4.

В кабинете пахло ладаном, полумраком и пылью. Ким Роксу не знал, откуда взялся ладан — он просто всегда был. Тихо тикали часы на стеке: тик-так, тик-так — и ручка удобно лежала между выемкой и мозолью на пальце. За стенкой негромко переговаривались о чем-то, и Ким Роксу с трудом мог сосредоточиться на отчете перед собой. Перед глазами плыло. На сегодня стоило закончить; можно было запереть кабинет, предупредить Ким Мина и прийти завтра в офис пораньше, чтобы доделать… …Ким Роксу окатило прохладной волной энергии, сгоняя Запись. Не было никаких разговоров за стенкой. И Ким Мина в этом мире тоже не было. Хах. Выходит, два часа уже прошли? Пора было проверить учеников. Недостаток сна плохо на него влиял. По крайней мере раньше у него не было проблем с засыпанием: стоило голове коснуться подушки, как он отключался и спал до будильника вне зависимости от того, что ему снилось. Хорошо, что Ким Роксу успел посмотреть все необходимое, прежде чем отключиться. Он быстро пролистал стандартное «портфолио» учителей и младших учеников, которых оказалось в действительности не так уж и много, если не считать внешних. Это включало в себя справки о социальном положении и выплатах в казну Цинцзин, прошения и рекомендательные письма. Что странно, как Ким Роксу и думал, весь преподавательский состав был совсем недавно переформирован, и никто из мастеров не происходил из поколения Шэнь Цинцю и не обучался на постоянной основе на Цанцюн в принципе. Отсюда и происходило это неудобное «лорд» вместо «шисюна». Но разве выходцы Цинцзин не были самыми подходящими кандидатами в учителя? Их не приходилось болезненно переучивать и приобщать ко внутренним делам, тратя время и ресурсы и рискуя позволить секретным знаниям «утечь» за пределы секты, если мастер уйдет. Брать знакомых, надежных людей из соучеников звучало как куда более простое и элегантное решение. Чтобы пересобрать по кусочкам всю систему, вместо того чтобы прийти на готовое, нужно было иметь большую обиду на старый уклад. Или что мотивировало Шэнь Цинцю? С каждым днем у Ким Роксу возникало к нему все больше вопросов, а ответов не прибавлялось. Со вздохом он поднялся с места. Перевязав пучок и разгладив складки на ханьфу, Ким Роксу посчитал свой вид достаточно приемлемым и покинул Бамбуковую хижину. Гул толпы, собравшейся на поляне у Пруда невозмутимости, слышался издалека. Значит, Мин Фань все подготовил. На невысокой платформе стояли, очевидно, учителя; дети, выстроенные в идеально ровные колонны, в идеально белых одинаковых формах, вытаптывали остатки травы. Стоило Ким Роксу появиться в поле зрения, поляну накрыло могильной тишиной. Ровно на несколько секунд, прежде чем мастера, сориентировавшись, поприветствовали его поклоном, и следом раздался стройный хор приветствий учеников. Ким Роксу, кивнув, оглядел присутствующих. Дети испуганно прятали глаза. Учителя лучше разве что только скрывались. Хаа… — Переформируйтесь так, чтобы количество колонн соответствовало количеству мастеров. Мастера поочередно проверят каждого ученика в колонне перед ними соответственно специальности, так, как сделали бы на обычном уроке. Закончившие проверку ученики занимают очередь к следующему мастеру в конце колонны справа от себя, самая правая колонна переходит в самую левую, — проинструктировал Ким Роксу в гробовой тишине. — Сегодня больше занятий не будет. После этого можете быть свободны. От мастеров жду краткий письменный отчет о каждом ученике о сегодняшней работе и работе в течение года. Ким Роксу прищурился, осматриваясь. Дети были белее призраков. Понятное дело: проверка — страшное слово. Всем было очевидно, что если когда и вкладываться как перед смертью, то сейчас, и «как на обычном уроке» никто вести себя не будет. Но Ким Роксу не собирался никого ругать. Ему нужно было своими глазами оценить способности