Глава 11

Январь 1999 года       — Нотт!       Теодор протискивался среди столпившихся в холле студентов, пробираясь к лестнице. Он обернулся, нашел глазами Драко и махнул ему.       — Куда несешься?       — К Флитвику. Мне нужно успеть до начала занятий сдать эссе.       — А завтрак?       — Иди без меня. Встретимся на заклинаниях!       Через мгновение он скрылся за черными мантиями. Драко влился в общий поток и вместе с остальными вошел в Большой зал. Украшения были сняты. Наряженные елки, за две недели до каникул создающие праздничную атмосферу в замке, были убраны.       Он обвел взглядом столы. Его место за слизеринским было свободно. Но Драко искал глазами не его. Гермиона нашлась за гриффиндорским столом, она сидела ближе к дверям. Словно почувствовав его взгляд, подняла голову. Их взгляды встретились.       Драко ждал этого момента и боялся. Сразу после той прогулки по Лондону стал думать о том, что он почувствует, когда снова увидит ее? И вот теперь, когда он видел, не чувствовал ничего. Драко просто смотрел, как на ее лице расцветает улыбка, как она выбрасывает руку вверх и машет ей, подзывая его. Весь остальной мир стал фоном для нее, для них двоих.       Не в силах противиться этому зову, он пошел на него. Приблизившись, Драко осознал, что рядом с ней сидит младшая Уизли. Ее прищуренные глаза, в упор смотревшие на него, раскололи эффект от близости Гермионы. Он заметил Лавгуд, сидевшую напротив подруг. Слух уловил гул разговоров в зале.       — Привет, я принесла твою книгу, — Гермиона взяла с лавки книгу Лефлёра, которую он отправил ей неделю назад.       — Понравилась?       — Да, но я хотела спросить твое мнение по поводу двенадцатой главы. Тебе не показалось, что он чересчур категоричен?       — Это долгий разговор, а у меня скоро урок.       — Садись с нами завтракать, заодно поговорим.       Драко посмотрел на буравившую его взглядом Уизли, вовсе не обрадованную предложением Гермионы. Лавгуд, не замечая ничего вокруг, намазывала на тост толстый слой масла.       — Ну садись. Никто здесь не против твоего присутствия.       Она пихнула локтем Уизли, и та отвела взгляд в сторону. Драко сел на лавку рядом с Лавгуд, но отодвинулся от нее на безопасное расстояние. Она повернула к нему голову и несколько секунд смотрела немигающим взглядом больших глаз.       — Здравствуй, Драко Малфой.       Он кивнул и поспешил отвернуться. На черной мантии Гермионы заметил приколотую свою булавку. Контраст зеленого изумруда и красного фона на гербе ее факультета, вышитого на ткани, запустил внутри него теплую волну удовольствия. Захотелось улыбнуться, но он подавил это желание.       Неожиданно откуда-то сверху раздался шум. Хлопая крыльями над столом, закружилась сова. Ее желтый глаз нацелился на Гермиону. Птица спикировала, бросила девушке в руки конверт кремового цвета и села рядом с ней на стол. Светлые перья были грязные. Лавгуд протянула ей кусочек тоста.       — Бедняжка, издалека летела, да? Устала.       Гермиона тем временем распечатала письмо и вытащила белый лист, исписанный размашистым почерком. Драко следил за тем, как ее глаза бегают по строчкам, как поднимаются брови и уголки губ. Она оторвалась от письма и несколько секунд смотрела куда-то над его макушкой, затем на него, потом опять на лист.       — Что там у тебя?       — Ничего, — Гермиона сложила листок и положила его рядом с собой на лавку. — Так что ты думаешь по поводу Лефлёра?       — Что он не категоричен, а просто очень увлечен, — Драко взял пустой кубок и наполнил его тыквенным соком. — К тому же все его выводы основаны на личном опыте.       — Это так, но он как будто не учитывает исключений.       — Он пишет об этом в своей второй книге. Дословно цитату не вспомню, но суть в следующем: в том, что касается ядов, исключения настолько редки, что их можно не принимать во внимание.       — И в этом он не прав! — Гермиона стукнула ложкой по тарелке с овсянкой. — Исключения есть во всем, ими нельзя пренебрегать. Особенно в такой точной науке, как зелья.       Драко пожал плечами.       — А я с ним, в общем, согласен. Исключения — редкость, — он посмотрел на Гермиону.       — Это тот невозможный случай, когда я с тобой согласна, Малфой, — неожиданно сказала Уизли. — Можешь сколько угодно разыгрывать из себя осознавшего все свои прегрешения. Но я на это не куплюсь.       Она повысила голос. Ее глаза горели нехорошим огнем. Разговоры рядом стали тише. Драко чувствовал, как сидевшие ближе гриффиндорцы оборачиваются. Он заставил себя не отводить взгляд.       — Как ты сказал, исключения — редкость, — продолжала Уизли, — и лично я не намерена делать их ни для кого, особенно для тебя. Извини, Гермиона.       С грохотом отодвинув от себя тарелку, она поднялась и, стуча по каменному полу каблуками, вышла из Большого зала. Гермиона обернулась на сокурсников, они избегали прямо смотреть на нее и поспешно возвращались к прерванным разговорам.       Черт бы побрал всех Уизли, а эту особенно…       Несколько секунд над их частью стола висела непроницаемая тишина. Гермиона избегала встречаться с Драко взглядом, сам он изучал царапины на своем кубке. Рядом пошевелилась Лавгуд.       — Кажется, мне лучше уйти. Пойду, поищу свою сумку с учебниками.       