Часть 19

      После битвы с оборотнем прошло несколько дней, но ощущение пустоты и холода всё ещё не покидало меня. Моё тело болело, словно после долгого, изматывающего боя, и хотя раны начали заживать, я знал — шрамы останутся, как внутри меня так и снаружи. Возможно с помощью магии их и получится убрать, но я этого не хочу. Я сделал то, что должен был. Я спас дедушку и победил. Впрочем, я очень рад что у меня родилась сестренка. Маленькая Роуз Она такая хорошенькая и милая. Я видел, как счастлива мама и Дерек и это действительно вдохновляет меня. В мире есть н только плохое и опасное, но и что-то светлое. Надеюсь, что эти хорошие моменты будут чаще происходить со мной. Впрочем, и тревожные мысли не оставляли меня, даже когда я получил письмо от Джессики и Гарета. Они собирались на Косую аллею за покупками ко второму курсу и предложили встретиться там. Я подумал, что это хорошая идея. Нас всех будет сопровождать мама Виктора и Софии Элен Барнс. В этот раз меня подвез до Лондона Дерек. Он будет в Лондоне сегодня до вечера так что потом заберет меня обратно.       Я ждал у входа в «Дырявый котёл», прислонившись к стене и наблюдая, как маглы проходят мимо, даже не замечая потрёпанной вывески. Для них это было просто старое здание, но для нас — врата в другой мир. Порыв утреннего ветра заставил меня поёжиться. Лето почти закончилось, но мысли о возвращении в Хогвартс не приносили радости. Второй год… он казался чем-то большим, чем просто продолжение учёбы.       — Маркус! — раздался знакомый голос.       Я повернулся и увидел Джессику, махавшую мне рукой. Её улыбка была как солнечный луч в пасмурный день. Рядом шли Гарет, София и Виктор. Чуть позади шла Элен Барнс — высокая женщина с пронзительным взглядом, строгая, но справедливая.       — Ну, все в сборе, — сказала Джессика, поправляя сумку на плече. — Готовы?       — Как будто у нас есть выбор, — фыркнул Гарет. — Всё равно надо закупиться.       — Магазины сами себя не обойдут, — поддержала его София.       Я взглянул на Виктора, но тот лишь молча кивнул. Он держался отстранённо после… тех событий.       Элен Барнс оглядела нас.       — Запомните: мы пришли за покупками, а не за неприятностями.       — Как будто мы когда-либо в них попадали, — пробормотал Гарет.       Я усмехнулся без улыбки. Джессика толкнула меня локтем.       — Да ладно тебе, Маркус, — сказала она вполголоса. — Хотя бы раз за лето можно просто расслабиться.       Я хотел сказать, что не умею. Что слишком устал. Что в голове слишком много мыслей, слишком много страхов. Но не сказал.       — Попробую, — отозвался я, зная, что это ложь.       Кирпичная стена позади «Дырявого котла» раздвинулась, открывая Косую аллею. Толпы волшебников сновали туда-сюда, лавки пестрели яркими вывесками, воздух был пропитан ароматами пергамента, зельеваренных ингредиентов и жареных орехов с мёдом. Торговцы выкрикивали предложения, совы ухали, а новички восторженно прижимали к себе новые мантии и учебники.       Я шагал среди этой суеты, держа список покупок, но думал совсем о другом. Когда вновь эта чудесная сказка перестанет быть хорошей, и я снова столкнусь с чем-нибудь. При нашем прошлом посещении я видел, как авроры убили целую семью. Я не хотел, чтобы снова что-то случилось и желал, чтобы все было тихо и хорошо. Наверное, мне стоит поговорить с Джессикой как ей удается сохранят в себе что-то светлое, после всего что она пережила. Я не могу просто выкинуть это все из головы. Отец, авроры, оборотень, Роули. Все это реально и все несет за собой угрозу как мне самому, так и всем, кто меня окружает.       — Маркус, ты нас вообще слушаешь? — раздался голос Гарета.       Я моргнул. Он стоял напротив, приподняв бровь и махая рукой перед моим лицом.       — Ты завис, — пояснил он.       — Просто задумался, — отозвался я, пробегая глазами по списку покупок.       — О чём? — София сложила руки на груди.       Я не ответил. Джессика сжала мою руку. Тёплая, лёгкая, как будто вытягивала из меня тьму.       — Мы с тобой, — тихо сказала она, заглядывая мне в глаза. — Всегда.       Я отвёл взгляд, но не убрал руку.       — А я думаю, — Гарет уткнулся в список, — почему, чёрт возьми, мы должны учить превращение спичек в иголки? Это же абсолютно бессмысленно.       — Это основы, — пожала плечами Джессика.       — Полезнее было бы изучать магию исцеления, — фыркнул Гарет. — Вот это действительно нужная штука.       — Согласна, — кивнула Джессика.       Я искоса взглянул на неё. В её голосе звучала уверенность.       — Хотела бы стать целителем? — спросил я.       Она пожала плечами, но в глазах мелькнуло одобрение.       — Да. Они спасают людей. Делают что-то важное.       Она замолчала, а потом добавила тише.       — Они дают второй шанс.       Гарет хлопнул меня по плечу.       — А ты что, не хочешь? Ты ж вечно бросаешься спасать всех вокруг, будто какой-то герой.       Я криво усмехнулся.       — Я не герой, Гарет.       — Конечно, нет, — фыркнул он. — Ты просто слишком мрачен, чтобы признать это.       Джессика снова сжала мою руку, и в этот раз я не отдёрнул её. Вместо этого я позволил себе секунду спокойствия рядом с друзьями. Мы уже собирались зайти в «Флориш и Блоттс», когда вдруг услышали громкий хлопок, за которым последовал визг какой-то пожилой ведьмы.       — Ой-ой, кажется, мы немного переборщили, — донесся до нас голос мальчишки, наполненный одновременно виноватостью и плохо скрываемым весельем.       Я повернул голову в сторону шума. Неподалеку, рядом с лавкой, торгующей магическими безделушками, стояли два рыжеволосых мальчика, один из которых сжимал в руке подозрительно дымящийся сверток. Их одежда была покрыта пеплом, а на лице одного сияла самая довольная улыбка, какую я только видел.       — Дай угадаю, — протянул Гарет, хмыкнув. — Что-то пошло не по плану?       — Напротив! Всё сработало даже лучше, чем мы ожидали! — с энтузиазмом воскликнул один из них, радостно стряхивая пепел со своей мантии.       — Вы случайно не собираетесь поджечь ещё что-нибудь? — с осторожностью спросила София.       — Ну… теперь уже нет, — второй мальчишка картинно вздохнул. — Профессор МакГонагалл наверняка назвала бы это «экспериментальным провалом».       — Но мы предпочитаем термин «творческий успех»! — подхватил его брат.       — Кто они вообще такие? — тихо спросил я у Софии.       — Без понятия, — так же тихо ответила она.       — Мы слышали! — воскликнул один из рыжих.       — Фред и Джордж Уизли, к вашим услугам! — представился тот, что держал злополучный сверток.       — Если вам нужно что-то подорвать, раскрасить в неестественный цвет или превратить в миниатюрного дракона — вы обратились по адресу, — добавил второй, сияя самодовольной улыбкой.       Гарет прыснул.       — Что ж, теперь мне не нужно гадать, кто будет устраивать хаос в Хогвартсе.       Пока мы общылись, позади нас раздался удивлённый голос:       — Элен Барнс?       Я повернулся и увидел мужчину в строгой мантии, который внимательно смотрел на маму Виктора и Софии. Он выглядел как человек, привыкший держать всё под контролем — чёткие черты лица, прямой взгляд, уверенная осанка. Рядом с ним стоял мальчик, вероятно, его сын. Светловолосый, с открытым, спокойным выражением лица.       — Амос? — в голосе Элен прозвучало искреннее удивление, но затем её губы тронула лёгкая улыбка. — Сколько лет прошло…       — Не меньше двадцати, — хмыкнул мужчина. — Не ожидал встретить тебя здесь.       — Я тоже, — кивнула Элен. — Хотя место подходящее.       — Да, — согласился Амос и чуть повернулся, указывая на мальчика рядом с собой. — Мой сын поступает в этом году.       — Правда? — Элен посмотрела на него с теплотой. — Как же быстро летит время.       — Седрик, познакомься. Мы с Элен учились вместе.       — Приятно познакомиться, миссис Барнс, — с лёгким наклоном головы сказал мальчишка.       Я искоса посмотрел на него.       — Кто это вообще? — тихо спросил я у Софии.       — Без понятия, — так же тихо ответила она.       — Но выглядит так, будто никогда не опаздывал ни на один урок, — добавил Гарет.       — И как будто делает домашку сразу в день её выдачи, — усмехнулась София.       Мальчишка услышал их слова, но вместо того, чтобы обидеться или фыркнуть, просто улыбнулся.       — На самом деле, так действительно проще. Если откладывать, накопится слишком много заданий, — спокойно ответил он, словно это был очевидный факт.       Гарет переглянулся со мной и сдавленно хмыкнул.       — Конечно, — протянул он, явно пытаясь скрыть улыбку.       Мы друг другом начали знакомится, но я не мог понять, почему, но в этом мальчике было что-то… раздражающе правильное. Словно он из тех, кого хвалят преподаватели, кто всегда поступает верно, кто никогда не делает ошибок.       — А ты, значит, тоже в Хогвартс? — спросил я, скрывая своё напряжение за нейтральным тоном.       — Да, — кивнул он. — Жду не дождусь.       — Неужели так интересно? — хмыкнул Гарет.       — Конечно, — Седрик чуть наклонил голову, будто это был странный вопрос. — Магия, новое окружение, знания… Всё это ведь захватывающе.       — Значит, ты уже выбрал, чем хочешь заниматься? — спросила Джессика.       — Пока думаю, — признался он. — Но мне интересно многое. Особенно защита от тёмных искусств и квиддич.       — Квиддич? — оживился Гарет. — Ты играешь?       — Пока не профессионально, но надеюсь попасть в команду.       — Значит, ты будущий ловец? — уточнил Гарет, оценивающе оглядывая Седрика.       — Посмотрим, — с лёгкой улыбкой ответил он. — Я не стремлюсь быть лучшим любой ценой, но если появится возможность, почему бы не попробовать?       В его голосе не было ни капли хвастовства, только уверенное спокойствие, и от этого он раздражал меня ещё больше. Мне не нравились люди, которые всегда говорят и поступают правильно, словно действуют по заранее продуманному сценарию.       — Ну что ж, удачи, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.       — Спасибо, — Седрик взглянул на меня с лёгким интересом, будто пытался понять, почему я его так внимательно изучаю.       — Нам пора, — сказал Амос, бросив взгляд на часы. — Нужно ещё успеть купить несколько вещей перед отправкой.       — Тогда до встречи в Хогвартсе, — попрощался Седрик.       Мы наблюдали, как они уходят, и лишь когда их фигуры растворились в толпе, Гарет обернулся ко мне с хитрой улыбкой.       — Кажется, мы только что встретили самого правильного студента на курсе.       — Даже слишком правильного, — пробормотал я, скрещивая руки.       — Но квиддич, по крайней мере, его немного спасает, — добавил Гарет.       — И защита от тёмных искусств, — напомнила Джессика.       — Как будто это что-то значит, — фыркнула София.       Я не знал, увижу ли я Седрика снова до начала учебного года, но почему-то был уверен — в Хогвартсе наши дороги ещё пересекутся. Мы с Джессикой зашли в лавку сов, и сразу же меня накрыл знакомый запах древесной стружки, смешанный с терпким ароматом перьев. В воздухе раздавались тихие щелчки клювов, шорох крыльев и уханье, создавая ощущение, будто мы попали в небольшой живой мир, наполненный десятками внимательных глаз. Джессика остановилась у витрины, рассматривая птиц, а я последовал за ней, хотя внутри чувствовал странное беспокойство, будто что-то не давало мне сосредоточиться на происходящем.       — Смотри, какая красивая, — с лёгким восторгом в голосе сказала она, указывая на небольшую сову с серебристыми перьями. — Кажется, очень умная.       Я взглянул на птицу, но не нашёл в себе сил ответить что-то осмысленное. Просто кивнул, делая вид, что разделяю её интерес.       — Я подумала… — неуверенно начала Джессика, склонив голову набок. — Раз у нас обоих нет совы, было бы разумно взять одну на двоих. Это поможет сэкономить, да и так будет проще.       В её словах был смысл. Это действительно было практичным и удобным решением, но почему-то мне стало не по себе. Кормик. Сколько времени прошло с тех пор, как он погиб? Полгода? А казалось, что целая вечность.       Меня не покидало тягостное осознание: я никогда по-настоящему его не знал. Он был рядом, но я не уделял ему времени, не пытался понять его характер, не говорил с ним, не гладил его перья, не угощал чем-то особенным. Он просто был рядом, как привычная, но незначительная часть моей жизни. И всё же, несмотря на это, он отдал за меня жизнь. Я не успел среагировать, даже осознать, что происходит. Ворон рванулся вперёд, его крылья распахнулись, когти вспыхнули в слабом свете, а в гортанном карканье слышалась отчаянная злость. Он не мог победить. Он не мог даже причинить вред, но всё равно бросился на врага, защищая нас.       Кормик не колебался и не думал о себе, а просто сделал то, что считал нужным. Я помню, как он лежал на земле, крылья раскинуты в стороны, глаза потухли, а тело оставалось неподвижным. Я тогда ничего не сказал, даже не попытался подойти ближе. Я просто стоял, глядя на него, ощущая, как внутри меня что-то окаменело. Кормик умер, даже не зная, кто я такой.       — Маркус?       Голос Джессики выдернул меня из воспоминаний. Я моргнул, осознав, что уже несколько секунд просто смотрю в пустоту, потерявшись в собственных мыслях.       — Ты в порядке?       — Да, — ответил я, стараясь говорить ровно.       Я отвёл взгляд, не желая, чтобы она увидела, что происходит у меня внутри. Всё давно прошло, всё это в прошлом. Остался только мешочек с кормом, который я так и не выбросил, словно пытался удержать часть того, кого уже нет.       — Берём эту? — Джессика мягко прикоснулась к клетке с серебристой совой.       