Часть 30

      Малфой тихо прошмыгнул в свою спальню и медленно, чтобы не выдать себя, прикрыл дверь. Он поторопился вернуться до того, как его сосед проснëтся и поймëт, что слизеринец снова ночевал у Грейнджер.       Остаться незамеченным не вышло: об этом известило суровое покашливание за его спиной. Блондин беззвучно выругался, натянуто улыбнулся и развернулся на звук:       — Рановато ты проснулся.       Хемминг, скрестив руки на груди, стоял посередине комнаты и буравил вошедшего недовольным взглядом:       — Ну извини, что сорвал твои планы, — процедил брюнет сквозь зубы, — Тебе вообще жизнь недорога? На себя плевать, о ней подумай!       Драко скривился:       — Не поверишь, только о ней и думаю, — выпалил он прежде, чем осознал, и сам испугался своего откровения. Пока Борг не успел уловить суть, поспешил сместить фокус его внимания, — Меня никто не видел, так что проблем не будет.       — И зачем мне вас прикрывать? — поднял брови брюнет.       В его взгляде, так редко отображающем хоть какие-то мысли, ясно читалось: случайное признание Малфоя он обработал. Блондин прищурился, внимательно всматриваясь в лицо Хемминга. Он давно подозревал, что тот неровно дышит к кудрявой ведьме, хотя и не был в этом уверен. Решил прощупать почву:       — Зачем? — переспросил Драко будто бы равнодушно, — Не знаю. Может потому что ты тоже о ней думаешь?       Тëмные глаза дрогнули, подтверждая догадки: Боргу не всё равно, что станет с Гермионой.       Брюнет мотнул головой, разрывая зрительный контакт. Малфой укусил себя за язык, но не смог сдержаться и, немного озлобленно, проворчал:       — И что ж все к ней липнут? Как мухи на говно.       — Сам то... — буркнул Хемминг и вернулся к своему привычному утреннему обряду.       Драко со вздохом рухнул на свою постель, раскинув руки, и уставился в потолок. Со вчерашнего вечера чувства его немного притупились, но беседа с ещё одним «влюблëнным в Грейнджер» идиотом снова вызвала тревогу. Он не мог припомнить, было ли у гриффиндорки столько почитателей в Хогвартсе. Может, в неё всегда влюблялись, просто он не обращал внимания? Ещё пару месяцев назад Малфой был уверен, что в худощавой, низкорослой, вечно лохматой ведьме не за что и глазу зацепиться, а уж её вздорный характер и вовсе должен отпугивать людей. Сейчас он смотрел на неё иначе: миниатюрная, кудрявая, как кукла, бойкая и умная — наверняка в нормальном обществе за такую борятся.       И он готов был бороться, хотя до сих пор не понимал, что чувствует к ней.       Ощущения были совершенно новые. Чем ближе он становился с ведьмой, тем силилось тянущее чувство в груди. Оно подкатывало к горлу и хотелось кричать. В то же время, лишь когда она была рядом Малфою было спокойно. Смотреть, как она страдает после разговора с Ривзом, было больно. Хотелось отвернуться и не видеть этой отчаянной тревоги в её глазах, но он всё смотрел и смотрел. Хватался за неё. То было неизвестно откуда взявшееся упрямство, когда тебе нестерпимо больно, до тошноты и ломки, от того, что ты делаешь, но ты не останавливаешься. С каждой секундой тебе всё больней, но ты продолжаешь делать это. Будто в этом есть смысл. Словно каждая унция боли, что ты переживаешь сейчас, сделает тебя лучше в будущем.       Драко сам удивился, как глубоко забрался в своих размышлениях. Раньше он не был склонен к самокопанию, но теперь казалось безумно важным понять, что означают его чувства. Вот только сосед, раздражающе-громко пыхтящий под ухом, отвлекал.       Борг делал уже третий подход в отжиманиях.       — Да как ты заебал! — скривился слизеринец, не выдержав.       Хемминг отреагировал не сразу — отжался ещё четыре раза и лишь тогда отозвался.       — Ты просто не слышишь, как громко вздыхаешь и цокаешь языком. Бесит не меньше.       Малфой приподнялся на локтях и выплюнул:       — Я хотя бы не воняю, как дохлый скунс!       — А с чего тебе вонять, если ты только и делаешь, что койку просиживаешь? — не остался в долгу брюнет, — Дохлый и бледный. Поди, ни разу не отожмëшься, вот и тявкаешь.       Ещё на пару секунд Драко задержал злобный взгляд на Хемминге, затем скатился с кровати сразу в упор лëжа:       — Считай, пидорас.

