Эпилог. 1423. Время любить. Глава 1

— Ну? Это она, правда? Прямо как ты описывал! А я тебе не верил… Ты чего молчишь? — из размышлений Мишеля вывел голос брата. — Ну скажи же, это та самая твоя Катрин? — Нет, — с неожиданной даже для самого себя суровостью ответил Мишель. — Это не она. Я ошибся. И Монсальви-старший отвернулся прежде, чем Арно сумел бы что-либо прочитать по его лицу. Хоть, конечно, ожидать от такого дуболома, как его младшенький, что тот сумеет распознавать чувства у людей по их лицам, это было бы… как если бы ожидать, что, например, козы вдруг начнут разговаривать! Однако рядом с Арно стоял Жан де Ксантрай, а он отличался куда большей наблюдательностью. Поэтому возможность, что разочарование Мишеля может быть понято его друзьями, всё же оставалось. А этого Мишель, который в их скромном отряде из четырёх человек, был за старшого, конечно же никак не мог допустить. Ибо золотоволосой девушкой, представшей сейчас их глазам, было несомненно она. Катрин Легуа, девушка, девочка, которая пять лет назад, рискуя собственной жизнью, спасла жизнь ему. Да, за эти пять лет она выросла. И ещё больше похорошела — хотя ещё тогда, в слабом свете фонаря в погребе, уже казалась Мишелю писанной красавицей. Но живой взгляд Катрин, её улыбка, которую Монсальви-старший столько раз призывно вызывал из памяти за все эти годы — всё это осталось тем же. Изменилось же самое главное. Имя. Ведь говоря друзьям, что он надеется, что во Фландрии судьба снова сможет поставить на его пути Катрин, Мишель представлял себе совсем другое. Они ведь будут останавливаться на постоялых дворах, проезжать через города. Ну и вот вдруг где на вывеске мелькнёт знакомая фамилия Легуа, золотых дел мастер? Или в какой-нибудь таверне за соседним столом окажется группа людей, среди которых будет Катрин? Или же просто в одном из домов на улице, у окна, будет сидеть девушка и расчёсывать свои золотые волосы. И она посмотрит на неё, и поймёт, что это она… И увиденное в Аррасе, можно сказать, что оправдало ожидания Мишеля. Он и правда встретил Катрин. Только вот… реальность оказалась совсем не такой, на какую Монсальви надеялся. Прекрасная Катрин была уже не Легуа. Пока он, Мишель, странствовал по дорогам Франции, искал свою любовь и обдумывал, как бы подать Бернару д’Арманьяк, своему сюзерену, женитьбу на простолюдинке, кто-то другой уже опередил его. Катрин вышла замуж. Или была выдана. Иначе как было объяснить, что тот человек в чёрном представлял своему сюзерену Катрин под фамилией де Бразе? А Ландри, вспоминая давнюю подружку детства, поведал, что давней Катрин Легуа больше нет, а до нынешней ему, простому человеку, ой как далеко… «Что ж… такова жизнь» подводя итог своим размышлениям, Мишель вынужден был горестно вздохнуть. Да и с чего он вообще решил, будто Катрин станет ждать его? Они ведь виделись всего несколько часов, на протяжении одного лишь вечера. Она была совсем ребёнком, а он — измученным беглецом, которому девочка — и её друг — протянули тогда руку помощи. Ландри вот запомнил его, но можно ли было этого утверждать о Катрин? Возможно, демуазель Легуа, уехав из Парижа, забыла вскоре и тот день, и его самого. — Врёшь, — неожиданно произнёс Арно. Мишель поднял на брата глаза. — Что? — Врёшь. — Не начинай. — Ты сейчас врёшь самому себе. — Арно! — Нет. Я видел, как ты на неё посмотрел, на эту госпожу де Бразе. — Ну это потому, что она… была немного на неё похожа, — обычно Монсальви-старший за словом в карман не лез, но сегодня слова давались ему тяжело. — Не немного похожа. А очень сильно. Иначе бы ты, братец, не смотрел на неё так, словно призрака увидел, — а вот Арно, наоборот, странным образом обрёл красноречие. Однако отвечать на слова брата Мишель не стал. Только отвернулся ещё