Часть 9

Астарион тут же захлопнул книгу про незадачливого дроу и поспешил обратно в дом, направившись прямиком к кабинету Тав. Он принялся барабанить в дверь, стучать кулаком и уже хотел вновь пустить в ход отмычки, как вдруг за его спиной откашлялся камердинер. – Если вы ищите госпожу, то она была вынуждена уехать. Вампир тут же всем телом развернулся к нему. – Что? Когда? – несдержанно резко спросил он. – Пару часов назад, – все тем же спокойным, хоть и немного усталым голосом ответил Арамиль. – Почему ты мне раньше не сказал? – Потому что госпожа не давала таких распоряжений. – Но мы так и не поговорили! Куда она уехала? – продолжал напирать Астарион. – Она мне не сказала, – последовал невозмутимый ответ. – А когда вернется? – Этого я тоже не могу знать. Астарион уже готов был взорваться – от этой непробиваемой флегматичности, личной неосведомленности и от сломанных планов и надежд разом. – А что ты вообще можешь знать? – окончательно вспылил он. – Что вам не стоит так колотить в дверь, если не хотите разбудить весь дом, – назидательным тоном отозвался камердинер, развернулся и ушел. *** На следующей неделе сценарий вновь повторился. С той лишь разницей, что теперь мысли Астариона занимали не приключения Тенебрукс, а две вещи – записка под дверью и два стражника возле входных ворот, которых он прежде не замечал. И если на прошлой неделе его волновал предстоящий разговор с Тав, то теперь больше беспокоили все странности, что происходили в ее доме. Знала ли она о них? Или была их зачинателем? Чтению в саду пришлось предпочесть чтение в библиотеке: отсюда было лучше слышно всё происходящее в доме, и можно было быстрее среагировать, если бы вдруг тот крик раздался вновь. Но – ничего. Только стук сломанных часов где-то в глубине одной из полок, которые Астарион так и не смог найти. Вечером тринадцатого дня Арамиль возвестил, что наутро госпожа вернется в дом, и теперь вампир спросил, сможет ли он с ней увидеться, но в ответ камердинер лишь пожал плечами. История будто бы шла по кругу. Прибытие леди Октавианы опять сопровождалось шумом в доме и полной невозможностью найти ее после заката. Но теперь, сидя ночью в библиотеке, Астарион уже не вчитывался в строки «Устных преданий Фаэруна», а концентрировался на звуках. И в этот раз терпение его было вознаграждено. Снова крик. Далекий, приглушенный, совершенно недоступный для человеческих и эльфийских ушей, и даже для его вампирских способностей – едва уловимый. Но всё же крик. Он будто бы шел откуда-то с глубины, из-под дома, хотя никакого подвала Астарион здесь не видел. Крик несколько раз повторился, вновь оборвавшись плеском воды. И новый день принес с собой уже знакомые события – всеобъемлющая уборка в доме с особо старательным намыванием полов. И новая записка под дверью. Только на ней уже – «не верь ей». Верить! Да ему бы хоть раз с ней поговорить! Этим вечером Арамиль появился за его дверью раньше обычного. – Госпожа желает вас видеть, – с непроницаемым лицом возвестил он, – Следуйте за мной. Все тот же идеальный, отработанный и превосходно исполненный образ, что встретил его две недели назад. Только вместо вечернего домашнего наряда на ней были ладно сшитые кожаные брюки, жакет, застегнутый до последней пуговицы и длинный плащ с зеленым подбоем. – Здравствуй, Астарион, – с все той же мягкой улыбкой поприветствовала она его. – Опять уезжаешь? – вампир моментально различил дорожный характер ее костюма. – Да, государственные дела зовут, – с легким смешком отозвалась она, собрав часть бумаг со стола во внушительную стопку. Астарион медленно прохаживался по кабинету, легонько пробегаясь пальцами по спинкам кресел. Прежняя Тав всегда бы рассказала, по каким таким делам ей нужно ехать, куда и насколько. Но Октавиана – другое дело: как истинный политик