Глава 9

      Хочу узнать твои раздумья,

Проникнуть в логику твою.

В уме твоём играет буря,

В душе бардак, но я пойму.*

      Война. До ужаса омерзительное и пугающее слово. Словно неутомимое чудовище, оно сметает всё на своём пути, а самым жутким является то, что ребёнку, пускай и с магией в крови, невозможно её остановить. Том ненавидел своё бессилие, неотвратимость происходящего приводила его в ярость. У Реддла не было влияния в мире маглов, в котором сейчас творился хаос, из-за чего они с Лили теперь вынуждены каждый раз переживать за свою жизнь, возвращаясь на лето в этот треклятый приют. Почему обладатели-чёртового-волшебства должны прятаться в холодном и сыром подвале, вздрагивая от рёва сирен, надеясь просто не умереть? Том ненавидел маглов. Ненавидел собственную слабость.       Барнс же была рада лишь одному: когда она была на третьем курсе Хогвартса, её бывших соседок по комнате удочерила одна молодая пара. Лилиана желала, чтобы ненавистная война не коснулась девочек, и они спокойно жили в новой семье. Барнс часто представляла себе перед сном, как её подруги сейчас где-то далеко-далеко от всего этого кошмара вкусно ужинают и смеются рядом с приёмными родителями. Глупые фантазии помогали немного успокится перед сном, отгоняя мрачные мысли о собственной смерти. Ничего, они с Томом обязательно справятся с этим. В конце концов, волшебники они или как?

