Часть 15

      Сознание медленно возвращалось ко мне, пробираясь сквозь густую пелену темноты. Я ощутил тяжесть век, едва приоткрыл глаза, и мягкий свет больничного крыла Хогвартса резанул их, заставляя зажмуриться. В воздухе витал запах лекарственных трав, смешанный с лёгким ароматом жасмина. Голова гудела, будто после долгого кошмара, а тело казалось чужим — слишком слабым и тяжёлым.       — Он проснулся! — чей-то радостный голос пронзил тишину, заставив меня вздрогнуть.       Я медленно повернул голову. Первое, что я увидел, — взволнованное лицо Джессики. В её глазах поблёскивали сдержанные слёзы, но губы уже тронула облегчённая улыбка. Она схватила меня за руку, её пальцы были тёплыми и дрожащими.       — Маркус… ты в порядке? Мы так волновались! — её голос звучал радостно, но в нём проскальзывали страх и усталость.       — Думали, что ты вообще не очнёшься, — раздался рядом сухой, но тёплый голос. Я повернул голову и увидел Гарета, стоявшего, скрестив руки на груди, и внимательно меня изучавшего. — Хотя, если бы ты решил поспать ещё пару дней, думаю, мадам Помфри, школьный целитель Хогвартса, выставила бы нас отсюда.       — О, ну перестань, Гарет! — возмутилась София, хлопнув его по плечу. Её зелёные глаза сияли от счастья, а на губах играла широкая улыбка. — Главное, что он очнулся! Это самое важное!       Виктор, стоявший чуть в стороне, молчал, но я видел, как он с облегчением выдохнул. Его взгляд был внимательным, изучающим, будто он всё ещё не верил, что я действительно перед ним.       Джессика не выдержала — прежде чем я успел что-то сказать, она бросилась ко мне и крепко обняла. Я почувствовал её тепло, её дрожь.       — Я так боялась… — прошептала она мне на ухо. — Никогда больше так не делай.       Я слабо поднял руку и коснулся её плеча.       — Я здесь, — хрипло произнёс я. — Всё в порядке.       Джессика отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Она выглядела растерянной, будто не знала, злиться ей или радоваться. В следующую секунду она сжала мои руки в своих.       — Вы… вы все здесь, — прошептал я, ощущая, как тепло разливается внутри.       — Конечно, мы здесь, — твёрдо сказала Джессика, не выпуская моей руки. — Где же ещё нам быть? Мы думали, что потеряли тебя.       — Ну, если бы он умер, это было бы слишком драматично, даже для него, — пробормотал Гарет, но в его голосе не было привычной язвительности — только облегчение.       София рассмеялась и, прежде чем я успел среагировать, крепко обняла меня, почти сбив с кровати.       — Больше никогда так не делай! — воскликнула она, выпуская меня из своих объятий. — Иначе я тебя прибью!       Я улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя себя не таким одиноким. Но лёгкость быстро улетучилась, когда дверь больничного крыла отворилась. В комнату вошли Дамблдор и Снейп. Атмосфера мгновенно изменилась — тепло исчезло, оставляя после себя только напряжение. Дамблдор остановился у моей кровати, его проницательные голубые глаза, обычно тёплые, теперь отражали тревогу, скрытую за внешним спокойствием. Он выглядел усталым, его морщины стали глубже, а осанка чуть более тяжёлой, чем обычно. Снейп же остался в тени, скрестив руки на груди, его чёрные глаза блестели ледяным блеском, изучая меня.       — Маркус, — голос Дамблдора был мягким, но твёрдым. — Нам нужно поговорить. Это важно. Ты чувствуешь себя достаточно хорошо?       Слабость сковывала меня, удерживая в постели, но я всё же кивнул, давая понять, что осознаю неизбежность этого разговора. Джессика по-прежнему держала мою руку, её пальцы были горячими, живыми, отчаянно цепляющимися за меня, словно она боялась, что, если отпустит, я снова исчезну в темноте. В её глазах отражалось беспокойство, оно висело в воздухе, смешиваясь с растерянностью и напряжением.       