Часть 35

      Разлепив веки, Гермиона не сразу сориентировалась в пространстве. Перед глазами была холодная стена, под головой, вместо подушки, оказалась чужая рука, чувствительная кожа зудела от грубой голой перины и шероховатого покрывала-шкуры. Должно быть, Драко успел притащить его с соседней кровати, прежде чем выключился. Девушка попыталась понять по звукам, спит ли блондин. Он не спал, и, заметив, что ведьма перестала сопеть, сам обозначил своё бодрствование.       Повернувшись со спины на бок, Малфой скользнул ладонью по обнажённой талии и прижался к Гермионе всем телом, сплетаясь с ней ногами.       — Доброе утро, — хриплый ото сна низкий голос раздался у самого уха гриффиндорки.       — Доброе, — мурлыкнула она в ответ.       Драко провëл ладонью по рëбрам, груди и, слегка обхватив тонкую шею, прижался губами к виску девушки. Ведьма двинулась, желая получить ещё больше. Слизеринец сдавил её в объятиях и шепнул:       — Неугомонная.       — Как мне угомониться? Ты упираешься мне в бëдра своим... Посохом.       Блондин усмехнулся, вместе с ним и гриффиндорка.       — Так трудно сказать слово «член»? — протянул Драко, — Хотя, за «посох» спасибо, я польщëн.       Ведьма ткнула его локтем в рëбра:       — Трудно. Оно какое-то... Развратное?       — Если бы ты увидела себя моими глазами, поняла бы: член — не самое «развратное», что есть в этой комнате.       Он снова потянулся к Гермионе с поцелуем, но та вдруг отстранилась, подставляя вместо губ плечо. Всё внутри неё горело огнëм и изнывало. Проваливаясь вчера в сон, девушка была уверена, что получила от Драко, что хотела: всё его тепло, прикосновения и слова. Но сейчас, проснувшись, осознала: это не всё. Он был так нежен, касаниями, поцелуями, горячим языком доводил до иступления и белых искр в глазах. Но вот его она так и не заполучила, и теперь удивлялась: почему.       — Я думала, ты готов к большему, — не желая терзать себя пустыми предположениями, заговорила Гермиона.       Малфой шумно выдохнул и приподнялся, опираясь на локоть и заглядывая ей в глаза.       — Обычно подобными претензиями делятся мужчины, но почему-то я знал, что ты спросишь.       Мягко улыбаясь, он осторожно смахнул с нахмуренных бровей девушки непослушные локоны.       — Это не претензия, просто... Я не понимаю, — настороженно произнесла девушка.       Драко обречëнно вздохнул.       — Я попытаюсь объяснить. Была бы на твоëм месте любая другая — я не стал бы задумываться и терпеть, — по лицу гриффиндорки скользнула неприязнь, даже злоба, и Малфой поспешил продолжить, — Ты — не любая. Я не стал переходить черту, потому что знаю: вчера ты поддалась эмоциям, возможно — гормонам. Мне нужно, чтобы ты полностью осознавала, что хочешь этого.       — Я ведь не умалишëнная, отдавала себе отчëт, что и с кем я делаю! — воспротивилась Грейнджер и поднялась.       Казалось, если будет смотреть на него не снизу вверх, а наравне — эффект от сказанного возрастёт. Но в серых глазах всё ещё было какое-то печальное снисхождение. Драко продолжал втолковывать, словно ребëнку:       — Не в обиду, но я уверен: ты девственница. Такими вещами не разбрасываются.       — Это что, какая-то драгоценность? — выгнула брови ведьма, — К чему её беречь, если мы можем умереть завтра, может, через час!       Блондин криво улыбнулся:       — Боишься умереть, так и не узнав, как рвëтся девственная плева? Уверен, это не то, о чëм нужно жалеть перед...       — Я хочу узнать, как это — быть с тобой! — огрызнулась Гермиона и тут же смутилась, но глаз не отвела.       Драко прикусил губу, окинул её печальным взглядом, остановившись на расстроенном лице. Пригладил растрёпанные кудри, скользнул ладонью от шеи к плечу, затем — к сжатому кулаку. Огладил костяшки. Ведьма задержала дыхание. Второй рукой она всё ещё придерживала у груди край покрывала, но теперь, вознамерившись быть откровенной до конца, разжала пальцы. Покрывало соскользнуло. Малфой не опустил взгляда.       — Не хочу, чтобы ты вспоминала свой первый раз вроде «потеряла девственность с каким-то мудаком». Это будет неправильно, — слишком спокойно, слишком серьëзно проговорил блондин.       — Я не стану жалеть! — выпалила Гермиона.       