Часть 31

      За стеклом было кромешно темно. Гермиона знала, что если хорошенько присмотреться, можно увидеть россыпь звëзд в чëрном небе, но этому мешало неровное отражение пламени свечи, стоявшей на тумбе у окна. Ведьма неотрывно и тревожно смотрела во мрак. Смотрела с надеждой, что её друзья сейчас тоже устремили взгляды в небо — так, может быть, она бы хоть немного ощутила их присутствие.       Девушка редко позволяла себе думать о Хогвартсе, ещё реже — о доме. Эти мысли делали её одинокой и слабой, а быть такой в стенах ледяного замка — всё равно что подписать себе смертный приговор. Но сейчас она думала о друзьях, точнее — о друге. Она давно доверяла Гарри больше, чем себе. И теперь, когда её сердце металось, как и разум, она хотела поделиться с ним переживаниями. Хотела рассказать ему, что несносный белобрысый мальчишка посмел забраться ей под кожу. Влюбилась ли она, или всё это был лишь больной интерес: желание понять, действительно ли он изменился, играл ли с ней, злодействовал? Поттер не дал бы ей ответ. Но по-братски обнял бы, нежно заглянул в глаза и одной незамысловатой фразой подтолкнул к истине.       Запонка на цепочке тихо звякала каждый раз, когда Гермиона подносила руку к лицу. Раз за разом она читала выгравированные инициалы, вторя их одними губами, и бесконечно гоняла по кругу один единственный вопрос: зачем он это сделал? Всю ночь она рассматривала браслет, и лишь утром сумела отвлечься. Но вот настал следующий вечер, и она снова осталась с ним наедине.       В груди её разлилось тепло, стоило надеть «усовершенствованное» Малфоем украшение. Но в голове поселилась неопределëнность. Ведьма только-только начала считать слизеринца другом, но разве друзьям дарят золото со своими инициалами? Это был жест собственничества. Настолько явный и жадный, что перехватывало дух. Ей хотелось бы прямо спросить Драко, что он чувствует, кем считает её, но отчего-то точно знала: он не сможет ответить, даже если захочет. В то же время, боялась услышать в ответ жестокое:       «Ты мне никто.»       Девушка понимала, откровенный разговор может разрушить всё, что они построили с таким трудом, через пот, кровь и слëзы. Она снова останется совсем одна, а он... Драко снова утонет в своей ненависти. И мысль об этом приносило жгучую боль.       Из размышлений Гермиону вырвал тихий стук в дверь. Она знала, кто находится по ту сторону, потому подобралась и нацепила на лицо беспечное выражение — он не должен был увидеть и тени переживаний.       Блондин, выждав для приличия пару секунд, вошëл в её спальню и расселся на соседней койке. Он был молчалив и собран, думал лишь о предстоящей миссии. Девушка прервала тишину первой:       — Первым делом проверим книги, — твëрдо произнесла она, — Найдëм историю замка — считай, повезло.       — Пожалуй, — согласно кивнул Малфой, — Но вот на что ещё нам обратить внимание? Документы, письма...       Завязавшаяся беседа быстро выгнала из кудрявой головы ненужные переживания. Внешне Драко тоже был спокоен, но то и дело поглядывал на наручные часы, пока в один миг не прервал диалог, поднимаясь на ноги:       — Пора.       Неровно выдохнув, девушка последовала за ним.       Коридоры были почти пусты, а от редких свидетелей их похода спасал теплеющий браслет — ребята успевали укрыться то за колонной, то за поворотом, но оба понимали: это лишь временное везение. Впрочем, до кабинета директора они добрались без происшествий и даже быстрее, чем планировали. Замерев у двери, в голову Гермионы вдруг ворвался вопрос, который она тут же озвучила шëпотом:       — Ты не задумывался, почему Хансен проводит собрания не у себя?       — Чëрт его знает, — немного нервно отозвался Драко, — Может, боится, что их застукают или подслушают... Давай поторопимся.       Шепнув пароль, оба на мгновение задержали дыхание, опасаясь, что Хансен мог его сменить или вовсе поставить ловушку против взлома, но, услышав заветный щелчок замка, студенты с облегчением выдохнули.       Внутри было непроглядно темно. Малфой не стал зажигать факелы, развешанные по стенам — так их могли увидеть снаружи, хотя окна кабинета и выходили на скалы, где никто не ходил. Выпустив крошечный, насколько было возможно, шарик Люмоса, блондин двинулся вглубь помещения к книжным полкам. Гермиона, было, шагнула следом, но блондин её остановил:       — Лучше оставайся ближе к выходу. Если кто-то подойдëт к двери, браслет...       — Поняла, — слегка разочарованно шикнула ведьма.       Ей жуть как хотелось самой порыться в книгах.       Возле входа стояла лишь высокая каменная статуя то ли птицы, сидящей на дереве, то ли какого-то нелепого волшебного создания, и один узкий шифоньер. Первым делом любопытная гриффиндорка забралась именно в него, но не нашла ничего интересного: тут были плотно навешаны шубы и мантии огромных размеров, внизу стояло несколько пар ботинок, а на верхней полке, куда девушка дотянуться не сумела, виднелся меховой край форменной шапки. Для чего Хансену столько шмотья в рабочем кабинете — Гермиона не сообразила, и, на всякий случай прошарив все карманы, захлопнула скрипучие дверцы.       