Часть 17

      Вновь наступило утро, и я проснулся с тяжестью в груди. Браслет лежал на прикроватной тумбе, его холодный блеск напоминал о том, что произошло. Я не знал, что именно ожидал от Грея, но определённо не этого. Что бы он ни задумал, это была лишь часть чего-то большего. Осторожно застегнув его на запястье, я вышел из комнаты. Дом был тихим, только за окном чирикали птицы. Мама с Дереком ещё спали. Я направился на кухню, но даже чашка чая не могла прогнать мысли о браслете. Что-то в нём было неправильным, но, может, это просто страх перед неизвестностью.       Первые дни я просто носил браслет, ожидая, что он сам откроет мне свою тайну. Иногда я касался его, пытаясь почувствовать хоть какой-то отклик, но он оставался холодным и безмолвным. Лишь через несколько дней, когда я наконец решился сосредоточиться и отбросить все посторонние мысли, что-то изменилось. Стоило мне задуматься о браслете и задать себе вопрос, что в нём скрыто, как в голове вспыхнул едва уловимый образ. Каталог. В сознании словно открылась комната, в которой стояли полки, заполненные книгами. Я не видел их обложек, но знал — они здесь и мысленно потянулся к одной из них, и в тот же миг почувствовал, как пальцы инстинктивно двигаются, будто бы наяву перелистывая страницы. Передо мной раскрывались знания, сокрытые в этом артефакте. Я мог выбирать книги и читать их, затем убирать обратно, стоило мне лишь пожелать этого.       Я испытал легкое потрясение. Это было так просто. Браслет не требовал сложных заклинаний или ритуалов — управление было мысленным, почти интуитивным. Стоило задаться целью, и нужная информация становилась доступной. Я начал изучать названия книг, и одна из них привлекла моё внимание. "Теория и практика ледяной магии. Практические техники Арктической школы". Не просто об основах, а о глубинных, почти интуитивных приёмах, которые могли изменить саму природу заклинаний. Она увлекла меня с головой. В течение трёх недель я изучал её, совмещая с выполнением домашних заданий. Я пробовал воссоздать описанные в книге приёмы, мысленно проигрывал их в голове, предвкушая, как они проявятся в реальности. Но как бы я ни был погружён в исследования, жизнь не стояла на месте. Однажды утром мама сообщила, что мы с Дереком решили поехать на отдых — навестить Джона, отца Дерека, который жил в небольшом городке. Это была хорошая возможность отвлечься и провести время с семьёй. Я не стал возражать. К тому же, смена обстановки могла помочь мне прояснить мысли.       Это место казалось тихим, умиротворённым, с узкими улочками, старинными домами и окружающими его густыми лесами. Казалось, ничто не могло нарушить здесь покой. Джон встретил нас радушно. В доме пахло травами, старыми книгами и чем-то древесным, тёплым. Он накрыл стол, рассказывал истории из своей молодости, а мама с удовольствием слушала, отдыхая в кресле. Дерек и Джон обсуждали какие-то семейные дела, а я время от времени бросал взгляд в окно, наблюдая за вечерним небом. Мне нравилась эта атмосфера — размеренная, мирная, такая, которую редко можно ощутить в Хогвартсе.       Вечером, охваченный азартом, я отправился в лес. В груди горел нетерпеливый огонь – слишком долго я полагался на интуицию, действовал по наитию. Теперь пришло время превратить этот хаос в настоящий навык. Когда я вышел на небольшую поляну, воздух вокруг уже становился холоднее – моё волнение влияло на магию. Я глубоко вдохнул ночную свежесть, вытянул руку вперёд и сосредоточился Холод начал сгущаться раньше, чем появилось осознанное усилие. Лёгкий мороз пробежал по пальцам, а в воздухе закружились ледяные частицы, собираясь в призрачный шар. Создание льда было привычным, но стоило попытаться придать ему чёткую форму, как поверхность начала покрываться тонкими трещинами. Первая попытка — простой сгусток льда в ладони. Частицы влаги в воздухе замерзали мгновенно, сплетаясь в сферу. На этот раз не просто форма — нужно было придать ей чёткость, внутреннюю прочность. Однако стоило сосредоточиться, как ледяная сфера начала трескаться, расширяясь неравномерно. Попытка стабилизировать привела к обратному – шар с хрустом разлетелся, осыпав кисть осколками.       Глубокий вдох. Снова.       Повторная попытка вышла лучше – ледяной сгусток удерживал форму дольше, а когда в него добавили сжатую силу, он резко сорвался с места. Не идеальная меткость, но теперь ледяной снаряд не просто существовал, а мог служить оружием. Следующий шаг — поток холода. Движение рукой, и воздух перед ней наполнился тонкими ледяными иглами. Их рождение больше не зависело от случайности, теперь они появлялись намеренно. Они рождались быстро, остро сверкая в полумраке, но стоило направить их в цель, как порядок сменился хаосом. Одна игла вонзилась в ствол дерева, оставив глубокую царапину, другая застряла в земле, третья ушла в сторону, едва не задев ногу. Не хватало точности. Сила была, но направлять её с нужной чёткостью всё ещё не получалось.       Новый жест — поток холода рванул вперёд, оставляя за собой россыпь ледяных игл. Я опустил ладонь к земле, замораживая почву. На этот раз я чувствовал, как холод проникает внутрь, но контроль был слишком грубым – иней распространялся хаотично, образуя ледяные всплески там, где не нужно. попытавшись остановить его, в результате лишь создал тонкий слой хрупкого льда, который тут же треснул, не выдержав собственного веса. На второй раз почва под ногами снова заледенела, трава покрылась льдом, словно здесь прошла неожиданная зимняя буря. Несколько шагов — и поверхность предательски заскользила. Если бы это был враг, он бы потерял равновесие. Я запомнил это на будущее.       Медленный выдох, концентрация — в следующий миг вокруг ног образовалась лёгкая ледяная дымка. Не привычная заморозка, а нечто новое — сгущённый туман, насыщенный морозом. Он стелился низко, скрывая почву, но самое главное — двигался вместе с каждым шагом, мешая предугадать движения.       Раньше я просто выпускал магию наружу, и она делала за меня всю работу. Но теперь, когда я пытался управлять ей сознательно, стало ясно – я не мастер, не стратег. Я просто интуитивно сильный, но этого мало. Я решил проверить еще один трюк. Я вытянул перед собой руку, сосредоточив холод в центре ладони. На этот раз я не пытался полностью его контролировать, а лишь направлял, позволяя энергии самой выбрать форму. Это сработало – в моей руке появилось ледяное копьё. Оно было чуть короче, чем я задумывал, и толще у основания, но, по крайней мере, не разваливалось. Я с силой метнул его в дерево. Копьё попало в цель, но недостаточно глубоко – удар был сильным, но не точным. Пока что мне не хватало не силы, а чёткого понимания, как её использовать.       