Часть 8

В спальне кто-то побывал. Колючая тревога первой накатила на него вечером, едва он отошел от восхитительной, восполняющей силы медитации, но быстро отступила, сменившись почти высокомерным самодовольством. Сюртук был почищен и теперь висел на вешалке, пару ему составляла нательная рубашка, что прежде валялась на полу, а ее воротничок избавился даже от застарелых пятен; сапоги матово поблескивали от свежего слоя воска. Комнату освещал изысканный канделябр с пятью свечами, причем если судить по их высоте, то никаких старых огарков среди них не было, только высокие, новёхонькие, не оплывшие. Вот что значит – иметь целый штат прислуги! Это ли не счастье? Астарион потянулся, лежа в кровати, и ленно зевнул. День начинался очень хорошо, гораздо лучше, чем сотни дней до него. Мягкие перины укутывали, белоснежные простыни нежно ласкали ножу, привыкшую за последние годы к грубым настилам и соломенным лежанкам. А уж что было до них и вспоминать не хотелось. А теперь? Вся эта роскошь! Для него! Ему даже хотелось по-мальчишески расхохотаться от того, как неожиданно всё повернулось, и как одна ошибка, пусть и очень трагичная, вдруг привела его сюда, в место, чья хозяйка знает цену подлинным удовольствиям долгой эльфийской жизни и умеет дарить их своим гостям. Всю красоту момента омрачал только запах собственного тела, который никак не вписывался в этот букет чистого хлопка, черного олеандра и осеннего шафрана. Последний Астарион обычно находил чересчур простецким, но данной композиции он придавал особой уютности. Но дальше – только лучше: его манила ванная комната, уставленная всевозможными баночками, флакончиками, мазями, бальзамами и лосьонами, которые ему уже не терпелось пустить в дело. Час спустя, благоухая уже чрезмерным количеством разных ароматов, Астарион сидел на кровати, натягивая сапоги и сокрушаясь лишь о том, что не захватил вчера из шатра все свои вещи. Не пришлось бы сейчас мучиться с пуговицами и тугим кроем парадной одежды. Едва ноги коснулись пола, в дверь негромко постучали. – Войдите, – ответил вампир. Дверь отворилась и за ней показался всё тот же камердинер, что ночью провожал его сюда. – Добрый вечер, господин Астарион, – слуга отвесил едва заметный поклон, – следуйте за мной. Остановившись возле одной из дверей, он пригласил Астариона внутрь. Кухня. Не столовая, как он ожидал, а всего лишь кухня. Прислуга, очевидно, тоже обедала и ужинала здесь, потому что в одной из частей комнаты стоял широкий длинный стол в окружении едва ли не десятка стульев. Тот, что был отодвинут, явно предназначался гостю. Из сервировки его ждал лишь хрустальный бокал на резной ножке, наполненный свежей, прохладной кровью, и салфетка с миниатюрной монограммой «О» в углу. – Ваш завтрак, – камердинер жестом указал на стол и сделал шаг в сторону. Как только Астарион устроился, махом осушил содержимое бокала и промокнул салфеткой уголки губ (совершенно лишне, он не пролил бы ни капли без собственного на то желания), его сопровождающий вновь заговорил. – Я отведу вас в библиотеку госпожи – там вы сможете взять любую книгу из ее коллекции и порадовать себя чтением в тишине. Хоть портьеры в комнате и тяжелые, но перед рассветом я настоятельно рекомендую вам вернуться к себе. Мы послали слугу за вашими вещами в Ривингтон, к завтрашнему вечеру они будут починены и доставлены в ваши покои. Леди Октавиана просила передать, что вам не стоит вскрывать замки в дверях, поскольку вы только потревожите ее слуг и не найдете ничего интересного. На последних словах Астарион невольно усмехнулся: Тав всё еще хорошо помнила его привычки. – Не волнуйтесь, мой дорогой… – он намеренно протянул последний слог и вопросительно взглянул на камердинера, пока тот не угадал его намерения и наконец не подсказал «Арамиль», – …Арамиль, я