Драко бегло просматривал корешки книг, расставленных на немногочисленных полках. В основном это были учебники, которые явно находились здесь только для вида. Действительно интересный экземпляр нашëлся лишь один: сильно потëртая большая книга с пожелтевшими страницами стояла на самой верхней полке сбоку — там, куда едва ли дотягивалась рука. Она не была так плотно покрыта пылью, как прочие, а это означало — была единственной, которую Александр открывал чаще, чем раз в вечность, и которую, зачем-то, всякий раз убирал в самый дальний угол. Текст в ней был написан на неизвестном Малфою языке, но очень похожим на английский, по крайней мере буквы совпадали.       Блондин поспешил показать находку своей спутнице. Бесшумно преодолел пространство кабинета и, сунув книгу под веснушчатый нос, ткнул пальцем в выбитое на обложке название:       — Как думаешь, что это?       Гермиона нахмурилась, прикусив губу, как всегда делала, когда задумывалась — Драко непозволительно долго задержал взгляд на её лице, но когда она заговорила, вернул внимание находке.       — Eventyr, — почти беззвучно прошептала девушка, мысленно сомневаясь в правильности своего произношения, — Не знаю, что за язык, но слово очень похоже на... Авантюра? Приключение?       Она выхватила книгу из рук слизеринца и принялась торопливо перелистывать страницы. На них изредка мелькали неразборчивые иллюстрации, написанные уже истëртыми, местами смазанными чернилами.       — Не похоже, что это что-то важное, — обречëнно выдохнул Драко.       — Похоже на сборник рассказов, — заключила Гермиона, — Зачем она ему?       — Он точно берëт её в руки чаще, чем остальные, при том прячет от глаз. Может, это просто его тайное хобби?       — Одна книжка с рассказами — хобби? — скептично выгнула бровь Грейнджер и мотнула головой, — Нет, скорее, она что-то для него значит. Нужно будет выяснить хотя бы, что это за язык.       Не найдя в книге более ничего интересного, они вернули её на место. Драко принялся изучать содержимое стола и выдвижных ящиков, но половина из них были заперты и, даже при помощи волшебной палочки, отказались открываться, а другая половина — либо пустовали, либо были заполнены какой-то ерундой, вроде перьев, клочков пергамента и гребня для волос.       В это время Гермиона уже осмотрела всё, что было в шаговой доступности от входа, рассмотрела две единственные застывшие картины с воинственными, даже пафосными сюжетами и, совершенно заскучав, стала ощупывать клюв непонятного каменного существа, сторожащего дверь. Она бездумно тыкала пальцами в неживые глаза, оглаживала ни то перья, ни то шерсть, и вдруг, совсем не сильно надавив на какой-то «отросток», запустила неведомый механизм. Испугавшись громкого скрежета, отпрыгнула от статуи, подняв вверх ладони:       — Я... Я ничего не... — принялась она заикаться, но подоспевший на звуки Малфой, казалось, и не собирался её обвинять.       Выглядел он настороженным, с предвкушением наблюдая за происходящим: статуя отъехала глубже в угол, открывая неглубокую нишу в каменном полу. Две пары глаз уставились в темноту, где в слабом свете Люмоса виднелся покрывшейся пылью и паутиной бумажный свëрток. Недолго думая, Драко схватил его, тут же сбрасывая с руки огромного паука, прятавшегося внутри — словно тот был той же пылью, а вот Гермиона резко втянула носом воздух и отпрянула.       — Что ты трогала? Нужно...       Девушка и так знала, что нужно. Нащупав пальцами каменный «сук», она вернула его в прежнее положение. Статуя двинулась на миллиметр и замерла — механизм явно пришëл в негодность. Лишь на секунду они обменялись взглядами: она — испуганным, он — решительным. Сунув свëрток в руки гриффиндорки, обхватил статую и дëрнул на себя. Времени, чтобы вернуть каменюку на место, потребовалось немного, а вот сил...       — Драко, у меня палочка! — прошипела Грейнджер и блондин грязно выругался.       — Ебучая срань. С этими их приколами забываю про магию.       Ведьма поняла, что он имеет в виду: сразу вспомнила их первую отработку с лопатами. В этот же миг она ощутила, как браслет обдал её запястье теплом.       — Валим! — шепнула Гермиона.       — Нокс, — хрипнул парень на ходу.       Они шустро выскочили в коридор, и пока девушка ошалевшими от адреналина глазами пялилась в проход, боясь увидеть в нëм силуэты, Малфой бегло оглядел кабинет, чтобы убедиться: они не наследили, и бесшумно прикрыл за собой дверь. Раздались шаги. «Напарники» задержали дыхание, настороженно переглянувшись, и, не сговариваясь, шагнули к ближайшей полуколонне.       