Ей стало казаться, что она выпрашивает близость, и это уж точно было неправильно.       — Ты сейчас в этом уверена, а в последствии можешь пожалеть, — надавил Драко, — Послушай, я не пытаюсь играть в героя, и честно признаюсь: мне важно, чтобы ты не пожалела. Так что, пожалуйста, повремени с этим до...       — До кого-то другого? — вырвалось грубо, саркастично и неожиданно, и Грейнджер едва сдержалась, чтобы не закрыть свой рот ладонью.       Малфой вздрогнул — чуть заметно. Он не успел продолжить: «до того, как мы со всем разберëмся», «до того, как окажемся в безопасности и поймëм, что эти чувства — не следствие обстоятельств». Он хотел хоть раз в жизни поступить по-настоящему правильно, хоть в чëм-то проявить благородство. Сердце кольнула обида, но Драко стерпел. Знал — за ведьму говорит злость. Она не могла всерьёз так думать.       Вместо ответа он сгрëб Гермиону в объятия. Не думая больше ни о чëм, девушка вцепилась в его плечи, оставляя под пальцами белые следы. Она не стала врать, что всё поняла, как и отказалась от желания продолжать совершенно глупый, даже постыдный спор.       Вскоре Драко ушëл. До подъëма было ещё не меньше часа, но он не хотел столкнуться с кем-то в коридоре, да и надеялся, что сосед ещё спит.       По закону подлости Хемминг не спал. Стоило Малфою открыть дверь спальни, как брюнет заворчал из под одеяла:       — Сами себе проблемы создаëте, а потом раздумываете, как ноги унести.       — Не бубни, — скривился слизеринец, — Ты мне не мамочка, чтобы отчитывать.       — Был бы я твоей мамочкой... — шикнул Борг, подорвавшись с подушки.       — Носил бы юбку, — закончил за него Драко и улëгся на заправленную постель.       С соседней койки послышалось злобное сопение. Хемминг уселся, свисив ноги, и вознамерился высказать всё, что думает по поводу ночных загулов блондина, но вдруг уж слишком внимательно всмотрелся в его лицо — показалось, впервые Борг умудрился самостоятельно прийти к верному умозаключению, без подсказок и намëков. Взгляд его упал на чересчур лохматые белые волосы и будто опухшие губы соседа, и в груди брюнета неприятно кольнуло. Он догадался — в этот раз Малфой не просто ночевал в комнате кудрявой ведьмы.       Драко вопросительно приподнял брови, заметив непривычно-осмысленное выражение на вечно недовольной роже Хемминга.       — Чë ты так смотришь? Мне аж не по себе, — насторожился блондин.       Борг погрыз язык, пытаясь сдержать засевший на кончике вопрос, но тот был слишком важным:       — И каково это?       Слизеринцу потребовалось несколько секунд, чтобы понять: сосед обо всëм догадался. Он широко ухмыльнулся — скорее проблеску интеллекта у близкого к примату создания, чем самому вопросу.       — Вырастешь, узнаешь, — ехидно протянул Драко.       Нахмурившись ещё пуще, Хемминг пробубнил:       — Я думал, мы поладили.       — Бесспорно, но не настолько, чтобы я делился с тобой чем-то настолько личным, — не желая обижать узколобого брюнета, объяснился Малфой.       Он никогда не стеснялся делиться историями о своих любовных похождениях с прошлыми однокурсниками, хотя и не состоял с ними в абсолютно доверительных отношениях. Похабные разговоры в мужских спальнях велись часто, и каждый из присутствующих с гордостью рассказывал о своих успехах с какой-нибудь распутной девчонкой. Но говорить о проведëнной с Грейнджер ночи было сродни преступления. Впервые Драко захотелось, чтобы произошедшее осталось только между ним и девушкой. Никогда прежде интимная связь с кем-то не была основана на реальных чувствах — не на похотливых инстинктах. Воспоминания грели нутро, оставшиеся на коже следы не хотелось смывать.       Хемминг поджал губы, засчитывая себе поражение. Он не питал каких-то иллюзий, не надеялся, что Гермиона обратит на него внимание, но она была первой, кто вызвал в его душе тëплые чувства, а в голове — мысли, не касающиеся тренировок. Расставаться с первой влюблëнностью было больно.       — Чего ты там притих? — вновь нарушил тишину Драко, — Тебе разминаться не пора?       Борг растëр ладонями лицо и поднялся на ноги, с вызовом глядя на соседа:       — А тебе? Ночная разминка не считается.       — Вот же сука, — ухмыльнувшись, блондин погрозил ему пальцем, и тоже вскочил с постели.