она отвечала только на тот вопрос, что был задан. Впрочем, так ли было важно – куда, зачем и насколько, если сейчас у него были гораздо более насущные вопросы. – Я уже две недели гощу в твоем доме, а так до сих пор и не знаю, в каком качестве, – наконец начал он, – Кто я здесь? Друг? Гость? Подозреваемый? А может пленник? Тав усмехнулась, не поднимая глаз, а вместо ответа сама спросила: – Мне доложили, что по ночам ты часто выходишь в сад. Хочешь, чтобы тебя увидела городская стража? Столь внезапная смена темы застала его врасплох. – Я думал, никаких обвинений мне не предъявлено, – обескураженно отступил он, даже буквально сделав шаг назад. – Верно, – подтвердила Октавиана и, посмотрев ему прямо в глаза, добавила, – пока. Астарион настороженно прищурился, пальцы нервно сжали спинку кресла. – Что ты имеешь в виду? – Что пока тебе никаких обвинений не предъявлено, – подчеркнуто спокойным тоном ответила она, и теперь в этих словах стало гораздо больше смысла. – Но будут? – он начинал всерьез тревожиться. Совсем не хотелось менять удобства роскошного особняка на холод и вонь тюремной камеры. И ему еще повезет, если в ней не будет окна. – Я не могу видеть будущего, – коротко ответила она, и вновь ее внимание перехватили документы. – Ты уходишь от ответа, милая, – Астарион решил зайти с другой стороны: сменил тон на куда более мягкий, а в движения добавил кошачьей грации, плавно обогнув кресло и подойдя ближе к письменному столу. – Вовсе нет, – сухо ответила Октавиана, не купившись на его старые трюки. Астарион застыл на месте. Эмоции наконец взяли верх, и все притворство слетело с него, как последний осенний лист с ветки. Лицо вмиг стало серьезным, брови сдвинулись, а верхняя губа сердито приподнялась, отчего крылья носа невольно слегка раздулись. – Тав, что здесь происходит? – он с характерным стуком упер ладони в стол, заставляя ее посмотреть на себя. – Октавиана, – ее голос напоминал холодный острый кинжал, убранный в бархатные ножны, а в ответном взгляде почудился всплеск зеленого огня. – Что? – во второй раз Астарион вынужден был отступить. – Для тебя – Октавиана. – Я думал, на меня это правило не будет распространяться, – он попытался смягчить момент привычным жеманством. – Будет. Астарион недовольно выдохнул, сдаваясь, и принял правила игры. – Хорошо, Октавиана, что здесь происходит? – Ты о чем? – Эти стражники у ворот, слуги, которые намывают полы до блеска днями напролёт, какие-то крики по ночам, – он перечислял и указывал рукой то в одну сторону, то в другую. – Стражники охраняют мой дом, слуги следят за чистотой, а про крики я ничего не знаю, – Октавиана перестала прожигать на нем дыру взглядом и убрала часть бумаг в стол, и тогда Астарион, чувствуя, что ее внимание вновь ускользает, а на горизонте маячит третий словесный проигрыш, сделал дополнительный акцент на своем самом весомом аргументе. – Я слышал, как кто-то кричит. – Когда? – Вчера ночью. – Откуда? – Не знаю, – пожал плечами он, – возможно из подвала. – Здесь нет подвала, – она вышла из-за стола и принялась застегивать пуговицы на плаще. – Какое упущение. – Возможно. – Но крики доносились откуда-то снизу, – продолжал настаивать Астарион. – Возможно, тебе стоит поменьше читать бульварных романов, – Октавиана наконец перестала возиться со своей одеждой и взглянула ему прямо в глаза, но в этот раз вампир не стушевался. – Это твоя библиотека, не моя. – Но выбор делаешь ты. А теперь извини, мне пора, – она взяла какую-то папку со стола и направилась к двери, и Астариону пришлось развернуться всем корпусом, чтобы не преграждать ей путь и избежать столкновения. *** «Выбор делаешь ты». Эти слова словно повисли в воздухе, когда она ушла. Через секунду в проёме возник камердинер, и Астарион послушно последовал за ним сперва на кухню, а