже, не вовремя. Могу зайти позже. Не выдержала. Сарказм — он как дыхание: попробуй задержи и сама задохнёшься. Поставила чашку на столик и усмехнулась. — О, да что вы. Как раз вовремя. Ничему вы не помешали, — Франкенштейн слегка скосил на меня взгляд, но промолчал. И правильно. Я, между прочим, тоже умею играть в твои игры, директор Ли. — Пока директор будет решать важные вопросы, — специально выделила голосом «важные», чуть наклонившись вперёд, — я проверю, как справляется с работой новый охранник. Историчка моргнула, но ничего не сказала. Ну а что? Вроде бы всё чинно-благородно. Директор занят делами, секретарь тоже при деле. Только вот странно… Почему она по-прежнему стоит, словно застукала нас не за чаепитием, а за чем-то… более занимательным? Ну точно подслушала! Ах, оторвать бы этот любопытный нос! Как и большинству учительского состава. Завтра по школе поползут слухи. Между детьми навряд ли, а вот между учителями… Да уж, сколько недругов у меня появится? Думаю, весь женский коллектив. Отчеканив директору поклон, вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь. Слишком тихо. Значит, уроки всё ещё идут. В таком случае, что здесь забыла наша горячо любимая преподавательница истории? Неудивительно, что у школьников пробелы в знаниях, если сама учительница предпочитает сидеть у директора на коврике, вместо того чтобы вести урок. Нужно вынести этот вопрос на обсуждение. М-да. Интересно, что у них там сейчас происходит? Элери, стоп. С каких пор тебя это интересует? Мотнула головой, отгоняя ненужные мысли в сторону. Свернула к лестнице, вышла на первый этаж и, пройдя мимо нескольких кабинетов, направилась к выходу. Свежий воздух заметно приободрил и привёл в норму. У ворот стоял М-21. Как всегда — прямая спина, руки в карманах, взгляд устремлён куда-то вдаль, словно он не школьный охранник, а персонаж с постера к какому-нибудь нуару. Лёгкий ветер трепал его волосы, и, честно говоря, если бы кто-то рисовал «эталон равнодушного красавца», с него бы и списали. Подошла ближе и, остановившись рядом, вскинула на него взгляд. — Всё в порядке? — спросила я, складывая руки на груди. — Как работа? Мужчина слегка повернул голову, посмотрел тем самым спокойным, почти безразличным взглядом. В нём не было раздражения, но и живого интереса тоже. Просто равнодушная констатация. — Нормально, — коротко ответил он. — М-21, безразлично можешь отвечать детям, но не мне. Кажется, я говорила тебе, что постоянное нахождение в себе ни к чему хорошему не приведёт, — вервольф на это ничего не ответил. Просто снова отвёл взгляд вдаль. Наверное думает обо мне также, как и я о Франкенштейне. Засунь-ка ты свои нравоучения… В голову взбрела идея. — Или мне снова обнять тебя, чтобы ты пришёл в себя? — ехидно улыбнулась. В ответ очередное молчание. — Ладно. Главное, что всё без происшествий. Мужчина кивнул. Я же, постояв рядом пару секунд, развернулась и отправилась в школу. Раздался звонок. С минуты на минуту долгожданная тишина была нарушена школьным гомоном. Учебный день подошёл к концу. Дети отправляются домой, а это значит, что и близится моё время. Кофе и сладости, ждите меня… Вернулась в кабинет. Франкенштейн уже восседал за рабочим столом, заполняя очередной важный документ. Взглянув на меня коротким, ничего не выражающим взглядом, произнёс ровным деловым тоном: — Можешь вернуть все заполненные тобой документы на место в шкаф. На сегодня твой рабочий день окончен. О, великая милость! Молча кивнув, медленно принялась собирать разрозненные листы в аккуратные стопки, подбирая соответствующие папки. Вскоре стол оказался почти пуст, если не считать тех самых бумаг, над которыми колдовал учёный. В дверь раздался стук. Негромкий, но настойчивый. Прежде чем Франкенштейн успел ответить, дверь приоткрылась и в проёме показалась знакомая рыжая шевелюра. Шинву, куда же без него. Парнишка сиял своей фирменной, слегка виноватой улыбкой «я конечно ни в чём не виноват, но вот о чём я». — Добрый вечер, директор Ли, аджумма, — взгляд рыжика скользнул по мне и улыбка стала ещё шире, что, казалось, физически невозможным. — Это самое… ну… Я хотел спросить, можно Рейзелу и Регису сходить с нами в то новое кафе в центре? — Шинву переступал с ноги на ногу, излучая показную невинность. С чего это вдруг его волнует мнение директора? Франкенштейн вскинул бровь, но ничего не сказал. Видимо его интересует тот же вопрос. — Дело в том, что… туда собираются девочки, — ага, вот где собака зарыта, хочется сунуть нос в девчачьи разговорчики. — А я… ну… то есть мы! Мы просто переживаем за их безопасность. Мало ли что! В