***

      Очередной пасмурный день, не считая наполовину приятного, наполовину — нервозного пробуждения, для Гермионы начался ужасно вяло. Тело странно гудело, было ватным и никак не хотело двигаться, особенно в сторону стадиона, где студентов ждал Босстром со своими садистскими наклонностями. Она лениво натянула на себя мантию, затем заметила: надела задом наперёд. Видимо, не только тело, но и мозг работать сегодня отказывался.       Выходя из спальни она тут же врезалась в Малфоя, который только успел подойти к двери и занëс кулак.       — Серьëзно? — саркастично приподняла брови ведьма, — После вчерашнего ты планировал стучаться?       Драко закатил глаза и ухмыльнулся:       — Буду входить без стука, ты поседеешь. Напомнить, как дëргалась каждый раз?       — Уволь. То было другое, — кудрявая махнула рукой и зашагала по коридору, — Ты без моего ведома врывался в мою спальню и...       Блондин не особо вслушивался, зато всматривался.       — Это ты от колдунов..? — вдруг бросил он Гермионе в спину.       Та развернулась, недоумевающе разведя руками, потом заметила, как насмешливые серые глаза блуждают по её одеянию. Опустила взгляд на мантию.       — С-с... Сколько ж раз мне сегодня переодеваться? — пробурчала она себе под нос.       — Как минимум ещё раз, — усмехнулся блондин.       Грейнджер кивнула и побрела обратно в спальню — переодевать надетую наизнанку мантию. В коридоре было шумно, все куда-то торопились. Суета вокруг давила на виски, и девушка боялась, что вернувшись сейчас в свою комнату уже не захочет снова выходить. В голове появилась тревожная мысль: всё сегодня идёт не так. Ведьма поморщилась и тут же её отогнала. Всё же, день только начался, и проблемы возникли только с чëртовой кровавой мантией.       Кровавой. Девушка почувствовала в горле ком. Обернулась на Драко, который странно озирался по сторонам, и тоже огляделась: остальные студенты почти бегом спешили в одном направлении — сторону лестницы.       — Куда все несутся? — нахмурилась Гермиона.       В следующую секунду коридоры наполнились душераздирающим воплем.       — Кто-то умер, — шепнул вдруг Малфой, схватил ведьму за запястье и потянул в противоположную от спальни сторону.       Дурмстрангцы выскакивали из комнат и присоединялись к общему потоку. Лица у многих были встревоженные, даже напуганные перед неизвестностью, но Гермиона рассмотрела в толпе и любопытство, и даже улыбки — нельзя было забывать, кто их окружает.       Ближе к лестнице образовался затор. Грейнджер лишь на секунду встретилась с блондином взглядом, безмолвно предупреждая: естественно, она полезет в самую гущу. Он лишь цокнул языком и раздвинул стоявших впереди учеников, прокладывая путь. Скоро они пробрались вниз по лестнице к распахнутым балконным дверям, возле которых стоял Луис.       Его смуглая кожа сейчас казалась белее снега. Глаза были распахнуты так широко — того гляди выпадут. Он зажимал ладонями рот, тяжело дышал и дрожал всем телом, готовый то ли прямо сейчас рухнуть на пол, то ли броситься с балкона вниз.       Гермиона нащупала руку Малфоя, дëрнула, заставляя наклониться к ней ухом.       — Он вот-вот прыгнет...       Драко рванул к обезумевшему парню. Вовремя: тот как раз сделал шаг к ограждению. Схватив Луиса за плечи, блондин развернулся, отталкивая того к выходу с балкона, а сам, вывернув шею, глянул вниз.       Там, на острие крыши, распласталось тело. Лицо, один в один похожее на Луиса, застыло маской ужаса. Испуганные глаза смотрели в пасмурное небо. Сэм лежал в жуткой позе, переломленный пополам. Кровь, бегущая изо рта, заледенела коркой на щеке.       К такому зрелищу слизеринец был не готов. Тошнота подступила к горлу, в глазах помутилось, но рядом вдруг раздался короткий истеричный вздох. Драко потянул Гермиону на себя, заставляя спрятаться в его руках.       — Не смотри туда, — забормотал он, — Мне жаль, Грейнджер. Ужасно жаль.       Гермиона не плакала. Увиденное шокировало её и напугало, но она вдруг почувствовала вовсе не скорбь по явно убитому товарищу, а первобытную злость. Она знала Сэма очень недолго. Они не были близки. Но ведьма помнила: он был хорошим парнем, умным, даже немного смелым — наверняка последнее его и сгубило. Он не заслужил такой смерти. Никакой не заслужил в свои года.       До её ушей донеслись тихие всхлипы, и она не без усилий оторвалась от груди Малфоя. Луис уже не рвался к ограждению. Стоял неподвижно в дверях. По его щекам лились слëзы, которые смахивал ледяной ветер — он этого не замечал. Пустым взором он уставился куда-то вдаль, словно прямо сейчас провожал в последний путь своего лучшего, единственного друга. Своего названого брата. Смотреть на него оказалось даже страшнее, чем на изувеченное тело Сэма.       — Мы должны узнать, кто это сделал, — стуча зубами, тихо проговорила Гермиона.       Драко прижал её за плечи и повëл прочь с балкона. Им навстречу уже прорывался Хансен. К удивлению, он выглядел весьма озадаченным, и блондин невольно отметил: директор совсем не ожидал этой смерти и, очевидно, не в курсе, за что его ученики расправились с безобидным полукровкой. Слизеринец, как и Александр и большинство присутствующих, даже мысли не допустил о том, что произошедшее было роковой случайностью или самоубийствам. Поравнявшись с Хансеном в дверях, Малфой услышал:       — Если сунетесь в это — пожалеете.       Угроза была предназначена только для двоих, но Лу, пребывавший в полном оцепенении, едва заметно вздрогнул.       — Удивляюсь вашему хладнокровию, сэр, — бросил блондин через плечо, прежде чем нырнуть обратно в толпу в обнимку с гриффиндоркой.       Александр покосился на парочку, сцепив зубы, затем взглянул вниз и поморщился.       — Разойтись всем! Занятий никто не отменял! — прогремел бас директора на всю округу, — Мистер Робертс, в мой кабинет, и живо.