не сделаю ничего, что могло бы прийтись не по душе хозяйке дома. Ни взглядом, ни сменой позы, ни легким кивком головы – Арамиль ничем не выказал того, что хотя бы немного поверил ему и удовлетворился данным ответом, а вместо этого развернулся на каблуках и вышел вон из кухни, а Астарион неторопливо последовал за ним. Когда камердинер откланялся и ушел спать, дом полностью погрузился в тишину. Астарион огляделся по сторонам: пара высоких арочных окон помещалась на противоположной от входа стене, а возле двух других теснились стеллажи, от пола до потолка заставленные книгами. Центр комнаты образовывали четыре кресла с высокими спинками, два торшера и низкий журнальный столик на гнутых ножках, имитирующих лапы дракона. «Какая безвкусица» – подумал эльф, сходу представляя, как он закинет на него ноги, когда устроится поудобнее в кресле. С правой стороны на полках помещались в основном энциклопедии, сборники легенд и журналы, например, тут нашлись мемуары Амапса, «Амфигория Мифа Драннана», «Земельные семьи Тетира», несколько купеческих альманахов. Встретилось даже старинное издание «Этики войны» Кристины Суэльто. Левая же часть была отдана литературе художественной. Корешки книг то и дело пестрели знакомыми названиями: пьеса госпожи Инии «Возвышение зла», «Гончая и Десница», «В страну фей», полное собрание «Доступного Востока», «А — значит Азут и другие боги» с золотым тиснением на обложках – явно подарочная коллекция, которую ни разу не открывали, судя по хрусту переплёта. Но внимание Астариона привлекло нечто куда более прозаичное, если можно так выразиться. Все шесть частей «Приключений Тенебрукс Морро». Низкопробное бульварное чтиво. Толстые фолианты с картинками. Это издание ни шло ни в какое сравнение со всеми предыдущими. Его явно оплатил какой-то богатый меценат, потому что городское издательство Врат Балдура не стало бы тратить чернила на такую муть. Астарион бережно обвел пальцем яркую картинку на обложке. В лагере он не рисковал выражать заинтересованность в этой серии романов, дабы не прослыть невежей. В цирке книги особо не водились, да и таскать с собой дополнительные тяжести Лукреция бы не разрешила. Теперь же, без взора чужих глаз и без чувства вины, он мог дать волю своему любопытству и отвести душу, погрузившись в правдивые и невероятные похождения отчаянной и храброй Тенебрукс. Книга была написана скверно. Растянувшись в кресле, вальяжно водрузив ноги на столик, он читал и иногда беззастенчиво смеялся, когда на странице встречался очередной высокопарный пассаж про безрассудные межпланарные путешествия, «Юную невесту» и крепкие удары промеж ног. За хохотом и шелестом страниц он не заметил, в какой момент с места сдвинулись стрелки сломанных часов и вновь стали выдавать неровный стук. Половина книги осталась позади, когда за окном забрезжили первые лучи рассвета, и Астарион вынужден был отправиться в свою комнату. На следующий день события повторились: свежая одежда (прибывшая из лагеря цирка, постиранная и заштопанная), ванна, камердинер у двери, порция крови на завтрак (не слишком большая, но и не слишком малая, зато свежая и прохладная, хоть и от домашнего скота, а не человеческая), затем библиотека и новые приключения капитана под неровный стук часов. Третий день прошел так же. Затем четвертый. И пятый. На шестой, когда истории писательницы из Глубоководья иссякли, а Тав все никак не возвращалась, Астарион заскучал. И впервые решился покинуть библиотеку ночью. Коридоры особняка были всё так же темны и пусты, как и в его первую ночь здесь. Тогда он не обратил внимания на это, а сейчас задался вопросом – где все слуги, если сейчас ещё только вечер, а не поздняя ночь? Всего он насчитал с дюжину дверей, четыре из которых были ему уже известны: его личные покои, кухня, библиотека