***

      Гермиона проснулась от неизвестно откуда взявшегося холода, разлепила глаза и увидела, как Малфой, взяв в руки ботинки, крадëтся на выход. Её разобрал смех, но она сдержалась и снова закрыла глаза. Не хотела его задерживать — слизеринцу ещё перед соседом оправдываться.       Заснуть она больше не смогла, как ни старалась. В сонные мысли вновь ворвался хриплый голос Адама. Девушка вновь и вновь прокручивала в голове его признание, пытаясь понять, не солгал ли он, но в конечном итоге решила: Ривз не похож на подлеца, что стал бы так низко шутить. Вот только что теперь делать с его чувствами — Гермиона не знала. Провозилась в постели до рассвета, пока её не потревожил тихий стук в дверь и голос Малфоя из-за неё: «Собирайся, жду десять минут».       Целый день она витала в облаках. Не замечала ничего вокруг, даже явно изменившейся атмосферы на занятиях: каждый преподаватель норовил задеть, отпустить неуместный комментарий или неприятно выделить среди прочих двух переведëнных студентов. Драко такие перемены заставили напрячься, и он попытался обратить на это внимание гриффиндорки, но быстро понял, что на данный момент угроза, повисшая над их головами, её мало тревожила. Решил дать ей время, хотя самого внутри буквально разрывало на части.       Гермиона воспользовалась щедрым жестом слизеринца и потратила отведëнный ей день-без-страха с пользой. Единственным верным решением ведьма нашла холодную отстранëнность, чтобы не подвигать профессора к предательству своей профессии и не предавать саму себя, играя с сердцем мужчины. Уже несколько дней она игнорировала его пристальные взгляды, прекратила ночные встречи и вообще старалась не вспоминать о случившемся. Но чувствовала тоску. Чувствовала, что потеряла надëжного друга и наставника.       Драко ощутил облегчение, поняв, что девушка не собирается отвечать на подлое признание профессора. Стал восхищаться её умом ещё больше, хотя и боялся, в глубине души, что влюблëнность Ривза может быть взаимной — боялся, но не признавал этот страх даже перед собой. Иначе и самому пришлось бы кое в чëм признаться, и это доставило бы кучу проблем.       В конце недели состоялось очередное занятие Тëмных Искусств. Ривз раздал студентам проверенные работы, и пока Грейнджер тихо радовалась высшему баллу, Малфой принялся мысленно разрабатывать план: в углу листа пергамента, прямо под оценкой, карандашом было выведено: «Завтра в 9 вечера». Адам сдержал своё слово.       Весь вечер после ужина Драко и Гермиона проторчали на стадионе — совместили физическую активность с умственной. Составить нормальный план не представлялось возможным: в уравнении было слишком много неизвестных. Им предстояло незаметно пробраться в другую часть замка, залезть в кабинет Хансена и также незаметно уйти. Повезло, что Хансен уже много лет пользовался одним и тем же паролем для входа: «красный жемчуг».       Об этом проболтался Ривз ещё во время первого похода Грейнджер к директору. Знал бы он, что ведьма когда-то воспользуется этой информацией, не стал бы делиться ею понапрасну, просто чтобы прервать напряжëнное молчание.       — А если он поменял пароль? Или внутри есть какие-то ловушки? — не переставал сомневаться в каждом шаге Драко.       Гермиона, с первого курса привыкшая действовать исключительно по ситуации, закатила глаза и передразнила:       — А что, если Хансен вернëтся слишком быстро? Что, если в коридорах будет слишком людно? Мы практически ничего не знаем, в том числе — что именно собираемся там найти!       — Всё, не визжи, — сморщился блондин, — Значит, будем импровизировать.       — Вот именно, — удовлетворëнно кивнула ведьма и, потерев друг о друга замëрзшие пальцы, жалостливо спросила, — Может, пойдëм?       Малфой подобрал из снега свою шубу, перекинул за плечо и, взяв девушку за руку, двинулся в сторону замка. Стоило его ладони сомкнуться на её собственной, Гермиона невольно напряглась и подняла на блондина настороженный взгляд, но тот излучал стоическое спокойствие, будто держаться за руки было для них чем-то совершенно обыденным.       «И чего ты так смутилась, глупая? Вы спали в одной постели» — уговорила себя Грейнджер, крепче сжала его пальцы, а вторую руку сунула в карман. Ладонь Драко была большой и тëплой, несмотря на то, что шëл он по морозу в одной лишь тонкой рубахе. Невольно, девушка вспомнила все разы, когда она так же прикасалась к Адаму: ладонь слизеринца оказалась немного грубее — наверняка от частых тренировок, а может быть, из-за мозолей, не сошедших со времëн его увлечения квиддичем. Ривз обхватывал её пальцы так осторожно, словно если сдавить чуть сильнее — девушка рассыплется, как скульптура из песка. Драко — держал крепко, незаметно потирая её костяшки большим пальцем.       Хотя Малфой и выглядел невозмутимым, сердце его стучало так гулко, словно готово было выскочить через глотку. В первую секунду ему показалось, что ведьма отшатнëтся от него, точно от огня, но этого не случилось — её холодные пальчики вцепились намертво. Войдя в прохладный, но всё же не такой морозный холл, блондин хотел было ослабить хватку, но заметил, что Гермиона его ладонь отпускать не собирается, и улыбнулся краешком губ. Идти с ней рука об руку было невыносимо приятно.       