затем в библиотеку, но теперь он выискивал на полках не развлекательные книжонки на вечер, не приключенческие романы и прочие художественные бумагомарания, а нечто более солидное, важное, то, что во время их похода чаще выбирал для себя заучка Гейл. И что позже с удовольствием слушала в его пересказе Тав. Энциклопедии. Скучные фолианты без картинок, по мнению Астариона, но кладези ценных знаний для друидов. Он собрал с полок все, которые смог опознать по корешкам, обложился пыльными томиками со всех сторон и принялся листать, не ища чего-то конкретного, но пытаясь выхватить всё и сразу. На втором десятке в его руки легла «Аптечная энциклопедия» авторства Сандре Толиар. Ничего особо примечательного в самом издании не было, кроме разве что страницы с «Волшебным параличом», уголок которой загибали явно чаще остальных. Астарион уже был готов отбросить справочник в сторону, как вдруг с заднего форзаца показался листок, который явно туда добавили. Это был пергамент. Не обычная книгопечатная страница, а совершенно отдельный пергамент, куда более старый и потрёпанный, пожелтевший от своего возраста и начинавший дряхлеть от того, как часто автор доставал его, просматривал, вносил правки и убирал на место. Не сразу, но он всё-таки его узнал. Свиток, который 10 лет назад Тав выкрала из тайника Джахейры. Они шутили и смеялись весь день, с момента прибытия в дом арфистки, когда Рион отчитала собственную мать. Тав корчила рожи за спиной у старшей друидки, чем ужасно смешила ее детей, а когда Джорд проводил их в кабинет матери, эльфийка восторженно осмотрела каждый его уголок, радуясь тому, что мальчишка превратил его в оранжерею. Астарион помнил, как сам прислонил амулет в виде арфы к выемке стола, и как Джахейра сопроводила их в свой тайник, но совершенно забыл, почему Тав в итоге отдала старшей подруге амулет, но оставила при себе этот странный свиток. Он тогда ещё подробно расспросил арфистку об этих «эзотерических кругах», когда они вернулись в «Эльфийскую песнь», будучи в полной уверенности, что бумага вернулась в руки своей создательницы. И вот он лежал перед ним. Обряд неувядающего тела. Путанный набор неизвестных ему символов, которые одна и та же рука выписывала в течение многих лет. Аккуратные пометки, что пытались внести порядок в хаотичные наброски. А поверх них, уже третьим слоем, – записи иные, куда более свежие. Этот почерк был другим, не торопливым и сомневающимся, а уверенным, четким, стройным. Тот, кто дописывал новые строки, не выбирал одно из многих решений, а систематизировал найденное. И Астарион догадывался, кто это мог быть. В замешательстве он захлопнул книгу, отчего в воздух взмыло крошечное облачко пыли. Запах клея, пожелтевших страниц и грубой бумаги теперь казался тяжёлым и вязким, когда в голове пронеслась опасная мысль: «Она вполне могла это сделать». Ведь действительно могла. У нее было достаточно времени, чтобы найти недостающие элементы, она достаточно умна, чтобы восполнить пробелы чужой мысли, и у нее достаточно власти, людей и средств, чтобы заполучить всё необходимое даже для самого сложного обряда. И ещё это «сам Сильванус решает судьбу Октавианы, и не мне вмешиваться в их дела», обронённое Хальсином. Может бог и не общается с ней напрямую, как предположил Астарион, но заслужить его благословение…? Почему нет? Верная служительница, предотвратившая Великий план иллитидов, восстановившая баланс природы в городе. Звучит как идеальный кандидат. А, впрочем, зачем ей это? Эльфы и так живут непозволительно долго. Даже старушка Джахейра в итоге отринула идею провести этот ритуал. А Тав всегда прислушивалась к ней как к своей наставнице. Хотя за 10 лет и это могло измениться. И Джахейра говорила, что беспокоится за неё. Может из-за этого? А почему тогда не остановила? А может