учеников и учителей, понять их средний и индивидуальный уровень. Это были младшие ученики — те, с кем ему в первую очередь предстояло работать, те, кто еще мог активно меняться. Он нашел в самом конце Ло Бинхэ с Ин-эр, и та радостно помахала ему рукой. Ло Бинхэ дернулся и побелел пуще прежнего, будто вот-вот потеряет сознание. Ким Роксу отвернулся, чтобы его не смущать. Ин-эр — Нин Инъин — была единственной девочкой на пике и взята на Цинцзин лично Пиковым Лордом. Ничего о ее жизни до Ким Роксу, как ни странно, не нашел. Если она и вправду происходила из богатой семьи, то о ней должны были быть какие-то весточки, прошения к Пиковому Лорду, рекомендации от старых учителей. Но даже если это не так, о ней все равно было бы написано хоть что-то — но нет. Чистый лист. Будто девчонки не существовало до этого. Откуда ее Шэнь Цинцю взял, оставалось загадкой, которую Ким Роксу нужно будет выяснить. Возможно, ее послали тайно, в обход официального отбора. Не хотели, чтобы кто-то узнал, что девчонка при полноценном образовании — но разве не делало это ее только более привлекательной невестой? Была ли она дочерью какой-нибудь не любимой первой женой наложницы? Ким Роксу действительно не хотел лезть в эту древнекитайскую политическую грязь, но, к сожалению, один только факт его становления Пиковым Лордом запачкал его в ней как минимум по локоть. С Ло Бинхэ было проще. Ровно так, как и сказал, он был ребенком без гроша за душой, выбранным наравне с остальными безродными детьми на Отборочных испытаниях. Неудивительно, что среди благородных господ он плохо прижился. Нин Инъин тоже состояла в неясном статусе, но, похоже, ей весьма благоволили. Может, потому что милая, нежная девочка. Может, потому что ей благоволили и Мин Фань, и Шэнь Цинцю. Ким Роксу занял место за плечом одного из мастеров. Тот каждые несколько секунд называл новую форму, и несчастный ученик, торопясь, вставал в нее, делал взмах мечом и переходил в следующую. Он взмок, покраснел от напряжения, явно старался, но раз за разом проваливался. Было непохоже, чтобы это было привычным темпом занятия. Ким Роксу нахмурился. — Спешка ни к чему не приведет, — и мастер, и ученик замерли, будто не ожидали, что он заговорит. — Я просил проверить «как на обычном уроке». — Этот ничтожный мастер просит прощения, он не хотел задерживать Лорда… Ким Роксу со вздохом отпустил его, когда темп проверки, замедлившись в несколько раз, начал напоминать удовлетворительный. Мальчишка перестал выглядеть спелым помидором и, кажется, почти попадал в формы. Ким Роксу перешел к следующему мастеру. А затем к другому. Он ходил за их спинами, приглядывая за всеми — и учителями, и учениками — тщательно запоминая происходящее и заглядывая в записи мастеров, чтобы оценить, что они считали удовлетворительным выступлением, а где подмечали ошибки, и узнать имена со свитков в лицо. Он то и дело уточнял то одно, то другое, пользуясь возможностью того, что все дети и многие учителя собрались в одном пространстве, и за каждый вопрос был награжден шокированным взглядом и «этот ничтожный просит прощения» лорд или шицзунь. («Шифу» никто из учеников, кроме Мин Фаня, к нему не обращался. Ким Роксу собирался проверить, было ли дело в, собственно, Мин Фане или в том, что тот был старшим учеником — но позже. Когда проведет то же самое для следующей группы.) Нин Инъин справлялась не лучше и не хуже остальных; ей особенно давались музыкальные инструменты и не давалась каллиграфия. Ло Бинхэ, в свою очередь, стабильно получал от всех мастеров выговор и, справедливости ради, на неопытный глаз Ким Роксу, отставал во всем, кроме фехтования. Хотя других учеников будто опасались слишком жестко критиковать при Пиковом Лорде, чтобы тем самым не критиковать свой метод обучения. Ким Роксу наблюдал за тем, как ученик нещадно дергает струны