Воздух был прохладным, пропитанным запахами ночного леса. Ветер шуршал в кронах деревьев, создавая ощущение странного беспокойства. Я не мог избавиться от чувства, что за мной кто-то следит. Лёгкий хруст ветки заставил меня замереть. Сердце пропустило удар. Медленно повернув голову, я всматривался в темноту, но видел лишь переплетение ветвей и клубящийся в воздухе туман. Может, зверь пробежал? Или это было нечто другое?       Тишина вокруг стала вязкой, липкой, неестественной. Будто лес задержал дыхание, ожидая чего-то. Меня охватил ледяной страх. Невидимый наблюдатель не просто следил — он выжидал. Я сделал шаг назад, собираясь уйти, но что-то внутри протестовало. Если кто-то действительно за мной наблюдает, уходить просто так — не вариант. Осторожно вытянув руку вперёд, я сосредоточился. Кончики пальцев окутал лёгкий иней. Медленно разжал ладонь, и передо мной в воздухе закружились крошечные снежинки. Но вместо обычного спокойствия магии я ощутил другое — гнетущее, ледяное напряжение, словно пространство вокруг сжалось. Вдалеке мелькнула тень — быстрая, бесшумная. Её движения были плавными, но неестественными, словно она скользила, а не шла. Что-то угрожающее было в её повадках. Оно изучало меня. Оценивающе.       Сжал руку в кулак, и в тот же миг ледяные иглы сорвались в воздухе, замерев передо мной. Я резко направил их в сторону деревьев, туда, где мелькнула тень. Раздался низкий, протяжный звук. Это не было ни хрипом, ни рычанием, но в нём слышалось что-то животное, хищное. Ветки раздвинулись, но я не успел разглядеть ничего, кроме смазанного силуэта. Оно отступало, но не исчезало. Оно знало, что я здесь. Я сжал зубы. Кто бы это ни был, он видел мою магию. Видел, что я не беззащитен. Но, судя по тому, как он двигался, это не испугало его.       Я не стал ждать его здесь, а решил уйти отсюда как можно быстрее. Развернувшись, я быстрым шагом направился к дому, удерживая магию наготове. По пути домой я пытался понять не следит ли кто-нибудь за мной и нет ли кого-то рядом, но обнаружить я никого не смог. Только придя домой, тревожное ощущение окончательно ушло. Чувство опасности покинуло меня, и я смог вздохнуть спокойно. Я уверен, что не оставил за собой след и то существо не будет меня преследовать.       Я сидел на краю кровати, глядя в окно. За ним простиралась ночная тьма, мягко окутывая улицы сонного городка. Но там, за границей света фонарей, был лес. И в этом лесу кто-то был. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулак. Ощущение чужого взгляда не исчезло, даже когда я оказался внутри дома. Оно преследовало меня, словно липкая тень, дышало в затылок. В глубине души я знал — если я сейчас лягу спать, тревога никуда не исчезнет. Я встал, подошёл к окну ближе. Лес выглядел так же, как и раньше: безмолвный, недвижимый, окутанный тонким туманом. Но я больше не доверял его спокойствию.       Движение.       Я едва уловил его краем глаза. Едва заметный силуэт мелькнул между деревьями и исчез в темноте. Сердце дрогнуло, но я заставил себя не отводить взгляда. Оно словно искало кого-то. Оно искало меня, поразила меня догадка. Впрочем, кто бы это не был, но силуэт очень быстро направился к соседним участкам и исчез в тени леса. Я глубоко вдохнул, заставляя себя думать рационально. Мне нужно разобраться в этом, иначе тревога не даст покоя. Медленно, стараясь не шуметь, я отступил от окна. В следующий раз я должен быть готов. Солнечный свет пробивался сквозь занавески, мягко заливая комнату. Я медленно открыл глаза, ощущая, как остатки ночной тревоги всё ещё цепляются за разум.       Но утро принесло с собой иллюзию безопасности. Весь этот страх мог быть всего лишь игрой воображения… или нет? Я быстро оделся и спустился вниз. На кухне уже хлопотала мама, разливая чай в чашки. Дерек сидел за столом, просматривая газету.       — Доброе утро, Маркус, — мама улыбнулась мне, но в её взгляде читалась лёгкая обеспокоенность. — Как спалось?       — Нормально, — солгал я, беря чашку чая.       Я чувствовал, что за этим утром скрывается что-то большее, чем просто новый день.       — Ты сегодня поздно лёг, — заметил Дерек, отрываясь от газеты. — Всё в порядке?       — Да, просто… свежий воздух перед сном, — я пожал плечами, делая вид, что меня это не беспокоит.       Джон вошёл на кухню, его лицо выглядело усталым, словно он тоже не спал ночью. Он кивнул мне и взял свою чашку.       — В городе тихо по утрам, — сказал он, отводя взгляд. — Но ночью… Сегодня было ощущение, будто кто-то ходит за окнами.       Я напрягся. Мои мысли мгновенно вернулись к лесу, к той тени, что стояла среди деревьев и наблюдала за мной.       — Ты что-то слышал? — спросил я, стараясь сохранить ровный голос.       Джон посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом. Потом покачал головой.       — Возможно, просто воображение разыгралось, — пробормотал он, но его тон не убеждал.       Что-то было не так. Это ощущение поселилось во мне с самого утра и не исчезло даже с наступлением вечера. Напротив — тревога лишь нарастала, словно удушливый туман, окутывая разум липким предчувствием беды. День выдался на редкость спокойным, но стоило мне выйти на улицу, как спина покрывалась мурашками, а в груди росла вязкая, не поддающаяся логике тревога. Я пытался отвлечься — помогал Джону по дому, бродил по узким улочкам городка, слушал негромкие разговоры прохожих, надеясь, что обычная суета развеет мой страх. Но стоило оказаться на открытом пространстве, как снова накатывало это мучительное ощущение — словно кто-то стоит в шаге позади, невидимый, едва различимый, но неизменно преследующий меня. Когда солнце склонилось к горизонту, небо затянули тяжёлые, рваные тучи, и воздух стал липким, застоявшимся. Где-то вдалеке зашевелился ветер, раскачивая голые ветви деревьев, но в самом городке было подозрительно тихо. Даже собаки, обычно заливавшиеся лаем при малейшем шуме, сегодня молчали.       Я вышел на крыльцо, втягивая в лёгкие ночной воздух, пытаясь избавиться от гнетущего чувства. Густая темнота растворялась в слабом лунном свете. Полная луна пробивалась сквозь облака, заливая улицы серебристым сиянием, от которого тени становились глубже, зловещей. У самого края леса что-то мелькнуло — смазанный силуэт, слишком быстрый, чтобы разглядеть детали. Темнота словно раздвинулась, на мгновение выпуская наружу существо, чьё присутствие отзывалось во мне первобытным страхом. Оно двигалось неправильно — слишком плавно, слишком стремительно, не так, как должен двигаться человек. Я прищурился, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но тень уже исчезла, растворившись между деревьев.       