***

      Следя глазами за клубами пара, вырывавшемися изо рта при каждом неровном выдохе, Гермиона неотрывно глядела снизу вверх на крышу терассы, где утром лежал покойный Сэм Баддэр. Было темно и нестерпимо холодно. Драко уже трижды предложил ей вернуться в замок, но ведьма упрямилась: в ледяных каменных стенах находиться было невыносимо. Она ощущала себя невиновно осуждëнной, запертой в темнице с настоящими убийцами. Во внутреннем дворе было не намного лучше, но здесь хотя бы было чем дышать.       Малфой неподвижно сидел рядом. Он не знал, что сказать. Не знал, насколько близка была Гермиона с Сэмом, и боялся ляпнуть что-нибудь лишнее. Её молчание заставляло переживать. Драко боялся, что в кучерявой голове сейчас рождается план мести убийце полукровки. Не то чтобы он был против, просто время неподходящее. Им не стоит отвлекаться от основной своей задачи.       — Нужно будет поговорить с Лу. Не представляю, что он сейчас чувствует, — наконец заговорила Грейнджер.       — Он разбит и подавлен. Наверняка ещё не осознал, что это случилось, — тихо отозвался Драко, — Стоит дать ему время. Он не выглядел так, будто хочет с кем-то говорить.       — Я бы дала ему время, но у нас его нет. С каждой минутой шанс вычислить убийцу уменьшается, — отчеканила ведьма и вскочила на ноги.       Драко придержал её за шиворот, не давая уйти.       — Притормози-ка, мелочь. Собираешься наведаться к нему прямо сейчас?       Брови девушки сползли к переносице. Она неуклюже попыталась отцепить руку блондина, но толстая шуба и несколько слоëв одежды не давали её собственным рукам подняться выше груди. Насупившись, Гермиона упëрла в Малфоя свирепый взгляд.       — Я не могу сидеть на месте! Сэм не был мне близким другом, но он и Лу — единственные, кто был добр ко мне с первых дней знакомства. Я не могу всё оставить как есть и забыть. Это неправильно!       Драко вздохнул и поморщился:       — Я понимаю, только... Не ходи сейчас. Неужели не понимаешь: Луису пока не до расспросов! Его и так сегодня директор допрашивал. Дай ему побыть с собой наедине.       — Не с собой, а одному, в комнате, которую он делил с Сэмом, — сдавленно проговорила Гермиона, — Я боюсь, он может сделать глупость.       Она подняла на Малфоя напуганные глаза. Блондин понял, к чему она клонит. Сжал её плечи, наклонился и произнëс вкрадчиво:       — Он ничего с собой не сделает.       — Почему ты уверен? — не унималась кудрявая.       — Луис не выглядит дураком. Он потерял друга, это больно и страшно, но не конец света. Он это знает. Я видел, как он отреагировал на слова директора. Лу подавлен, но дружен с головой.       Легонько встряхнув девушку, он притянул её к себе. Гермиона тут же обхватила его за талию, уткнувшись носом в колючий ворс воротника и забормотав прямо в него:       — Нельзя всё так оставлять. Мы не можем сбежать и бросить Луиса — он может оказаться следующим.       От собственных слов её пробрало ознобом, и ведьма прижалась ещё сильнее.       — Мы не оставим, — смирился Драко. Пригладив взъерошенные кудри на спине Грейнджер, он покачал её в руках и тихо добавил, — Я пойду к Ривзу. Нам нужна информация.       Гермиона судорожно перевела дух и прошептала:       — Мы пойдëм. Пора перестать от него ныкаться, он может помочь.