Часть 26

      Подойдя к уже ненавистной двери, Драко едва сдержался, чтобы не долбануть по ней ногой. Вместо этого, кратко стукнул по откосу костяшками крепко сжатого кулака и вошёл, не дожидаясь приглашения. Сказали бы ему летом, что Тëмные Искусства и профессор, преподающий их, станут для него предметом раздражения и злобы — блондин ни за что бы не поверил, но теперь, глядя в надменные зелëные глаза Ривза, именно это и ощущал.       — Зачем звали? — пренебрежительно спросил Малфой и, сунув руки в карманы, вальяжной походкой направился к столу преподавателя.       Ещё издалека он заметил, как Адам стиснул зубы и выпрямился. В остальном, мужчина выглядел спокойным и уверенным, даже свою скромную трапезу не прервал — прикрыл поджатые губы фарфоровой чашечкой.       Сделав небольшой глоток, лишь для вида, Ривз жестом указал студенту на стул напротив. Драко и тут нашëл способ взболтать профессорскую выдержку: вместо стула, избрал умостить свой чистокровный зад прямо на парту.       — Разговор будет серьëзный, — предупредил Адам, едва справляясь с бешенством. Он надеялся, строгий тон заставит блондина сесть по-человечески, но не тут-то было.       — Не сомневаюсь, — пожал плечами Драко и скрестил руки на груди, — Может, начнëм? Или вам ещё не надоело играть в гляделки?       — Порядком надоело, мистер Малфой.       Ривз понял: пытаться наладить субординацию — совершенно бессмысленная затея и потеря времени. Он поднялся с кресла, обогнул стол и устроился на нëм, полностью отражая позу несносного ученика. Тот и бровью не повëл, хотя, показалось, уголок его губ на мгновение дрогнул в неприятной усмешке.       — Я так понимаю, вы вызвали меня, потому как хотите поберечь нежные ушки нашей кудрявой волшебницы, — вздохнул блондин, — Что ж, я весь внимание.       Хотя слова его и звучали нагло и заносчиво, было видно: к этой беседе Малфой действительно относится серьëзно. Адам долго размышлял, стоит ли посвящать своих «подопечных» во все подробности происходящего, или же стоит ограничиться лаконичным предостережением. Сейчас, глядя во внимательные, явно неглупые серые глаза, он твëрдо решил: чем больше они знают, тем легче будет их защитить.       — Тогда слушай, — резковато перешëл на «ты» профессор, — Вы двое в огромной опасности.       Ривз выложил всё, что было ему известно. О хитроумном плане по избавлению от проблемных студентов, который сам и предложил директору, о настрое остальных преподавателей. О том, что любая попытка сбежать из замка обернётся погибелью. О том, что снаружи так же опасно, как и внутри. Адам старался быть убедительным, но с каждым его словом на лице слизеринца росла ухмылка. В конце концов, Драко совершенно развеселился и прикрыл усмешку ладонью, но глаза всё равно выдавали его настроение. Профессор оторопел.       — Тебе смешно? Мне казалось, тебе небезразлична сохранность хотя бы своей собственной шкуры, — хмуро проговорил мужчина, сжав кулаки.       — Своей собственной... — хрипло протянул блондин, — Не то что уж «шкуры» предмета вашего воздыхания?       Адам застыл на секунду. Затем мотнул головой, сбрасывая с лица оцепенение, и прищурился:       — Что бы ты себе ни надумал — это не имеет значения. Вопрос лишь в вашей безопасности.       — Тут вы ничего нового мне не сказали, — равнодушно пожал плечами Драко, — Возможно, вам было приятно считать меня идиотом, но, к вашему сожалению, это не так. Мне известно, в насколько дерьмовом положении мы с Грейнджер оказались, и я догадывался, что руководство института сделает всё, чтобы мы захотели убраться отсюда по доброй воле. Так было бы гораздо легче изобразить несчастный случай и свалить вину за нашу смерть на обстоятельства. Фигура заместителя директора меня, признаться, заинтриговала, но не думаю, что какой-то полуживой старик представляет для нас главную угрозу.       Не зная, как на это реагировать, Ривз смог выдавить только один вопрос:       — Что ты намерен делать?       Малфой ухмыльнулся:       — Вряд ли вас интересует именно то, о чëм вы спросили. Скорее, вы бы хотели знать, не навредят ли мои действия Гермионе?       Адам не выдержал. Лицо его исказилось, точно от боли. Он понимал: нахал просто провоцирует его на эмоции. Но даже зная об этом — сопротивляться не мог. Кудрявая ведьма стала для него кем-то гораздо более значимым, чем просто ученицей.       — Ты ничего не знаешь, — слабо попытался защититься мужчина, но Драко был жесток и непреклонен.       — Мне не нужны подробности, чтобы сложить два и два, — блондин оторвался от парты и, сделав шаг, оказался всего в паре дюймов от преподавателя. Взгляд его был суровым, и создавалось впечатление, что учитель с учеником поменялись местами, — Сказать по правде, я разочарован. Одно дело, когда студенты ведут себя как стадо бабуинов в разгар брачного сезона, но вы... Взрослый мужчина, профессор. Неужели потеряли рассудок при виде юбки? Присутствие в этом замке особи женского пола плохо влияет на всех обитателей.       В горле Ривза пересохло. Пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть себе самообладание. Тяжело сглотнув, он глухо произнëс:       — И вы не исключение, мистер Малфой.       Драко пожелал быть честным, поэтому кивнул и криво ухмыльнулся:       — Но между нами есть разница.       В эту секунду в беспокойной голове Адама что-то щëлкнуло. Намëк блондина на возраст показался незначительным и крайне слабым аргументом. Он также подался вперëд и тихо, вкрадчиво проговорил:       — Разумеется, разница есть. Я никогда её не презирал.       Всё встало на свои места в одно мгновение. Малфой вспомнил, кто он такой — это было видно по глазам, что дрогнули в отчаянии. Предприняв последнюю попытку не оказаться побеждëнным, Драко прорычал:       — Вы морочите голову своей студентке. Достойное поведение для профессора?       — До тебя мне далеко, — усмехнулся Адам и покачал головой, — Столько лет втаптывал её в дерьмо, а теперь играешь в героя. Мне интересно, каково это? Смотреть на неё и знать, что не имеешь и малейшего права...       Бледные пальцы сомкнулись на вороте шëлковой рубахи. Малфой смотрел на профессора исподлобья ледяным взглядом.       — Ты и сам знаешь, каково.       Выплюнув это, блондин брезгливо одëрнул руку и зашагал на выход.       Ривз ещё долго сверлил невидящим взором закрытую дверь.