гуциня, погрузившись в Запись. Да, Ло Бинхэ с каждым разом выглядел все лучше. Щеки наливались здоровым детским румянцем, и, хотя в присутствии взрослых дергался от любого шороха и неосторожного движения, Ин-эр он то и дело улыбался. Но Ким Роксу был человеком, который не может забыть — и закрыть глаза тоже. Он помнил Ло Бинхэ их первой встречи, в порванном тряпье, потного, голодного и уставшего; эти бездонные, черно-отчаянные глаза, как жадно пихал еду в давно сытый рот потом. (Ло Бинхэ напоминал ему себя. Ни один ребенок под руководством Ким Роксу не должен был.) Осознание обозначилось ледяно и ясно: Шэнь Цинцю поддерживал травлю. Шэнь Цинцю был инициатором — остальные взрослые, стало быть, тоже. Ло Бинхэ служил безопасной, одобряемой целью, удобным козлом отпущения. Изгоем. На нем можно было без последствий выпустить пар, унизить его и опустить, возвысив себя. Он не мог защитить себя сам, и никто не защищал его — кроме, может, Ин-эр, но кто бы стал слушать маленькую девчушку? …Ким Роксу встряхнул головой, возвращаясь в неприятную реальность. Стоило заняться делом. Он выцепил Ло Бинхэ в толпе, неуверенно продвигавшейся в сторону столовых. Опять он забирал ребенка с обеда. Нехорошо. Конечно, Ким Роксу кормил мальчика, но не в этом дело. Нужно было, чтобы тот мог существовать и без его надзора, чтобы остальные увидели, что отношение Шэнь Цинцю к «зверьку» поменялось. Хм. — Шицзунь! — Ло Бинхэ, заметив его, упал в поклон. Ким Роксу покачал головой и поднял его жестом руки. Бедняжка, верно, думал, что опять чем-то не угодил или разочаровал. В связи с проверкой у него даже для этого было солидное основание. К сожалению или к счастью, Ким Роксу не собирался соответствовать чужим ожиданиям. Он мягко развернул Ло Бинхэ за плечо, подтолкнул внутрь столовой и зашел следом. Внутри было чисто, светло и не пахло так сильно жареным маслом, как он привык. Конечно, он ведь видел их меню и лично пробовал. Ученые здесь тщательно играли в полуаскетов. С сегодняшнего дня, впрочем, порядок был немного другим. Ким Роксу смиренно отстоял в очереди с учениками и рядовыми мастерами, игнорируя попытки пропустить его вперед. Благодаря этому он имел возможность из первых рядов наблюдать, как загораются и у взрослых, и у детей глаза при виде ярких, праздничных пряностей на бледном мясе. Он взял свою порцию и сел за столик с Ло Бинхэ и Ин-эр. Ло Бинхэ, по обыкновению, съежился, воровато поглядывая на Ким Роксу. Нин Инъин же радостно принялась рассказывать, как ее похвалил учитель гуциня, и гордо продемонстрировала мозоли от струн, кисти и меча — свидетельства ее усердия. Ким Роксу покивал в нужных местах, но от того, чтобы тянуться через стол и гладить по голове, воздержался, хотя Ин-эр была большой молодчиной и заслуживала похвалы. — А как дела у Ло Бинхэ? — спросил он, позволяя Ин-эр наконец взяться за нетронутый обед, и, не думая, подбросил ей мяса со своей тарелки. Мальчишка замер, как олень в свете фар. Потом, видно, вспомнил, что что-то подобное уже было и ему за это ничего не было, и неуверенно залепетал, как ему жаль, что он весь такое разочарование. — Главное, что А-Ло старался! — похвально остановила его поток самоуничижения Ин-эр, и Ким Роксу переложил ей в клейкий рис яблочную дольку. — И вообще, я слышала, что кто-то два слова сложить не смог и написал «небо» как «умереть молодым», представляешь? Вот кого отругать должны были, а не тебя! Ло Бинхэ послушно закрыл рот, покраснев, и уткнулся себе в миску. Ким Роксу добавил и ему немного мяса и, подумав, окончательно передвинул блюдце с фруктами на их половину стола. Растущим организмам полезно, а он и инедией обойдется. (Откровенно говоря, еда здесь была пусть питательной, но недостаточно вкусной, чтобы стоить того. Не было маслянистых пережаренных крылышек, присыпанных горкой острого перца, и родного