Глава 9. Лугнасад

      Глум намеревалась провести ритуал слияния как можно скорее, но, стоило ей начать подготовку, как стали выявляться неожиданные трудности. Увы, она не была ни ритуалистом, ни некромантом, и ей катастрофически не хватало знаний в этих областях. Где же найти таких узконаправленных специалистов? Обращаться к гоблинам не хотелось.       Таким образом, ей пришлось скорректировать свои планы. Существовал ещё один способ провести слияние, но он был довольно грубым — трансформация. Во время этого процесса фея высвобождала колоссальное количество энергии, которая перестраивала магические каналы в теле, что позволяло оперировать бо́льшими объёмами магической энергии. Как и в случае с базой, когда сила только пробуждается, так и при последующих новых превращениях происходил скачок силы, и соответственно перестройка.       В теории, во время трансформации она могла направить эту энергию на укрепление связи души с телом. Однако это было то же самое, что наливать чай не из чайника, а из бочки: стоит лишь немного потерять контроль, и последствия могут быть непредсказуемыми. Тем не менее, она старалась настраивать себя на успех.       Слияние было необходимо; без него она рисковала столкнуться с множеством проблем в будущем. Например, она могла не вернуться в своё тело, оказавшись на грани жизни и смерти. Бесхозная оболочка могла быть легко захвачена… Фея подозревала, что Блум смогла так легко овладеть телом мальчишки именно потому, что у него была нарушена связь между душой и телом. Авада не прошла бесследно…