Но прежде чем я успел что-то сказать, Дамблдор мягко, но уверенно обратился к ней и остальным. Его взгляд был наполнен теплом, но голос звучал твёрдо, в нём слышалась несокрушимая власть.       — Друзья мои, Маркусу нужно восстановить силы, — он не повышал голос, но в этой мягкости чувствовался неоспоримый авторитет. — И мне необходимо поговорить с ним наедине. Я понимаю, что вам тяжело, но сейчас этот разговор важнее всего.       Джессика сильнее сжала мою руку, её губы дрожали от сдерживаемых эмоций.       — Но… он только очнулся…       — Всё будет хорошо, — Дамблдор посмотрел на неё так, словно одним этим взглядом мог развеять все тревоги. — Я обещаю.       Гарет раздражённо выдохнул, но промолчал. София долго колебалась, её взгляд метался между мной и директором, словно она искала повод остаться, но, наконец, сдалась.       — Мы будем ждать, — сказала она тихо, но в её голосе звучала неуверенность.       Они нехотя вышли. Когда дверь за ними закрылась, тишина стала гуще, тяжёлой, будто воздух в комнате внезапно сгустился. Я только сейчас осознал, что Снейп остался. Он стоял в тени, скрестив руки, наблюдая за мной из-под тяжёлых век, его цепкий взгляд словно пытался вычитать истину прямо с моего лица. Дамблдор повернулся к нему.       — Северус, — его голос остался таким же мягким, но теперь в нём прозвучала явная просьба, — не мог бы ты оставить нас?       Снейп медленно перевёл взгляд с меня на директора, и на короткое мгновение в его тёмных глазах вспыхнуло что-то неуловимое — протест, сомнение, недовольство. Однако он лишь коротко кивнул.       — Как пожелаете, директор, — его голос прозвучал ровно, безэмоционально, но мне показалось, что в нём всё же скользнула тень разочарования.       Он развернулся, не бросив больше ни слова, и молча покинул комнату. Теперь мы остались вдвоём. Дамблдор не заговорил сразу. Он дал мне время, позволяя привыкнуть к тишине, к ощущениям, что бушевали внутри. Затем, не отводя от меня внимательного взгляда, медленно сел рядом.       — Маркус, — произнёс он, и в его голосе звучала мягкость, но также настойчивость. — Я знаю, что тебе тяжело, но ты должен рассказать мне, что произошло в подземелье.       Я невольно сжал простыню, изо всех сил стараясь удержаться на грани, не дать воспоминаниям захлестнуть меня. Но они всё равно вспыхивали перед глазами — символы, кровь, извивающиеся в свете магии тени, Грей, произносящий заклинания уверенным голосом. Я отвёл взгляд в сторону, и к горлу так некстати подступил комок.       — Грей… всё спланировал, — мой голос был хриплым, но я заставил себя говорить. — Каждый шаг, каждое слово, каждая руна — всё это было частью его замысла. Он использовал её… потому что… — я сжал кулаки, в груди всё кипело. — Она была его дочерью. Ему нужна была её кровь.       Дамблдор закрыл глаза, будто на мгновение задумался, затем медленно кивнул.       — Значит, он выбрал жертву сознательно и к том же своего ребенка…       Он не стал задавать вопросов о морали. Мы оба понимали, что Грей давно переступил черту.       — И всё же… — директор слегка склонил голову, его взгляд словно проникал в самую глубину моего существа. — Мне кажется, ты что-то скрываешь.       Я замер. Он не давил, но его слова проникали в самую суть.       — Ты уже знаешь, что твой разум защищён, — продолжил он. — Но не просто закрыт от вторжения… Он окружён тьмой. Грей оставил тебе нечто большее, чем просто блокировку воспоминаний. Это защита. Могущественная, почти неразрушимая. Я хочу понять, зачем он ее поставил.       Я напрягся. Дамблдор внимательно смотрел на меня, и в его глазах не было удивления — лишь подтверждение его собственных догадок.       — Он знал, что за тобой придут. И не хотел, чтобы кто-то смог проникнуть в твои мысли.       Я колебался, но всё же заговорил:       — Я… не знаю, зачем я ему был нужен, — мой голос был сдавленным. — Но, возможно, потому, что я его сын.       Слова прозвучали глухо, будто сами стены больничного крыла впитали их. Дамблдор тихо вздохнул.       — Многие догадывались об этом, Маркус.       Я напрягся.       — Ты унаследовал его черты. Вы довольно похожи. Иногда это едва заметно, в частности, из-за самого Грея, но всё же общие черты отчётливо прослеживаются. Мне кажется, многие между собой это обсуждали.       Я не знал, что сказать.       — Но, если он оставил тебе такую защиту, — продолжил он. — значит, у него была причина. Возможно, он скрывает что-то даже от тебя. Может, ты всё же хочешь мне что-то рассказать?       Я подумал, что могу рассказать, что Грей стал моим учителем, что давал мне книги по магии и обучал лично. Я смог даже открыть рот, как в тот же миг внутри головы вспыхнула резкая, жгучая боль. Она накатила внезапно, словно удар невидимой волны, прокатившись по вискам и отдаваясь глухим эхом в глубине сознания. Я стиснул зубы, изо всех сил стараясь не выдать себя, но напряжение всё же отразилось в моём взгляде.       Кольцо.       То самое кольцо, что Грей оставил мне. Почему кольцо, которое когда-то он мне дал для убийства, а потом как средство нашей связи, ни у кого не вызвало вопросов? Никто не обращал внимания на то, что я ношу его. Я никогда не задумывался об этом, но теперь осознание накрыло меня с пугающей ясностью — никто, кроме меня, его не видел. Я носил его с самого начала, считал частью себя, но лишь сейчас понял, что для окружающих оно оставалось невидимым, а я даже не замечал этого.       Может быть, это одно из свойств артефакта, но теперь сомнений не оставалось. Это не был просто подарок. Это было предупреждение и способ контроля надо мной. Оно стало моим смертельным ошейником. Острая боль пронзила висок, мир перед глазами дрогнул, но я заставил себя сохранить невозмутимость. Дамблдор ничего не заметил — он был слишком погружён в размышления, сосредоточен на услышанном. Он, должно быть, думал, что я ошеломлён собственными словами, перевариваю правду, которую только что произнёс вслух. Или это остаточная боль от всего пережитого. Но на самом деле я осознавал совсем другое.       — Нет директор. Я не знаю больше ничего что помогло бы вам.       Я не мог сказать ему. Кольцо не позволяло.       Внутри росло тревожное ощущение, будто за мной наблюдают, оценивают каждую мысль, каждый вдох. Дамблдор внимательно смотрел на меня, но теперь уже не пытался заглянуть глубже — вероятно, счёл, что дал мне слишком много информации сразу. Затем он поднялся, плавно откинув края своей мантии, и в его глазах мелькнула тень раздумий.       — Тебе нужно отдохнуть, Маркус, — его голос прозвучал мягче, спокойнее, но я всё же уловил в нём нотки задумчивости. — Мы поговорим позже.       Он направился к выходу, но, уже держа руку на дверной ручке, ненадолго задержался, бросив на меня последний взгляд.       — Знай, если тебе будет нужно, ты всегда можешь рассказать мне о своих тревогах. Я поговорю с аврорами и невыразимцами сам.       Я едва заметно кивнул, однако слов не нашлось.       Дверь больничного крыла закрылась, оставляя меня наедине с мыслями. Я медленно выдохнул, позволяя напряжению сойти, но сжимая пальцы в кулак, ощущая под кожей гладкую, чуть тёплую поверхность кольца.       Дни, проведённые в больничном крыле, слились в одно сплошное пятно. Время двигалось слишком медленно, а мысли путались, оставляя после себя лишь глухую пустоту. Но одно было ясно — мне нужно было поговорить с ними. Рассказать им правду. Я не знал, как они отреагируют. Боялся.       