и кабинет Тав. И теперь, когда чтение больше его не развлекало, а выходить наружу было боязно, он решил пустить в ход любимые отмычки, благополучно оставив в стороне просьбу этого не делать. За первой же дверью обнаружилась столовая. За второй – комната камердинера, откуда доносилось мерное посапывание. Третья, четвертая и пятая принадлежали слугам, которых Астарион пару раз встречал в предыдущие вечера по дороге на кухню. Еще две двери вели в кладовые, заполненные продуктами и хозяйственными вещами. И лишь одна дверь ему не поддалась: сколько бы ни крутил он отмычкой в замке, сколько бы ни слушал щелчки барабанов внутри него, ручка не поворачивалась. Он старался не шуметь и действовать максимально тихо, но, когда пятый по счету воровской инструмент пришел в негодность, Астарион возмущенно выдохнул, едва сдерживая желание топнуть ногой и крепко выругаться. Он сжал руки в кулаки и отступил на шаг назад, чтобы получше рассмотреть дверь, и лишь тогда заметил слабое голубоватое свечение на ее поверхности. Затейливые линии мерцали и переливались под особым углом, образовывали завитки и вычерчивали руны, из которых тут же стало ясно – дверь закрыта на волшебный замок, и ни одной отмычке в мире не под силу ее вскрыть. «Почему эту дверь заперли магией? И какой волшебник это сделал? Вряд ли это был Арамиль – он не слишком смахивает на мага. Да и с чего бы настоящему магу быть на побегушках у Тав? Впрочем, однажды Эльминстер вполне недурственно сыграл роль посыльного Мистры, – мысли одна за другой сменяли друг друга в голове Астариона. – Да и это неважно! Куда важнее то, что за этой дверью. Что там? Я нигде не нашел спальни Тав – возможно там она. Но зачем закрывать спальню на волшебный замок? Она что-то скрывает? И скрывает от меня? Или ото всех? Нужно будет проверить завтра еще раз». Он бесшумно убрал оставшиеся целыми отмычки в потайной карман и направился к входным дверям. Отправляться наружу было немного страшно и рискованно, потому как неопределенность с обвинениями всё ещё витала в воздухе, но дух авантюризма вкупе со скукой дали о себе знать. Входная дверь поддалась не сразу, но зато результат воздал сторицей за все потраченные силы: снаружи Астариона встретил роскошный сад. Он не успел ничего разглядеть, когда конвой сопровождал сюда несколько дней назад, но зато теперь он мог сполна насладиться ароматами ночных цветов в розариях, диковинными формами кустарников, вазонами и журчанием небольшого фонтана в одном из уголков. Природа, магия друидов и рукотворное мастерство плотно и тесно переплелись здесь, создав одно из самых красивых мест в городе. Нашелся и небольшой аптекарский огородик, в котором заботливой рукой выращивались мускусные лианы, кинжальник, полынь, узорчатый мох и даже ночная орхидея, которая сейчас готовилась распустить свои нежно-голубые бутоны. Очарованный, Астарион долго бродил по усыпанным гравием дорожкам, прежде чем ненадолго наведаться в библиотеку, а затем устроиться под навесом перголы в компании уже новой книги и пары мягких подушек. Он прошмыгнул обратно в особняк всего за несколько минут до восхода солнца, и был вполне рад своей ночной вылазке, пока не встретил Арамиля возле спальни. – Завтра вечером вернётся госпожа Октавиана, – доложил он слегка хриплым после сна голосом, и не дождавшись ответа ушел, оставив Астариона одного. *** Тав вернулась не вечером, а днём, если судить по спешным шагам слуг в коридорах, громким распоряжениям камердинера и лязгу доспехов стражников, сопровождавших высокопоставленную особу. Оттого Астарион проснулся раньше обычного часа и сгорал от любопытства и нетерпения, но стоило ему лишь слегка приоткрыть дверь, как внутрь комнаты прорвался золотистый луч солнца и обжег кожу на запястье, оставив шипящий красный след, отчего Астарион резко