Часть 7

– Ну здравствуй, Астарион, – Тав посмотрела на него через плечо и мягко улыбнулась. Она ничуть не изменилась. Казалось, даже стала еще моложе. Он толком не разглядел ее в толпе недавним вечером, но сейчас, в теплом свете лампы, черты ее лица казались еще более точеными и правильными, чем прежде. Украшения из волос пропали, туго заплетенные косы превратились в легкие ниспадающие локоны, церемониальный наряд сменился на свободный вечерний, но даже в его легкой небрежности сквозила выверенная элегантность, свойственная истинным членам высшего общества. В том, как она перехватывала запястье тонкими пальцами, как замирала, будто живая статуя, как твердо и прямо смотрела перед собой, – во всем чувствовалась уверенность, властность, контроль. Она выглядела в точности так, как он помнил, и вместе с тем изменилась до неузнаваемости. Перед ним была настоящая леди Октавиана, вхожая в Совет Четырех, прославленная героиня и правительница Врат Балдура, в оболочке его бывшей возлюбленной, отчаянно преданной ему и преданной им Тав. Он ожидал немедленных обвинений во всем и сразу – в убийстве, в терроре, в побеге, в обмане и лицемерии. Он ожидал бурю гнева, крики, звон бьющейся посуды, слезы оставленной женщины. Он ожидал холодности, железной скованности и отрешенности, бесчувственной расчетливой мстительности, прикрывающей гнойную рану, что так и не зажила на сердце после столь неосмотрительно брошенных им слов. Он ожидал чего угодно, кроме этого аристократического спокойствия, которого он прежде никогда за ней не замечал. Тав по-прежнему улыбалась, пока мысли роем проносились в его голове. – Леди Октавиана, – наконец нашелся Астарион, заговорил и поклонился, заложив одну руку за спину, – А я-то уж было подумал, меня отведут в тюрьму на Змеиной скале. Возможно, шутить со столь высокопоставленной особой – не самая лучшая идея, но ее неожиданно и очевидно доброжелательный прием сам подтолкнул его к этому выбору. Взгляд эльфийки сменился с благодушного на недоуменный, брови слегка взлетели вверх, но ни один прочий мускул на лице не дрогнул. – Я лишь приказала страже доставить тебя в мой дом, но никаких обвинений тебе не предъявлено, – ровным голосом ответила она, обогнула стол и подошла к паре кресел перед ним, жестом пригласив своего гостя последовать ее примеру. Астарион опустился на парчовую обивку и облегченно выдохнул, – Пока, – добавила Октавиана. Как быстро напряжение схлынуло с его уставшего тела, так же оно заполнило собой все обратно. Вампир неприятно поежился. – О, значит, не все так просто. А я уж, было, подумал, ты уладила все формальности, – он с усилием улыбнулся в попытке придать себе столь же непринужденный вид, как у нее, но получилось вымученно, устало и ненатурально. Тав лишь пожала плечами в ответ и на краткий миг прикрыла глаза. – Я теперь в Совете Четырех, но я не всесильна, – ответила она, уже глядя куда-то в сторону, будто извиняясь, но прозорливый разум сразу изобличил бы в этом выученный жест показной доверительности, напускного самоуничижения. И едва Астариону показалось, что она сделала мягкую подачу, постаралась сравняться с ним, приблизиться к его уровню и поговорить открыто… – Итак, расскажи, скольких партнерш ты уже погубил своим незадачливым трюком? …как внезапная смена темы указала ему на истинный баланс вещей. Обескураженный, он едва не открыл от удивления рот, будто мальчик-посыльный, которому впервые не заплатили за труды и выгнали взашей. – Что? – чуть более высоким и тонким голосом переспросил он, с головой выдавая себя, – Я не… кхм… Лерисса первая, раньше со мной такого не случалось, – он нервно поправил золотистую пуговицу на сюртуке своего парадного костюма. – Досадная осечка? Жаль. А я уж почти решила, что это такая особенная часть шоу, – Октавиана опустила руку на подлокотник и изящно склонила голову набок, подперев висок кончиками пальцев. Свет лампы теперь освещал только половину ее лица, и в глубине зеленых глаз ему мерещились всполохи друидской магии. – Нет, конечно! Как ты могла так подумать! – в свойственной ему полу-театральной манере ответил эльф. – Ну, знаешь: цирк под руководством некромантки… Может у вас так принято. Капля же до сих выступает, а ведь он умер давным-давно. Астарион подался чуть вперед и заговорщицки ответил: – Дорогая, я тоже далеко не жив. – Это