Мадам Помфри долго не хотела меня выпускать. Её взгляд был строгим, но за ним скрывалась тревога. Только убедившись, что я смогу хотя бы дойти до спальни, она нехотя махнула рукой:       — Если почувствуешь слабость — сразу назад. И никаких подвигов.       Но даже после этого я чувствовал себя опустошённым. Воздух Хогвартса стал другим — тяжёлым, вязким. Будто стены впитали в себя то, что случилось в той холодной комнате, и теперь не хотели отпускать.       Пока я лежал без сознания, учебный год завершился. Прошёл заключительный пир, но меня там не было. Я даже не знал, кто получил Кубок школы. Впрочем, это уже не имело значения. Совсем скоро предстояло собирать вещи и уезжать домой.       Я ещё не успел выйти за порог, как услышал знакомые голоса. Они ждали.       — Он ведь придёт, да? — голос Джессики дрожал, в нём слышалась едва сдерживаемая тревога.       — Конечно, придёт, — тихо ответил Виктор, но его уверенность казалась натянутой, как туго завязанный узел. — Он ведь Маркус. Слишком упрямый, чтобы просто взять и исчезнуть.       — Если только опять не исчезнет куда-нибудь, — пробормотал Гарет, скрестив руки на груди. В его голосе звучала попытка пошутить, но вышло совсем не так.       — Это не смешно, Гарет, — резко оборвала его Джессика. — Ты… ты вообще видел, в каком он был состоянии? Он был белее призрака. Я думала, что он… — она осеклась, покачала головой и стиснула губы.       — Нам стоило быть рядом, — тихо сказала София. — Мы не должны были оставлять его одного.       Тишина висела в воздухе, густая, почти осязаемая. Я вдохнул, выдохнул, сделал шаг вперёд.       — Если что, я жив.       Реакция была мгновенной. Джессика вздрогнула, замерла, а потом резко развернулась. Я увидел, как её глаза расширились от шока, как эмоции захлестнули её — страх, облегчение, радость, злость, боль. Всё это сменялось так быстро, что я не успел бы их разобрать. А в следующее мгновение она бросилась ко мне, с силой обняв.       — Я… я думала, что тебя больше не будет… — её голос сорвался, губы дрожали, руки сжались на моей спине.       Я почувствовал, как её тело слегка тряслось.       — Но я здесь, — тихо сказал я, позволяя ей прижаться ко мне.       Её пальцы стиснули ткань моей мантии, словно она боялась, что я исчезну.       София резко выдохнула, её плечи дрожали от напряжения.       — Ты хоть понимаешь, через что мы прошли?! — её голос звенел от эмоций. — Мы сидели у твоей постели каждый день, боялись, что… что ты больше не очнёшься!       — Джессика вообще не уходила, — добавил Виктор, качая головой. — Нам приходилось таскать ей еду, потому что она даже не замечала, что голодна.       Я посмотрел на неё. Она действительно выглядела измождённой. Тёмные круги под глазами, бледная кожа, губы сжаты, но её руки по-прежнему не отпускали меня.       — Почему?.. Зачем вы… — я не знал, что сказать.       — Потому что ты наш друг, болван, — буркнул Гарет.       — Потому что ты нам не безразличен, — добавила Джессика.       Наступила тишина. Виктор первым нарушил её:       — Пока ты был без сознания… Директор закрыл подземелье. Никого туда не пускают. Пока идёт расследование.       Я сжал кулаки.       — Они… найдут его?       Виктор медленно покачал головой.       — Не знаю. Но там работают авроры и Отдел тайн. Они никому ничего не говорят, но… думаю, ты сам понимаешь.       Я действительно понимал. Они узнают. Всё узнают. Я глубоко вдохнул и посмотрел на друзей.       — Мне нужно вам кое-что сказать.       Все напряглись. Я видел, как София нахмурилась, как Гарет сжал зубы, как Виктор скрестил руки, готовясь к чему-то тяжёлому. В груди нарастала тяжесть.       Грей… Человек, который всё это время был рядом. Человек, который учил нас. Человек, который стоял надо мной, когда всё началось…       — Грей, — выдохнул я. — Он мой отец.       