Часть 34

      Как бы ни пытался Драко спрятать тревогу за бестолковыми шутками, его выдавали глаза и нервные движения. Гермиона опередила его у основания лестницы и преградила путь, изводя пытливым взглядом:       — Что происходит? — твëрдо спросила она.       Было ясно: юлить нет смысла. Малфой вздохнул, отступил назад и привалился спиной к стене. Натянутая улыбка сползла с его губ.       — Не смогла дождаться, когда дойдëм до комнаты?       Говорил он тихо и холодно. Грейнджер слегка поëжилась, заметив резкую перемену в его настроении. На секунду задумалась, стоит ли лезть слизеринцу в душу, но решила: раз он посмел залезть в её собственную, имеет право.       — Ты бы бросил что-нибудь вроде «ничего, что могло бы нам помешать» и спрятался в своей спальне. Я вижу, тебя это грызëт, — уговаривала на искренность ведьма, сжав кулаки, — Мне всегда приходится выпытывать о твоей личной жизни, это сильно тормозит процесс!       — Процесс чего? — вдруг совсем не дружелюбно рыкнул Малфой, — Узнавания? Нашего сближения? Мы уже доверяем друг другу достаточно, чтобы действовать за одно. Я не уверен, что стоит переходить черту. Не понимаю, ради чего. Если всё удастся, мы просто вернëмся к своей прежней жизни.       Выпалить это было легче, чем противостоять неведомой силе, что тянула его к гриффиндорке.       Девушка приложила все силы, чтобы не отвернуться от обвиняющего взгляда серых глаз.       — Ты боишься. Я тоже боюсь, Драко, — призналась она, — И тоже не представляю, к чему всё это приведёт и что случится с нами, когда мы наконец выберемся из этого дерьма! Но сейчас, в эту секунду, мне важно знать, что ты в порядке. Важно услышать, что тебя гложет, и попытаться помочь.       Драко дëрнул головой, шумно втягивая носом воздух. Ему так хотелось поговорить с Гермионой об их странных отношениях, и не хотелось одновременно. Казалось, всему виной изоляция от их обыденной жизни, и как только им удастся вернуться — всё рухнет. Он боялся этого. Иногда глупо и стыдливо мечтал остаться в ледяных дебрях Дурмстранга навсегда. Навеки остаться рядом с ней. Чувствовать свою важность в чьей-то жизни. Наслаждаться теплом и лаской девушки, которую не сможет даже взглядом задеть за пределами мëрзлого заточения.       — Я понимаю, о чëм ты говоришь, — хрипло отозвался Малфой, когда ведьма уже потеряла надежду получить ответ, — Проще было бы изначально договориться не приближаться друг к другу. Выстроить стену. Но ты тянешь ко мне свои ручонки, а я не в силах сопротивляться. Никто ещё не причинял мне такую нежность. Никогда бы я не подумал, что этим «никто» будешь ты, Гермиона Грейнджер. Ты выбила из меня столько секретов, а я о тебе не знаю ничего.       — Так спроси! — почти крикнула Грейнджер.       Драко рывком приблизился к ней и схватил за плечи, заставляя низкорослую девушку задрать подбородок.       — Чтобы что?! Узнать поближе? Потом будет слишком больно.       — Трус, — шепнула ведьма сквозь сжатые зубы.       — Зачем тебе это?       Его гнев сменился отчаянием. Злоба превратилась в мольбу.       — Хочу узнать, каково это, — почти беззвучно произнесла Гермиона, глядя в печальные глаза блондина, — Я почти уверена, что всё развалится, как только мы выберемся отсюда. Но впервые ощущаю что-то подобное.       Маленькие холодные ладони скользнули по широкой груди. Драко испустил неровный вздох и склонился. Миллиметр, и его губы оказались бы на её, но он лишь уронил лоб на плечо гриффиндорки.       — А нужно было всего лишь сказать, что моего отца арестовали, — с горькой улыбкой шепнул Малфой.       Гермиона обхватила его за плечи, притягивая ближе.       — Всего лишь, — криво усмехнулась она.       