***

      Хогвартс, 1942       — Приветствую вас, мои юные друзья! — громко проговорил Слизнорт, обведя насмешливым взглядом присутствующих студентов, — Сегодня вы попытаетесь впечатлить меня, что конечно едва ли возможно, идеально приготовленным зельем Обостряющим ум. Кстати говоря, кто-нибудь из вас знает, что это?       — То, что ужас как необходимо гриффиндорцам, — тихо захихикала Вальбурга, чем вызвала смешки слизеринцев и недовольные взгляды представителей львиного факультета. Лилиана слегка толкнула подругу локтем в бок, сердито сверкнув глазами, на что Блэк никак не отреагировала, продолжая невозмутимо улыбаться. Слизеринцы начали тихо отпускать колкости в адрес своих недругов, и атмосфера в кабинете стала чересчур напряжённой. Яростные взгляды Уизли и Эйвери не предвещали ничего хорошего.       — Я могу рассказать, профессор, — вдруг раздался спокойный и уверенный голос Реддла. Его холодный и твёрдый взгляд в миг заглушил все негромкие обмены издёвками, и обстановка в помещении немного разрядилась. Облегчённо выдохнув, Барнс с благодарностью взглянула на друга, в который раз восхищаясь его непоколебимостью и силой. Вот уже четвёртый год Том старательно наращивал свой авторитет, благодаря чему стал иметь большое влияние на однокурсников. Его очаровательная внешность, острый ум и успехи в учёбе, хладнокровие и умение держать и себя, и окружающих под контролем помогли обыкновенному мальчишке из приюта понемногу завоевать доверие всех преподавателей Хогвартса, а с ним и важность в глазах студентов. Всё-таки харизма — страшная вещь!       — Я не сомневаюсь, мальчик мой. Раз ваши однокурсники заняты спорами друг с другом, то я с удовольствием послушаю ваш ответ, — снисходительно улыбнулся Гораций. Лилиана готова была покляться: каждый раз, стоило Слизнорту заговорить с Томом, как глаза профессора словно загорались! В них было столько обожания и радости, что девушке даже было завидно. Её друг слишком идеальный!       — Главное свойство этого зелья заключено в его названии: оно помогает человеку мыслить яснее, улучшить свой интеллект, — внятно произнёс Реддл, наслаждаясь удовлетворением в глазах профессора.       — Всё верно, Том. Ты как всегда не разочаровываешь меня, — довольно кивнул Слизнорт, — Однако, вряд ли кто-нибудь из вас знает, от какого заклинания это зелье может служить противоядием. Есть предположения, друзья мои?       — Конфундус, конечно же, — как само собой разумеющееся проговорила Барнс и тут же прикрыла свой рот ладонью. От удивления её глаза увеличились, а дыхание слегка участилось. В кабинете вдруг всё затихло, и однокурсники с неудомением на лицах уставились на девушку. Даже во взгляде всегда невозмутимого Тома читалось замешательство.       "Дурацкая память, как же не вовремя ты возвращаешься! Я уже давно ничего не могла вспомнить, так почему именно сейчас, когда вокруг меня куча студентов, проклятая амнезия решила дать слабину?!"       — Лилиана, вы не перестаёте меня удивлять, — ошеломлённо заявил Гораций, — Можете объяснить, почему именно от этого заклинания?       — Я... Да, кончено, сэр, — прочистив горло, пролепетала Барнс, напрягая свою память, — Целью Конфундуса является сбить человека с толку, а зелье Обостряющее ум возвращает ясность разума, поэтому оно может обуздать это заклинание.       — Десять очков Слизерину! Том, Лилиана — вы отличная команда, продолжайте продолжайте в том же духе, мои дорогие, — Слизнорт по-отечески улыбнулся, и на сердце Барнс сразу же потеплело. Что-то было в этом профессоре, такое доброе и светлое, из-за чего Лили почитала его как любимейшего наставника. Они с Томом вправду привязались к этому слегка надменному, но справедливому профессору, — Что ж, рецепт зелья вы найдёте на шестидесятой странице. Изготовитель лучшего экземпляра принесёт своему факультету тридцать очков, так что поскорее приступайте!       Взяв себя в руки, Барнс набрала нужных ингридиентов для приготовления зелья и встала возле свободного котла. Пытаясь вчитываться в учебник, она старалась не думать о своём внезапном приступе "гениальности" и о косых взглядах некоторых студентов.       "Ну и что с того, что я ответила на трудный вопрос профессора? Серьёзно, я будто бы использовала Непростительное, а не рассказала о таком заурядном заклинании как Конфундус. Что не так с этими магами? Нет тут ничего подозрительного! Совершен.."       — Лили, скажешь мне, откуда ты знаешь о том, что зелье Обостряющее ум можно использовать как противоядие? — вдруг над ухом Барнс раздался шёпот, от чего она невольно вздрогнула. Подняв взволнованный взгляд на Тома, девушка увидела его горящие интересом глаза, — Тебе пора добавлять желчь броненосца, жидкость уже стала зеленоватого цвета, — снисходительно произнёс Реддл, наблюдая за паникой в глазах подруги. Не дожидаясь её ответа, он аккуратно влил содержимое маленького тёмно-коричневого флакончика ей в котелок, и, осторожно забрав черпак из рук подруги, принялся не спеша помешивать постепенно загустевающую субстанцию.       Пока Том любезно готовил за подругу зелье, Барнс судорожно пыталась придумать оправдание, которое не выглядело бы слишком жалко. Лилиана давно поняла, что врать Реддлу бесполезно, ведь он обладал какими-то невероятными способностями к Легименции и буквально чувствовал каждой клеточкой тела чужую ложь. Глубоко вздохнув, девушка постаралась успокоится, пока от волнения не натворила ещё чего-нибудь трудно объяснимого и, резко вырвав из рук Тома черпак, с остервенением принялась мешать треклятое зелье. Нужно не показывать ему свою растерянность, может тогда появится шанс, что Реддл поверить в её глупые россказни.       — Ты не хочешь ответить мне, принцесса? — словно мурлыкающий кот, ласково спросил юноша. Он с улыбкой наблюдал за хмурым лицом подруги, старающейся сохранить невозмутимый вид.       — Лукреция как-то читала у нас в комнате книгу о противоядиях вслух, и Вальбурга смешно передразнивала её. Почему-то мне запомнилось именно это зелье, — пожав плечами, спокойно ответила Барнс, — Передай мне молотых жуков-скарабеев, пожалуйста, — стараясь отвлечь внимание друга, девушка мило улыбнулась, — Ты, кстати, не должен заниматься своим котелком?       — Не переживай, профессор разрешил мне готовить зелье вместе с тобой, ведь мы отличная команда, — усмехнулся Том, протягивая девушке небольшую колбочку, — Лукреция, значит... Что ж, звучит довольно убедительно.       — Говоришь так, будто бы я оправдываюсь перед тобой, — хихикнула Барнс, продолжая играть дурочку. Ещё немного, и она умрёт со стыда. Почему профессор Слизнорт решил так жестоко и подло подставить её?! — Зачем мне тебя обманывать?       — Хороший вопрос, Лили. Так, зачем? — пронзительный шёпот Реддла, казалось, проникал в самые дальнии уголки души девушки. Нежно обхватив её ладонь, держащую черпак, Том начал медленно двигать рукой подруги по кругу, тем самым помешивая синеватую жидкость в котелке. Словно кукловод, он управлял своей послушной марионеткой, замершей от его близкого дыхания. Сквозящий холод от тела Реддла вызывал толпу мурашек на затылке Лилианы, а её язык и вовсе потерял способность говорить. Каждый выдох Тома, каждое движение несло в себе что-то властное и непреклонное. Что-то пугающее.       Слегка тряхнув головой, чтобы сбросить возникшее наваждение, девушка убрала руку Реддла со своего запястья и сделал шаг в сторону, чтобы их тела перестали касаться друг друга. Том не стал возражать, лишь едва потемневшие глаза выдавали его недовольство. Девушка молча добавила в котелок ещё один флакончик желчи броненосца, стараясь не замечать рядом с собой присутствия друга, продолжавшего буравить Барнс взглядом. Безразличие Лилианы всегда тяготило его, отчего, не выдержав, Том тихо выдохнул, и спокойнее произнёс:       — Я не собираюсь выпытывать что-то у тебя, — Реддл заметил, как напряжённые плечи девушки слегка опустились, — Я просто беспокоюсь, Лили. Ты давно что-то скрываешь от меня и продолжаешь врать, ещё и так неумело. Ты мне совсем не доверяешь? — подняв взгляд, Барнс увидела волнение и тревогу, плескавшиеся в глазах Тома. Тронутая его искренностью, Лилиана прикусила язык, еле сдержав порыв всё рассказать другу. Она поклялась себе молчать, пока хоть немного не разберётся со своей амнезией, однако из-за пристального внимания и беспокойства Реддла её обещание трещало по швам.       — Том, прости меня, — виновато произнесла Барнс, — Дело не в тебе, просто сейчас я не могу всё рассказать. У меня есть причины умалчивать об этом секрете, просто... Просто доверься мне, хорошо? — смущённо опустив голову, девушка осторожно коснулась рукава мантии Реддла и слегка потянула его на себя, словно маленький ребёнок, выпрашивающий конфету у взрослого. Том глубоко вздохнул, прикрыв от накатившего раздражения глаза. Лилиана вертит им как хочет, а он и рад ей во всём потакать.       — Если ты считаешь меня своей семьёй, то поклянись, что в скором времени всё объяснишь мне, — юноша крепко схватил запястье Лилианы и притянул её к себе, пристально вглядываясь в беспокойные глаза подруги. Он решил действовать наверняка, зная, что Барнс не сможет ему отказать. Том хотел знать о Лили всё: все её мысли, чувства, желания и стремления. Его просто приводила в ужас мысль о том, что у девушки есть от него секреты. Значит он недостаточно сильно проник в её душу, значит она не полностью ему принадлежит, с чем Реддл просто не мог смириться. Терпение не было его сильной стороной, и соблазн проникнуть в голову Лилианы с помощью Легименции возрастал с каждым днём.       — Хорошо, я обещаю, — кивнула девушка, стараясь вывернуть свою руку из крепкой хватки Реддла, — Том, отпусти, на нас все смотрят, — оглядев класс и заметив несколько заинтересованных студентов, юноша нехотя разжал ладонь, недовольно скривив губы. Он хотел, чтобы на них смотрели, чтобы каждый из этих идиотов знал, что Лили не простая слизеринка.       Она его собственность.