Слившись со стеной, Грейнджер постаралась замереть настолько, что, кажется, перестала ощущать пульс. Драко, накинув капюшон, прижался к девушке грудью, так крепко, что она была вынуждена неестественно задрать подбородок, иначе рисковала задохнуться. Поразмыслив секунду, ведьма обхватила мага руками и подобрала полы его мантии, чтобы те не торчали. Блондин неровно выдохнул: Гермиона прижала его к себе до боли близко и подняла глаза.       Мир перестал существовать. Её лицо, её приоткрытые губы были так близко, что на миг Драко почудилось — он слышит не звук приближающихся шагов, а бешеный ритм своего сердца. Они медленно вдыхали и выдыхали один и тот же воздух, что обоим показалось сейчас куда более интимным, чем самый откровенный поцелуй.       Ведьма смотрела широко распахнутыми глазами и не моргала — не хотела даже на миг закрывать веки. Отросшие волнистые волосы блондина упали ему на лицо. Серые радужки, казалось, блестели в темноте серебром. Он упирался локтями высоко над её макушкой и так низко склонил голову, будто замер на полпути до чего-то запретного. Провëл языком по иссохшим губам, и Гермиона задрожала.       Забыла о том, где находится и что делала минуту назад. Задрала голову выше, игнорируя впивающийся в затылок неровный камень. Её пальцы скользнули по твëрдой спине, и грудь слизеринца провалилась в глубоком выдохе.       Шаги Хансена гремели в жалком метре, но они их не слышали. Их оглушило чем-то куда более страшным и сильным. Щëлкнул замок, скрипнула и хлопнула дверь, разнося по коридору кривое эхо. Драко склонился ниже. Гермиона прикрыла глаза.       В глубине, за рëбрами, иступлëнно колотилось и рвалось. Никогда прежде Малфой не ощущал настолько слепого желания. И такого дикого страха. Он мог всё испортить прямо сейчас. Мог остервенело впиться в её губы, забраться руками под грубую ткань рубахи, ища там нежности и тепла. Мог оттолкнуться от стены и уйти, не проронив больше ни слова. Ведь всё равно не сможет объясниться, как и не сможет спросить. Вместо всего этого, слизеринец ещё немного подался вперëд и, невесомо коснувшись губами её лба, медленно отстранился.       Гермиона едва не заскулила и, стоило Драко отпрянуть, пошатнулась. Блондин печально усмехнулся, хотя девушке его улыбка показалась зловещей, и придержал её за локоть. Чтобы не издавать лишних звуков, он качнул головой и бесшумно побрëл по коридору. Кожу гриффиндорки, где касались его пальцы и губы, казалось, покалывало. Она с трудом сдержала желание схватить его за руку — просто не знала, что делать дальше.       В гробовой тишине они добрались до студенческого крыла. Ведьма всё ждала, что браслет снова нагреется, предвещая встретить на пути хоть кого-то, хотя бы на секунду ещё ощутить желанное тепло. Его тепло. Но им не встретилось ни души, и, войдя в комнату Гермионы, они разошлись по разным углам, не смея смотреть друг другу в глаза. Оба понимали: между ними проскочило что-то неизведанное, опаляющее душу. И оба боялись, что это не взаимно.       Первым молчание прервал Драко. Он взглянул на часы — было не так поздно, одиннадцатый час.       — Посмотрим, что там? — блондин старался звучать беспечно, но говорил севшим полушëпотом.       Лишь сейчас девушка вспомнила о находке, которую до сих пор сдавливала в пальцах. Кивнув, Гермиона сползла на ковëр и дождалась, когда Малфой последует её примеру и сядет напротив. Прежде, чем развернула старый пергамент, попыталась высмотреть в лице слизеринца какую-нибудь эмоцию, но тот явно спрятал всё, что ощущал.       Её пальцы подрагивали. Она страшилась ненароком разорвать хрупкую бумагу, пока её руки не накрыла большая ладонь. Ведьма вздрогнула и замерла, а Драко — осторожно забрал свëрток и принялся разворачивать его сам. Оказалось, повредить верхний слой было не так страшно: под ним скрывались ещё пара слоëв пергамента, а внутри — небольшой свиток из более плотной бумаги. Выправив его края, оба студента озадаченно нахмурились.       — И что это? — будто разочарованно пробурчал Малфой.       — Понятия не имею, — вздохнула Гермиона и, устало прикрыв глаза, откинулась спиной на стоявшую позади койку.       На листе чьей-то дрожащей рукой были начерканы цифры: римские вперемешку с арабскими. Было ясно: раз кто-то потрудился это написать и спрятать, то наверняка заложил какой-то смысл, но думать об этом сейчас не было никаких сил.       Даже с закрытыми глазами ведьма знала: Драко смотрит на неё. Ощущала его напряжение — оно висело в воздухе, но даже когда услышала, как слизеринец поднимается с пола и идëт на выход, веки не подняла. Лишь тихо, без доли надежды, спросила:       — Не останешься?       Он застыл у двери, едва коснулся пальцами ручки:       — А могу? — так же тихо отозвался он.       Гермиона усмехнулась и мотнула головой:       — Нет.       Дверь отворилась и почти сразу закрылась. В комнате зазвенела тишина.