Руки блондина быстро нашли покой на тощей талии, и уже не Драко прятался в изгибе шеи ведьмы, а она уткнулась носом в его плечо и сдавила крепкий торс ногами. Блондин покачивал её из стороны в сторону, словно пытался убаюкать.       Скоро пульс выровнялся. Отчаяние и трепет сошли на нет. По лицам обоих поползли неловкие улыбки. Малфой слегка подбросил сползающую, но не желавшую ступать на пол ведьму:       — Ох и намучаюсь я с тобой, — вздохнул слизеринец и медленно побрëл вверх по лестнице.       Ведьма сильнее схватилась за его плечи. Отпускать не хотелось.       Никогда.       Но уже на уровне официально-третьего этажа она почувствовала, что дыхание осëдланного ею мужчины стало слишком тяжëлым. Оставшийся путь пришлось преодолевать на своих двоих.       Добравшись до двери в свою спальню, Гермиона на секунду испугалась, что Драко уйдëт, но он уже решил для себя: разговор под лестницей нужно закончить. Придётся объяснить маглорождëнной ведьме, что именно его встревожило.       Расположившись на разных койках, они уставились друг на друга. Грейнджер — в ожидании, Малфой — подбирая слова, которых казалось недостаточно, как бы он ни старался сложить их в понятный монолог. Тишина длилась слишком долго, с каждой секундой всё сильнее казалось: бездонная пропасть между ними растëт. Отбросив последние сомнения, блондин растëр лицо ладонями и заговорил прямо в них:       — Отца арестовали, мать под надзором, а мой дом — в руках Министерства. Я знал, что это случится, и ждал. Но было гораздо легче представлять это в мыслях, убеждая себя, что мне наплевать. Теперь, когда это случилось, я не уверен, что готов так легко отвернуться от родителей. Кем бы они ни были, мы всё ещё одна семья. А ты... — его глаза на миг блеснули в полумраке, словно расколотое стекло. Во взгляде было столько боли, что Гермиона с трудом сглотнула подступивший к горлу ком. Драко помедлил, прежде чем продолжить, — Ты одна из тех, против кого боролся мой отец.       Тяжело вдохнув, кажется, слишком густой воздух, девушка опустила глаза к сжатым в кулаки ладоням.       — Я думала, твои предрассудки относительно маглов сошли на нет, — глухо проговорила она.       — Так и есть. Более того, я убедился, что маглорождëнные — гораздо лучше нас, чистопородных магов. Вы больше знаете об этом мире, а мы будто в стеклянном шаре живëм: есть свой маленький мирок и окно в большой, но видно в него слишком мало.       — Не понимаю, к чему ты это всё... — прошептала ведьма.       — Так, к слову о предрассудках, — пожал плечами Драко, — Суть в другом. Когда мы вернëмся, снова окажемся по разные стороны этого стекла. Даже если я попытаюсь отвертеться от разбирательств, меня не отпустят так просто. Я навсегда останусь Малфоем. Сыном человека, совершавшего преступления против маглорождëнных. Прямым потомком древнего рода, винтиком чистокровного общества. Когда арест Люциуса возглавит заголовки газет, если это уже не произошло, абсолютно все твои друзья и знакомые утвердятся во мнении обо мне. Нам с тобой не по пути, Грейнджер.       Услышав последнюю реплику, Гермиона вдруг вскочила на ноги и, сделав решительный шаг, схватила слизеринца за грудки, вынуждая смотреть ей в лицо. Едва держалась, чтобы не размазать кулаком его печальную, но такую уверенную в своих словах физиономию.       — Не по пути, говоришь? — зарычала ведьма, нависая над белобрысой головой, — Да как у тебя язык поворачивается после всего... Нет. Ты всё это время только притворялся смелым и сильным. Если мнение общественности способно повлиять на твоë отношение ко мне — значит, нам и впрямь нечего делать поблизости друг от друга.       Драко перехватил руки, сжимающие его воротник, и хрипло выдохнул:       — Моего отношения уже ничто не изменит — запомни это, будь любезна. Вот только какая разница, как я отношусь, если ты не сможешь быть рядом?       — Ты решил за меня?! — уже кричала от гнева гриффиндорка и рвала по швам рубаху блондина, — Какого чëрта, Малфой? Я хоть раз дала повод для подобного умозаключения, или это просто твоя больная фантазия? Я, как дура, переживаю, что просто окажусь ненужной для тебя, а ты в это время философствуешь о своëм месте в мире и размышляешь о том, как тебя, бедного-несчастного чистокровного сукиного сына, предаст грязнокровка!       Выплюнув последнее слово, Гермиона шумно втянула воздух. В глазах Драко калейдоскопом замелькали эмоции, одна за другой: растерянность, ярость, стыд и... Желание. Миг, чтобы перевести дух. Доля секунды, чтобы одним рывком свалить рассвирепевшую девушку на кровать и нависнуть сверху. Один её короткий вскрик, заглушенный холодными губами слизеринца.       Грейнджер дëрнулась, словно пыталась выбраться из тисков. Малфой отстранился, чтобы убедиться: она недовольна тем, как всё произошло. Ведьма смахнула с лица растрепавшиеся кудри. Её пальцы невесомо пробежались по неровно вздымающейся груди Драко, скользнули по плечам, пока не остановились на шее. Царапая бледную кожу острыми ноготками, она сжала артерию, считывая пульс. Подалась вперëд, так, что её дыхание обожгло блондину глотку. Её тонкие брови были нахмурены, глаза потемнели от злости, но щëки и уши пылали алым.       — Если продолжишь, потеряешь возможность струсить и спрятаться от меня. Я найду. Из под земли достану.       Она шипела как дикая кошка, всё сильнее сжимая хватку на шее Драко. Сердце её колотилось от страха: если слизеринец сейчас пойдëт на попятную, всё, чего она так боялась, окажется правдой.       Малфой вдруг медленно растянул губы в дьявольской ухмылке. Одной рукой всё ещё упирался в перину рядом с кудрявой головой, другой — проник под худые лопатки, цепляя грубую ткань рубахи так, что она до треска натянулась на груди. Его колено двинулось вперёд и упëрлось ведьме в пах, отчего она вздрогнула всем телом и сжала бëдра. Драко скользил цепким взглядом по её чертам и изгибам. Сдавливал её в тугой кокон, как огромная змея свою добычу. Пульс под пальцами Гермионы стал медленнее, но ощутимее. Её дыхание сделалась тяжëлым, словно воздух в комнате сгустился ещё сильнее, а когда её уха коснулся хриплый шëпот слизеринца — и вовсе оборвалось.       — Боюсь, милая, если продолжу — прятаться вздумаешь ты.       Он замер в ожидании её реакции. Ждал разрешения или запрета. Ведьма не стала томить с ответом. Повернула голову, прижимаясь своей щекой к его, и сдавленно, но со свойственным ей упрямством выдохнула:       — Я не стану жалеть.       Драко издал то ли стон, то ли рык. Зарылся носом в буйные кудри, припал губами к тонкой шее в поцелуях, граничащих с укусами. Гермиона, задыхаясь от неведомых прежде ощущений, приподнялась. Прижалась к слизеринцу всем телом.       Раньше, когда бессонными ночами представляла себе близость с мужчиной, девушка задумывалась: куда девать руки, не глупо ли она будет выглядеть, не посмеëтся ли партнëр над её неумелыми движениями и странными, как ей казалось, звуками. Теперь же, стоило Малфою добраться до её обнажëнной кожи, все эти наивные опасения стëрлись из головы. Не было времени думать. Руки сами чертили на спине блондина замысловатые узоры. Губы находили нужную точку, и дыхание Драко прерывалось, а глаза закатывались от удовольствия.       Он словно дорвался до самого желанного плода. Никогда ещё, ни одна представительница прекрасного пола не вызывала такого жара внутри. Голова шла кругом. Разум затуманился. Драко готов был содрать с ведьмы одежду вместе с кожей и целовать её оголëнную душу, но знал: нельзя быть эгоистом. Не с ней.       