городе полно… ну… подозрительных личностей. Ага, конечно. Главная «подозрительная личность», от которой им требуется защита, стоит передо мной. Иди, иди, наш рыцарь в сияющих доспехах. Девушки, несомненно, будут в восторге от такой навязчивой опеки. — Подслушивать разговоры молодых леди, Шинву, не очень-то благородно, — Франкенштейн усмехнулся. — Я не подслушивал! — Шинву вспыхнул, начав жестикулировать так, будто отбивался от роя пчёл. — Это… это было совершенно случайно! Я просто проходил мимо! — Хорошо, — засмеялся директор, сделав вид, будто поверил. — Вы можете пойти. Но, — он поднял палец, — если что-то пойдёт не так — малейшая, даже гипотетическая неприятность — вы немедленно звоните мне. Или… — его взгляд медленно и театрально переполз на меня, — мисс Юн. Кивнула, подтверждая слова директора. Мисс Юн… Иногда забываю, что это для прикрытия. Благо соображение срабатывает быстро и понимаю, к кому именно обращается наш любимый директор. Шинву, откланявшись в благодарностях, исчез также внезапно, как и появился. Тишину нарушил мой тихий смех. — Как же интересно наблюдать за ними, — вздохнула, поставив на место последнюю папку. — А ведь и я, когда-то, была в их возрасте. Где мои семнадцать лет… До встречи, директор. Рано не жди, задержусь в кафе. Приятного вечера, — склонила голову и уже ухватилась за ручку двери, как вдруг все надежды чуть не канули в лету. — Элери, — останавливает у двери. Поворачиваюсь и в ожидании жду продолжения. Вздыхает, — будь осторожна. Тебя это касается тоже. В случае чего, звони. И, будь добра, не задерживайся! — последние слова выделил в особенности. Решила отправиться в центр. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые тона. Отчаянно захотелось прогуляться. По крайней мере, пока по улицам города ходят люди, а на пятки не наступают сумасшедшие модифицированные. Выбор мой пал на милое кафе под названием «Кошачья Лапка», чья витрина была украшена гирляндами из кружев и горшками со свежей мятой. Уютное, не пафосное место. Идеальное убежище для того, чтобы перевести дух и отвлечься от навязчивые мыслей. К слову о мыслях, что-то я давно не зацикливалась на сюжете. Скоро же должна произойти встреча с ДА-5. Директора я предупредила, М-21 сидел рядом, значит слышал. О том, что его утащат в своё логово при нём не упомянула. Вдруг захочет пересечь это событие. А мне нарушения в каноне не нужны. Они и так начались с моим появлением, но пока что, вроде бы, сбоя ничего не дало. Переступив порог, погрузилась в атмосферу, пропитанную ароматом свежемолотого кофе и ванили. Прищурившись, начала искать взглядом свободный столик, и тут мой взгляд наткнулся на знакомую спокойную физиономию. Рейзел сидел за столиком у дальней стены, окружённый Шинву, Ик-Ханом и Регисом. Обменялись еле заметными кивками и улыбками. Каждый вернулся к своему увлекательному занятию. Скользнула взглядом в соседний зал, разделенный массивной деревянной колонной. Там, заливаясь смехом, сидели Юна и Суйи. Сейра же, с видом полной отстранённости, слушала. Показываться девушкам на глаза не было ни малейшего желания, поэтому решила остаться в том же зале, что и «несчастные» стражи, только выбрала столик чуть поодаль. В конце концов, пришла сюда ради своего собственного удовольствия, а не чтобы участвовать в их школьной драме. Едва сделала первый глоток своего Латте, как ощутила лёгкое движение рядом. Медленно, с грацией, напротив опустился в кресло Рейзел. Не смогла сдержать лёгкой улыбки. Рейзел, тебе мало моего присутствия дома? — Только не говори мне, что тебе стало скучно с детьми, ‐ взглянула на мужчину, выводя ложкой узоры на кофе. Мотнул головой, опустив глаза на стол. Поразмыслив о чём-то, оторвал взгляд от увлекательного занятия. — Что означает «нуна»? — с неподдельным интересом задал вопрос благородный. — Так в Корее обращаются к старшей сестре, — с ноткой непонимания посмотрела на мужчину. — А что? — Они назвали тебя так, — объяснил Рейзел. Точно-точно! Я ведь старшая сестра Рейзела. Нужно вбить в голову эту информацию, иначе опростоволоситься легче-лёгкого. Да и недопонимания нам не нужны. — Можешь обращаться ко мне так вне стен дома, — улыбнулась. Ранее мечтала о младшем брате или сестрёнке, но родители, увы, наотрез отказались. Дескать, и тебя хватило, второго морально не потянем. Кивнул. Вот это мужчина! Что не предложи, на всё согласен. Какой же ты всё-таки булка, Рейзел. Заметила на себе слегка непонимающий взгляд Ноблесс. Прости-прости, всё никак не запомню твою уникальную способность. — Будешь что-нибудь? Чай, пирожное? Рейзел смущённо, почти незаметно