Часть 33

      Стоило распахнуть дверь кабинета, в нос ударила поднятая невесть откуда вековая пыль. Александр и внимания бы не обратил, если б не дурное предчувствие, овладевшее им ещё во время собрания. Профессор Ривз вёл себя подозрительно: всегда мрачный и отстранëнный, он вдруг стал проявлять слишком много эмоций, как казалось директору — фальшивых.       Решительно преодолев помещение в несколько широких шагов, Хансен схватил с дальней полки книгу и дрожащими пальцами смахнул с корешка незначительные остатки пыли. У него давно не находилось минутки полистать любимые страницы, и теперь было ясно: кто-то полистал их за него. Кто-то был здесь в его отсутствие и почему-то заинтересовался сборником сказок, написанных на норвежском языке. Знал ли этот «кто-то», что это за книга? Ведает ли о её значимости?       Осмотревшись как следует, директор едва не в голос отругал себя за вечный бардак. Понять, рылся ли в его шкафах кто-нибудь ещё, было невозможно, а если что-то и пропало — обнаружится это нескоро. Его обнадëжило лишь, что на шкафчиках с замками не было следов взлома, и все бумаги в них, кажется, были на месте. Хотя кому могли понадобиться трудовые договоры и нормативные акты? Личные дела студентов хранились в учительской, и все об этом знали. Всё важное, не подлежащее распространению и не предназначенное для посторонних, хранилось исключительно в голове директора.       Обессиленно рухнув в кресло, Александр прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Он чувствовал, что всё выходит из под контроля, и теперь не знал наверняка: действительно ли кто-то настолько осмелел, что проник в его кабинет, или это его нервозность разыграла злую шутку?       «А может, за книгой приходила её владелица?» — пронеслась мысль в голове, и Хансен, озираясь, подскочил с места.       — Нет, нет. Это не можешь быть ты. Тебе не выбраться, — истерично зашептал мужчина, а затем — подобрал со стола ни в чëм не повинную книгу и швырнул её куда-то за шифоньер.       Грудь его быстро поднималась и опускалась от сбитого дыхания. Сердце загрохотало в горле. Взвыв, точно раненый зверь, Александр бросился доставать сборник сказок из пыльного угла.       — Только я решил, что нашëл выход, — рычал он сквозь зубы, — Вы оба не хотите меня отпускать. Оба не желаете оставить в покое!

***

      Драко в очередной раз разразился отборной бранью и содрал с головы потëртый шнурок, вырывая белоснежные волосы вместе с ним. Чуть вьющиеся пряди разметались по лицу и тут же пристали к влажной шее.       — Издевательство, — подытожил слизеринец свой матершинный монолог, — Ни одну тренировку шнурок не выдерживает, вечно сползает!       — Почему просто не постричься?       Шагающая рядом с ним ведьма посмеивалась в кулак.       — И расхаживать бритым, как магловский уголовник? Нет, спасибо, — проворчал блондин и принялся собирать волосы в хвостик на затылке.       Получалось у него крайне плохо: то волосы рассыпались, то шнурок из пальцев выскальзывал, то выходила неопрятная лохматая загогулина, которая бесила блондина даже сильнее, чем щекочущие нос распущенные волосы. Все студенты Дурмстранга пользовались одним простым заклинанием, чтобы избавиться от отросшей шевелюры, и Борг уже неоднократно порывался насильно обрить своего соседа — его раздражали разбросанные по тëмному ковру белые волоски, но Малфой протестовал. Считал, лучше умереть, чем остаться лысым: короткая стрижка смотрелась бы именно так.       Сочувственно взглянув на тщетные попытки слизеринца совладать со шнурком, Гермиона спрятала ухмылку и, вздохнув, произнесла:       — Оставь его уже. Так и быть, пожертвую тебе запасную резинку.       — Надеюсь, не из трусов, — пробурчал Драко и запихал шнурок в карман.       Девушка цокнула языком, закатывая глаза, но комментировать не стала. Добравшись до спальни, она вручила блондину резинку и провела короткий мастер-класс по завязыванию хвоста. Малфой остался доволен.       Новая причëска ему шла — Геомиона это сразу отметила, правда не вслух. Он стал казаться ещё старше, тем более, пока на лице красовалась тëмная, как и брови, щетина.       — Хоть рожу-то побрей! — выпалила она, когда оказалась поймана на жадном разглядывании.       Слизеринец хищно ухмыльнулся и, прежде чем покинуть комнату сокурсницы, нагло протянул:       — И лишить тебя предмета фантазий? Я подумаю.       Покрывшаяся багровыми пятнами ведьма швырнула ему в спину подушку, но та врезалась в закрытую дверь и шмякнулась на пол.       Из занятий на сегодня была лишь утренняя тренировка, и та уже пролетела под аккомпанемент придирок Босстрома. Драко предложил исследовать округу замка, пока есть возможность, но прежде наказал гриффиндорке одеться потеплее. Девушка вытащила из шкафа самые нелепые, при том самые тëплые вещи и принялась одеваться. В таком количестве одежды она чувствовала себя неуклюжим качаном капусты, зато шанс продрогнуть до костей сильно уменьшался — погода сегодня была не самая подходящая для походов. Небо чистое, а воздух — колючий от мороза. Солнце в этой местности явно выполняло только одну функцию — светить.       Вскоре Малфой и Грейнджер уже шагали на выход из замка. Спускаться вниз решили по скрытой лестнице — в последнее время на основной их всё время кто-то поджидал. Это было странно, ведь напасть в узком полутëмном пространстве было куда проще, но Гермиона полагала: дурмстрангцы не знают, что переведëнным студентам вообще известен альтернативный путь к спальням.       Девушка считала пролëты и ступеньки, бормоча себе под нос, в то время как Драко прислушивался и оглядывался. Ему, отчего-то, было здесь слишком дискомфортно. Будто кто-то за ними следит.       — Коротышка, не беги, — тихо предупредил он, когда девушка отдалилась на целый этаж.       — А ты чего ползëшь? Обычно это я за тобой угнаться пытаюсь, — отозвалась Гермиона, но, судя по звуку, всë-таки остановилась.       — Я думаю... — протянул блондин, когда нагнал свою спутницу, — Нет ощущения, что лестничные клетки на первом и четвëртом этажах — странные? Как будто там должно быть продолжение лестницы, но его заложили стеной?       Ведьма качнулась на пятках, дождалась, когда Малфой с ней поравняется, затем снова поскакала вниз:       — Если и так, нам какой прок? Внизу точно был подвал, наверняка и сейчас есть, просто закрыт для студентов. Наверху... Чердак? — она притормозила, оглянулась на слизеринца и пощëлкая пальцами, призывая его вспомнить нужный термин.       — Мансарда. Крыши высокие, наверняка там полно места — чего добру простаивать? — пожал плечами блондин.       — Если уж половину этажей замуровали, чего говорить о чердаке?       — О мансарде.       — Да без разницы.       Не желая пополнять список вопросов без ответов, гриффиндорка отмахнулась от этих рассуждений. Драко пришлось в одиночку раздумывать о причинах того, почему столько полезного пространства в замке оказалось закрыто и забыто.       Выйдя на улицу, студенты побрели по периметру замка, надеясь, что их никто не увидит. Чтобы наполовину обойти такую громадину потребовалось больше получаса, не считая времени, потраченного на вызволение кудрявой ведьмы из глубоких снежных пучин: там, где блондину было по бëдра, Гермионе — по пояс. Подобравшись к замку с тыльной стороны, оба они с открытыми ртами уставились на открывшийся вид.       Спиной своей замок словно прирос к скале. Было заметно небольшую каменную перемычку между зданием и дикой породой. Не было никаких сомнений: там находился проход.       — Нас переправили морем, усадили в сани, а повязки с глаз разрешили снять лишь у главных ворот, — задумчиво пробормотала Грейнджер, — Я ещё подумала: что такого секретного мы можем увидеть на пристани?       — Может, из замка есть тайный выход к морю?       — Если не к океану, — тревожно отозвалась девушка, — Мы определëнно где-то в Скандинавии, но где именно? На континенте, на острове? Везли ли нас Норвежским морем, или мы, сами того не зная, изведали Атлантический океан?!       Гермиона вдруг ощутила натуральный ужас. Они находились так далеко от дома, и даже не задумывались где именно. Как отсюда сбежать, если они не знают, где это — здесь?       