***

      — Студенты, прошу тишины, — громкий голос директора раздался по всему Большому залу, прерывая всеобщую трапезу. Ученики заинтересовано взглянули на пожилого мужчину, ожидая его дальнейших слов, — Мы с профессорами посоветовались и решили в этом году провести праздник Вальпургиевой ночи, который состоится в ночь тридцатого апреля! Думаю, многие из вас слышали об этой давней традиции. В древние времена наши предки наполнялись силами в этот день, устраивая большое празднество. В связи с... напряжённой в последнее время обстановкой мы решили организовать этот вечер для вас, чтобы ваш дух окреп и...       — Что за нелепость? Будем скакать вокруг украшенного цветочками шеста ночь на пролёт? — закатив глаза, недовольно пробормотал Сигнус, — Диппет нас за идиотов держит?       — Перестань, наконец у нас есть возможность развеяться, и чёрта с два я её упущу, — глаза Вальбурги радостно загорелись, стоило ей подумать о предстоящем веселье.       — Директор просто хочет отвлечь нас от последних новостей о Грин-де-Вальде, — спокойно произнёс Теобальд, поглядывая на профессорский стол, — Школьное руководство боится, что мы начнём вливаться в ряды его последователей.       — Чушь какая! У нас столько занятий, что даже думать о каком-то сумасшедшем волшебнике времени нет, — фыркнула Лукреция, попивая тыквенный сок.       — У маглов тоже не спокойно, война всё не заканчивается, — печально вздохнула Лилиана, заметно поникнув, — Сейчас везде напряжённо.       — Ты всё беспокоишься об этих людишках, Лили? — надменно спросил Реддл, вопросительно приподняв одну бровь. Его раздражало лишь одно упоминание маглов, погрязших в крови и разрушениях, ведь именно из-за них он с Барнс был вынужден летом прятаться в убежищах под землёй.       — Том, прекрати, мы это уже обсуждали. Обычные люди ничем не хуже нас и...       — Милая, Реддл прав, ты слишком печёшься о них. Пусть сами разбираются в своей глупой войне, — сжав ладонь подруги, мягко произнесла Блэк, — А мы пока сосредоточимся на Вальпургиевой ночи. Святой Мерлин, осталось меньше недели, а нам ещё нужно обзавестись платьями! В эти выходные мы идём в Хогсмид, и это не обсуждается!       В миг заразившись энтузиазмом от подруги, Барнс с улыбкой на лице продолжила обсуждать с однокурсниками предстоящее празднество. Вальбурга была права, не каждый год в Хогвартсе устраивают подобные мероприятия, так что им просто нужно повеселиться. И пускай Грин-де-Вальд и война катятся на все четыре стороны!