За глупыми размышлениями, девушка не заметила, как запястье обдало теплом, и вернулась в реальность, лишь когда кожу буквально опалило разогретым металлом. От неожиданности она замерла и вырвала руку из хватки Драко, испуганно уставившись на браслет, о котором забыла напрочь. Предвестник опасности сверкнул на запястье в тусклом свете факелов. Малфой не успел разобрать, почему девушка остановилась так неожиданно. Из-за угла на них вышли несколько сокурсников с перекошенными в злобе рожами.       — ... О, вот и они.       Блондин заслонил ведьму плечом, но та не собиралась прятаться — подвинула Драко и встала рядом.       — Вы что же, по всему замку нас искали? — прочирикала Гермиона, усмехнувшись, — Какая честь.       Стоило ей это произнести, Малфой тоже расслабился. Больше всего он не хотел, чтобы гриффиндорка испугалась.       — Что на этот раз? — поинтересовался блондин.       — Они думают, им нечего бояться, — гоготнул один из компании, обращаясь к друзьям-утыркам.       — Нам просто нужно, чтобы вас здесь не было, ясно? — донëс не совсем конкретную мысль другой.       — Кто им только эти скрипты выдаëт, — вздохнула Грейнджер.       Через мгновение дурмстрангцы толпой бросились на Драко и Гермиону, но успели лишь слегка зацепить рукав девушки — швы затрещали, но не разошлись. Малфой среагировал быстро: потянул сокурсницу назад, сорвал со стены факел и бросил его под ноги нападавшим. Ведьма ударила посохом, раздувая пламя.       По коридору разнеслись крики и отборная брань, а «напарники», довольно переглянувшись, поторопились к лестнице, пока на вопли не сбежались преподаватели.       Добравшись до спальни Грейнджер, они ввалились в комнату, тяжело дыша, и расхохотались.       — Чëрт, я думала, они будут изобретательнее, — покачала головой девушка, отдышавшись.       — Мне показалось, сегодня они это не планировали, — пожал плечами блондин, — Им надо поработать над эффектом неожиданности. Кстати, что это за браслет?       Драко уже понял, что это не простое украшение. Взял Гермиону за запястье и взглянул на него поближе.       — Это... Подарок, — протянула ведьма, — Нагревается, если ко мне приближается опасность. Правда, об этой его функции я напрочь забыла...       — Полезная вещь. Поттер подарил?       — С чего ты взял? — удивилась Грейнджер, но тут же пожалела о своём вопросе. «Лучше бы кивнула».       — Ну, он явно от того, кто хочет тебя защитить, даже если не находится рядом. Браслет очевидно не дешëвый, Уизелу не по карману, кто-то из профессоров вряд ли стал бы делать такие подарки, так что...       — Это Ривз, — бесцветно созналась ведьма.       Ей вдруг показалось, что обманывать Драко будет нечестно. Лицо слизеринца едва заметно изменилось — стало немного печальным. Он разжал пальцы и отступил на шаг.       — Я сейчас вернусь, — глухо бросил он и, не успела девушка и рта открыть, вышел за дверь.       Гермиона уставилась ему вслед. В последнее время слизеринец слишком остро реагировал на всё, что хоть как-то было связано с профессором Тëмных Искусств, и ведьма списывала это на их натянутые отношения, но в глубине души догадывалась, что дело в другом. Сейчас, стоя истуканом в пустой комнате, она попыталась мысленно поменяться с Драко местами, и к своему удивлению поняла: блондин ревнует.       Она не собиралась развивать эту мысль, додумывать, почему так случилось. Просто знала: они с Малфоем стали слишком близки, и Гермиона бы не хотела делить слизеринца с кем-то ещё. Если он чувствовал то же самое...       Дверь снова отворилась. Блондин стоял в проëме, пряча одну руку в кармане, а другую — требовательно протягивая:       — Дай браслет и палочку. И отвернись.

***

      Перед сном Гермиона завороженно разглядывала цепочку, поправляя пальцем продетую сквозь одно звено золотую запонку с инициалами Драко. На губах её красовалась мягкая улыбка, а в голове — смущëнное лицо блондина, который протянул ей сие изделие и спешно покинул комнату. Хотя, смущëнным оно было вряд ли — так нарисовала себе сама Гермиона. Малфой выглядел требовательным и, совсем слегка, напуганным.       — То мужчина, то мальчишка, — прошептала она в темноту и закрыла глаза.       Малфой, вернувшись в свою спальню, запрыгнул под одеяло и спрятал раскрасневшуюся физиономию в ладони. Впервые он сделал что-то настолько смущающе-глупое, но счастье, отразившееся в карих глазах, заставляло поверить, что это было не напрасно.       Борг заворочился на скрипучей койке и сонно заворчал:       — Что ты носишься туда-сюда?       Драко развернулся к нему и самодовольно проговорил:       — Я поступил как прыщавый подросток, но ни о чëм не жалею!       Хемминг, разумеется, ничерта не понял и вскоре громко захрапел, но сегодня Малфоя это не беспокоило — спать ему всё равно не хотелось.