А утром город проснулся в ужасе. Слухи распространялись быстрее, чем можно было осознать происходящее. Кто-то из соседей, выглянувших на улицу на рассвете, первым нашёл тело. Молодая женщина, местная жительница, была обнаружена на окраине города, в переулке между заброшенными домами. Смерть настигла её не просто внезапно — это была резня. Её одежда превратилась в кровавые лохмотья, тело разодрано до костей, словно её терзали когтями, не знавшими пощады. Следы борьбы отсутствовали, как и следы бегства — будто жертва даже не успела осознать опасность. Земля вокруг была взрыта глубокими бороздами, а неподалёку находились странные отпечатки. Они были огромными, с когтистыми вмятинами, и по форме напоминали волчьи, но… нет. Эти следы были не такими. Они принадлежали чему-то другому.       Полиция не стала вдаваться в детали. Они быстро нашли виновного — её бывшего мужа, человека с дурной репутацией, который уже имел проблемы с законом. Их версия была слишком удобной, слишком простой. Люди шептались, украдкой переговариваясь на улицах, их голоса дрожали от страха. Его задержали почти сразу. Слишком удобный ответ, слишком простая развязка.       Пока полиция ограждала место преступления, а репортёры наперебой пытались добыть хоть крупицу информации, слухи уже расползались по городу. К обеду люди на улицах и в магазинах говорили только об этом. Одни повторяли официальную версию — несчастная семейная драма, другие шептались, строя теории похлеще газетных заголовков. К вечеру новость докатилась и до нас.       За ужином первым заговорил Дерек.       — Говорят, её тело нашли в лесу. Страшная история. Полиция уверена, что всё просто: ревность, семейная драма. Муж уже был осуждён раньше — правда, за мошенничество, но пока сидел, изменился не в лучшую сторону. В городе говорят, что она собиралась с ним развестись, отсудить дом и машину — он, похоже, нарушил условия брачного договора. В целом... ужасная история.       Я задумался. Лес. Совпадение ли это? Джон молча пил чай, но я заметил, как его рука чуть заметно дрожала, когда он ставил чашку на стол. Я стоял у окна, глядя на серое небо. Тревожное ощущение никуда не исчезло, а новости о произошедшем убийстве только усилили его. Полиция уже нашла подозреваемого, и люди в городе быстро приняли их версию. Но меня это не убеждало. Снова вспомнил про ту ночь в лесу. Про взгляд, что ощущал на себе. Про движение среди деревьев. Если убийца был её бывший муж, почему у меня было чувство, будто за всем этим стоит кто-то другой?       Я отошёл от окна и подошёл к столу, на котором всё ещё лежала раскрытая книга по ледяной магии. Я изучал её последние три недели, но теперь мои мысли были далеки от тренировок. Возможно, мне стоит снова пойти в лес? Осмотреть место, где нашли тело? Эта мысль была глупой. Опасной. Но в то же время казалось правильной. Глубоко вздохнул и захлопнул книгу.       Вечер опустился на город, окрасив улицы в тёмно-синие и багровые оттенки. Тени удлинялись, скрываясь в переулках и под старинными фонарями, которые едва справлялись со своей задачей. Я накинул куртку и вышел из дома, избегая лишнего шума. Лес встретил меня тишиной. Неестественной, тревожной. Казалось, он знал, что я пришёл не просто так. Я двигался осторожно, стараясь не наступать на сухие ветки, но даже моё дыхание казалось слишком громким. Там, где нашли тело женщины, оставались следы работы полиции — примятая трава, несколько неестественно сломанных веток. Но меня интересовало другое. Я осмотрел землю и вдруг заметил: клочок шерсти. Я провёл пальцами по нему, и сердце пропустило удар. Это не могла быть просто случайность.       Где-то вдалеке раздался тихий треск. Я замер. Кто-то был здесь. Сердце заколотилось быстрее. Я медленно поднялся на ноги, сосредоточив магию льда в кончиках пальцев. Воздух вокруг меня стал чуть холоднее, а тени леса, казалось, сгустились. Скрип веток раздался ближе. Я всмотрелся в темноту, силясь различить движение. Что-то проскользнуло между деревьями — неясная фигура, слишком быстрая, чтобы её разглядеть. Лёгкий рёв прокатился по лесу, низкий, вибрирующий, хищный.       Сжав пальцы, ощущая, как магия льда отзывается внутри меня. Теперь я знал точно, что был тут не один. Секунды тянулись бесконечно. Затем раздался новый звук — хруст, словно кто-то наступил на сухую ветку. Ветки деревьев зашевелились, и фигура в темноте сделала шаг вперёд. Дыхание перехватило. Я не знал, что это, но одно было ясно: оно охотилось и скорее всего я мог стать добычей.       Я сделал шаг назад, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. Воздух был пропитан холодом, но это был не мой холод. Это было нечто иное — чужеродное, зловещее. Тень между деревьями замерла. Теперь я мог различить её очертания — высокая, худощавая фигура с нечеловеческой грацией. Её дыхание разносилось по ночному лесу тихим, но отчётливым звуком. Оно словно изучало меня, взвешивало, стою ли я его внимания.       Я сжал ладонь, позволяя ледяной магии просочиться сквозь пальцы. Воздух вокруг меня похолодел, земля под ногами покрылась инеем. Если оно нападёт — я выпущу ледяное копье и вместе с ним иглы не целиться и сделать как можно больше, что-нибудь точно попадет. Мгновение длилось вечность. Затем фигура сделала движение — быстрое, почти размазанное. Я бросил вперёд руку, и в воздухе образовались ледяные иглы, готовые сорваться в атаку.       Но оно не напало. Вместо этого раздался странный, гортанный звук. Слова? Смех? Я не был уверен. Единственное, что я знал наверняка — этот лес больше не принадлежит мне. Фигура наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то. В следующее мгновение она исчезла, растворившись в тенях леса, словно её и не было. Лишь холодный след в воздухе оставил напоминание о её присутствии. Я остался стоять, напряжённый, готовый к новой атаке. Но ничего не происходило. Только звуки ночного леса медленно возвращались, заполняя пустоту.       Мои пальцы дрожали, когда я опустил руку. Кто бы это ни был, он не хотел убивать меня. Пока что. Я медленно отступал, назад не поворачиваясь спиной и быстрым шагом направился к дому, через некоторое время я уже бежал прочь из леса, сдерживая порыв оглянуться. Но в глубине души я знал — оно всё ещё наблюдает.       Дома было тихо. Я осторожно закрыл за собой дверь, стараясь не разбудить родных. Внутри было тепло, но холод ночи словно въелся в мою кожу, не желая отпускать. Я прислонился к стене, пытаясь замедлить дыхание.       На следующее утро атмосфера в доме была напряжённой. За завтраком никто не произнёс ни слова о произошедшем убийстве, но оно витало в воздухе, словно тяжёлое облако. Джон выглядел хмурым, его пальцы нервно постукивали по столу. Дерек молча читал газету, но я видел, как его глаза задержались на одной из статей дольше, чем обычно. Я знал, о чём он думал — новости были полны деталей о женщине, найденной в лесу.       — Говорят, её бывшего мужа задержали, — наконец произнесла мама, осторожно ставя чашку на блюдце. — Думаете, это действительно он?       Джон помедлил, затем покачал головой.       — Не знаю. Что-то здесь не так.       Я не удивился его словам. Сам я тоже сомневался. Видел ли я убийцу той ночью? Возможно. Но я не мог сказать об этом вслух, не будучи уверенным.       