Я посмотрел на птицу, потом на неё и просто кивнул. Но внутри меня что-то шептало, что некоторые потери невозможно заменить.       — Мы же не сразу по домам? — спросила София, переводя взгляд с одного на другого.       — Конечно нет, — ухмыльнулся Гарет. — Раз уж мы в Лондоне, почему бы не прогуляться?       — Раз уж вы так настаиваете… — сказала Элен Барнс, вздыхая, но в её голосе не было строгой ноты. Скорее лёгкое смирение с тем, что дети всё равно уговорят её, так или иначе.       Амос Диггори, который тоже присоединился к прогулке, усмехнулся:       — Ты так же вздыхала, когда мы сбегали на ночные прогулки в Хогвартсе.       — Не сбегали, а исследовали, — поправила его Элен, чуть приподняв бровь.       — Конечно, исследовали, — с иронией подтвердил Амос. — Особенно когда добрались до кухни и унесли с собой столько пирогов, что потом полночь не могли двигаться.       — Вы крали еду? — с нескрываемым восхищением спросил Гарет.       — Не крали, а позаимствовали, — поправил Амос с улыбкой. — По крайней мере, так мы это объясняли.       — А ещё, — добавила Элен, — мы уверяли, что это часть эксперимента для зельеварения, но профессор Слагхорн был не настолько наивным, чтобы в это поверить.       — Полагаю, это не сработало? — спросила София.       — Нет, но хотя бы попытались, — усмехнулся Амос.       Мы шли мимо книжных лавок, небольших магазинов и уютных кофейных заведений, время от времени заглядывая в витрины. Виктор шёл чуть в стороне, явно больше наслаждаясь прогулкой, чем разговором, а Седрик, который ненадолго остался с нами после встречи с отцом, с любопытством изучал окружающий мир.       — Мне всегда было интересно, как живут маглы, — признался он, когда мы остановились у небольшого кафе.       — Уверяю тебя, не так увлекательно, как ты думаешь, — усмехнулся Гарет.       — Просто ты не понимаешь их прелести, — возразила Джессика. — Например, у них есть такие вещи, как кинотеатры и электричество.       — Ну да, как же мы без магловского электричества, — с явной иронией протянул Гарет.       — А мне кажется, — задумчиво сказал Амос, — что маглам приходится куда больше проявлять находчивости, чем нам. У них нет палочек, но они умудряются делать великие вещи.       — Возможно, — пожал плечами Гарет, — но мне трудно представить жизнь без магии.       Я слушал их разговор, но почти не вмешивался. Мы пересекли одну из главных улиц, затем ещё несколько переулков, пока наконец не оказались на мосту, откуда открывался красивый вид на Темзу. Вода поблескивала в лучах заходящего солнца, а лёгкий ветер шевелил волосы.       — Скоро снова в школу, — тихо произнесла София, облокотившись на перила.       — Даже не напоминай, — вздохнул Гарет.       — Я, наоборот, жду, — сказала Джессика.       — Тебе-то понятно, ты же любишь учёбу, — усмехнулся я.       Она не ответила, но в её глазах читалось что-то похожее на волнение.       — Никогда не думал, что снова увижу тебя, — сказал Амос, обращаясь к Элен.       — Жизнь непредсказуема, — ответила она. — Но знаешь, приятно снова вспомнить, какими мы были в те годы.       Амос кивнул, и в его взгляде мелькнуло нечто тёплое, ностальгическое.       — Думаешь, наши дети будут попадать в такие же передряги, как мы?       Элен перевела взгляд на нашу компанию, которая в этот момент обсуждала, кто первым запутается в домашке в новом году.       — Не думаю, — ответила она, — я в этом уверена.       Наконец начало темнеть, и мы решили, что пора расходиться. Виктор с Софией отправились домой вместе с матерью. Седрик попрощался, поблагодарив за компанию, и поспешил догонять отца. Джессика улыбнулась мне на прощание, а потом скрылась за поворотом, оставив меня с Гаретом.       — Увидимся на вокзале? — спросил он.       — Как обычно, — кивнул я.       Гарет поднял руку в коротком прощальном жесте и пошёл в сторону ближайшей станции метро. Я задержался на несколько секунд, всматриваясь в вечерний город. Скоро всё это останется позади — магловские улицы, привычные прогулки, шумный Лондон. Впереди снова был Хогвартс. Я глубоко вдохнул, затем развернулся и пошёл домой. После возвращения с Косой аллеи время до начала учебного года пролетело незаметно. Дни сливались в однообразие — последние приготовления, упаковка вещей, прощание с дедушкой и новорождённой сестрой. Я старался не показывать, но мысль о том, что мне снова придётся отправиться в Хогвартс, вызывала странное чувство тревоги.       На платформе 9¾ было шумно. Родители суетились, первокурсники с восторгом разглядывали багровый паровоз, а старшие ученики переговаривались в стороне. Я шёл вдоль поезда вместе с друзьями, когда услышал, как Виктор вполголоса разговаривает с Софией.       — Тебе не кажется, что он стал ещё более… — Он не договорил, но я знал, о ком он.       Я не замедлил шаг, но внутри ощутил холодок. Виктор не доверял мне.       Когда мы нашли пустое купе, я занял место у окна, наблюдая, как ученики заполняют вагоны. Джессика удобно устроилась напротив, Гарет положил ноги на сиденье, а София, судя по выражению её лица, пыталась не обращать внимания на напряжённость между мной и её братом.       Поезд дёрнулся и медленно тронулся.       — Ну, вот мы и снова здесь, — пробормотал Гарет.       — Второй год, — добавила Джессика. — Кто-нибудь надеется, что он будет спокойнее первого?       Мы с Гаретом обменялись взглядами.       — Нет, — сказали мы одновременно.       Джессика скептически подняла бровь.       — У вас предчувствие или это просто паранойя?       — Это Хогвартс, — ответил я. — Здесь нас обучают волшебству и погружают в волшебный мир, но никто не говорил, что обучение будет легким.       Гарет усмехнулся:       — Ты говоришь так, будто знаешь что-то, чего не знаем мы.       Я посмотрел в окно. Может, так оно и было.       Хогвартс встретил нас холодным ветром, хлестнувшим по лицу, как предостережение. Тучи над замком собирались тяжёлые, грозовые, будто сам воздух предупреждал, что этот год не будет таким, как прежде. Мы вышли из поезда, затерявшись в потоке учеников, и направились к экипажам, запряжённым фестралами. Все ещё не привычно что эти странные существа перевозят нас, мне казалось, что они чужие для этого мира, когда я смотрел в их глаза то они казались очень умными и печальными словно они что-то очень грустное знают о тебе, использовать их как перевозчиков учитывая, что они вестники смерти действительно неуместно. Нас ведь не на смерть везут, а в чудесный и сказочный мир Хогвартса. Пока экипажи везли нас по извилистой дороге, и чувствовал, как что-то внутри сжимается от смутной тревоги.       Я сидел в экипаже вместе с Гаретом, Виктором, Софией и Джессикой. Дорога была привычной, но что-то изменилось. Мы стали другими. Виктор почти не разговаривал со мной. Его лицо оставалось напряжённым, словно он ждал, когда я скажу что-то, что он сможет использовать против меня. София, напротив, старалась вести себя так, будто ничего не произошло, хотя её взгляд постоянно метался между мной и её братом. Джессика болтала с Гаретом о каких-то летних новостях, пытаясь хоть как-то разбавить напряжённую атмосферу. Вскоре экипажи замерли перед массивными воротами. Прошлый год закончился слишком тяжело, а лето не принесло облегчения. Я всё ещё ощущал холод той ночи, когда стоял над мёртвым телом оборотня, а моя магия замерзала вместе со мной.       Войдя в Большой зал, я на мгновение замер. Парящие свечи отбрасывали мягкий свет, отражаясь в столах, потолок был затянут тёмными облаками, а воздух наполнился запахами еды и веселыми голосами. Пир в Большом зале был как всегда шумным. Огромные люстры сверкали под зачарованным потолком, студенты радостно переговаривались, встречаясь после долгого лета. На главном месте сидел Дамблдор, его глаза вспыхивали озорным огоньком, когда первокурсники входили в зал.       Я сел за стол Когтеврана, стараясь не смотреть в сторону Пуффендуя, где сидел Виктор. Джессика была далеко, за столом Гриффиндора, но я заметил, как она быстро нашла взглядом Фреда и Джорджа Уизли. Рыжие головы мелькнули среди первокурсников, и даже на расстоянии я мог сказать, что они уже строят планы на ближайшее будущее.       Профессор Макгонагалл вышла в центр зала, и все мгновенно замолкли. В руках она держала Распределяющую шляпу, а перед ней выстроились первокурсники. Я провёл взглядом по их лицам — испуганные, растерянные, не знающие, что их ждёт. Некоторые выглядели так, словно готовы развернуться и сбежать. Кроме одного, Седрика Диггори. Он стоял среди первокурсников, спиной ко мне, но его осанка была уверенной. Он не выглядел напуганным. Он был готов стать частью этого мира. Я не знал, почему меня это задело. Когда его вызвали, он уверенно шагнул вперёд и сел на стул. Шляпа опустилась на его голову, и несколько мгновений в зале стояла тишина.       — Пуффендуй! — наконец произнесла она.       Громкие аплодисменты раздались со стороны стола Пуффендуя. София улыбнулась и даже похлопала Виктора по плечу. Я не мог услышать, что он ей сказал, но по выражению его лица понял, что он доволен. Диггори встал и направился к своему новому месту, с улыбкой пожимая руки однокурсникам. В его глазах горел искренний восторг. Оба братьев Уизли распределились на Грифндор. Они оба сели среди таких же рыжих грифиндорцев. Скорее всего они все тут родственники, правда судя по всему один из родственников старался держаться отдельно.       