больше, чтобы девушка в сиреневом и мужчина в чёрном не попадали больше в его поле зрение. — Ну хорошо, — упёртый Арно помолчал немного, но потом продолжил своё. — Ну, допустим, тебе и правда померещилось. Тогда объясни мне, дураку, одну вещь. — Какую? — Что мы теряем? — Теряем где? — и Мишель инстинктивно сунул руку за пазуху, где лежало послание, которое надлежало передать герцогу Бургундии. — Не где, а когда. Ты балда, — скаламбурил Арно. — Точнее, если. Если попробуем-таки проверить, она это ли нет. За спрос ведь, как говорится, денег не берут. И если это не она — то ты всего лишь, братец, выставишь себя дураком перед незнакомой дамой. Но ты не переживай. Уже завтра госпожа де Бразе наверняка забудет этот разговор. — А если она замужем? — нашёлся, что спросить, Мишель. — Тогда поздравишь её с удачным браком и мы поедем домой. — Арно! — ах, этот младший братец временами мог быть таким несносным. — А если не она? — Мишель устало прикрыл глаза. — Ну тогда… тогда ты наконец перестанешь мучить себя воспоминаниями. И по нормальному начнёшь, наконец-то, подбирать себе жену! Арно похлопал брата по плечу. — Ах вот какой у тебя в этом интерес! И с этими словами Мишель аккуратно снял ладонь брата со своего плечам. — Именно! — осклабился Арно в ответ. — И если кто-то… если ты готов ещё пять лет провести в страданиях и поисках своей второй половины, то я нет. Я свою любовь уже нашёл, и мы с Изабель совершенно не хотим потерять ещё сколько-то лет нашей жизни, пока ты… И поэтому, раз этого не хочешь ты, то я сам пойду и… И прежде чем Мишель успел его остановить, Арно развернулся и уверенным шагом направился в сторону четы де Бразе. — Арно!.. — только и успел, что вскрикнуть Монсальви-старший, но брат его уже не слушал. * * * — Ну как вам «наш» дворец в Аррасе, милая Жакетт? Впечатляет, не правда ли? И это ведь вы ещё не видели гобеленов! — подойдя к дамам де Бразе Эрменгарда де Шатовилен завязала разговор со старшей из них. — Но ничего, вечером, когда здесь будут только свои, монсеньор наверняка расположится в малом зале. Но если вам интересно увидеть их уже сейчас, то можно посмотреть вон туда… С этими словами мадам де Шатовилен вынудила мать Катрин отвернуться в другую сторону, дабы кинуть взгляд в сторону дверей, противоположных от антикамеры, за которыми виднелся зал с гобеленами. И мадемуазель де Бразе в первый раз от момента входа во дворец, можно сказать, что осталась одна — ибо отчим девушки, мессир Гарен, отвлёкся на беседу с канцлером Ролленом еще до появления Эрменгарды. И тут же, как будто он только этого и ждал, рядом с Катрин появился незнакомый молодой рыцарь. — Госпожа де Бразе? — склонился он в лёгком поклоне перед девушкой. — Прошу простить мне мою дерзость и разрешить задать вам пару вопросов. По-французски незнакомец говорил с акцентом, в котором Катрин заслышала однако знакомые нотки. И она поспешила окинуть рыцаря взглядом, как только распрямился и поднял на неё глаза. Высокий, темноволосый. И, судя по тому, что он носил цвета короля Франции, мадемуазель де Бразе этого юношу не могла ранее при дворе этого юношу встретить. Но вместе Катрин не могла бы и сказать, что черты лица рыцаря были ей абсолютно незнакомы. И сердце девушки забилось быстрее. — Конечно, мессир. Если только я смогу ответить. — Благодарю, — рыцарь снова склонился в лёгком поклоне. — Скажите, а вы ведь когда-то… жили в Париже, правда? — Да... — глаза Катрин расширились от удивления. — И случайно не на мосту Менял? — Так. — Тогда последний вопрос, — тут собеседник мадемуазель де Бразе заулыбался. После чего задумался на мгновение, словно подбирая слова. — А не случалось ли вам, весной тысяча четыреста восемнадцатого года, помочь одному человеку… такому же уроженцу Оверни, как и я?