кимчи из всего того, что смогли найти и вырастить сами. Он не знал, что будет скучать.) — Ло Бинхэ, составишь компанию до Бамбуковой хижины? — предложил Ким Роксу, собирая вместе подносы. Нин Инъин повисла на его локте, чуть не опрокинув всю посуду на себя. — А я? А мне можно? Ким Роксу аккуратно отнял ее цепкие руки и всерьез задумался. С одной стороны, он хотел поговорить наедине с Ло Бинхэ, а оставаться без присмотра девочке в закрытом помещении со взрослым мужчиной на благо репутации никому из них не пойдет. С другой, Ло Бинхэ так будет спокойнее, и Ин-эр выглядела так, будто заглядывать в гости к учителю для нее было нормой. — Мн, — в итоге решил Ким Роксу и поблагодарил себя, что уже поставил на место посуду, потому что в следующий момент Ин-эр сбила его объятиями. Нин Инъин, ожидаемо, вела себя в Бамбуковой хижине как дома. Впрочем, и в прошлый раз она стеснялась мало. Ким Роксу только немного удивился тому, как по-хозяйски Ин-эр забежала в его спальню, чтобы вернуться с маслами, украшениями и маленьким костяным гребнем, спрятанными в гардеробной, и как засуетилась с посудой и сладостями из тайников. Они выпили чая, и Ин-эр сунула ему в руки все приспособления для волос и устроилась перед ним, чтобы он заплел ей «что-нибудь красивое». Ким Роксу озадаченно смотрел на длинные волосы перед собой, перебирая Записи на предмет любых женских причесок, которые он мог бы повторить. По крайней мере Ло Бинхэ приобрел здоровый цвет лица, и больше не смотрел за ним глазами-блюдами, как неупокоенный призрак. Ким Роксу был единственным ребенком в семье, да и семья у него была недолго (мысли о дяде он тщательно обходил стороной). В приюте же он никогда не был близок с девчонками, чтобы заплетать им косички, и, соответственно, опыта обращения с чужими волосами, тем более такими длинными, не имел. Но Шэнь Цинцю, похоже, нередко заплетал Нин Инъин. Ким Роксу оценивающе оглядел разноцветные ленточки, заколку и гребень и со вздохом приступил к работе. У Ин-эр были мягкие шелковые волосы, так и выскальзывающие из пальцев. Она явно ухаживала за ними и могла себе это позволить, что усиливало подозрения Ким Роксу. Он только не мог понять, почему о ней совсем ничего не было в документах. Шэнь Цинцю тоже будто появился из воздуха, но с ним было проще. Как Пиковый Лорд, за собой следы он мог и подтереть. Что было явно и едино в их историях: они оба выходили из высшего класса, обеспеченные, как и Цанцюн в целом (если отдельные горячие источники, качественные одежды со всевозможными украшениями и дорогие картины на стенах о чем-то говорили). Того же нельзя было сказать об остальных. Ким Роксу хорошенько взглянул на всех, кто был на проверке. То, в чем дети ходили, как они выглядели и на чем занимались — это все явно не дотягивало до уровня второго пика великой школы. Что-то здесь было не так, и Ким Роксу не нравилось, что он уже почти наверняка знал, что это может быть. Возможно, Цинцзин лишится парочки учителей. Цанцюн — школа известная, и желающих стать почетными мастерами было хоть отбавляй. Проблема в том, чтобы они не оказались хуже прежних. А еще в том, что Ким Роксу видел эти документы, и, помимо отвратительной, запутанной бухгалтерии, в которой самой честный человек что-нибудь да потеряет невзначай, ничего бросающегося в глаза в них не было. Поставки проходили через Аньдин. Пик логистики — это был уже другой уровень, отдельная администрация, самостоятельный Пиковый Лорд. Это сильно усложняло дело и вынуждало отложить его до поры до времени. Как и ситуацию с Ло Бинхэ. Ким Роксу затянул потуже ленту на волосах Ин-эр, и та завертелась перед бронзовым зеркалом. Едва ли она что-то разглядела на затылке, но, кажется, была вполне довольна французской косой. Ничего страшного, Ким Роксу спросит потом. Пока осталось только дать слухам сделать свое дело.