Я отвёл взгляд и сосредоточился на своей тарелке, ожидая, когда смогу начать есть. Еда появилась в тот же миг, когда Дамблдор развёл руками, и весь зал наполнился запахами свежего хлеба, тушёного мяса и тыквенного сока. Разговоры сразу стали громче, ученики жадно набрасывались на угощения, и на мгновение всё казалось таким нормальным. Гарет рассказывал мне про случай как младшекурсники решили проверить, как долго можно держать жабу в воздухе заклинанием Левиосо.       Когда ужин закончился, Дамблдор встал. Его голос был спокоен и тёпел, но, несмотря на это, я почувствовал, как внутри всё сжалось.       — Добро пожаловать в Хогвартс! — начал он, оглядывая зал с лёгкой улыбкой. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули и готовы к новому году, полному открытий, знаний и, конечно же, соблюдения школьных правил…       Я знал эти правила. Я знал, что их можно обойти или нарушить, тут главное не попасться на этом.       — И ещё раз напоминаю, — продолжил Дамблдор, — что Запретный лес по-прежнему закрыт для всех студентов.       Тонкая улыбка мелькнула на губах у Фреда Уизли. После его речи нас отправили по факультетам. Мы шли по коридору, и Гарет что-то размышлял вслух. Он был занят мыслями о новом учебном годе, как всегда — искал рациональные объяснения всему, что происходило. Он не был человеком, который бы позволил себе просто расслабиться и наслаждаться моментом.       — Интересно, будут ли какие-то новшества в преподавании, — говорил он, обращая внимание на детали, которые для меня были почти незначительными. — Если будет больше практических занятий, это будет полезно. Но если всё останется по-старому, бесполезно тратить время.       Я молчал, как всегда, пытаясь скрыть внутреннее беспокойство. Он не замечал, что мои мысли были далеко от учебных планов и что на фоне его рациональных размышлений я не мог сосредоточиться. В этот момент я вообще не был готов обсуждать ни магию, ни Хогвартс. Когда я вошёл в спальню, всё вокруг словно погрузилось в гнетущую тишину. Это место было мне знакомо до мельчайших деталей — три кровати, свечи, отражающиеся в старых стеклянных окнах, шкаф у стены. Но вместо уюта я ощущал холодную пустоту, которая только усиливалась, стоило мне остаться наедине с самим собой. Это ведь действительно ужасно. Быть одиноким среди всех, когда ты видишь, как люди вокруг тебя живут, как они верят в добро, в свет. А ты знаешь, что это всё может быть разрушено в любой момент. Я боюсь близких. Боюсь, что если подберу кого-то, то их смерть станет моей виной. Это именно тот момент, когда ты понимаешь, что нельзя ни к кому привязываться. Каждый, кто будет рядом, может стать очередной жертвой.       Гарет продолжал что-то говорить, но мне не хотелось слушать. Он был разумным, рациональным, и сейчас это казалось мне чем-то чуждым. Мне хотелось, чтобы мир вокруг замер, чтобы я мог хотя бы на мгновение избавиться от этих мыслей, которые постоянно возвращались. Он занял своё спальное место и, как всегда, рассуждал о чём-то рациональном и полезном.       — Надеюсь, в этом году будут более продвинутые уроки, — проговорил он, аккуратно разворачивая свою учебную программу. — Если преподаватели не изменят подход, то мы опять будем тратить время впустую. Практика важнее теории.       Я кивнул, но даже не пытался вникнуть в суть его слов. Всё, о чём он говорил, казалось чуждым, далёким, не имеющим ко мне никакого отношения. С другой стороны комнаты Грант Пейдж сидел у окна, глядя в ночное небо. Он всегда был тихий, замкнутый, и я никогда не пытался с ним сблизиться. Может, из-за его отстранённости, а может, потому что мне было проще не замечать его. Мы были соседями уже год, но что я знал о нём? Да и зачем мне это было нужно?       Я не искал дружбы. Я боялся её.       Боялся, что если подпущу кого-то слишком близко, то он погибнет. Как все остальные. Я опустился на кровать, сцепив пальцы в замок. Снова вспышки прошлого, одна за другой, накатывали на меня, как волны ледяного ветра.       Каждая смерть оставляла след во мне. Сначала это был лишь слабый укол в сознании, чувство чего-то неправильного, что можно было заглушить, отогнать прочь. Но со временем оно становилось глубже, превращаясь в шрам, который невозможно забыть. Я чувствовал, как они, эти шрамы, накапливаются, срастаются со мной, становятся частью моего существа.       