Встреча?

Санеми сидел в уютной столовой, окружённый ароматами свежих охаги и зелёного чая. Звуки живой музыки и оживлённые разговоры за соседними столами создавали атмосферу тепла и спокойствия. Но внутри него бушевал шторм. После трагического случая с Геньей и Юкио его разум был полон сомнений и терзаний. Демоны, которых он убивал, будучи Ветряным Хашира, больше не казались ему просто уродливыми чудовищами. Они стали для него чем-то более сложным, многослойным, как древние легенды, которые он когда-то слышал в детстве.       Каждый кусочек охаги, который он отправлял в рот, был как маленькое напоминание о том, что жизнь продолжается, несмотря на боль и утраты. Зелёный чай обволакивал его горло, даря ощущение умиротворения, но мысли о прошлом не давали ему покоя. Он чувствовал себя как корабль, который после шторма пытается найти свой путь в спокойных водах, но его курс постоянно сбивается.       В его голове звучали голоса его братьев и сестёр, их смех, их споры. Он вспоминал, как они вместе проводили время, как поддерживали друг друга в трудные моменты. Теперь у него остался только один брат — Генья. И мысль о том, что он мог потерять и его, заставляла сердце Санеми сжиматься от боли и страха. Но он дал себе слово, что больше никогда не позволит ничему случиться с Геньей. Это слово стало его клятвой, его щитом и мечом одновременно.       Когда Санеми почти доел, в дверь столовой вошли два дракона. Их появление было столь неожиданным, что он замер, не веря своим глазам. Первый дракон, словно воплощение пламени и солнца, был покрыт ярко-желтой чешуёй, а его крылья пылали красными отблесками. Второй дракон, напротив, был воплощением воды и прохлады. Его чешуя переливалась оттенками синего и зелёного, напоминая океан и летние листья. Его крылья, словно созданные из лазури, сверкали в свете ламп, словно драгоценный камень.       Санеми замер, его глаза расширились от удивления и радости. Он узнал эти голоса, эти интонации. Это были Ренгоку Кёджуро и Томиока Гию. Он почувствовал, как напряжение внутри него начинает спадать, уступая место теплоте и облегчению. Эти двое были для него как свет в конце туннеля, как надежда на то, что будущее может быть лучше, чем прошлое.       Он медленно поднялся из-за стола, словно его тело не хотело подчиняться разуму. Но прежде чем он успел сделать первый шаг, его взгляд встретился с парой золотисто-оранжевых глаз, которые сверкали, как огненные звезды на ночном небе. Дракон обернулся, и его огромные крылья с шумом расправились за спиной, словно готовясь к взлёту.       — Мы знакомы? — спросил дракон, его голос был глубоким и гулким, как раскаты грома. Ярко-синий дракон, который до этого стоял в тени, теперь вышел вперёд, его глаза сверкали холодным, пронзительным светом.       Санеми замер, его сердце колотилось в груди, как испуганная птица в клетке. Его голос дрожал, но он всё же смог произнести:       — Р… Ренгоку? Это вы?       Ренгоку замер, его лицо окаменело. Он не мог понять, что этот парень знает его, почему он здесь и что происходит. Его мысли путались, как листья на ветру, и он чувствовал, как внутри него поднимается волна тревоги.       — А, Шинадзугава, — протянул Гию, его голос был холодным и отстранённым, как зимний ветер. Он сделал шаг вперёд, и его тень упала на лицо Санеми, как тяжёлое покрывало.       Ренгоку нахмурился, пытаясь вспомнить, кто этот парень. Его память, обычно такая чёткая и ясная, сейчас была похожа на старый, потёртый пергамент, на котором следы времени стёрли все надписи.       — Извини, парень, но я не помню тебя, — сказал Ренгоку, его голос был ровным, но в нём слышалась нотка раздражения. Шинадзугава-старший не мог поверить. Ренгоку не помнил о нём. Это было как удар в грудь, как потеря воздуха, как тьма, которая накрыла его с головой.       Санеми почувствовал, как его глаза наполняются слезами. Он не мог поверить, что Ренгоку не помнит его. Он был его другом, его братом по оружию, его единственной опорой в этом жестоком мире. Но теперь Ренгоку смотрел на него так, словно они никогда не встречались.       — Ренгоку… — прошептал Санеми, его голос был едва слышен, как шёпот ветра. — Это я, Шинадзугава Санеми. Мы вместе сражались. Мы вместе прошли через ад. Вы помните это? — его глаза блестели, а руки дрожали.       Кёджуро силился вспомнить, но образы ускользали, как тени на рассвете. Его мысли путались, словно листья в осеннем ветре, а сердце билось в груди, как пойманная птица в клетке. Он чувствовал, как внутри него нарастает тревога, но не мог понять её причину.       — Томиока-сан, вы меня хотя бы помните? — с надеждой в голосе спросил Санеми, его глаза светились искренностью и мольбой. Он стоял на месте, словно корни дерева, не в силах двинуться, пока не получит ответ.       Гию даже не обернулся. Его лицо оставалось непроницаемым, как каменная маска, и в его глазах не было ни капли узнавания. Он лишь бросил короткое, резкое «Прости, я занят» и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился прочь, будто боялся, что его остановят.       Санеми смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри него что-то ломается. Его сердце сжалось, словно в тисках, а в горле встал ком. Он хотел закричать, потребовать объяснений, но слова застряли в горле, как рыба в сети.       Он остался один, окружённый пустотой и одиночеством. Его мысли метались, как дикие звери в клетке, и он не знал, что делать дальше.