Глава 25

      — Кого я вижу, Драко Малфой собственной персоной, — громкий голос, раздавшийся откуда-то снизу, вернул его в реальность.       По тротуару, стуча каблуками высоких сапог, к крыльцу приближалась мелкая Уизли. Она небрежным жестом отбросила волосы через плечо.       — Я была уверена, что увижу тебя еще года четыре назад. Но ты меня удивил. Что же ты забыл здесь сейчас?       В ее голосе отчетливо слышалась насмешка, но Драко пропустил ее мимо ушей. Он закрыл глаза и устало провел ладонью по лицу.       — Отвали, Уизли. Сейчас совершенно не до тебя.       — Поттер. Я Поттер. Сколько раз надо это повторять?       — Хоть Гриндевальд. Мне плевать, — еле слышно отозвался Драко, отцепляясь от перил и делая неуверенный шаг к ступенькам.       — Ну знаешь, Малфой… ты вообще в порядке? Бледный какой-то. Даже для тебя.       — Девочка… — он махнул рукой в сторону закрытой двери. — Это мой… моя дочь?       — Издеваешься? — сочувствие с лица младшей Уизли словно сдуло сильным порывом ветра. Она неприязненно сморщила нос.       — Нет, ответь мне. Это мой ребенок? — настойчиво, с нажимом спросил Драко.       — Конечно твой. Как будто ты этого не знал.       В ответ он лишь молча покачал головой.       — Но письмо… ты не читал его, — тихо добавила она.       Это был не вопрос, а утверждение. Уизли отступила на шаг, пропуская спустившегося со ступенек Драко. Он махнул зажатым в кулаке шарфом.       — Нет.       Развернувшись, он двинулся вверх по улице, сам точно не зная, куда идет. Весь выстроенный внутри него мир перевернулся с ног на голову, разрушившись до основания. А вокруг все осталось прежним. Деревья, высаженные ближе к проезжей части, стояли на месте. Над головой шумели листья от порывов ветра. Некоторые пожелтевшие срывались и падали на тротуар. Мимо проехало несколько машин.       — Малфой, стой! Куда ты? — раздалось за спиной.       Драко не обернулся.       Что теперь делать?       Он медленно брел вперед, пока не вышел на перекресток. Холодный ветер распахнул полы пиджака, забрался под рубашку. Драко поежился, но про шарф в руке так и не вспомнил. Он растерянно огляделся по сторонам, стараясь примерно определить, где находится. Дома вокруг казались незнакомыми. Темнело. Погруженный в непроницаемый вакуум внутри себя, без мыслей и желаний, Драко не заметил, как на его пути стали зажигаться фонари. Их бледный желтый свет отражался в луже на дороге. Улица была пустынной — ни людей, ни машин.       Ему вспомнилась мастерская. Он постарался сосредоточиться на этой мысли, представил себе просторную комнату с длинным столом и выставленными на нем флакончиками с зельями. Но образ все время сбивался. Девочка с косичками и серыми глазами стояла перед глазами… Драко крутанулся на месте, трансгрессировав. Покачнувшись, он приземлился на что-то мягкое; под ногами вместо деревянного пола была трава, расчерченная прямоугольниками света, падающего из окон второго этажа.       Повезло еще, что на задний двор попал, а не в стену.       Драко поднялся по ступенькам, нашёл в кармане ключи и открыл дверь. Внизу было тихо, но над головой скрипели половицы. Он повернул налево, по лестнице поднялся на второй этаж и открыл первую дверь. На секунду его ослепил яркий свет и пылающий огонь в камине. Теодор, державший в руках бутылку и два бокала, обернулся.       — А, вот и ты! Нас можно поздравить. Финбок подписал документы. А я, как твой… что с тобой? — его тон резко изменился, когда он повнимательнее всмотрелся в лицо друга. — Как будто Лорда восставшего увидел.       — У тебя идиотский юмор, — на автомате отозвался Драко.       Он прошел дальше и упал на диван. Поставил локти на колени и хотел закрыть ладонями лицо, как внезапно обнаружил зажатый в пальцах шарф. Он отбросил его подальше от себя и потер подушечками пальцев глаза.       — На, выпей.       Теодор протянул ему наполненный бокал. Драко принял его и осушил в два больших глотка. На языке остался терпкий привкус красного вина, но ничего больше он не почувствовал. Нотт протянул ему бутылку темного стекла.       — Крепче у тебя ничего нет? — Драко рассеянно поболтал бутылкой в руке. На ее боках выступили маленькие капельки конденсата.       — Ты знаешь, что нет.       За что мне это?       Обреченно вздохнув, Драко наполнил свой бокал и с глухим стуком поставил бутылку на разделяющий их низкий кофейный столик. Сделал большой глоток — снова никакого эффекта.       — Все так плохо прошло?       — С чем?       — С Грейнджер. Ты же из-за нее сорвался в Лондон.       Уголок губ дернулся в кривой ухмылке. Все лежало на поверхности. Драко откинулся на подушки, поставил правый локоть на подлокотник и закрыл лицо рукой. Другой он быстро крутил ножку бокала, едва не выплескивая содержимое на диван.       — У меня есть дочь.       Теодор подался назад, словно эти слова ударили его. Темные брови поднялись в удивлении. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не произнес ни слова и просто продолжал пораженно смотреть на друга напротив.       — Ее ребенок от тебя… — еле слышно произнес он, — и она не сказала тебе? Нет, конечно, сказала, — добавил он, следя за тем, как Драко болезненно сморщился, — то письмо, да? Она не стала с тобой разговаривать?       Драко допил вино и потянулся за новой порцией.       — Мы поговорили, но очень недолго. Она меня выгнала, когда я сказал про «чужого ребенка».       Несколько секунд в гостиной стояла тишина. За спиной Теодора, по стене, плясали черные тени, отбрасываемые огнем в камине. Тихо трещали поленья. За окном завывал ветер.       — Ну и правильно сделала.       Поперхнувшись, Драко закашлялся. Вино встало в горле, мешая сделать вдох. Он постучал себя по груди, пытаясь облегчить дыхание, и посмотрел на Теодора сквозь пелену слез, застилавших глаза.       — Что ты сказал? — сдавленно спросил он.       — У Грейнджер тяга ко всем убогим. Достаточно на Уизли посмотреть. Вот она и пустила тебя, — собравшись, по-деловому ответил Теодор, в первый раз за вечер отпивая из своего бокала. — Я бы на ее месте с тобой даже разговаривать не стал.       — Спасибо, друг, ты мне очень помогаешь.       — Как раз потому, что я твой друг, я тебе это говорю. Ты вообще понимаешь масштаб того, что ты натворил?       — Просвети меня, — вкладывая в реплику максимум возможной язвительности, ответил Драко.       Он расстегнул верхние пуговицы черной рубашки и глубоко вздохнул. Только сейчас, позволив себе расслабиться, он почувствовал, что мышцы были скованы, напряжены до предела. Наклонившись, Драко наполнил еще один бокал вином.       — Ты три года заставлял ее играть в прятки. Можешь сколько угодно убеждать себя, что делал это для ее блага, но мы оба знаем, что ты просто трус…       — Может, я и трус, но журналисты ее бы не пощадили, и ты, — Драко ткнул рукой с бокалом в грудь Теодора, — знаешь об этом.       — Допустим, — спокойно выслушав это замечание, согласился он. — Но ты бросил ее. Беременную. Даже не лично, а по этой дурацкой магловской штуковине. Причем опять с пафосной фразой о том, что «это для ее же блага». Две недели игнорировал звонки. Потом выбросил ее письмо. И чего ты ждешь от нее после этого?       — Когда ты так говоришь, я чувствую себя последней сволочью.       — Ты и есть сволочь. После всех своих очень обдуманных и высокоморальных поступков, — с откровенным сарказмом в голосе отозвался Теодор.       — Наверное. Наверное, ты прав, — тихо, почти шепотом согласился Драко.       Он закинул голову на подушки и закрыл глаза.       — Чего ты вообще хотел сегодня добиться?       — Не знаю, — честно ответил Драко.       Он сам для себя не мог ответить на этот вопрос с того самого момента, как постучался в ее дверь. Выпрямившись, Драко рассеянно побарабанил ногтем по стеклу полупустого бокала.       — Когда я ее не видел, то мне казалось, что смогу это вынести. Смогу спокойно жить дальше. Но сегодня утром на вокзале я… не знаю, как объяснить. Внутри что-то щелкнуло. Я понял, что не хочу быть без нее. А сейчас… у меня есть дочь. Ты понимаешь, Тео? Дочь!              — Как ее зовут?       — Кассиопея, — грустно усмехнувшись, ответил Драко. — У нее тоже серые глаза. И косички. У нее две косички.       Он поставил бокал на стол и, закрыв одной рукой лицо, другой провел по волосам. Пробор сбился и несколько светлых прядей свесились на лоб.       — Я без понятия, что мне делать дальше.       Его слова прозвучали глухо. Чересчур откровенно. Краешком сознания Драко подумал, что они впервые так прямо говорят друг с другом. Но сейчас это было совершенно неважно. Любая мысль меркла перед абсолютной неизвестностью, ждавшей его в будущем. Сделать вид, что этого не было? Забыть и продолжать существовать, как раньше? В глубине души Драко был уверен, что в этот раз ничего не получится.       — Что бы ты сделал, если прочитал то письмо? Если бы тогда узнал о ней?       — Что бы я сделал? — повторил Драко.       На мгновение он представил, как рвет конверт, как разворачивает желтые листы пергамента, исписанные ее аккуратным почерком с заостренными буквами. Как пробегает по содержимому глазами. Следующей мысль — ржавая консервная банка на песке.       — Я бы вернулся в Лондон. В тот же день нашел бы ее и постарался вернуть, — он запнулся, сделав паузу, — или хотя добился ее прощения.       Драко поднял голову и встретился взглядом с темными глазами Теодора. Он улыбнулся ему.       — Тогда это тебе и надо сделать сейчас. Пусть и с опозданием на четыре года.       — Думаешь, простит?       — Я бы не простил. Не смотри так, это просто факт. Но Грейнджер… все возможно.       Драко кивнул, постучал большим пальцем по коленке и поднялся на ноги. Тело было тяжелым. Хотелось опуститься обратно на диван. Но сознание оставалось ясным.       — Ну, я пошел.       — Прямо сейчас собрался?       — Не хочу терять время.       — Не потеряешь. Ей нужно успокоиться, а тебе отдохнуть. Останешься у меня?       — Если ты не против.       Теодор встал и одним взмахом палочки очистил бокалы. Он обошел столик и, остановившись рядом с Драко, неловко пихнул его в плечо. Это они тоже делали впервые.       — Когда это я был против.