Ничего больше не добавив, она поднялась со своего места и вприпрыжку двинулась прочь из Большого зала.       Зачем я вообще сел сюда? Надо было спокойно идти к своему столу. Даже она…       Драко поднял голову. Гермиона неловко улыбнулась.       — Не воспринимай ее слова всерьез. Джинни это больше из вредности. Не все думают, как она. Даже она сама. Ты…       — Не надо ничего объяснять и оправдывать, — Драко провел рукой по волосам. — Я знаю, что обо мне думают. Это факт, и ничего с этим не сделать.       — Ты не прав, — горячо возразила Гермиона, склонившись ниже над столом.       Ее лицо было так близко, что он мог рассмотреть радужку карих глаз с желтыми вкраплениями. Приоткрытые, слегка обветренные губы. Драко задержал на них взгляд, но быстро опомнился.       — Я могу тебе это доказать, — продолжала она. — Я хотела выбрать другой момент, но… пусть будет сейчас.       Гермиона говорила с убеждением в голосе. Драко насторожился. На шутку или простую попытку подбодрить это не было похоже.       — Что ты собираешься делать?       — Я знаю, что должна была сначала поговорить с тобой, прежде чем осуществить эту затею, но боялась, что ты будешь против, — начала она, расправляя полученное письмо.       — Поговорить о чем?       Какая идиотская затея на этот раз пришла ей в голову?       Драко сжал в кулаке вилку и прищурился. Шестое чувство подсказывало, что ответ ему не понравится. Эта догадка с каждой секундой все больше перерастала в уверенность.       — Помнишь, мы перед праздниками показывали Слизнорту зелье? — Гермиона продолжала, не поднимая на него глаз.       — Помню.       — Я сохранила этот образец и отправила его Лефлёру во Францию. Рассказала про тебя и твою идею, — она посмотрела на Драко в упор и замолчала.       Ощущение было такое, словно его неожиданно окатили ледяной водой. Секунду он не чувствовал ничего. Но потом ярость жарким потоком хлынула по венам. Он подался назад. Непроизвольно сжал челюсти. Возможно, что-то промелькнуло в его глазах, потому что Гермиона склонилась к нему еще ниже.       — Драко, ему понравилось, он хочет…       — А ты не хочешь спросить, чего хочу я? — отчеканивая каждое слово, произнес он.       — Чего?       — Чтобы ты оставила меня в покое и больше не лезла со своей никчемной помощью.       — Но…       — Нет! — ледяным тоном отрезал Драко, вставая. — Держись подальше от меня.       — Драко, подожди!       Не оборачиваясь, он прошел вдоль деревянных лавок. Большая часть студентов еще не закончила завтракать, и никто не вставал у него на пути. Но Драко даже не думал о них. Он вышел в холл, быстрым твердым шагом пересек его, спустился по лестнице в подземелья.       Чертова Грейнджер… я не какой-то там домовик, нуждающийся в помощи…       Драко шел по коридору. Шаги эхом отражались от каменных стен.       Кто дал ей право… за моей спиной…       Знакомая ручка двери блеснула в неярком пламени факела. Драко прошептал заклинание и вошел внутрь. Кабинет не изменился. Котел с «жидкой удачей» стоял на том же месте, что и три недели назад. Ингредиенты разложены на соседнем столе. Он некстати вспомнил, как Гермиона аккуратно раскладывала остатки по мешочками и стеклянным флакончикам. Сам от себя не ожидая, он с размаху скинул ингредиенты на пол. Один из пузырьков фиолетовым пятном расплылся по стене. Осколки стекла посыпались на пол.       Отвернувшись от устроенного разгрома, Драко пнул стул ближе к холодному камину и сел на него. Локтями уперся в колени, провел рукой по волосам.       Опять все решили за него. Это чувство несвободы убивало изнутри, сковывало любые желания и устремления. Зачем она это сделала? Кто ее просил? Прикрыв глаза, Драко воссоздал перед собой образ Гермионы: улыбку, растрепанные волосы и глаза, смотревшие на него без ненависти, открыто.       В груди кольнуло. Но это ничего не имело общего с тем, что Гермиона связалась с Лефлёром — его кумиром в мире зельеварения — за его спиной.       По рукам пробежали мурашки. Драко только сейчас осознал, что в кабинете было холодно. Он достал палочку.       — Инсендио.       Искра схватила обугленные поленья, красной нитью пробежала вдоль них и вспыхнула ярким пламенем.       Драко откинулся на спинку стула, глубоко вздохнул и провел ладонью по лицу. Повернув голову, он посмотрел на пустой второй стул. Образ девушки, не отпускающий его с Рождества, как наваждение, вновь встал перед глазами.       Вряд ли она хотела как хуже, она же Гермиона Грейнджер.       Он шумно выдохнул.       Нет, она наверняка делала это без задних мыслей.       Но главной была даже не эта мысль, а то, что Драко внезапно осознал: он злится не на нее. А на ситуацию. Что он не смог бы злиться на Гермиону, даже если бы она намеренно написала Лефлёру, преследуя какие-то свои цели.       Драко прижал руку к груди, где колотилось сердце.       Что, если я обидел ее?       Он прикрыл глаза. От ярко разгоревшегося пламени на бледных щеках выступили пятна румянца.       Идиотизм. Конечно, обидел. Надо ее найти.       Но Драко продолжал сидеть на месте. Странное новое чувство, которое он ощутил на Рождество, полыхало внутри с новой силой. Оно полностью поглотило его, сбило дыхание.       Со сдавленным стоном Драко закрыл лицо руками.