Тяжëлая рука Драко накрыла её плечи. Слизеринец прижал ведьму к себе и вкрадчиво проговорил:       — Не важно, где мы. Главное убраться отсюда подальше, для начала — из замка.       — Хансен этого и ждëт. Нас будут гнать, как Кутузов лягушатников, — вздохнула ведьма.       Драко приподнял бровь:       — Кто кого... Что?       — Не суть, — отмахнулась Грейнджер и задрала голову, указывая пальцем куда-то вверх, — А если попробовать туда забраться и посмотреть...       Блондин насильно опустил её руку и заглянул в карие глаза:       — Пока я думаю, как выжить, ты придумываешь способ самоубийства? Туда мы не полезем!       — У-у. Давно ты таким трусихой сделался? — с вызовом протянула девушка.       Взять на слабо не вышло. Малфой щëлкнул по веснушчатому носу и рассудительно произнëс:       — Трусом я уже давно не являюсь, но и бросаться в воду, не зная броду — не стану.       — Скучный! — гнусаво заключила Гермиона.       Она всё ещё потирала пальцами нос.       Драко склонился к её лицу, так, что пар, выходящий из их ртов, перемешался:       — Зато живой.       Ухмыльнувшись напоследок, он развернулся и побрëл обратно. Гермиона ощупала уши, чтобы убедиться — горят, и поспешила следом за блондином.       Погода стала портиться. Закатное солнце заволокли тяжëлые белые тучи, накрывшие замок точно меховая шапка. Под ними Дурмстранг выглядел гораздо меньше. Выглядел беззащитным, будто его вот-вот раздавит под натиском неба. Он затрещит по швам и рассыплется, словно сделан из песка, не из камня. «И останутся только горы, снег и мы» — подумала ведьма и остановила слизеринца, потянув за рукав.       — Посидим во дворе? Хочу побыть на воздухе.       Тот отрешëнно кивнул, занятый похожими размышлениями.       Они устроились на скамейке за старым памятником какому-то магу, одетому в традиционную шубу Дурмстранга, решительно выставляющего посох и грозно глядящего куда-то вдаль. У основания виднелись инициалы, и Гермиона предположила, что это мог быть основатель института, но дальше развивать эту тему не собиралась. Драко осмотрелся и сразу отметил, что место они выбрали очень неплохое, даже выгодное. От глаз других студентов, снующих по небольшой площадке внутреннего двора, их отделяла мраморная глыба. Из окон скамейку тоже было не разглядеть — крыша каменной веранды нависала слишком близко.       — Почему мы раньше сюда не ходили? — задумчиво протянул Малфой, смахивая с лавки снег.       — Потому что жопу отморозить не хотелось, — пробурчала ведьма и уселась на расчищенное место.       Блондин закатил глаза и принялся отряхивать снег на другой половине:       — А сейчас, значит, захотелось? — выгнул он бровь.       Пожав плечами, девушка задрала голову и всмотрелась в пасмурное небо. В глаз ей тут же прилетела снежинка, заставив зажмуриться и ойкнуть, что слизеринец про себя назвал возмездием.       — Погода меняется, — спустя несколько минут молчания заговорил Драко, — Поднимется ветер.       — Библиотекарь намекал не на сам ветер. На сквозняк, — догадалась Гермиона, — Последуем его подсказке?       — Других идей всё равно пока что нет.       Мизинец гриффиндорки подцепил палец Малфоя. Волшебник усмехнулся. Девчонка всегда будто улавливала его переменчивое настроение. Сейчас оно было таким же, как погода: тëмным, хмурым, предчувствующим пургу. Сюда, во внутренний двор, окружëнный высокими стенами замка, ветер не задувал — лишь качал в воздухе крупные снежные хлопья. В сумерках они казались синими, и эта синяя пелена с каждой минутой становилась всё более плотной. Вскоре не стало видно даже факелов, развешанных по периметру двора, а может они просто потухли — Драко тревожился, привалился к маленькой ведьме поближе.       Нервничал он не зря, и дурному предчувствию быстро нашлось оправдание. Из темноты веранды показался высокий силуэт.       — Малфой, подойди. На пару слов.       Ривз произнëс это негромко, опасаясь, что его услышит кто-то посторонний. Произнëс нехотя. В груди его кольнуло, стоило увидеть Гермиону в полуобъятиях блондина, и Адам с трудом подавил приступ ревности. Он должен был поговорить с Малфоем, чтобы обезопасить эту девушку.       