***

      — Сиди в комнате, и только попробуй высунуть в коридор свой любопытный шнобель, — перекривляла белобрысого знакомого Гермиона и показала своему отражению в зеркале язык.       От собственного бездействия девушка буквально с ума сходила. Она всё ещё злилась на Ривза, который избрал беседовать о чëм-то важном исключительно с Малфоем наедине, и на Драко, который не поддался на уговоры взять её с собой. Будто она была слишком слабой, чтобы решать проблемы, хотя никто и никогда не пытался уберечь её от неприятностей — напротив, Гермиона привыкла справляться своими силами, ещё и тащить за собой друзей. Чувство беспомощности ей не нравилось, но трудно было не согласиться: с того момента, как она оказалась в Дурмстранге, ведьма постоянно ощущала себя уязвимой, и до скрежета зубов хотела это изменить.       Дверь в спальню распахнулась так неожиданно и резко, что Гермиона, бездельно распластавшаяся на полу, вскрикнула и вскочила на ноги, занеся за голову зеркальце — в качестве предмета самообороны. Драко застыл в проëме и смерил её тревожным взглядом.       — Боги, напугал! — выдохнула Грейнджер, но преждевременно.       Блондин захлопнул дверь, в два шага преодолел расстояние между ними и сгрëб девушку в объятиях, прижавшись губами к лохматой макушке. Он тяжело дышал, цеплялся пальцами за тонкую ночную рубаху и изводил себя одной единственной мыслью:       «Не имею ни малейшего права». Слова стучали в его голове, отзываясь ноющей болью.       Гермиона попыталась шевельнуться, но сразу сообразила: это бесполезно. Грудная клетка под её ладонями сотрясалась от неровного биения сердца. В её собственной груди расползлось нехорошее предчувствие.       — Что сказал Ривз? — сдавленно спросила ведьма, — Что-то случилось?       — Да, — выдохнул Драко в буйные кудри и сжал девушку ещё крепче.       Словно её вот-вот отберут.       Ледяные руки обхватили его торс и огладили сгорбленную спину, оставляя за собой могильный холод. А может, он шëл изнутри, но это отрезвило разум. Малфой ослабил хватку и отстранился, не смея смотреть в взволнованные глаза напротив.       — Что произошло? — тихо спросила Гермиона.       Шумно переведя дух, блондин опустился на смятую постель и уронил лицо в ладони.       — Ничего, на самом деле. Всё как и было. От нас хотят избавиться, а Ривз... Мудак.       Ведьма в недоумении склонила голову вбок.       — Он тебя обидел? — наивно спросила она, и Драко, подняв глаза, усмехнулся.       — Да, обидел.       Теперь уже совсем ничего не понимающая, Гермиона всмотрелась в лицо напротив. Малфой явно был чем-то расстроен, но не выглядел совсем уж подавленным — иначе откуда эта мягкая улыбка?       Блондин смотрел на неё снизу вверх то ли виновато, то ли печально. Ведьма, кажется, впервые ведела его таким. Ей стало стыдно. Слизеринец, хотя и ворчал, но всё это время защищал её от обидчиков. Хотелось отплатить ему тем же, или хоть немного взбодрить. Вобрав в грудь побольше воздуха, она потрясла кулаком и громко произнесла, глядя в пол:       — У-у сука, ну я ему..!       Драко издал хриплый смешок и зажмурился. Ему, отчего-то, хотелось запомнить этот момент, но смотреть на Гермиону — растрëпанную, босую, стоявшую перед ним воинственной позе и угрожавшую кому-то снизу неминуемой расправой — было невыносимо. В груди щемило, и он никак не мог понять, почему. Хотелось вопить во всю глотку от этой боли.       Его макушки коснулась маленькая ладонь и взъерошила волосы. Она сказала что-то ещё, но все звуки заглушал гул крови в ушах. Блондин перехватил тонкое запястье и потянул на себя, заставляя девушку сесть рядом с ним:       — Хватит, дурила, — пробурчал он, но руку так и не отпустил, — Тебе на тренировку через час.       Произнести это, не поморщившись, было трудно. Будто он сам толкает ведьму в распростëртые объятия самого хренового профессора в мире.       — Что он сказал тебе? — снова спросила Гермиона.       На этот раз Драко был готов ответить спокойно и честно:       — Он мне поведал, кто я такой.       Волнение в карих глазах сменилось злобой. Она сжала в кулаках подол ночной рубахи и прорычала сквозь зубы:       — А кто он такой, Ривз не рассказал?       Вскочив с постели, Грейнджер решительно направилась к шкафу. Малфой проводил её удивлëнным взглядом:       — Ты куда намылилась?       Яростно запихивая руки в рукава мантии, девушка сдула с лица кудри и рявкнула:       — К этому, сука, ангелу во плоти!       Услышав из уст гриффиндорки слово «сука» второй раз за вечер, Драко напрягся:       — Ты ведь не собираешься за меня заступаться? — он выгнул бровь и поднялся, намереваясь остановить разбушевавшуюся ведьму.       Та уже запихивала за пояс волшебную палочку, пыхтя под нос ругательства.             — Ещё как собираюсь! — и, устремив взгляд на блондина, зашипела, — Он считает, что имеет право выяснять что-то с тобой за моей спиной. Вы оба держите меня в неведении происходящего, хотя моя собственная жизнь находится в куда большей опасности, чем ваша!       — В этом есть и моя вина, — зачем-то ляпнул Драко, но был проигнорирован.       — К чему меня тренировать, если он не верит, что я способна постоять за себя?! Прямо сейчас пойду и...       — Зачем сейчас, если занятие через час? — вздохнул блондин и выдрал из рук озлобленной сокурсницы посох.       — Пойду, пока не передумала! — противилась девушка и тянула руки к своему оружию, но безрезультатно.       Драко отвëл руку с посохом за спину, а ладонью второй — упëрся в упрямый лоб.       — Угомонись и сядь, — произнëс он с нажимом, — Я расскажу тебе всё, что знаю.