Гермиона совершенно рассталась со здравомыслием. Обхватив напряжëнный торс мага ногами, запутав пальцы в белых волосах, с закрытыми глазами нашла так давно манящие губы и впилась в них с жадностью, словно это был первый и последний раз, когда дозволено.       Это мог быть последний раз.       Руки блондина подцепили край её рубахи, потянули её вверх, но, дойдя до рëбер, Драко замер. С усилием и неохотой отстранился, нависнув над Гермионой и заглядывая в подëрнутые пеленой карие глаза.       — Ну что опять?! — нетерпеливо, даже раздражëнно зашипела ведьма.       Малфой подавил улыбку: девчонка явно не хотела прерываться ни на секунду.       — Как истинный джентльмен, я должен удостовериться... — вкрадчиво, совсем немного игриво начал блондин.       Грейнджер поняла, что он имеет в виду. Вместо ответа, торопливо содрала с себя рубаху, но, вдруг застыдившись собственного порыва, прикрыла грудь руками. В глазах её мелькнул то ли страх, то ли смятение. Хищное выражение лица блондина вмиг изменилось. Стало завороженным, будто не верящим в происходящее. Чтобы не оставлять девушку одну в столь компрометирующем виде, он медленно стянул через голову свою одежду, являя её глазам все свои шрамы.       С этой заминкой волна безумия, накрывшая их поначалу, отступила. Они оба тяжело дышали, поначалу не решаясь разорвать зрительный контакт. Будто боялись того, что могут увидеть. Они замерли, не смея шевельнуться: Гермиона, лежавшая поперëк старой перины, Драко, сидящий на коленях между её разведëнных бëдер.       — Тебе страшно? — почти беззвучно спросил блондин.       — Да, — честно ответила гриффиндорка, — Но я не хочу, чтобы это закончилось.       Осторожно, словно могла спугнуть, она протянула к Малфою руку. Коснулась кончиками пальцев его груди, где грохотало сердце. Следуя замысловатому узору из белых шрамов, очертила рельеф напряжëнного тела, царапнула ногтями косую мышцу, отчего по рукам блондина пробежали мурашки, и зацепилась за резинку штанов, но потянуть — не посмела.       Всё это время Драко не отрывал взгляда от её лица, словно пересчитывал веснушки, а когда почувствовал, как её холодные пальцы забрались под край белья — хрипло выдохнул:       — Ты красивее всего, что я видел в этой жизни.       На миг Гермиона вернулась в реальность: не ожидала услышать от слизеринца комплимент, ещё и такой, ещё и в таком... положении. С её губ, вдруг превратившихся в хитрую ухмылку, против воли сорвалось:       — Красивее даже твоего отражения?       Драко усмехнулся. Прикрыл глаза, качая головой в неверии, что она смогла произнести нечто подобное сейчас, и тут же обрушился на ведьму новой волной поцелуев.       — Вредная, — шептал он, хватая ртом воздух, — Ведьма... Злобная...       Её аккуратная грудь, казалось, была предназначена для его ладоней. Узкая талия извивалась в его руках. Её тонкие пальчики, острые ноготки, цепляли кожу — казалось, рвали на части. Тихие стоны срывались с влажных губ. Гермиона вновь впала в беспамятство. То ли руками, то ли ногами стянула со слизеринца остатки одежды, а он — всё не торопился касаться её ниже живота.       Маг вжался в неё, принося обоим граничащее с болью удовольствие, и ведьма протяжно застонала, пытаясь свести колени — но лишь сдавила рëбра слизеринца, который с каждым выдохом шептал:       — Маленькая. Упëртая.       — Драко, пожалуйста... — взмолилась девушка.       И молитва её была услышана. Она не заметила, как осталась совершенно обнажëнной. Как грубые пальцы вдруг скользнули ниже, и очнулась, когда они невесомо, осторожно коснулись её разгорячëнной плоти, размазывая влагу по бëдрам.       Ведьма захлебнулась воздухом, и сквозь гул крови в ушах до неё донеслось полухриплое:       — Моя.