Алан Коул. Я видел его глаза, застывшие в ужасе, когда лёд сковал его тело. Он кричал, проклинал, обвинял меня, но я не остановился. Тогда у меня не было выбора, или он, или мы. Но теперь я задавался вопросом: если бы я мог повернуть время назад, поступил бы я иначе? Ответ приходил сам собой — нет.       Аврор. Его лицо уже начинало стираться в памяти, но момент, когда зелёный луч вырвался из кольца и попал ему в спину, — этот момент остался со мной навсегда. Тогда я даже не понимал, что именно я сделал. Я не произносил заклинания, не направлял палочку, но это не меняло сути — его убил я. Я знал это. И даже если бы я не нажал на спусковой крючок, я всё равно был бы виновен.       Моя сводная сестра Изабелла. Я даже не смог её защитить. Её кровь была на руках Грея, но разве это что-то меняло? Я был там. Я позволил этому случиться. Если бы я был сильнее, если бы знал, как противостоять ему, может, она была бы жива.       А потом был оборотень. Я не просто убил его. Я разорвал его на части холодом, впустил мороз прямо в его кровь, заморозил его сердце изнутри. Он был чудовищем. Он бы меня разорвал. Но когда я смотрел, как его тело окаменело в лёд, я не чувствовал триумфа. Только пустоту.       И хуже всего было то, что я знал — это не конец. Я снова убью. Неважно, сколько я буду сопротивляться, сколько буду твердить себе, что хочу другого пути. Этот путь уже вымощен кровью тех, кто оказался у меня на пути. Вопрос был не в том, убью ли я снова, а в том, когда именно. Я провёл рукой по лицу, прогоняя эти мысли, но они не уходили.       — Ты слишком тихий, Маркус. О чём думаешь? — Гарет внимательно посмотрел на меня, его голос был ровным, но в нём скользнула едва заметная нотка сомнения.       Я поднял на него взгляд, но не знал, что сказать. Как объяснить? Как можно сказать: «Я убил двои людей и одного оборотня, и теперь боюсь, что это случится снова»? Как признаться, что мне страшно не из-за того, что я убил, а из-за того, что в какой-то момент — это может стать для меня чем-то обыденным?       — Ни о чём, — ответил я.       — Сомневаюсь, — хмыкнул Гарет, но больше ничего не сказал. Он не был дураком. Он видел, что со мной что-то происходит, но был слишком прагматичен, чтобы давить на меня с расспросами. Спиной я почувствовал взгляд Гранта. Он всё это время молчал, но сейчас смотрел на меня странно, словно знал больше, чем должен был.       Я отвернулся и не хотел, чтобы кто-то знал, что происходит у меня в голове. Тьма в этом замке была не только в коридорах, не только в тенях, извивающихся за колоннами. Она была во мне. Но если я хотел выжить, если я хотел не дать ей победить, мне нужна была сила. Я должен стать сильнее. Не просто за счёт знаний Грея, ведь его знания полезны, но он ведёт меня в пропасть, он использует меня и когда-нибудь избавится и от меня. Когда придет то время, в котором он пустит и меня под нож? Я должен учиться сам. Мне нужен кто-то, кто сможет дать мне реальную силу, научить контролировать свою магию, а не быть её рабом.       И я знал, кто мог помочь. Филиус Флитвик. Он был мастером дуэльной магии. Настоящим мастером. Он мог бы научить меня использовать силу осознанно, а не полагаться на ярость и страх. Я должен стать сильнее. Не для того, чтобы убивать, а для того, чтобы никогда не терять тех, кто мне дорог.       На следующее утро, когда я открыл глаза, в комнате уже было светло. За окном моросил дождь, скользя по стеклу холодными каплями. Я слышал приглушённые голоса снаружи — другие ученики уже собирались на завтрак.       Я быстро натянул мантию и взглянул на соседнюю кровать. Грант уже был одет, сидел на краю, склонив голову. Его движения казались медленными, усталыми, будто он не выспался или долго не мог заснуть. Я на мгновение задержал на нём взгляд.       — У нас завтрак через десять минут, — пробормотал Гарет с другой кровати, потягиваясь.       Я кивнул и быстро оделся. Когда мы вышли из спальни, Грант пошёл за нами, но не сказал ни слова. В Большом зале воздух был тёплым и наполнен запахом еды. Разговоры, смех, стук ложек о тарелки — привычная картина. Я сел, машинально накладывая себе еду, но мой взгляд сам собой метнулся к столу Пуффендуя.       Седрик Диггори сидел рядом с Виктором и Софией, жестикулируя во время разговора. Виктор улыбался — не натянуто, не напряжённо, как со мной, а по-настоящему. Забавно как легко он влился в ряды второкурсников, словно свой.       — Сегодня у нас чары первые? — спросил Гарет, разворачивая расписание.       — Да. Сегодня мы будем с нашим деканом.       Я почти не обращал внимания на окружающий шум. Всё, что было в моей голове, — мысль о том, что я должен стать сильнее и понять как мне контролировать свою магию. Я должен самостоятельно использовать свои силы а не только в периоды опасности. Это не была просто идея, мимолётное желание — это стало необходимостью.       Мы с Гаретом пошли на первый урок — чары. Флитвик был, как всегда, бодрым и энергичным. Его высокий голос звучал чётко, а маленькая фигура двигалась с ловкостью, которой можно было позавидовать. Он начал объяснять новые заклинания, подробно разбирая каждое движение палочки.       Я старался сосредоточиться, но мои мысли то и дело ускользали. Я смотрел, как Флитвик демонстрирует невероятную точность, как его заклинания исполняются безупречно, и понимал, что именно такой контроль мне нужен. Он не просто использовал магию — он управлял ею, владел ею на уровне искусства.       После урока чары я остался на месте, наблюдая, как студенты собирали вещи и покидали класс. Гарет бросил на меня внимательный взгляд, словно пытался что-то понять, но не стал спрашивать.       — Ты идёшь?       — Нет, задержусь, — ответил я, делая вид, что собираю книги медленнее, чем на самом деле.       Гарет кивнул, ничего не сказав, и вышел. Остался только я.       Флитвик собирал книги, аккуратно складывая их в стопку, но я видел, что он заметил меня сразу. Он не спешил говорить первым, давая мне возможность заговорить самому.       — Профессор, — начал я, голос прозвучал напряжённо.       Он повернулся ко мне, взглянув мягко, но внимательно.       — Да, Маркус?       Я глубоко вдохнул.       — Я хочу научиться контролировать свою магию.       Флитвик чуть склонил голову, оценивающе глядя на меня. В его взгляде не было удивления, только интерес и что-то ещё… Что-то похожее на сочувствие.       — Контролировать, — повторил он. — Интересное слово. Почему ты пришёл ко мне?       Я сжал пальцы на рукояти палочки.       — Потому что я не хочу быть слабым. Потому что, если Грей вернётся, если он снова попробует меня использовать… если он попытается отнять у меня тех, кто мне дорог… — я выдохнул. — Я должен быть готов.       Флитвик посмотрел на меня долго, внимательно.       — Это хорошая причина, — наконец сказал он. — И честная.       Он сложил руки за спиной, задумчиво глядя в сторону окна.       — Знаешь, я часто задавал себе вопрос: а что, если бы я тогда смог что-то сделать? Если бы я вмешался раньше, смог бы я тебя защитить? — его голос стал глухим, почти виноватым. — Но прошлое не изменить. Единственное, что мы можем сделать — подготовить тебя к будущему.       — Это не ваша вина, профессор.       Флитвик усмехнулся, но это была печальная усмешка.       — О, мальчик мой… Мы, взрослые, всегда говорим, что не виноваты, но ведь это не делает наши ошибки менее реальными.       Я не знал, что ответить. Флитвик повернулся ко мне, теперь его взгляд был серьёзным.       — Ты многое пережил. Слишком многое. Но ты здесь, живой. И ты хочешь учиться не ради мести, а ради защиты. Это важно.       Он сделал шаг ко мне, его маленькие, но сильные руки скрестились на груди.       — Но запомни: сила без понимания — это всего лишь грубая мощь. Я могу научить тебя многому, но, если ты хочешь быть по-настоящему сильным, ты должен разобраться в себе.       Я сжал кулаки.       — Я уже знаю, что во мне есть. Я знаю, что могу убивать. Я знаю, что могу… потерять себя.       Флитвик кивнул.       — Именно поэтому я помогу тебе.       — Вы… правда согласны меня учить?       Флитвик положил руки на стол и посмотрел на меня с теплотой и твёрдостью одновременно.       — Я готов обучать тебя. Но взамен ты должен слушать. Должен учиться, не только практиковаться. Это не просто уроки. Это твой путь, Маркус. И он будет сложным.       Я кивнул, чувствуя, как внутри что-то разгорается. Флитвик взглянул на меня с лёгкой улыбкой.       — Я рад, что ты хочешь учиться, Маркус. Но школьная жизнь требует от меня много времени. Давай договоримся: мы будем встречаться по выходным. Так у нас будет достаточно времени для хорошей работы.       Это даже было удобно. По выходным меньше уроков, а значит, больше времени на тренировки. — Тогда увидимся в субботу, — сказал он.       Я развернулся и вышел из класса. По пути на следующий урок я впервые за долгое время почувствовал, что у меня есть шанс. Шанс стать сильнее, но не ради силы. Ради того, чтобы никогда не терять тех, кто мне дорог и суметь защитить их.