верно, – тут же усмехнулась Октавиана, и лишь теперь Астарион услышал ее, свою прежнюю Тав. Пламя в лампе дрогнуло, отбросив неровную тень на ее профиль, и на секунду морок неузнаваемости исчез. Вампир мягко улыбнулся и расслабленно откинулся назад на спинку кресла. – Из каких краев вы прибыли в мой город? «Мой». Конечно, это было сказано нарочно, и Астарион уловил ноту превосходства, яркий указатель на недавно обретенный статус Октавианы. – Были в Даггерфорде, потом в Драконьем копье, по пути во Врата заехали в Рейтвин, – ответил он, намеренно делая акцент на последнем слове и ожидая, что эльфийка уловит направление его мыслей, последует за подсказкой, спросит, видел ли он Хальсина или Минтару, и тогда он перехватит инициативу, спросит все, что его интересовало, и скажет все, что жгло нетерпением изнутри. Вместо этого она равнодушно протянула в ответ: – Мм… понятно, – и сделала новый заход, будто они вели чисто светскую беседу, как два чиновника на ужине после официальной встречи, обсуждающих протокольно-нейтральные темы, – И как Даггерфорд в это время года? – Ужасен, как и в любое другое, – отмахнулся Астарион, поймав еще одну аккуратную улыбку Октавианы. Он не мог понять, что происходит. Его не бросили в темницу, не заставили ждать, когда солнце само сведет с ним счеты. Вместо этого его привели сюда, через половину города, в ее дом, посреди ночи. Ему не выставили никаких условий и не выказали никакой неприязни. Они остались в кабинете Советницы наедине, лишь тихий, порой неровный стук каких-то, видимо, сломанных часов сопровождал их разговор. Он так ждал этого момента последние несколько недель, но представлял его совсем иначе. Она была рядом и одновременно недосягаемо далеко, что волей-неволей подчеркивалось в каждом ее движении, каждой интонации, каждом выборе слов. Джахейра ошиблась: Октавиана легко впустила его. Но Джахейра была права: Тав не подпустила его к себе и на сотню метров. Внезапно эльфийка встала и принялась разглаживать невидимые складки на платье. – Я бы поговорила с тобой дольше, но мне надо собираться. С утра я отбываю в Лускан. Камердинер отведет тебя в твои покои. Располагайся, чувствуй себя как дома, – она положила руку ему на плечо и легонько сжала. Во второй раз за вечер удивление резко отразилось на его лице. Весь этот теплый прием, болтовня ни о чем, а теперь еще и приглашение остаться – что все это такое? Он уже, было, открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его захлопнул, едва Октавиана подняла со стола колокольчик, и на звук в кабинет незамедлительно вошел камердинер. – Проводите Астариона в его комнату, – все тем же доброжелательным тоном приказала она. – Да, госпожа, – с коротким поклоном ответил слуга и выжидающе взглянул на гостя своей хозяйки. Разговор был окончен, тут и спорить было не о чем. Астарион последовал примеру лакея, слегка поклонился и вышел вон. Камердинер вел его по коридору, не зажигая масляной лампы. «Должно быть, тоже эльф» – подумалось вампиру. Даже во тьме он прекрасно мог видеть, каким изысканным был интерьер вокруг. Стены, отделанные деревянными панелями до середины. Искусно выписанные картины с пасторальными сюжетами. Резные столики с гнутыми ножками, на которых помещались то небольшие часы, то вазы с благоухающими цветами. Справа и слева иногда попадались двери, но все до единой были заперты. Они один раз свернули в тишине, пока не достигли нужного проема, из которого в холл лился теплый свет зажженных ламп. – Все окна заколочены, можете не волноваться, – предупредительно сказал лакей, проходя в гостевую спальню и обводя жестом ее содержимое. Убранство продолжало все ту же идею сдержанной роскоши: кровать с высокой спинкой, но без балдахина, просторный платяной шкаф, письменный стол, кресло с торшером. Небольшая дверь вела из спальни в отдельную, собственную ванную комнату. Отделка все тем же темным деревом и расписными обоями с флористическим узором подчеркивала неплохой вкус хозяйки, и Астарион не без удовольствия его отметил. Особенно пышно оформленной казалась кровать, заправленная белоснежным сатиновым бельем, с парой декоративных бордовых подушек и валиков, которые камердинер ловко подхватил и, выдвинув ногой большую корзину из-под кровати, сложил внутрь. – Располагайтесь, утром… эммм… ах, простите, вечером я провожу вас в