* * *

— … такому же уроженцу Оверни, как и я? Ну вот, жребий был прошен, и выдав из себя эти слова, Арно сразу почувствовал облегчение. Прям как во время битвы, когда командир, наконец, даёт сигнал атаковать, и дальше можно уже не думать, а целиком доверяться интуиции. Собеседница же рыцаря де Монсальви, услышав такие слова, нахмурилась. Несколько мгновений молчала. А потом тихо произнесла: — Случалось. И Арно почувствовал, как сердце у него запрыгало от радости. И рискнул, наконец, оторвать от Катрин де Бразе взгляд. И заметил, как Мишель, стоявший в стороне, у дверей, ведущих в антикамеру, отчаянно замахал руками. «Хватит. Перестань.» Но Монсальви-младший сделал вид, будто ничего не заметил. Катрин же теперь смотрела на него совсем иначе. Не просто с любопытством, или изумлением. С надеждой. — Простите, мессир, но мы ведь с вами… — а когда девушка открыла рот, то пришёл уже черёд Арно выслушивать вопросы, — … не встречались раньше? — Нет. — Тогда откуда вы… — Тогда разрешите представить вам моего… — начал было Арно говорить, но снова поймал на себе вопрошающий взгляд Мишеля. А в следующий момент этот самый взгляд был так красноречиво кинут в сторону Гарена де Бразе, что Арно наконец понял. «Ах да…» Если эта Катрин и правда была замужем… И Арно мгновенно оборвал себя. — Простите, госпожа. Последний вопрос. — Спрашивайте, мессир, — Катрин терпеливо улыбнулась. — Гарен де Бразе… он ваш?... кто? — Отчим, — собеседница ответила без колебаний. — Точнее будет сказать, приёмный отец. Он удочерил нас с сестрой, когда мама вышла за него замуж. «Отчим!» Арно едва удержался, чтобы не расхохотаться. Вот ведь упрямец Мишель! Успел за пару минут придумать своей Катрин мужа, другую семью и целую новую жизнь. — В таком случае… — и Арно продолжил совсем уже совсем другим тоном, — … думаю, вам стоит знать, что один человек, прибывший издалека, очень давно мечтает с вами снова встретиться. И брат Мишеля развернулся чуть в сторону, чтобы Катрин смогла увидеть направление его взгляда.

* * *

Арно повернулся и сделал шаг в сторону, его собеседница повернулась вслед за ним, и… Мишелю показалось, будто время остановилось. Сначала она просто смотрела. Словно не узнавая. Потом глаза Катрин вдруг широко раскрылись. — Мишель?!.. Мишель скорее не услышал этой фразы, прочёл её по губам — брат и Катрин стояли слишком далеко. Однако то, что его фея, его золотоволосый ангел узнал его, было несомненно. И Монсальви-старший улыбнулся ей и прошептал в ответ: — Здравствуй, Катрин. А потом, спохватившись, отвесил девушке церемониальный поклон, как подобалось — дабы окружающие, которые и без того могли удивиться странному общению арманьяков с бургундкой — ничего лишнего не подумали. А Арно тем временем, поняв, по видимому, что в этот раз его старший брат не собирается ни убегать, ни отворачиваться, ни отрицать очевидного, подал Катрин руку и не спеша, по всем правилам дворцового этикета, подвёл её к Мишелю. — Вот, мадемуазель де Бразе, — на слове мадемуазель Арно сделал нажим, — позвольте представить вам моего брата Мишеля. Катрин де Бразе, приёмная дочь главного казначея Бургундии. И тут же отошёл в сторону, повернулся в пол оборота и стал так, чтобы каждый, возжелавший нарушить тет-а-тет между его братом и будущей сестрой, имел сначала дело с ним. Катрин же подошла ещё ближе, осторожно, словно боялась, что всё это окажется наваждением. — Это правда ты, Мишель? тебе удалось тогда… спастись, сбежать? — едва слышно прошептала она. — Ты жив, ты здесь! — Да, Катрин, это я. И я здесь! — Мишель широко улыбнулся. — Значит, получается, что гадание… не обмануло Сару… не подвело меня! — и лицо Катрин тоже осветилось улыбкой. Кто такая Сара, Мишель не знал. Но раз она, чудя по словам Катрин, знала про него и все эти годы поддерживала девушку, напоминая о нём и обещая будущую встречу, то он почувствовал, что кем бы эта Сара не была, он ей за это всё равно будет по гроб жизни благодарен. Вслух же сказал: — Буду очень рад с ней познакомиться! Ты ведь нас представишь, правда? И расскажи, прошу, о себе? Как сложилась твоя… ваша жизнь… после всех тех событий, в Париже? Как случилось так, что разыскивая по всей Франции, я нашел тебя здесь, в Бургундии, во Фландрии? И теперь уже Мишель подал руку Катрин, чтобы отвести возлюбленную в сторону, чтобы в уединении оконной ниши обменяться признаниями, сказать и услышать слова, которые были бы несколько рискованными в толпе, в середине зала. Ибо пока «на вахте» стоял его младший брат, как минимум пара «здравиц» относительного уединения им с Катрин была гарантирована.