* * *

      Город погружался в гнетущее молчание. Люди старались избегать разговоров о произошедшем, но страх чувствовался в каждом взгляде, в каждом сдержанном движении. Казалось, что ночь больше не приносила покоя — только тёмные улицы, залитые холодным светом луны, и тени, в которых таилось нечто ждущее. А затем пришла новая резня.       Днём, среди бела дня, когда улицы были полны людей, когда солнце стояло высоко в небе и, казалось бы, ничто не предвещало беды. Первый крик разорвал воздух, и он был таким пронзительным, что у людей по коже побежали мурашки. За ним последовал второй. А потом наступила тишина. В одном из домов, что стояли ближе к окраине леса, произошла настоящая бойня. Семья — муж, жена и их маленькая дочь — были найдены зверски убитыми. Они не просто погибли — перед смертью они пережили нечто неописуемое. Тела были неестественно вывернуты, лица застыли в гримасе ужаса, а их руки и ноги были сведены судорогами, как будто они долго корчились в мучениях. Глубокие ожоги покрывали кожу, будто их пытали чем-то неведомым.       Вся комната была залита кровью, стены испещрены глубокими порезами, словно когтями, но на месте преступления не было ни следов взлома, ни признаков борьбы. Всё выглядело так, будто убийца просто вошёл внутрь, и никто не успел даже осознать опасность. Через несколько улиц, у полицейского участка, обнаружили тела двух стражей порядка. Офицер, который вёл дело об убийстве девушки, и его напарник — оба мертвы. Без следов борьбы, без единого шанса спастись. Полицейский участок содрогнулся от крика, но, когда другие офицеры бросились на улицу, всё уже было кончено. Два тела лежали на холодном бетоне, безжизненные, с пустыми, стеклянными глазами. Никто не слышал звуков борьбы, никто не видел нападавшего. Будто убийца растворился в воздухе. Но он не исчез. Он просто был невидим для чужих глаз.       Джон увидел его. Старик, всегда державшийся особняком, вёл себя осторожно, словно заранее знал, что что-то подобное произойдёт. Он выходил из магазина пряча голову от слепящего дневного света, но, когда началась паника, он поднял голову — и увидел его. Высокого мужчину, который уходил от полицейского участка. Одежда его была опрятной, лицо ничего не выражало — никакой спешки, никакого волнения. Он просто шёл, неспешно, спокойно, даже не глядя по сторонам. Когда он прошёл мимо, дедушка увидел его настоящие глаза — звериные, нечеловеческие, наполненные чем-то тёмным, голодным, древним. Остальные люди не замечали его. Маглоотталкивающие чары делали его невидимым для большинства, скрывая в толпе. Он мог пройти среди них, коснуться плеча, посмотреть в глаза, и никто бы не почувствовал ужаса, который испытал старик. Но убийца почувствовал его взгляд. Он резко обернулся, и на миг их взгляды встретились. Уголок его губ дёрнулся в подобии усмешки. Не угрожающей, не злобной — насмешливой. Будто он знал, что дедушка ничего не сможет сделать. А затем он исчез. Исчез так же, как появился — шагнул в тень между домами и больше не вышел.       Город жил своей привычной тихой жизнью, но внутри что-то сломалось. Разговоры на улицах не умолкали, но в каждом слове чувствовалась напряжённость. Соседи переговаривались у заборов, задерживаясь у чужих домов дольше обычного. В магазинах кассиры обменивались дежурными фразами с покупателями, но улыбки были натянутыми, словно приросшими к лицам в попытке сохранить иллюзию спокойствия. Люди старались создать видимость нормальности, но страх уже пустил корни, проникая в каждую семью, в каждый дом.       «Такое в нашем городе? Кто бы мог подумать…» — шептались женщины, перегибаясь через заборы.       «Говорят, полиция уже всё решила. Но ведь это неправда, так ведь?» — мужчины на углу курили больше обычного, сжимая сигареты так, что пальцы белели.       «А если он не виноват?»       Этот вопрос никто не осмеливался задать вслух.       Джон шёл домой, стараясь не выделяться, не привлекать внимания. Ему казалось, что окна домов наблюдают за каждым его шагом, что взгляды из-за занавесок следят, будто оценивая, насколько он опасен или, наоборот, уязвим. День выдался тёплым, но по спине полз неприятный холодок. Люди продолжали делать вид, что всё как всегда: дети играли на улице, кто-то вешал бельё, где-то стучали молотки — кто-то чинил забор, пытаясь сосредоточиться на привычных делах. Но во всех этих движениях было что-то механическое, будто никто не верил в их подлинность. Город жил, но внутри будто задержал дыхание.       Когда Джон свернул в переулок, привычные звуки остались позади. Разговоры стихли, детский смех растворился в глухой тишине, и даже ветер казался здесь другим. Стены старых домов нависали слишком плотно, отбрасывая густые тени. Он шагал быстрее, но улица, казалось, растянулась, превращаясь в бесконечный коридор из кирпича и асфальта.       Позади что-то хрустнуло, и он замер. Внутри всё похолодело, но он медленно, сдерживая себя, обернулся. Пусто. Лишь серые стены да покосившийся забор, за которым никого не было. Только в воздухе будто что-то дрожало, невидимое, но ощутимое. Он попытался сделать шаг, но тут же снова — лёгкий звук, будто кто-то ступил по гравию. Теперь уже ближе. Сердце гулко стучало в груди, и каждый его удар отдавался в висках.       Джон резко рванул вперёд. Дом был совсем близко, всего несколько поворотов, но казалось, будто дорога до него растянулась. В ушах шумело, ладони вспотели, но он заставил себя не бежать. Только ускорился. Наконец, его дом. Дрожащими пальцами нащупал ключ, всунул в замок, дверь поддалась, и он шагнул внутрь, захлопнув её за спиной. Дверь скрипнула, закрывая его в безопасном коконе жилища, но даже стены не могли избавить от ощущения, что что-то рядом и следит за ним.       

* * *

      Дедушка вернулся домой ближе к вечеру. Я услышал, как щёлкнул замок, и сразу насторожился. Он редко закрывал дверь так плотно, а тут я отчётливо услышал, как повернулся ключ. Когда он вошёл в кухню, где мы сидели за ужином, я сразу понял — что-то произошло. Лицо бледное, губы сжаты, пальцы до боли сжимают посох. Он даже не сразу сел, будто обдумывал, стоит ли вообще говорить.       — Дед, что-то случилось? — я смотрел прямо на него.       — Ты выглядишь так, будто увидел привидение, — пробормотал Дерек, отложив вилку.       Дедушка молча сел за стол и выдохнул.       — Я видел его, — наконец сказал он.       Мы переглянулись.       — Кого? — осторожно спросила мама.       — Мужчину, — дедушка поднял глаза. — Того, кто убил полицейских.       В комнате повисла тишина.       — Откуда ты знаешь, что это он? — напряжённо спросил Дерек.       — Он уходил от участка, — голос у дедушки был хриплым. — Спокойный, как будто ничего не случилось.       Я почувствовал, как по спине пробежал холод.       — Может, он просто проходил мимо? — мама попыталась найти объяснение, но в её голосе не было уверенности.       Дедушка покачал головой.       — Нет. Он был слишком… — он замолчал, подбирая слово. — Расслабленный. Будто знал, что никто его не увидит.       Я напрягся.       — Ты хочешь сказать, он был там, но его никто не заметил?       — Да, Маркус, — дед посмотрел на меня. — Только я.       Мурашки пробежали по коже.       — Маглооталкивающие чары, — пробормотал я.       Дедушка кивнул.       — Они не действуют на меня, и он это понял.       — И что он сделал, когда увидел, что ты его видишь? — спросил я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.       Дедушка чуть заметно напрягся.       — Он улыбнулся.       Я почувствовал, как пальцы стали ледяными.       — Значит, он понял, что ты его заметил… и ему всё равно? — медленно произнёс Дерек.       — Он не просто убивает, — тихо сказал я. — Он играет.       Мама закрыла рот рукой, а Дерек крепко сжал вилку.       — Кто он? — наконец спросила она.       Дедушка какое-то время молчал, словно не хотел говорить вслух то, что и так уже понял.       — Я не знаю его имени, — наконец сказал он. — Но знаю, что это не первая его жертва.       Я нахмурился.       — Вы когда-нибудь слышали о череде убийств в Лондоне вроде недели две назад об этом что-то было написано?       Я резко поднял голову.       — Подожди… Ты про того маньяка?       Дерек тоже замер, нахмурившись.       — Я помню. В газете писали. Несколько жертв за короткий срок, а потом он исчез.       — Верно, — кивнул дед. — Но он не исчез. Он просто ушёл из города.       Мне стало не по себе.       — И ты думаешь, это он?       — Я в этом уверен, — твёрдо сказал дедушка. — Его след тянется через всю страну. В каждом городе, где он появлялся, оставались трупы. Я заинтересовался этим делом. У нас в городе делать особо нечего, а тут такая история.       — Но, если полиция знает, что он передвигается, почему они ничего не делают? — мама говорила тихо, но я слышал в её голосе страх.       — Потому что никто его не видел, — устало ответил дед. — Никто, кроме меня.       В комнате повисла тишина.       — И он понял, что ты его заметил?       Дедушка медленно кивнул.       — Теперь я его следующая цель.       Мама прикрыла рот рукой. Дерек выругался сквозь зубы. Я попытался думать быстро, но в голове было пусто. Мы не можем сразиться с ним. Мы не авроры. И даже если бы мы знали, кто он — он опытный тёмный волшебник, а мы…       — Нам нужно убираться отсюда, — сказал я.       Все посмотрели на меня.       — Мы не можем просто уйти, — возразил Дерек.       — Почему нет? — я повысил голос. — Он убил несколько человек за день! Что мешает ему прийти сюда ночью?       Дедушка прикрыл глаза.       — Если мы уйдём, это нас не спасёт, — наконец сказал он. — Он просто пойдёт за нами.       — Значит, нам нужно держаться в людном месте, — твёрдо сказала мама.       Я сжал кулаки.       — Я могу вызвать авроров… — начал я, но тут же осёкся.       На меня медленно повернулись три пары глаз.       — Что? — спросил Дерек.       Я почувствовал, как к горлу подступает ком.       — Я не взял палочку, — тихо сказал я.       Пауза была оглушительной.       — Чёрт, Маркус… — пробормотал Дерек.       — Летом всё равно запрещено колдовать, — добавил я, ощущая, как меня накрывает волна раздражения. — Никто и не думал, что она может пригодиться.       Дед тяжело вздохнул.       — Значит, никакой помощи от магического правительства мы не дождёмся.       Все замолчали.       — Тогда нам надо уехать, — твёрдо сказал я. — Всем.       Но дедушка покачал головой.       — Вы уедете. Я останусь.       — Что?! — возмутилась мама.       — Отец, это бред, — хмуро сказал Дерек.       Но дед уже принял решение.       — Он хочет меня, а не вас. Если вы уедете, у него не будет причин идти за вами.       — Это самоубийство! — вспылил я.       — Нет, Маркус, — он посмотрел на меня мягче. — Это шанс защитить вас.       Я хотел что-то сказать, но понимал, что дедушка уже всё для себя решил.       — Папа… — прошептал Дерек, но он только покачал головой.       — Нет. Вы уходите. Сейчас же.       Снаружи сгущались сумерки. Где-то в темноте убийца уже готовился к следующему шагу. Джон настоял, чтобы мы уехали из города. Его тревога передавалась и мне, и Дерек уже собирался отвезти нас прочь, но внезапно мама схватилась за живот, её лицо побледнело.       — Это… началось, — прошептала она, тяжело дыша.       Паника охватила всех. Дерек мгновенно бросился к телефону, вызывая скорую помощь. Я стоял, чувствуя, как сердце забилось быстрее, словно время остановилось на несколько секунд. Каждый мгновенный звук казался слишком громким, а воздух — слишком тяжёлым. Через несколько минут мама уже была в машине, и Дерек вместе с ней.       — Я останусь, — сказал я твёрдо.       — Маркус, это опасно, — Джон нахмурился. — Он может прийти.       — Ты не понимаешь, Маркус… Это не шутки. Мы не можем просто оставить тебя здесь одного, — её глаза были полны страха.       — Я останусь, — повторил я, не отрывая взгляда от неё. — Вы уедете, а я останусь здесь. Это моё решение.       Мама молча вздохнула, а потом схватила меня за руки, пытаясь почувствовать, что мне по-настоящему нужно.       — Маркус, иди с нами, — её голос был полон волнения. — Мы уедем сейчас, я не могу оставить тебя здесь.       Она потянулась ко мне, как если бы могла забрать меня прямо с места. Дерек тоже оглянулся, и его глаза были полны беспокойства.       — Мы не можем оставить тебя здесь, Маркус, — сказал Дерек почти с уговаривающим тоном. — Ты же понимаешь, что это опасно.       Но мама не согласилась так просто.       — Ты не понимаешь, Маркус… Это не шутки. Мы не можем просто оставить тебя здесь одного, — её глаза были полны страха.       — Я останусь, — повторил я, не отрывая взгляда от неё. — Вы уедете, а я останусь здесь. Это моё решение.       Она молча вздохнула, а потом схватила меня за руки, пытаясь почувствовать, что мне по-настоящему нужно.       — Ты не один, — сказала она, и голос её дрогнул, но мне нужно было, чтобы она поняла. — Ты — моя жизнь, Маркус.       Я попытался уверить её, что всё будет в порядке, и сдержал эмоции, чтобы не показать, как мне тяжело было принимать это решение. В её глазах отражались беспокойство и любовь, и я, в свою очередь, чувствовал всю тяжесть её боли. Но я не мог по-другому.       Сжал кулаки, чувствуя, как в груди горит яркий огонь решимости. Я не мог оставить дедушку одного. Да, это риск. Но я знал, что, если бы я уехал, не остался бы в безопасности, пока не узнаю, кто стоит за этим всем. Кто этот человек. Этот убийца. Джон помедлил, в его взгляде мелькнуло сомнение, но он ничего не сказал. Он знал, что, несмотря на мой возраст, я был готов бороться. Это всё не просто так. Он и сам пережил немало, и сейчас, возможно, просто пытался защитить меня, как всегда.       Он медленно кивнул, не успев сделать ни шага к двери. Мы оба знали, что это не просто решение. Это было последнее место, где мы могли быть в безопасности. Теперь в доме были только мы двое.       И, несмотря на опасность, несмотря на смерть, которая может прийти в любой момент, я чувствовал, что это наша битва. Ночь пришла слишком быстро, и в доме воцарилась невообразимая тишина, словно сама тьма проникла в стены, застыв в ожидании. Я устроился в своей комнате, попытался заснуть, но тревожные мысли не давали покоя. Где-то далеко выл ветер, и его завывания проносились сквозь деревья, смешиваясь с глухим шумом города, но за окнами всё оставалось неизменно тихим. Или это мне так казалось?       Вдруг, словно невидимая рука сжала моё сердце. Странное беспокойство, знакомое, как тогда в лесу, вернулось, и я замер. Лёгкий холод пробежал по спине. открыв глаза, интуитивно понял, что что-то не так. Мгновение спустя что-то промелькнуло за окном. Слишком быстро, чтобы я успел увидеть. Тишину ночи нарушил едва слышный скрип, похожий на шорох шагов по старому дереву. Я приподнялся на постели, а сердце в груди словно замерло. В доме кто-то был.       Я осторожно сполз с кровати, стараясь не издать ни звука. Ноги тяжело ступали по холодному полу, но я шёл, как кошка, на цыпочках, чтобы не выдать себя. Почти на автомате я двинулся к двери. На стенах, как зловещие тени, двигались сумерки, а шорох за стеной становился всё громче, переходя в почти незаметный скрип половиц. Это не мог быть Джон. Я знал, он был внизу. Я осторожно выглянул в коридор.       