Драко настороженно всмотрелся в фигуру профессора — лица было не разглядеть — и поднялся. Грейнджер тоже вскочила на ноги, но слизеринец шепнул:       — Нет, подожди тут. Он хочет сказать мне что-то... О семье.       Глаза ведьмы наполнились беспокойством. Блондин бросил ей ободряющую улыбку и двинулся навстречу Ривзу. Он знал, что в скором времени его настигнут плохие вести. После беседы со Снейпом не мог не знать. Чуял нутром, догадывался разумом. Готовился.       — Удивить планируете? — не сдержал иронии Драко, подойдя к преподавателю вплотную.       Адам поморщился и немного отступил:       — Судя по твоей реакции — вряд ли. Хансену пришло письмо, твоего отца арестовали. Ваше поместье временно в руках Министерства — там ведутся обыски. Мать допрашивают. Приговор точно будет. Дело времени. Директор хочет сыграть на ситуации. Тебе не стоит...       — Вестись на провокации, — кивнул Малфой, — Знаю, и не стану.       Ривзу сделалось стыдно. Перед ним стоял совсем юный маг, каким и он сам был когда-то. Но Адаму никогда не приходилось нести столь тяжëлое бремя. Профессор попытался выразить поддержку, хотя с этим у него всегда было неладно:       — Понимаю, это трудно. Должно быть, ты сильно переживаешь за родных.       Драко, кажется, думал уже о другом:       — Постойте... Вы сказали письмо? Хансену пришло письмо?       — Эм... Да. Прислали из Хогвартса, — Ривз слегка растерялся.       — Но как? Совы сюда не летают, — не унимался блондин.       — Малфой, ты не уловил суть? Твоя семья под следствием, им вменяют серьёзные обвинения и Хансен собирается...       — Профессор, — резко оборвал его студент, — Я не первый день живу, и прекрасно знаю, кто и в чëм может обвинять «мою семью». Вы можете ответить на вопрос: каким образом в Дурмстранг попало письмо?       Адам несколько раз моргнул, разглядывая лицо напротив. Ему не верилось, что Малфой — настолько хладнокровный человек.       — Я подробностей не знаю, — пожал плечами учитель, — Есть какая-то экстренная почта. Директор пользуется ею нечасто, в основном — вообще связь с внешним миром не поддерживает. Могу предположить, письма отправляются не совами, а из рук в руки — кораблëм.       Слизеринец повторил одними губами, уставившись в темноту:       — Кораблëм...       — Малфой, соберись. Хансен вызовет тебя к себе на днях и вывалит на голову последние новости. Представит всё в самых мрачных красках, — Адам тряхнул студента за плечо, — Я решил, стоит предупредить тебя.       Драко мотнул головой и вернул взор профессору:       — Это было вовсе необязательно, но... Спасибо, — хотя и прозвучало с натяжкой, блондин действительно постарался выдавить из себя искренность, — Можете не беспокоиться, всё это никак не повлияет на моё отношение к ситуации.       — Позволю себе усомниться. Ты мыслями будто не здесь, — шикнул Ривз.       — Я мыслями всюду, — усмехнулся Малфой, — Вам ли не знать?       Его надменная интонация заставила профессора сцепить зубы. Слизеринец явно намекал на случай, когда Адам стал невольником в его разуме. Постыдное воспоминание больно пнуло по самолюбию, и Ривз выплюнул:       — Не задавайся. Что делать намерен?       Ухмылка Драко стала шире. Он беспечно повëл плечами и, осматриваясь, пробормотал:       — Да спать, наверное. А где..? — блондин нашëл глазами Гермиону и крикнул, — Брелок!       Грейнджер уже залезла в сугроб и мастерила из снега нечто фаллической формы. Оторвавшись от своего занятия, она рявкнула в ответ:       — Малфой, прибью!       И поспешила навстречу сокурснику.       Бросив через плечо краткое прощание, Драко подцепил руку девушки и повëл её в замок.       — Хватит обзываться!       — Я не обзывался. Что ты лепила такое?       — Зайца.       — У тебя талант.       — Ой, да не пиз...       Адам смотрел им вслед, даже когда их силуэты скрылись во мраке снежных сумерек. До его ушей доносились обрывки беспечного разговора, и Ривз всё думал: он ведь тоже мог так говорить с ней. Одной фразой всё разрушил. Всего одной.