***

      Необходимо было выбрать подходящее время для проведения ритуала. К сожалению, подходящие праздники Колеса Года она пропустила. Именно в такие дни повышался магический фон, что благоприятно влияло на ритуалы. Но впереди был ещё Лугнасад. Он не совсем подходил, но ждать почти год она не могла.       Лугнасад являлся первым праздником урожая, временем начала его сбора. Это время радостных пиршеств, время благодарности земле за её дары. Вместе с тем это и поминальный праздник — то, что люди берут от земли, остальное же возвращается в её чрево. Ритуалы, проводимые в этот праздник, предназначены для создания и посвящения колдовских инструментов, очищения и избавления от отжившего.       Праздник был связан с мифом о боге Луге и его приёмной матери Тайльтю, чья жертва стала символом плодородия и процветания земли. По легенде, Тайльтю из последних сил расчистила дикие земли, чтобы сделать их пригодными для земледелия, и отдала свою жизнь в этом труде. Луг, тронутый её самоотверженностью, учредил Лугнасад как дань уважения её подвигу, и с тех пор праздник стал напоминанием о необходимости труда и жертвенности ради общей пользы.       Первого августа фея подготовила дары богу Лугу и совершила ритуал подношения первых плодов — злаков, овощей и фруктов — которые посвятила земле и духам. Она разожгла костры на холме и читала катрены, восхваляя солнце и прославляя плодородие земли. А когда костёр догорал, обратилась к Лугу с просьбой о помощи.       На самом деле она не верила в старых богов, полагая, что это просто часть ритуалов, традиция. Обыкновенное язычество. И планировала, что после завершения ритуала постарается активировать превращение, а возросший магический фон ей в этом поможет.       Но есть поговорка: «Человек предполагает, а Бог располагает». В её случае это произошло буквально.       Фея сидела на земле, скрестив ноги, и смотрела на догорающий костёр. Языки пламени, уже не такие яркие, как в начале вечера, танцевали в своём ритме, создавая игру света и теней вокруг неё. Она была заворожена их движением, словно каждый всплеск огня рассказывал свою историю. Тёплый свет костра мягко освещал её лицо, а треск углей успокаивал.       С каждой минутой фея чувствовала, как её мысли становятся всё более рассеянными. Она погружалась всё глубже в это состояние. Мир вокруг постепенно растворялся, и Глум больше не слышала шёпота ветра или шороха травы. Все её чувства сосредоточились на пламени костра, и она потеряла ощущение времени и пространства.       Внезапно костёр исчез, и она оказалась на зелёном лугу, залитом мягким светом.              В центре луга стоял человек… Нет, она ошиблась. Это был не человек. Не может от смертного исходить такая сила. Бог, вот кто стоял перед ней. — Вы… — начала она, но её перебили. — Тот, кому ты преподнесла свои дары, дитя, — произнёс он мягким голосом. — Я услышал твою просьбу и помогу тебе. Но за всё придётся заплатить.       Она настороженно взглянула на бога, боясь представить, что с неё потребуют за помощь. Но он лишь засмеялся и добавил: — Проводи ритуалы Колеса Года, люди стали нас забывать… — И с этими словами он коснулся её груди, где билось сердце, заговорив на непонятном языке.       Фея почувствовала тепло, которое перерастало в жар… А после она очнулась от чудовищной боли, ей казалось, что она сгорает заживо, а может быть и не казалось, так явно чувствовался запах жжёной плоти. Крик сорвался с её губ. Пламя было везде, и как бы она не старалась его подчинить, ей не удавалось. Жар становился невыносимым. И вдруг фея почувствовала всплеск силы, что поглотил её, изменяя. Это была не обычная трансформация, нет, она чувствовала божественную силу, которая ломала всё, что было… И создавала нечто новое.       Перерождение это больно. Глум не знала сколько всё это продолжалось, просто в какой-то момент она осознала, что боли больше нет. Осторожно открыв глаза, а после сев, фея осмотрелась. Она лежала в пепле, у потухшего костра. Вся поляна была выжжена, а на ней самой не было одежды. Взгляд упал на длинную алую прядь. «Что за… Я вернулась в своё тело?!» — она стала себя ощупывать, но необходимого не было, а лишнее присутствовало, так что она сделала вывод, что нет, не вернулась. А жаль, были у неё надежды…       С опаской она наколдовала зеркало и заглянула в него. Сперва ей показалось, что она видит своё собственное отражение, но приглядевшись, поняла, что всё же не своё.       До этого загоревшая кожа стала бледно-розовой, волосы отрасли до поясницы и приобрели почти красный цвет. Глаза радовали своей голубизной. А ещё… Не было шрама. Видимо Луг очистил её полностью. И выглядела она старше. Лет на пятнадцать — шестнадцать. Узнать теперь Гарри Поттера в ней было затруднительно. Хотя черты лица мало поменялись, в остальном она более не походила на национального героя.       Осталось проверить магию… Глум закрыла глаза, стремясь почувствовать свой огонь. Улыбка расцвела на её губах, стоило ей почувствовать пламя. Фея мысленно собрала магию в одну точку, а после укутала себя в кокон, активируя превращение.       Жар в груди усилился, прошло несколько мгновений и на её теле проявился костюм. Это был чёрный сюртук, казалось, что он состоял из тонких пластинок, которые напоминали драконью чешую, на ногах были удобные кожаные брюки и высокие сапоги на небольшом каблуке. Волосы были собраны в высокий хвост, почти как у Айси. Но самое интересное… Это крылья.      Огромные драконьи крылья за спиной. Они были полупрозрачными, как и её фейские. Но, конечно, более внушительные.       Фея ухмыльнулся своему отражению, обнажая верхние клыки. Да она красавчик. Хм, а может ли она и дальше считать себя феей? Этот вопрос заставил её врасплох. Тёмная задумалась. Такие мысли её раньше не посещали. Неужели результат слияния? В любом случае это всё могло подождать.       Она ещё раз осмотрела себя и, с сожалением, отменила превращение, возвращая себе облик Гарри Поттера.              Глум мысленно поблагодарила профессора Визгиса: без метаморфоз скрыть изменения было бы затруднительно. Приведя себя в порядок, она направилась в сторону дома Дурслей.       Ей предстояло составить список необходимых ингредиентов для сложного ритуала. Воскрешение Тёмного Лорда — это не шутки, и каждая деталь должна быть учтена. В конце концов, ей необходима послушная марионетка…       По пути она обдумывала, где и как достать редкие ингредиенты, понимая, что некоторые из них будет непросто найти. В голове уже выстраивался план действий.