дёрнулся и мгновенно захлопнул дверь. Черт бы побрал эту друидку с ее желанием впустить в дом как можно больше света! Пришлось вновь ждать заката под аккомпанемент треска свечей. Когда через несколько часов у двери дежурно появился Арамиль, Астарион был уже готов. Его вновь проводили до кухни, вновь выдали бокал свежей крови и вновь отправили в библиотеку, но когда он зашел внутрь, Тав там не было. – А где же ваша госпожа? – удивленно и все же немного едко спросил он. – Леди Октавиана занята, – ответил камердинер и без дальнейших пояснений отбыл. Дождавшись, когда захлопнется дверь чужой спальни, Астарион тут же вышел в коридор и устремился к кабинету Тав. Сперва он постучал, но никто не ответил. Тогда он подергал за ручку, но ответа снова не было. Наконец он раздраженно вскрыл замок и зашел внутрь, но комната оказалась пуста. Он направился к единственной двери, содержимое которой оставалось для него загадкой, но на ней по-прежнему горела голубая печать. Почти обиженный отсутствием внимания со стороны хозяйки дома, эльф с очередным вечерним чтивом удалился в сад. Всю ночь он периодически наведывался в дом и проверял комнаты, но Тав так и не появилась. Когда небо заалело, возвещая о скором начале дня, Астарион разочарованно выдохнул и вернулся под крышу. Но едва он прикрыл за собой дверь, как откуда-то из глубины дома до его чуткого вампирского слуха донесся тихий, едва различимый здесь, но вполне громкий где-то там, крик. Он спешно оббежал все коридоры, заглянул во все комнаты, в которые мог бесшумно попасть, но везде было пусто. Крик еще несколько раз повторился, а затем всё оттуда же, из неизвестного места раздался всплеск воды. И наступила тишина. Астарион еще целый час бесплотной тенью скользил от одной стены к другой, прислушиваясь и словно сквозь сито просеивая сердцебиение слуг, писк мышей под полом и шелест листвы из сада, но крика более не последовало. Тревога, что встретила его первым вечером в этом доме, вновь показала свои шипы. *** Новый день принес с собой новый шум. Но теперь совсем иной, не привычный ходу жизни в особняке Советницы, а какой-то хаотичный, торопливый и… мокрый? Казалось, целая армия слуг шуршала за дверью, выплескивая новые и новые ведра воды на пол, намывая идеальный паркет, будто по тому прошлась вся кавалерия города, а затем целый полк пехоты в грязных сапогах. Шелест влажных тряпок и стук швабр не стихал несколько часов, перемежаясь лишь суетливым топотом и краткими пререканиями, что быстро смолкали, едва где-то вставлял свое веское слово камердинер. Весь день, так и не сомкнув глаз, Астарион замирал у двери, прислушиваясь к вспышкам разговоров, но никаких причин столь внезапной и скорой уборке так не нашел. Слуги лишь сетовали, что приходится носить много воды, а затем таскать тяжелые ковры на свои места, но о том, из-за чего началась вся эта суматоха, все молчали, будто набрали воды в рот. Тряпки зашуршали и под его дверью, и в этот момент эльф испуганно отпрянул, не желая выдать себя и свое любопытство. К вечеру все вернулось на круги своя. Едва солнце опустилось за горизонт, как Астарион сам распахнул дверь, не дожидаясь визита Арамиля. К знакомому скрипу петель внезапно добавился какой-то странных шорох. Вампир посмотрел под ноги и заметил, что из-под дверного полотна торчит крошечный уголок листа бумаги. Он быстро наклонился, вытащил его и сунул в карман. Как раз вовремя, за секунду до того, как в коридоре показался силуэт камердинера. – А я уже заждался вас, мой милый, – выпалил приветствие Астарион, обогнул своего провожатого и зашагал впереди него в сторону кухни, чем слегка сбил Арамиля с толку. Через полчаса, сидя в саду с первым томом «Сказаний Фаэруна», он наконец извлек бумагу из кармана и развернул. На записке значилось лишь одно слово – «беги».