столовую. Покойного… дня, – с запинкой добавил слуга и вышел из комнаты, притворив за собой дверь. Астарион остался один, в тишине великолепных личных покоев. Он рухнул в кресло и не мигая смотрел перед собой отсутствующим взглядом. Все произошедшее за день превратилось в калейдоскоп невероятных, пугающих, странных событий, ни одному из которых не находилось простого объяснения. Лерисса умерла от его руки. Лукреция спасла его от толпы и отправила в Подземный город. Стражники увели его из Ривингтона. Слуги пустили его в особняк. Октавиана встретила в своем кабинете. И не убила. Не прокляла. Не опутала лозами и не принялась пытать. И не окатила ледяным безразличием. Не грозилась казнить, вывести на солнце или оставить мучиться в каких-нибудь волшебных казематах. Нет, ничего из этого. Она была спокойна, благодушна, даже мила. Но что хуже всего, именно это приводило его в еще большую растерянность. Это плохо клеилось со словами Минтары о том, что Тав даже имени его не упоминала, а дроу незачем было ему врать. И было непонятно, почему о ней не хотел говорить Хальсин. И что беспокоило в ней Джахейру. Все это предстояло выяснить. Но не раньше, чем Тав вернется из Лускана, а это займет какое-то время. Астарион устало потер переносицу и прикрыл глаза. По его ощущениям, до рассвета оставалось еще несколько часов, но внезапно груз всего случившегося разом обрушился ему на плечи. Особенно, когда он вновь взглянул на манящую гладкость мягкой постели. Крепкий сон без сновидений – вот что ему было нужно прямо сейчас. Он скинул сюртук, даже не озаботившись тем, чтобы аккуратно повесить его шкаф, сбросил на пол рубашку и брюки, и нагим нырнул в белизну простыней, отгоняя подальше от себя мысли, что сперва следовало бы принять ванну. Черт с ними, с запахами этого длинного дня, подождут до вечера. *** Октавиана молча наблюдала за тем, как гость и слуга покидают кабинет, не меняя позы и выражения лица. И лишь когда двери захлопнулись, а шаги позади них стихли, она выдохнула. Будто вытащив меч из-за спины после долгого дня в дороге, она стремительно ссутулилась, уперев ладони в столешницу. Волосы с плеч неразборчиво посыпались вперед, и она принялась отрывисто и грубо закидывать их назад. Весь теплый свет в глазах угас, сменившись на острое, жалящее пламя. В следующую секунду из тени у дальней стены выделилась фигура в черном и бесшумно проследовала к креслу. Рука в кожаной перчатке скользнула по сбившимся холодным подушкам, где еще пару мгновений назад сидел вампир. – По рассказам Минтары я представлял его выше и крупнее. – Не стоит его недооценивать, – уже своим привычным голосом произнесла эльфийка и принялась искать что-то, перебирая содержимое ящиков стола. – Он, конечно, подрастерял хватку за эти десять лет, но он – все еще вампир, и все еще способен выпить тебя досуха. Так что не своди с него глаз, – она метнула раздраженный взгляд в своего собеседника. – Да, моя госпожа. – отозвался он и слегка наклонился вперед, подтверждая получение приказа, – А как быть с другим гостем? – Проследи, чтобы он пошел на поправку и был готов к следующему большому приливу, – Октавиана выудила папку с пергаментами, перевязанную широкой черной лентой, из стопки прочих, резко швырнула ее на стол, и в сердцах ударила по поверхности кулаком. – Чертов Ульдер! Если бы не он, все было бы уже сделано! – теперь с нее спала последняя пелена, и вся злость, вся вспыльчивость и все недовольство предстали в неприкрытом, оголенном виде. Пальцы с нажимом чертили по сукну, плечи напряглись, челюсти сжались, а взгляд перебегал с одного на другое, ища, на чем можно безопасно и бесследно выместить свою злобу. – Сперва он затянул с моим назначением, а теперь еще и подкинул эту проблему с Лусканом. – Не волнуйтесь, я подготовлю все к вашему возвращению, – ответил мужчина в черном и уже в который раз коротко поклонился. – Уж постарайся, – сквозь зубы процедила Октавиана. Она несколько раз глубоко вдохнула, возвращая себе контроль над эмоциями, взяла бумаги со стола и направилась к потайной двери за одним из книжных шкафов. Уже стоя в проходе, она обернулась. – Илмирн, – окликнула она. – Да, госпожа? – Если ты снова его упустишь, я скормлю тебя сахваджинам. Дверь беззвучно закрылась, и дроу поправил книги на полках, скрывая всякое присутствие секретного механизма в конструкции шкафа.