***

      Гермиона впервые настолько отчëтливо чувствовала себя дурой. Насколько нужно быть наивной, чтобы поверить, что они смогут противостоять Хансену? На его стороне не только студенты-маглоненавистники, но и учителя. Абсолютно все в замке только и думают о том, как свести её со свету. Столько времени она потратила, планируя невыполнимое — побег из этой тюрьмы. В мыслях было всё так складно: удрать из Дурмстранга, добраться до Министерства и рассказать обо всём, что здесь происходит. На деле — она грезила о невозможном.       — Это не невозможно, — словно прочитав её мысли, произнëс Драко, — Проблема в том, что Хансен именно на это и рассчитывает.       — Мы даже не знаем, где находимся. Убрать нас будет проще простого, — глухо отозвалась ведьма, — Но зачем дожидаться, когда мы сами попытаемся уйти? Куда проще убить и выбросить где-нибудь в горах...       — Когда станет известно о нашем исчезновении, сюда снова нагрянет Снейп. Хансен не сумеет противостоять легилименции, которой Северус его непременно подвергнет. Второй раз наш старый добрый зельевар не станет спрашивать разрешения.       — Тогда всем станет ясно, что здесь творится, — кивнула Гермиона. Пазл наконец сошëлся, — Значит, всё, что им нужно, это красивая картинка в голове? Чтобы ни у кого подозрений не возникло: мы сами ушли и сгинули.       — Именно так. Неизвестно, как они собираются заставить нас бежать, но полагаю, очень скоро мы об этом узнаем, — заключил Малфой и хлопнул девушку по плечу.       Грейнджер поëжилась, неосознанно привалившись поближе к блондину. Часы указывали на половину одиннадцатого, а это значило — к Ривзу она бессовестно опоздала. Но было плевать. Раскрыть глаза и наконец полностью осознать реальность было сейчас важнее, чем бездумно махать посохом, не зная, против кого придëтся биться.       — Всё равно нужно идти, — вдруг сказал Драко. Гермиона подняла на него вопросительный взгляд, и он пояснил, — Ну не хочу я полоскаться в общей душевой.