Тишина.       — Ч-что?.. — Джессика моргнула, словно пыталась осмыслить мои слова.       — Мы… — Виктор медленно перевёл взгляд на Гарета, затем на Софию. — Мы догадывались. Но не могли быть уверены.       — Почему ты ничего не сказал? — голос Софии дрожал.       Я сжал пальцы.       — Потому что сам не мог это принять.       Они молчали.       — Но это ещё не всё, — продолжил я. — Он убил её.       — Да какую-то первокурсницу? — голос Гарета стал хриплым.       — Изабеллу. Мою сестру звали Изабелла.       Словно воздух в комнате исчез.       — Она… была твоей сестрой? — спросила Джессика.       — Сводной. Я даже не знал о ней.       Джессика покачала головой.       — Он знал?       — Конечно, знал. Думаешь, он выбрал её случайно?       Гарет стиснул зубы, а потом с силой ударил кулаком по стене.       — Он убил свою дочь ради ритуала…       Я кивнул.       — Он что-то хотел от Зеркала Желаний.       — Что он там увидел? — прошептала София.       — Я не знаю, — признался я. — Но это было важно для него.       Джессика крепче сжала мою руку, её пальцы дрожали, но хватка оставалась твёрдой, словно она боялась, что, если отпустит — я снова исчезну.       — Что теперь будет с тобой? — её голос звучал напряжённо, в нём смешались тревога и скрытая надежда.       Я посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на остальных. Они все ждали ответа. Я выдохнул.       — Пока ничего. Дамблдор сказал, что сам поговорит с аврорами и Невыразимцами из Отдела тайн. Он считает, что мне не стоит в это вмешиваться больше, чем уже пришлось.       София нахмурилась, скрестив руки на груди.       — Но ты был там, Маркус. Ты видел всё. Разве они просто так отпустят тебя? Разве им не важно услышать всё из первых уст?       Я слабо усмехнулся.       — Конечно, важно. Они наверняка захотят поговорить со мной. Но Дамблдор сказал, что есть вещи, которые не должны выйти наружу.       — О тебе, — тихо добавил Виктор, пристально глядя на меня.       Я кивнул.       — О том, кто я. О том, что Грей мой отец. К тому же я всё равно многое не смогу рассказать им. Я не знаю, что именно там происходило и что Грей узнал у зеркала.       Джессика напряглась, её пальцы чуть сильнее вжались в мою ладонь.       — Но они же всё равно узнают… — прошептала она, глядя мне прямо в глаза.       — Возможно, — честно признался я. — Но не сейчас.       Гарет тяжело вздохнул, сунул руки в карманы мантии и качнул головой.       — Это звучит не как конец, а как отсрочка перед чем-то ещё худшим. Ты уверен, что Дамблдор сможет держать это в секрете?       — Если кто-то и может, то только он, — твёрдо ответил я. — Он понимает, что это правда рано или поздно всплывёт. Но пока… он дал мне время.       — Время? — София прищурилась. — Время на что?       Я устало провёл ладонью по лицу.       — На то, чтобы разобраться в себе. В том, что теперь делать.       Джессика вдруг выдохнула, её глаза заблестели.       — Ты не должен разбираться в этом один, — сказала она, сжимая мою руку ещё крепче. — Не смей снова отталкивать нас, Маркус. Мы все здесь. Мы никуда не уходим.       Я посмотрел на неё. В её взгляде не было ни малейших колебаний, только решимость и что-то ещё… что-то, от чего внутри у меня становилось теплее.       — Мы столько раз думали, что потеряли тебя, — негромко добавила София. — и, если ты думаешь, что после всего этого мы просто оставим тебя наедине с этим кошмаром… ты сильно ошибаешься.       — Привыкай, дружище, — буркнул Гарет, постукивая пальцем по своему виску. — Теперь мы в твоей жизни надолго.       София кивнула.       — Если думаешь, что можешь просто закрыться в себе и уйти в тень, то нет. Это не вариант.       