Допрос

Камера для допросов в подземных залах Министерства Магии всегда казалась мне слишком холодной. Не от температуры — от атмосферы. Гладкие чёрные стены, никаких окон, только одна лампа под потолком. Всё здесь давило, словно само пространство хотело выжать из человека правду. Пожиратель-здоровяк сидел напротив нас, пристёгнутый к магическому креслу с фиксирующими заклинаниями. Его запястья сжаты наручниками, на потрескавшихся губах змеилась дьвольская ухмылка. Без маски и этой дурацкой улыбки преступник выглядел обыкновенно — что-то болезненно знакомое было в его лице. Как будто я могла видеть его в метро, в магазине, на лекторской скамье. И именно это пугало больше всего. Слева от меня стоял Гарри — в мантии старшего аврора. Его глаза были холодными. Справа — Рон. Мой бывший возлюбленный прилетел в Министерство сразу, как только узнал об атаке. Он молчал, но держал палочку наготове. Я вела допрос. — Имя. — Я говорила чётко, глядя прямо в глаза. Мужчина усмехнулся. Один зуб — золотой, сколотый. — Не важно, как меня зовут, — прохрипел он. — Вы всё равно уже подписали мне приговор. Я наклонилась ближе. — У нас есть свидетели. Камеры. Следы тёмной магии. Но куда важнее — то, что вы не были одни. Кто вас послал? Он молчал. Лицо исказила гримаса. Гордость. Или страх. Возможно, и то и другое. — Кто дал приказ? — спросил Гарри. Его голос был ровным, почти бесцветным. Пожиратель усмехнулся снова. Затем облизнул губы и сказал: — Вы не понимаете. Мы никогда не исчезали. Мы затаились. Ждали. И теперь — пора. — Пора чего? — Возвращения. Он возвращается. Не как прежде — не с криками и маршем. Он теперь — в тенях. В газетах. В министерских креслах. Вы видите мир в чёрно-белом. А мы — учимся. Я почувствовала, как в груди сжалось что-то ледяное. — Имя. — Я повторила. Уже мягче. Почти прошептала. Он посмотрел мне прямо в глаза. Его голос стал ниже, тише: — Она зовёт. Та, что осталась от него. Нас больше, чем вы думаете. И мы рядом, Грейнджер. Внутри. В самом сердце Министерства. Миг — и он хрипло закричал. Не от боли. От заклятия, активированного где-то внутри. Мы с Гарри вскочили одновременно. — Стоп! — Я потянулась к нему, но было поздно. Глаза его закатились, а тело обмякло. Всё произошло за секунду. Кто-то встроил в него заклятие уничтожения — магическую "капсулу молчания". Такая магия запрещена с окончания войны. Он умер, так и не назвав имени. Но дал больше, чем, возможно, хотел. Мы с Гарри переглянулись. Впервые за много лет я увидела в его взгляде то же, что чувствовала сама. Война возвращается. Не в том же виде. Не с флагами и Проклятием смерти. - Гарри, - подал голос Рон. - Второй преступник еще не пришел в себя. Думаю, мы сможем допросить его лишь ранним утром. Мы поднялись на четвёртый этаж Министерства, в офис авроров, ожидая Кингсли. Гарри зашагал по комнате как загнанный волк, а мы с Роном устроились на диване. За окном — иллюзорный пейзаж лондонского неба, созданный чарами, — мерцал фальшивой утренней синевой. На столе — протокол допроса. И мёртвая тишина. — Кто-то внедрил в этого здоровяка смертельное заклятие — до того, как отправить его к нам, — сказал Гарри, сжав кулак. — Это значит, что он ожидал попасться. Или что им пожертвовали. Рон встал с дивана и прошелся по офису. — Всё это выглядит как проверка, — медленно произнёс он. — Они проверяли, как быстро отреагирует Отдел по борьбе с тёмной магией… Я сидела, листая отчёты, но мысли крутились где-то далеко. Под подозрение попадало всё. Наши протоколы. Наши люди. Сами стены Министерства. — Тот здоровяк сказал, что "она зовёт", — напомнила я. — И что они рядом. Это ключ. Мы искали призраков Волдеморта, мужчин с черепами и знаками. А теперь перед нами кто-то... другой. Гарри остановился. — Думаешь, это не его "остаток"? Не культ имени? — Думаю, это новая идеология. Та, что использует старые формы, но новые цели. Кто-то, кто научился на его ошибках. Рон хмыкнул: — Значит, нас снова втянули. Только в этот раз — в игру, где враг сидит за соседним столом. На несколько секунд наступила тишина. — Мы не можем говорить об этом официально, — сказал Гарри. — Пока нет доказательств. Никто не даст нам полномочий действовать на уровне разведки, если мы будем сыпать словами вроде "второе пришествие". Я посмотрела на него: — Но мы можем действовать как друзья. Как команда. Как те, кто уже прошёл через такое. Рон выпрямился: — То есть, Золотое трио возрождается? Я медленно кивнула. И никто не спорил. Мы отправились в дом на площадь Гриммо — бывший штаб Ордена Феникса. Здесь ещё витал запах пыли, старых книг и магии, отпечатавшейся на стенах. Место, которое помнило боль, но не сломленную надежду. Кингсли пока так и не появился - коллеги-авроры сообщили, что министра задержали в пути какие-то еще более неотложные дела. Мы надеялись, что на допрос второго преступника Кингсли все же успеет. Гарри поставил на стол чайник. Рон сидел, раскачиваясь на стуле. Я держала в руках папку — копии записей с допроса. — Тот здоровяк хотел, чтобы мы услышали те слова, — тихо сказала я. — "Она зовёт". "Мы внутри". Что, если это было послание, не предупреждение? Рон фыркнул: — Они, как всегда, играют в загадки. Но если честно, меня больше пугает, кто она. Это не просто культ Волдеморта — он никогда не был "она". Гарри потер шею: — Что, если это не человек? Не лидер. А нечто, чему они поклоняются? Как астральная идея? Или... древняя магия? Я опустила папку. — Есть легенды. Ещё до Волдеморта. О женских фигурах в магии, что олицетворяли разрушение, власть и соблазн. Моргана. Морриган. Даже те, кто поклонялся Саламандре — называли её "Матерью Очищения". Рон поджал губы: — Я всё это слышал в «Тайнах магии» на втором курсе. Обычно заканчивается смертью или безумием. — Или новой войной, — сказала я. Наступила долгая тишина. Только звук часов на каминной полке. И треск старых досок. — Мы не позволим этому повториться, — сказал Гарри наконец. Его голос был спокоен. Уверен. — Мы всё видели. Мы уже однажды победили Тьму. Мы сделаем это снова. Но на этот раз — до того, как она вырастет в силу. Я взглянула на двух самых близких мне людей. Они не просили этой борьбы. И я — тоже. Но мы здесь. Снова втроём. В том же доме, где Орден когда-то собирался перед бурей. — Нам нужно расследовать это дело, - сказала я. И в ответ прозвучали два простых слова. Почти одновременно. — Вместе.