кивнул. Протянула палец к кнопке вызова официанта, как к нашему столику подошёл Регис. План «посидеть в гордом одиночестве» канул. Против компании Рейзела ничего не имею. Региса, в прочем, тоже… Но, где эти двое, там и… — Вы что это?! — за секунду около стола оказался рыжик, такая пальцем сначала в Рейзела, после в Региса. — Здравствуйте, аджума! — между словом склонил голову. — Предатели! — продолжил рыжик. Ик-Хан, поправляя очки, кивнул. — Мы ведь договорились посидеть только парнями. Понимаю, у Рейзела была весомая причина пересесть, но ты, Регис! — тараторил парень, между делом подвигая к столику кресло и опускаясь в него. Откинулась на спинку, наблюдая за этой сценой. Тихий, уютный вечер остался лишь в фантазиях. К концу посиделок ребятки всё же были замечены. Девчонки повозмущались, посмеялись и воссоединившись, дружная компания отправилась по домам. Рейзел же решил остаться. Чтобы не заставлять директора лишний раз нервничать, предложила Ноблесс отправиться домой. По дороге напомнила мужчине о скорой встрече с детищами Айрис. Постаралась намекнуть на помощь с моей стороны, в плане попытки пополнения истоков силы Рейзела, но намёк был либо не понят, либо проигнорирован. Решила, что после арки с ДА-5 любезнейший никак не отвертится. А пока будет время порассуждать, как это сделать. Может, обратиться за помощью к Голосу. Давно пора бы, а то всё бездействую, о личной жизни думаю. Она может и подождать. Не хочу видеть, как Рейзел начнёт увядать на глазах. Помнится, какой-то момент манхвы растрогал настолько, что и читать бросила. Кажется, это было после арки с Лукидонией. — Нуна, — вздрогнула, — не утруждай себя. — Рейзел, — вздохнула, улыбнувшись. — Это не утруждение. Это не долг и не обязанность. И уж точно не жалость. Позволь мне выдвинуть свою точку зрения. Ты привык, что боль — это нечто, что можно пережить лишь в тишине, вдали от чужих глаз. Но твоя жизнь изменилась. Теперь тебя окружают люди. Живые, дышащие, которые готовы пойти ради тебя на всё. Взять того же Франкенштейна. Для него не существует понятия «ночь» или «отдых». Он ищет способ помочь тебе, своему Мастеру, не потому, что это долг, а потому, что ты дорог ему. Как отец дорог ребёнку, как друг, как смысл, который он держал в себе все эти годы. Или же М-21. Молчалив, сдержан. Он не станет афишировать о своих чувствах. Но поверь мне на слово — эмыч разорвёт на части любого, кто посмеет причинить тебе вред. Он часть твоего… дома, — сделала паузу, давая Рейзелу уловить смысл сказанного. — Скоро во Франкхаусе появятся ещё двое, — заметила на себе заинтересованный взгляд благородного, рассмеялась. — Френкхаус — название дома, где мы живём. Я отошла от темы… Эти двое тоже посчитают своим долгом — нет, не долгом, своей привилегией — протянуть тебе руку помощи. Потому что ты станешь для них тем, кем стал для всех нас. Осью, вокруг которой вращается весь этот хрупкий мир. У тебя появится огромная семья, о которой ты и мечтать не мог. Разве это не чудо? Рейзел медленно повернул лицо. В его глубинных, как сама вечность, глазах читалось что-то неуловимое. Не боль, не печаль, а… тихое изумление? — А ты? — тихо прозвучал его вопрос. — Я… — хмыкнула, улыбнувшись. — Я тоже. Теперь я часть этого мира. Часть твоей большой семьи. И тоже хочу помочь. Не потому, что возомнила себя избранной и решила, что мой долг — наставлять на путь истинный всех страждущих. И уж точно не из жалости. Жалеть тебя — всё равно что жалеть океан за то, что в нём есть шторма, — посмотрела на звёзды, тусклые в городской дымке, пытаясь найти нужные слова. — Всё гораздо проще. Если есть возможность облегчить боль другого — почему бы ею не воспользоваться? Не из долга, не из тщеславия, а просто потому, что сама Вселенная, случайно или нет, предоставила такой шанс. К чему я, собственно, вела. Ты не один. Все мы знаем, как тебе тяжело после длительного сна. Твои силы не восстановились даже на половину и, несмотря на это, ты продолжаешь израсходовать их и дальше. Выжимать с себя последние соки. Жертвуя своей жизнью ради благополучия других. Не кажется ли тебе, что пора прекратить играть в салки с судьбой? Дать возможность защитить тебя. Поверь мне, Рей, от этого планета с орбиты не сойдёт, а солнце продолжит светить как и прежде. Мой монолог подошёл к концу. Сказала бы много чего ещё, но увы, цель была достигнута. Наставлять Рейзела в присутствии учёного опасно, да и благородные заподозрят неладное раньше времени. — Спасибо, — подходя к ступенькам, Рейзел остановился. — А? — непонимающе уставилась на него. — Спасибо за слова. Я ценю твою заботу, нуна.