и остановила? Всё же свиток вот он, лежит здесь, среди сотни позабытых книг, а не в кабинете, уже в собственном тайнике, под охраной десятка заклинаний и ловушек. Может он и правда прочитал слишком много бульварных романов за последние дни. *** Неделю спустя закат принес с собой неожиданное изменение в ставшем привычным распорядке дня: Арамиль увеличил его ежедневный «паёк». Теперь перед ним стоял целый кувшин свежей крови. И судя по запаху – человеческой. – Это всё мне? – недоверчиво спросил Астарион, и камердинер подтвердил его догадку коротким кивком. – Госпожа решила, что вы питаетесь недостаточно, поэтому кувшин в вашем распоряжении на всю ночь. Выдав радостное «Ха!», он плеснул щедрую порцию в бокал и залпом осушил его, краем глаза заметив, как невольно скривился от подобного зрелища Арамиль. – Что такое, дорогой мой? – Астарион вытер губы тыльной стороной ладони, – Тебе не по душе диета вампиров? – Отнюдь, – ответил тот и удалился, не удосуживаясь более подробными объяснениями. Человеческая кровь с горячим шипением разлилась по его венам, наполняя свежими силами. Почти три недели на «вегетарианской» диете были не плохи, но ничто не сравнится с живительной силой этой амброзии. Как будто и кожа стала теплее, и взгляд прояснился, и реакция ускорилась. Первоначальный план был отправиться в библиотеку и поискать ещё что-нибудь интересное в старых книгах. Но теперь, когда в нем бурлили новые силы, в голову пришла шальная мысль – прокрасться мимо охраны наружу, за пределы огороженной территории особняка. Когда это его могли остановить два жалких стражника у ворот? Мастер скрытности тут только один. В другой момент он назвал бы это несусветной глупостью, но сейчас, ощущая почти настоящее счастье каждой клеткой своего тела, он не мог себя остановить. И уже через пару минут бесшумно крался в тени кустов и деревьев, всё ближе подбираясь к выходу из сада. Всего-то и нужно было, что дождаться нужного момента, когда два остолопа отвернутся, и он прошмыгнёт у них за спиной. Хотя подождите. Два? Теперь их было больше. Астарион расслышал стук как минимум пяти сердец. Пятым был, скорее всего, какой-то случайный прохожий, а вот охранников он насчитал четверых. Это усложняло ситуацию, но слегка опьянённый рассудок счёл это лишь вызовом. «Этим ты меня не остановишь, дорогая» – мысленно усмехнулся он, – «Поставь хоть два десятка, им всё равно меня не заметить». Он подкрался ещё ближе, выгадал идеальный момент и уже ступил на гравий, как вдруг вместо прозрачности воздуха между ним и оградой разверзлась стена воды. Зрение еще секунду фокусировалось, прежде чем на голову снизошло-таки озарение. Охранный водопад. Высокий и непрерывный. Тонкая линия беспрестанно текущей воды. Которую не сможет пересечь ни один вампир. Идеальная тюрьма. Теперь ему не нужен был ответ на вопрос, кто он – гость, друг или пленник. Все стало кристально ясно. Почти до самого утра он слонялся вокруг дома, допивая остатки крови из кувшина и наблюдая, как вода катится вниз, очерчивая периметр сада. Поначалу нетрезвый разум подталкивал его попытаться просунуть хотя бы палец, но он вовремя себя одёргивал, и без того зная, чем окончится подобный эксперимент. В предрассветный час, когда сосуд опустел, а мысли удалось собрать воедино, в нём наконец проснулся страх. Его держат здесь взаперти, без связи с внешним миром, без информации и новостей. Никто не хватится его, случись что. Его кормят, но легко могут заставить голодать. Ему дают кров, но легко могут вытолкнуть наружу в полдень. Он в полной власти Октавианы. Но хуже всего было то, что он никак не мог понять – зачем? Поток пугавших мыслей прервал вновь он. Далёкий крик. Откуда-то из-под земли. Астарион даже лёг на траву, прислонив ухо к почве в попытке прислушаться, но крик быстро