Скользнувшая вдоль стены тень заставила сердце биться быстрее. Она двигалась плавно, хищно, как будто охотник уже выбрал свою жертву. Но кто он? И зачем здесь? Рука сама потянулась к карману словно на рефлексе, но тут же я вспомнил: палочку я оставил в своей комнате дома.       Внезапно внизу раздался звук борьбы. Я бросился туда, с каждым шагом ощущая, как воздух вокруг меня становится всё плотнее, тяжелей. На полу в гостиной лежал Джон, его тело сотрясалось от сил, которым он не мог противостоять. А рядом стоял высокий мужчина в чёрном плаще, его лицо скрыто под капюшоном. В тусклом свете блеснула палочка. Мгновение спустя Джон рухнул на пол, его тело лишилось контроля, парализованное проклятием.       — Остался только ты, мальчик, — голос маньяка был холодным, как лёд. В нём звучала нескрываемая радость, вуаль страха и предвкушения.       Сердце застучало, словно загнанное животное. Но я не мог отступить.       Я сжал кулаки, иней, как невидимые лезвия, пробежал по моим пальцам. В этот момент, когда было некуда отступать, я почувствовал, как магия в меня наполнила силу. Это была моя битва.       Маньяк резко взмахнул палочкой, и комната наполнилась ярким, ослепляющим зелёным светом. Я прыгнул в сторону, чувствуя, как боль сотрясает мои мышцы, но успев увильнуть. В следующую секунду я собрал всю свою мощь и выпустил ледяные иглы прямо в его сторону. Он с лёгкостью увернулся, словно знал, что будет дальше.       — Интересно… — протянул он с издевкой, его глаза сверкали ярким огнём. — Ты умеешь забавные фокусы, я это понял еще тогда в лесу... Давай проверим, насколько ты крепкий.       Он резко развернулся и направил палочку прямо на Джона.       — Круцио! — раздался его хриплый, наполненный наслаждением голос.       Звук этого проклятия прорезал пространство. Джон дёрнулся, и его тело, ещё больше изогнувшись в муках, заполнила невыносимая боль. Он пытался закричать, но его рот был немым, как будто сам воздух вырвал голос из его груди. Маньяк весело рассмеялся, наслаждаясь каждым мгновением.       — Ах, как красиво! Ты только посмотри, как его ломает, как он корчится! Разве это не искусство? — Он повернулся ко мне, его взгляд был полон безумия и жажды наслаждения. — А теперь ты. Круцио!       Палочка взметнулась, и я успел почувствовать, как температура в комнате падает до невозможного. Мгновение — и огонь боли охватил всё тело. Я сжал зубы, с трудом удерживаясь на ногах. Каждая клетка казалась разорванной, а по всему телу расползалась невыносимая агония.       — Да! — Он дышал всё быстрее, наслаждаясь моими страданиями. — Ты чувствуешь? Это власть. Власть ломать! Власть делать с тобой всё, что я пожелаю!       В голове словно взорвался хаос. Я пытался сосредоточиться, понять, как продолжить бой. Но силы убывали. И в этот момент, несмотря на боль, я почувствовал, как ледяной холод пронзает меня. Под моими ладонями пол треснул. Я направил эту силу прямо на врага и мгновение спустя поток ледяного воздуха вырвался наружу, покрывая пол и ледяной шип почти сумел пронзить его, но тот в последний момент увернулся и отлетел в стену. Маньяк отшатнулся, а его плащ, пронзенный ледяным шипом, превратился в тряпье.       — О-о, так ты ещё можешь сопротивляться? — Он потер пальцем замёрзшую ткань и сбросил свой плащ на пол. Его глаза сверкали на фоне ужасающей жажды.       — Давай же, развлеки меня! — он улыбнулся, продолжая приближаться.       Тяжёлое дыхание вырывалось из груди, каждый вздох давался с трудом. Подняться на ноги оказалось мучительно, но отступать было нельзя — опасность лишь нарастала. Фигура медленно приближалась, словно наслаждаясь моментом. Зубы сжались в попытке удержаться в сознании, боль пульсировала в висках, но ломаться было недопустимо. Этот ублюдок не должен победить. Сквозь мучения прорвался ледяной холод. Лёд под ладонями затрещал, и в следующее мгновение мощный поток морозного воздуха вырвался наружу, ударив противника в грудь. Тот отшатнулся, а его одежду мгновенно покрыл иней.       — О-о, так ты ещё можешь сопротивляться? — Он провёл пальцем по замёрзшей ткани и ухмыльнулся. — Давай же, развлеки меня!       Я, тяжело дыша, с трудом поднялся на ноги, зная, что бой ещё далёк от завершения. К сожалению, уже нельзя было без риска запустить ледяные иглы ведь можно попасть в дедушку, который теперь лежал буквально под ногами вторженца.       — Попробуй увернись от этого, щенок. Бомбарда.        Неизвестное заклинание сорвалось с его губ — инстинкт заставил уйти в сторону, оказавшись у окна. Вспышка света пронзила комнату, и земля подо мной взорвалась. Я почувствовал, как меня подкидывает воздухом, как окно ломается под тяжестью взрыва. Крики и скрежет стали единым громким звуком, а мой мир поглотила темнота. Я вылетел наружу. Осколки стекла царапали мою кожу и оставляли порезы. Падая, и скользя по земле, пытаясь удержать равновесие, силы оставили меня. Всё происходило слишком быстро. Мне нельзя было проиграть, я не должен сдаваться. Придя в себя, я увидел, как враг выходит из дома. Его лицо горело жаждой крови. Он знал, что теперь мне не уйти. Собрав последние силы, пришлось подняться. Кровь тёплыми дорожками стекала по коже, пальцы дрожали, а сердце гулко билось в груди. Но страх уступил место ярости. Он стоял на расстоянии нескольких метров, будто бы наслаждаясь моим падением. На улице было пусто. Мрак, лишь редкие огоньки в домах освещали улицы.       — Ты сбежишь? — спросил он, усмехаясь. — Думаешь, тебе удастся?       Я сжал кулаки, ощущая, как лёд снова пробегает по моим пальцам. Мой взгляд встретился с его. Он был бескомпромиссен, его глаза горели ярким безумием. Он был уверен в своей победе. Но я был готов сражаться. Если увести его от дома, то у меня будет шанс спасти хотя бы дедушку. Судя по всему, он побежит за мной, а не будет добивать Джона. Я рванул в сторону леса, сердце колотилось в груди.       — Давай, мальчик, беги… Мне нравится охота!       В этот момент тучи, что скрывали небо, начали рассеиваться, и серебристый свет вновь пролился на улицу. Я резко обернулся и увидел, как убийца вдруг замер, его дыхание стало прерывистым, тело напряглось. Вверх, над крышей дома, медленно поднималась огромная луна, зловеще сияя в ночи. Она была крупнее, чем обычно, её свет казался неестественно ярким.       — Ха… — убийца вдруг ухмыльнулся, подняв взгляд к небу. — Ну надо же… голубая луна. Какая удача.       Я не сразу понял, о чём он говорит, но затем до меня дошло. Второе полнолуние за месяц. Голубая луна — редкое явление. Обычно оборотни превращаются раз в месяц, но в этот год у него выпал ещё один шанс. Воздух словно задрожал, когда свет луны окутал маньяка. Он внезапно замер, его дыхание сбилось, мышцы судорожно напряглись. Его тело начало меняться. Его пальцы начали вытягиваться, ногти удлинились в когти, мышцы вздулись, одежда затрещала по швам. Секунду назад передо мной стоял человек, теперь — существо, которому не было места в человеческом мире. Суставы выворачивались с хрустом, мышцы вздувались, разрывая ткань плаща. Губы искривились, обнажив удлинившиеся клыки, а глаза вспыхнули алым огнём. Его дыхание стало рваным, и он вдруг издал глухой рык, от которого у меня холодок пробежал по спине.       Маньяк больше не выглядел человеком. Его тело продолжало меняться – кости скрипели, удлиняя конечности, одежда разрывалась, уступая место густой тёмной шерсти. Он содрогнулся в последний раз, прежде чем выпрямиться в новом облике. Передо мной больше не стоял человек. Это было нечто другое – огромное, чудовищное, неуправляемое. Красные глаза встретились с моими, и в них больше не было ни тени разума. Только жажда убийства.       