Я молчал, разглядывая их лица. Всё, что они говорили, было правдой. Я знал это.       — Так что ты собираешься делать? — спросила Джессика.       Я глубоко вдохнул.       — Пока… просто жить.       Она на мгновение сжала губы, словно оценивая мои слова, затем мягко кивнула.       — Тогда мы будем рядом. Всегда.       Я закрыл глаза на секунду, позволив этим словам проникнуть внутрь.       — Спасибо, — тихо сказал я.       И впервые за долгое время я действительно это чувствовал.       Мы покинули Хогвартс не сразу. Прошло еще пара дней, прежде чем нам надо было уезжать. Всё это время Дамблдор говорил с аврорами и Невыразимыми, и в итоге он сумел их убедить, что я рассказал всё, что знал, и больше от меня ничего не добиться. Они не задавали мне вопросов, но их взгляды на меня были тяжёлыми и пронизывающими. Словно они искали во мне что-то ещё. Что-то, чего я мог бы им сказать.       Ученики тем временем готовились к отъезду. В замке царила суета: чемоданы, прощания, радостные разговоры. Я наблюдал за этим, ощущая себя посторонним. Пока все думали о летних каникулах, я не мог избавиться от мысли, что ухожу отсюда совсем другим человеком, чем был в начале года.       В день отъезда солнце светило ярко, но мне казалось, что воздух будто сгустился, напоминая о всём, что произошло. Я вышел во двор и сразу увидел друзей у карет, запряжённых странными существами. На мгновение я застыл.       — Что… что это? — мой голос прозвучал сдавленно.       Рядом со мной Джессика сделала резкий вдох.       — Ты тоже их видишь?       Я медленно кивнул, не отрывая взгляда от существ. Они так похожи на лошадей, но каких-то неправильных. Они стояли неподвижно, их вытянутые, костлявые силуэты казались чуждыми, а чёрные крылья с кожистой перепонкой чуть шевелились под ветром. Их пустые глаза глядели в никуда.       — Они жуткие… — прошептала Джессика.       — Это фестралы, — негромко сказал Гарет, выходя из кареты. — Я читал о них. Их видят только те, кто…       Он осёкся.       — …Те, кто видел смерть, — закончила София.       Мы обменялись взглядами, и мне не нужно было слов, чтобы понять: теперь мы изменились не только внутренне, но и в глазах магического мира. Теперь мы были среди тех, кто знает.       — Нам пора, — наконец сказала София.       Я сделал шаг вперёд, приблизившись к фестралу. Тот никак не отреагировал, просто смотрел сквозь меня. Я медленно протянул руку и коснулся его шеи. Кожа была холодной, словно пергамент, и напряжённой, как натянутая тетива.       — Они… не такие уж страшные, — пробормотал я, убирая руку.       Джессика последовала моему примеру, осторожно касаясь морды ближайшего фестрала.       — Нет, — прошептала она. — Не страшные. Просто… грустные.       Мы молча сели в карету. Фестралы тронулись с места, и замок начал отдаляться, скрываясь за деревьями Запретного леса.       На вокзале царила привычная суета: ученики загружали багаж, обнимались, напоследок болтали о каникулах. Мы направились прямо к поезду, двигаясь молча, будто каждый был погружён в свои мысли.       Когда мы нашли свободное купе и уселись, Гарет первым нарушил тишину:       — Это был… адский год. Я не знаю, как мы это пережили.       — Просто выжили, — София устало откинулась на спинку сиденья. — Но это ещё не конец.       Я посмотрел в окно. Хогвартс-экспресс стоял, готовый отправиться в путь, а снаружи мелькали знакомые лица. Те, кто ещё не знал, каково это — видеть фестралов.       — Нет, не конец, — согласился я. — Но хотя бы передышка.       Джессика чуть улыбнулась и крепче сжала мою руку.       — Главное, что ты с нами, — сказала она.       Я повернулся к ней.       — Знаю.       И впервые за долгое время я действительно это чувствовал.       