оборвался, сменившись всё тем же всплеском воды. Солнце должно было вот-вот встать, и потому он направился в дом, обжигаемый собственным разочарованием, своей недальновидностью, болью уязвленной жертвы, так глупо попавшей в столь простую ловушку. Днём все повторилось вновь. Торопливые шаги слуг, стук швабр, вода, льющаяся на пол. И даже записка, которую он извлёк из-под двери вечером и развернул в саду. Только теперь на ней было слово «поздно». *** Всю следующую неделю он вновь не вылезал из библиотеки. Теперь и «Приключения Тенебрукс Морро», и энциклопедии было отброшены. Астарион искал. Искал карты города, перепись балдурской аристократии, генеральный план застройки берега – хоть что-то, что могло дать ему план действий. Через ограду ему не пройти. С обратной стороны особняка и вовсе плескались воды Чионтар. Никаких свитков с заклинаниями у него не было – гонец знатно проредил содержимое его сундука, прежде чем доставить его в дом. Но должно было быть хоть что-то. Хоть какая-то надежда. И она нашлась. В самом неожиданном месте. Рядом со справочником Воло по духам и привидениям красовалось совсем новое издание «Моего путешествия со спасителями Побережья мечей». Те самые истории, о которых говорила Лерисса. И в списке глав он встретил название, которое подтолкнуло его вчитаться внимательнее. «О том, как я чуть не лишился жизни на подступах к Заводу Стальной стражи». К тексту прилагались иллюстрации, сделанные Оскаром Феврасом, и одна из них демонстрировала прежнее расположение завода на схематичной карте, а другая представляла собой поэтажный план. Уровни уходили глубоко под землю. Астарион не участвовал в той битве, но из текста следовало, что Октавиана и ее компаньоны в тот день освободили нескольких гондийцев, работавших на Горташа. Дерзкая мысль мелькнула в голове – а что если гондийцы же были ответственны и за строительство самих цехов? Эти гномы своё дело знали хорошо, делали вещи на совесть, а потому просто так своды и тоннели не могли рухнуть. Хотя бы часть могла уцелеть. И судя по карте, завод стоял как раз неподалёку от нынешнего дома Тав. Вряд ли она бы построила себе дом без доступа к таким полезным коммуникациям. Верить же ей теперь не было никаких причин. Был только один способ проверить его догадку. И по совпадению это же был его единственный шанс на спасение. *** Расчет был прост, но действовать нужно было быстро. Как только Арамиль уснул, Астарион тихо выбрался из дома и направился к воротам. В этот раз он не таился и не прятался, а прямо шагал по дорожке, никого не боясь. Стражники предупреждающе подняли алебарды, но вампир знал, что не оружие сейчас – его главный враг. Едва он приблизился вплотную к воротам, как путь ему вновь преградила стена воды. Вполне предсказуемо. Но вместо того, чтобы удручённо ходить вдоль неё, как в прошлый раз, он резко метнулся в обратную сторону, к входным дверям особняка, и оказавшись внутри, подпёр их ближайшей декоративной консолью. Это выгадало ему пару драгоценных секунд. Следом он рванул вперед по коридору, затем свернул налево и оказался возле той самой, единственной запертой двери в доме. Расчет был прост, и расчет оказался верен. Кто бы ни был тот волшебник, что запечатал вход магическим замком, теперь он концентрировался на другом заклинании – стене из воды. И сейчас он наверняка остался снаружи. А голубоватое свечение защитных рун с поверхности двери исчезло. Проход был открыт. Астарион дёрнул ручку на себя, и она поддалась. И да, за дверью, как он и предполагал, его встретила лестница. Лестницы. Несколько пролётов, ведущих вниз, в небольшой холл с единственным ответвлением. Вампир нырнул в узкий коридор и пробежал несколько метров, пока не оказался возле входа в большую, просторную залу, откуда лился зеленоватый свет. И доносился знакомый крик.