Оборотень взревел, и в этот миг вся его стратегическая расчётливость исчезла, уступая место безудержной ярости. Я едва успел отскочить, когда массивное тело зверя рухнуло вперёд, когти вспороли землю в том месте, где я стоял секунду назад. Он двигался быстрее, чем я ожидал. Я резко выбросил руку, и ледяной шквал сорвался с моих пальцев, покрывая землю между нами тонким слоем инея. Оборотень не затормозил. Он прорывался сквозь ледяные ловушки, не замечая холода, который должен был сковывать его движения.       Я сделал ещё один шаг назад, направляя поток мороза прямо в него, но оборотень, казалось, не чувствовал льда. Он прорвался сквозь мой лёд с такой силой, что трещины пошли по земле, и в следующий миг чудовище уже было у меня перед носом. Я едва успел отскочить, когда его когти вспороли воздух, оставляя невидимые порезы в пространстве. Существо двигалось с ужасающей скоростью, его мускулы перекатывались под шерстью, а дыхание выходило горячими клубами пара. Я никогда раньше не видел ничего подобного. Это была не просто магия – это было что-то древнее, первобытное. В глазах зверя горел голод. И теперь этот голод был направлен на меня. Я метнулся в сторону, вытягивая руку вперёд. Из ладони сорвались ледяные иглы, но оборотень с яростным рёвом выбросил лапу и разбил их в воздухе. Снежный туман разлетелся вокруг, но это не остановило монстра.       "Слишком быстро... Слишком сильный..." — мелькнуло в голове.       Я попытался создать ледяной барьер, но зверь прорвался сквозь него, словно ледяные преграды были лишь тонким стеклом. Треск заполнил улицу, и прежде чем я успел увернуться, удар лапы сбил меня с ног. Я грохнулся на спину, чувствуя, как воздух вырывается из лёгких. Оборотень медлил, выжидая, наслаждаясь своей силой. Он не просто хотел убить — он играл со мной, растягивая момент, чтобы почувствовать мою беспомощность. Его губы обнажили острые клыки, в урчащем рёве слышалась насмешка.       Я метался между деревьями, пытаясь выиграть хоть немного времени, но оборотень был быстрее. Он двигался так, будто заранее знал, куда я побегу, будто чувствовал мой страх. Его дыхание сотрясало ночной воздух, а оглушительное рычание отдавалось эхом среди деревьев. Раз за разом, явыпускал ледяные всплески, пытаясь замедлить его, но зверь продолжал прорываться сквозь мороз, сбивая иней с шерсти резкими движениями. Я был загнан в угол. Магия больше не помогала. Я не мог убить его простыми ледяными атаками. Он был сильнее.       Паника стала сжимать грудь. Если я не смогу победить его… Если он доберётся до мамы, до Дерека, до всех. Я не мог позволить этому случиться. Гнев вспыхнул во мне. Я перекатился в сторону, едва избежав удара когтистой лапы. Земля вздыбилась, когда он попал по ней, оставляя глубокие борозды. Я поднял руку, направляя поток магии. Воздух вокруг меня похолодел, земля под ногами покрылась инеем. Я сжал пальцы в кулак, концентрируя силу, и выбросил вперёд ледяные копья. Они устремились к зверю, но он увернулся с пугающей лёгкостью. Ярость захлестнула меня — этого не могло быть! Он прыгнул. На этот раз я не успел уклонится. Его тяжёлое тело обрушилось на меня, и я рухнул на землю. Острые когти полоснули по одежде, разрывая ткань. Боль пронзила бок, но я не закричал. Я с трудом сумел подняться, но боль в боку больше не имела значения. Я не дам этому зверю победить. Гнев поднялся во мне, стремительно, как буря. Он разрывал мою душу, как лезвия. Гнев за то, что этот монстр смеялся над страданиями. За то, что он мучил Джона. За то, что он убивал людей и наслаждался этим.       Оборотень бросился вперёд.       Я закричал. Но это был не просто крик. Это был выплеск всего, что я чувствовал. Гнева, боли, страха, ярости. Не было больше никаких ограничений. Магия была не только в заклинаниях. Она была во мне. В том, что я чувствовал. В том, что делало меня живым. Вскинул руки, ледяная магия вырвалась из меня с силой, которой я раньше не знал. Оборотень взревел, когда мороз окутал его лапы, сковывая их в ледяные оковы. Я не остановился. Гнев давал мне силу, направляя поток холода прямо в монстра. Поток пронзил не просто воздух — он проник в саму суть врага. В его тело. В его кровь. Движения оборотня стали замедляться, а дыхание сбилось. Он зарычал, попытался шагнуть вперёд, но его лапы подломились. Я сжал кулаки, фокусируя всю свою ярость в одном, последнем толчке.       — Замри.       И он замер. В его глазах мелькнул ужас, когда он понял, что происходит. Лёд проникал глубже. По венам зверя побежал иней, пробираясь всё дальше, замораживая каждую клетку его тела. Движения замедлились, рёв превратился в хрип. Глаза, ещё недавно горящие убийственным огнём, начали тускнеть. Его сердце билось всё медленнее… медленнее… пока не остановилось вовсе. Тело покрылось инеем изнутри, кровь замёрзла в жилах, каждое движение стало невозможным. Я стоял, тяжело дыша, глядя на застывшую фигуру. Чудовище больше не двигалось. Оно не выло. Не рычало. Не дышало. Я стоял над ним, тяжело дыша. Лёд покрывал землю, воздух был пронизан колким холодом.       Я победил. Но не чувствовал ни триумфа, ни облегчения. Только пустоту и оглушающий гул в ушах. Осколки замёрзшей земли хрустели под ногами. Я пошатнулся, мышцы дрожали от напряжения, но взгляд оставался прикованным к замороженному чудовищу. Ещё минуту назад оно рвалось ко мне, его жёлтые глаза полыхали яростью, а теперь... Теперь это всего лишь застывшая глыба, из которой не доносилось ни звука, ни движения.       Внезапно ночь прорезал резкий треск. Вспышки света осветили поляну, и несколько фигур в тёмных мантиях материализовались передо мной. Авроры. Они моментально приняли боевые стойки, палочки направлены в разные стороны, взгляды напряжённо сканировали обстановку.       — Чисто! — раздался голос одного из авроров, осматривающего периметр.       Я не двинулся. Не мог. Только молча смотрел, как один из них — высокий, широкоплечий мужчина с холодными серыми глазами — медленно направился ко мне. Его взгляд сначала пробежался по моему лицу, потом скользнул в сторону замороженного оборотня.       — Что… — его голос был ровным, но в нём сквозила сдержанная эмоция. — …чёрт возьми, здесь произошло?       Я открыл рот, но не сразу смог заговорить. Губы дрожали — от усталости, от адреналина, который всё ещё не до конца покинул моё тело.       — Он… он напал, — выдавил я наконец, чувствуя, как трудно даются даже простые слова.       Один из авроров, стоявший рядом с ледяной статуей, медленно провёл пальцами по покрытой инеем шерсти.       — Это… Это невозможно, — пробормотал он, озадаченно качая головой. — Его кровь… она застыла. Как будто… внутри него нет больше жизни.       — Его сердце, — раздался голос другого аврора. — Оно заморожено.       Все переглянулись. Напряжение в воздухе ощущалось физически.       — Кто это сделал? — спросил один из них, переведя взгляд на меня.       Главный аврор посмотрел мне прямо в глаза.       — Это был ты?       Я молча кивнул. Повисла короткая, тяжёлая тишина.       — Ребёнок заморозил оборотня, — тихо сказал кто-то, не веря собственным словам.       — Не просто оборотня, — добавил другой. — Этого ублюдка искали по всей стране. Он вырезал семьи. Ловил своих жертв, как зверь… И этот мальчишка его остановил.       Главный аврор прищурился, словно пытаясь рассмотреть меня получше.       — Как? — наконец спросил он. — Как ты это сделал?       Я сглотнул. Мне самому казалось, что всё происходящее — это какой-то бред, сон, который вот-вот рассыплется.       — Магией… — прошептал я, затем поправился. — Своей магией.       Мужчина медленно выдохнул, провёл ладонью по лицу, затем снова посмотрел на меня.       — Чёрт, — пробормотал один из авроров. — А мы думали, что эта ночь не сможет нас удивить больше, чем уже удивила.       Авроры ещё несколько минут осматривали место схватки. Некоторые проверяли тело оборотня, другие осматривали следы борьбы, словно пытаясь воссоздать всю картину произошедшего. Один из них тихо выругался, рассматривая глубокие борозды от когтей на земле, а другой потрогал лёд, покрывший труп чудовища, и резко отдёрнул руку.       — Холод… — пробормотал он. — Как будто зима пришла в одну точку.       Главный аврор, мужчина с седыми висками и жёстким взглядом, повернулся ко мне.       — Ты говорил, что использовал магию льда, — его голос был ровным, но в нём читалась напряжённость. — Как? Ты же несовершеннолетний. У тебя нет палочки.       — Я… — я на мгновение замялся, пытаясь подобрать слова. — Я не знаю, как это объяснить. Оно просто… случилось.       Он нахмурился, но не перебил меня. Я глубоко вдохнул и продолжил:       — В какой-то момент я понял, что не только магия движет моей силой. Всё, что я чувствовал — страх, злость, ненависть, боль… — я сжал кулаки. — Всё это стало чем-то… большим. Оно не просто вырвалось наружу. Оно подчинилось мне.       Повисло тяжёлое молчание.       — Магия, завязанная на эмоциях, — наконец произнёс один из авроров. — Это… опасно.       — Не только опасно, — добавил другой, пристально глядя на меня. — Это… древнее.       Я не понимал, что они имели в виду, но в их голосах звучала настороженность. Вдруг я вспомнил.       — Дедушка! — резко выдохнул я. — Он… он дома, в бессознательном состоянии! Оборотень напал, а я…       — Показывай дорогу, — резко сказал главный аврор.       Я рванул вперёд, не оглядываясь, а они следовали за мной. Дом был темен, дверь распахнута. В гостиной, на полу, лежал дедушка. Бледный, неподвижный. Я упал на колени рядом, лихорадочно нащупывая его запястье. Пульс слабый… но он есть.       — Он жив, — один из авроров опустился рядом, быстро осматривая его. — На нём нет укусов. Значит, оборотень не успел его обратить. Но он истощён. Нужно срочно его стабилизировать.       — У нас есть зелья, — другой аврор уже доставал пузырёк. — Держи его голову.       Я осторожно приподнял дедушку, пока они поили его зельем. Спустя несколько мгновений его дыхание стало ровнее.       — Он поправится, — сказал аврор, глядя на меня. — Ты вовремя нас позвал.       Я кивнул, но сил что-то сказать уже не осталось. Я просто смотрел, как дедушка дышит, как медленно возвращается румянец на его лицо. Только теперь я почувствовал, насколько я вымотан. Магия, страх, битва — всё это наложилось на меня. Я закрыл глаза на секунду.       Допрос длился долго. Они задавали вопросы снова и снова, проверяя, не путаюсь ли я в показаниях. Я рассказывал всё как было. Как оборотень ворвался в дом. Как страх сменился чем-то другим. Как лёд подчинился мне.       Авроры слушали, переглядывались, но ни один не сказал ни слова, пока я не закончил.       Главный аврор задумчиво кивнул.       — Мы проведём проверку, но… — он сделал паузу, изучая меня. — Пока что ты свободен.       Я облегчённо выдохнул. Один из авроров достал небольшую металлическую пластину и передал мне.       — Если что-то подобное повторится, свяжись с нами, — сказал он. — Не пытайся справиться один.       Я кивнул. Они ещё раз осмотрели замёрзшее тело оборотня, обменялись парой слов, затем исчезли, оставив нас с дедушкой в тишине. Он уже дышал ровно, но всё ещё спал. Я опустился на пол рядом с ним и закрыл глаза. Всё кончено. По крайней мере, пока.       Я проснулся от слабого стука в окно. Сердце тут же сжалось, словно ожидая новой опасности. Но это была всего лишь сова, сидящая на подоконнике с небольшой запиской в когтях. Я открыл окно, и сова бесшумно шагнула на мою руку, оставив послание, а затем улетела. Разорвав сургуч, я быстро пробежал глазами по тексту:       "Мистер Браун,       Министерство Магии завершило проверку инцидента, произошедшего в вашем доме. В ходе расследования установлено, что ваши действия не нарушают положения Статута о Секретности, а применение магии в данных обстоятельствах признано вынужденным. В связи с этим Министерство не предпринимает дальнейших мер.       Обращаем ваше внимание на необходимость соблюдения предписаний, касающихся несовершеннолетних волшебников. Дополнительный контроль со стороны Министерства в вашем случае не требуется, однако любая повторная несанкционированная магическая активность будет рассмотрена отдельно.       Служба Контроля за Магическим Правопорядком."       Я перечитал письмо дважды. Холодное, бюрократическое, без намёка на сочувствие. Но главное — меня оставили в покое.       Я убрал письмо и обернулся к кровати. Дедушка очнулся. Он выглядел уставшим, но глаза его были осмысленными.       — Как ты, дедушка? — спросил я, подходя ближе.       — Жив, — пробормотал он, слабо улыбнувшись, затем его взгляд стал серьёзным. — Расскажи, что произошло. До конца.       Я замялся, но сел рядом и подробно описал всё — от того, как оборотень ворвался в дом, до того, как я, сам не понимая, как, заморозил его. Дедушка слушал молча, лишь изредка кивая. Когда я закончил, он долго смотрел на меня, затем тяжело выдохнул.       — Ты сделал то, что должен был, — наконец произнёс он. — И сделал это правильно. Но, Маркус... будь осторожен. Такая магия... она не обычная.       Я кивнул. Сам это понимал. В этот момент хлопнула входная дверь, и в доме раздались быстрые шаги. В коридоре был Дерек. Его лицо было напряжённым, но когда он увидел нас обоих в сознании, выражение сменилось на облегчённое.       — Ты в порядке? — спросил он, подойдя ко мне.       — Да, всё хорошо. А мама?..       Дерек усмехнулся и положил мне руку на плечо.       — Поздравляю, Маркус. Ты стал старшим братом. У тебя родилась сестра.       Я застыл, переваривая сказанное. Затем на моём лице расплылась улыбка. Тёплая, искренняя. Всё, что произошло, всё, через что мне пришлось пройти, вдруг отступило на второй план.       — Сестра... — повторил я, чувствуя, как внутри что-то сжимается от счастья.       Дерек кивнул.       — Всё прошло хорошо. Виктория сейчас в больнице, она отдыхает. Как только она будет готова, ты сможешь её навестить.       Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Дерек огляделся, и его выражение тут же изменилось. Он заметил разбитое окно, раскиданную мебель, порезы на моих руках. Его челюсть сжалась.       — Чёрт... — пробормотал он. — Что здесь произошло?       Я уже собирался ответить, но дедушка заговорил первым.       — Оборотень, — глухо сказал он. — Он напал на нас прошлой ночью.       Дерек замер, затем выругался сквозь зубы, проведя рукой по лицу.       — Мы ведь собирались уехать, — пробормотал он. — Знали, что это место опасно. Но не успели...       Я почувствовал, как что-то болезненно сжалось в груди. Они знали. Но роды всё задержали, и теперь, теперь я сумел победить своего врага, спас дедушку и выиграл бой.       Дерек тяжело вздохнул, затем снова посмотрел на меня.       — Главное, что все живы, — твёрдо сказал он. — А ты... ты, чёрт возьми, смог защитить свою семью.       Я встретил его взгляд. Усталый, но твёрдый. Я не знал, что будет дальше, но сейчас... сейчас я был просто рад, что всё закончилось.