Поезд плавно раскачивался, унося нас всё дальше от Хогвартса. Мы сидели в купе, каждый погружённый в свои мысли. За окном мелькали зелёные холмы, но ни я, ни Джессика, ни Гарет не обращали на них внимания.       — По крайней мере, теперь он нам больше не угрожает, — нарушил тишину Гарет.       Я оторвал взгляд от своих рук.       — Ты про Роули?       — А про кого ещё? — фыркнул он. — Этот ублюдок пытался нас убить дважды, но теперь он выпустился, и это официально не наша проблема.       Джессика мрачно посмотрела в окно.       — Не думаю, что это его остановит. Он аристократ, у него связи, деньги. Такие, как он, всегда находят способ показать, кто здесь главный.       Я вспомнил, как Артур тогда смотрел на нас — холодно, с той безразличной жестокостью, от которой внутри всё сжималось.       — Да, но в последний раз он нас не тронул, — заметил я. — Знаешь, почему?       Гарет скрестил руки на груди.       — Потому что Грей ему пригрозил.       Джессика повернулась к нему.       — Вот именно! Ты видел, как Роули смотрел на него? Это был страх, Гарет. Настоящий.       Я кивнул.       — И меня это пугает. Ни деканы, ни директор, ни кто либо другой не могли его остановить, а Грей смог. Как? Почему?       Гарет задумчиво потёр подбородок.       — Думаю, дело в прошлом. Они явно были знакомы.       — Возможно, — сказал я. — Но даже если так, Артур никогда не выглядел испуганным перед кем-то из учителей.       — Грей — не обычный учитель, — заметила Джессика.       Мы снова замолчали.       — Если Роули и вернётся, — продолжил Гарет, — то явно не ради нас.       — А ты в этом уверен? — спросил я.       — Думаю, он сначала должен все равно разобраться с Греем.       Мы все её поняли. Артур Роули был не просто учеником. Он был аристократом, наследником старинного рода, воспитанным в традициях чистокровных. Для таких, как он, честь и гордость были всем. И он никогда не забывал обиды.       Но больше всего меня волновало другое.       — Грей тогда нас спас, — сказал я, всматриваясь в лица друзей.       Гарет напрягся.       — Да, это было… странно.       — Странно? — Джессика посмотрела на него с раздражением. — Он убил Изабеллу. Он служил Тёмному Лорду. А потом вдруг вмешался, чтобы спасти нас от Роули. Как это назвать?       — Абсурдом, — пробормотал я.       Я вспомнил тот момент. Артур загнал нас в угол. У него был план. Он всё рассчитал. Мы не должны были выбраться. Но Грей появился в последний момент. Он не просто спас нас — он унизил Артура. Аристократ, гордый слизеринец, наследник древнего рода… был поставлен на место человеком, к которому у меня столько вопросов. Кто он: безжалостный убийца, мой отец и учитель. Я не понимаю зачем я ему и в чем его мотивы?       — Почему он это сделал? — задал я вопрос, который не давал мне покоя.       — Может, ты для него важен? — осторожно предположила Джессика.       Я усмехнулся.       — Важен? Он убил свою дочь. Почему я должен быть исключением?       Наступила тишина.       — Он был нашим преподавателем, — напомнил Гарет. — Он учил нас защищаться. И при этом он убийца. Это вообще… как возможно?       — Я не знаю, — честно признался я. — Но я не верю, что он спас нас просто так. У него был мотив.       — И это пугает, — пробормотала Джессика.       Мы замолчали. Поезд качнулся на рельсах.       — Но всё-таки, — нарушил тишину Гарет. — Роули уехал. А Грея ищут. Так что, может, этим летом нас хотя бы не попытаются убить.       Я тихо выдохнул, устало опустив голову на спинку сиденья. Мысли путались, каждая цеплялась за предыдущую, возвращая меня к тому, что мы пережили. Этот год должен был быть другим. Мы должны были просто учиться, привыкать к жизни в школе магии. Но вместо этого…       — Будем надеяться, — пробормотал я. — Хотя, честно? Я бы предпочёл, чтобы этим летом нас вообще никто не преследовал.       — Думаешь, получится? — сухо спросила Джессика, не отводя взгляда от окна.       — Понятия не имею, — признался я.       Гарет хмыкнул, но в его голосе не было обычной веселости.       — Два месяца без смертельной опасности… Звучит как что-то невозможное.       Мы снова замолчали. Колёса поезда мерно стучали по рельсам, за окном медленно тянулся вечерний пейзаж.       — Странно, да? — спустя несколько минут вдруг сказал Гарет. — Мы целый год жили в мире магии, но сейчас едем обратно в маггловский.       — И он будет чувствоваться чужим, — тихо сказала Джессика.       Я не ответил, но внутри что-то сжалось. Она была права. Мир, в котором мы выросли, теперь казался… менее настоящим. Я думал о своих родителях — как я объясню им, что этот год изменил меня? Что я больше не смогу воспринимать вещи так, как раньше?       — Что вы будете делать летом? — спросил я, пытаясь хоть немного отвлечься.       — Не знаю, — пожала плечами Джессика. — Родители хотят поехать на море. Думают, мне нужно развеяться. Как будто солнце и вода сотрут всё, что произошло.       Гарет невесело усмехнулся.       — Мои хотят, чтобы я помогал в магазине. Обычная жизнь. Обычный мир. Как будто ничего и не было.       Я кивнул, но сказать было нечего. Лето, которое раньше казалось чем-то долгожданным, теперь пугало своей обычностью.       Когда поезд окончательно замедлился и остановился, я почувствовал, как внутри сжалось что-то тугое. Весь год я жил в другом мире — полном опасностей, загадок и вопросов, на которые никто не хотел давать ответы. А теперь мне предстояло снова оказаться среди магглов. Среди своей семьи. Мы все на прощание обнялись и стали выходить на улицу. Когда мы спустились то смогли наблюдать как многих детей встечают их родители. Когда дошла моя очередь выходить то стоило мне только выйти сквозь стену, я услышал, такое родное для моего сердца       — Маркус!       Я повернулся и увидел их. Мама стояла чуть в стороне, придерживая живот, а рядом с ней — Дерек, как обычно, с руками в карманах. В её глазах была радость, но и беспокойство, а он смотрел на меня внимательно, словно пытался понять, всё ли со мной в порядке. Прежде чем я пошел к родителям я напоследок обнял Джессику. Ее тоже встречали, подхватили ее вещи, и мы решили поговорить потом, а сейчас дать время нашим родным. Я сделал несколько шагов вперёд, и мама тут же обняла меня, крепко, сильно, как будто боялась снова отпустить.       — Сынок, — её голос дрожал. — Ты как?       — Всё в порядке, — пробормотал я, хотя сам не был в этом уверен.       Дерек хлопнул меня по плечу — не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовал тепло этого жеста.       — Добро пожаловать домой, парень.       Я кивнул, и это почему-то было важнее любых слов.       — Ты вырос, — заметила мама, чуть отстранившись, но не выпуская меня из рук.       — Ага, — подхватил Дерек. — И выглядит так, будто устал за этот год больше, чем я за всю жизнь.       Я усмехнулся, но ничего не ответил.       — Как поездка? Как учёба? — продолжила мама.       Я хотел сказать: „Нормально“, но слова застряли в горле. Всё, что произошло, казалось таким далёким от их реальности. Я не знал, как рассказать им, что я видел, что пережил.       — Долго рассказывать, — выдохнул я наконец.       — У нас вся дорога впереди, — сказал Дерек, беря мой чемодан. — Давай-ка, я помогу.       Я мог бы отказаться, но не стал. Этот жест казался привычным, домашним.       Мама улыбнулась:       — Пойдём домой.       Пока мы шли к машине я думал обо всем и в какой-то момент оглянулся на платформу. Мир магии оставался позади. Но, может, хоть это лето мне удастся прожить без страха.