***

      Северус подозревал, что с Поттером что-то не так. Откуда первокурсник мог знать заклинание такой силы, что оно испепелило существо класса опасности ХХХХ? В его историю о магическом выбросе зельевар не верил. Интуиция подсказывала ему, что здесь кроется нечто большее. Он решил разобраться.       Наблюдал за мальчишкой и каждый раз убеждался в том, что прав.       Волшебник появился на пороге дома на Тисовой улице, окружённого аккуратно подстриженными кустами и ухоженным газоном. Немного замешкавшись, он постучал в дверь. Послышались шаги, и дверь открыла миссис Дурсль. — Ты! — вскрикнула она, глаза её сверкнули недовольством. И страхом. Зельевар ответил спокойно, сохраняя невозмутимость: — Здравствуй, Петунья. Впустишь меня? Нам нужно поговорить о твоем племяннике.       Женщина поджала губы, её взгляд метался между страхом и раздражением. Однако, после недолгого колебания, она посторонилась, позволяя названному гостю войти в прихожую, оформленную в светлых тонах. — Только побыстрее… Скоро сын вернётся с прогулки, — добавила она, закрывая за ним дверь.       В воздухе повисло напряжение. Женщина предложила пройти в гостиную, чтобы обсудить всё там. Было заметно, что в его присутствии она чувствовала себя некомфортно, её руки слегка дрожали, когда она жестом указала на кресло. — Что ты хочешь узнать, Снейп? — Она скрестила руки на груди, поджала губы и смотрела куда-то поверх него, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Поттер… Вы не замечали за ним странностей? — Осторожно спросил он, внимательно наблюдая за реакцией Петуньи. — Не замечали ли мы странностей?! — воскликнула она, её голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Вы, волшебники, оставили нам маленького мага, и ты спрашиваешь, не замечала ли моя семья странностей?! — Её лицо побледнело от гнева, губы сжались в тонкую линию, а глаза блестели яростью, выдавая бурю эмоций, кипящую внутри. — О, да! — прошипела она, её голос стал резким и пронзительным. — Каждый божий день мы замечали странности! Летающие предметы в воздухе, и не всегда это были безобидные игрушки! Разбивающиеся вещи! Вырвавшийся из-под контроля огонь, внезапно ожившие рисунки на стенах и многое другое! — Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание. — Мы были вынуждены стать почти отшельниками, изолироваться от общества, боясь, что кто-нибудь узнает! А мой сын, мой Дадли, несколько раз попадал в больницу из-за этих, как ты сказал, странностей! Так что да, мы замечали странности! — Женщина выговорилась, её голос сорвался, и она заплакала, словно из неё вынули стержень.       Снейп почувствовал себя неуютно: всё, что сказала Петунья, было нормальным… Для семьи волшебников. Но не для маглов. Увы, она не могла ему помочь. Оставалось только одно.       Когда женщина подняла на него взгляд, Северус направил на неё волшебную палочку и произнёс заклинание. — Легилименс! — Проникнуть в незащищённый разум было легко, и он стал быстро искать нужное. И нашёл.       Воспоминание, что было перед первым курсом Поттера. …звонок телефона, и Петунья метнулась к аппарату… Новости ужасны! — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого. Женщина махнула рукой в сторону Поттера.       Мальчишка поджимает губы. Ему явно не по душе, что его обсуждают так, будто он пустое место. Неожиданно, он взмахнул рукой в сторону Дурслей, и уверенно произнёс: — Вы оставите меня одного дома и спокойно отправитесь развлекаться. — Поттер на мгновение задумался, а затем добавил: — И оставите мне карманные деньги на расходы.       Дурсли замерли, их взгляд был затуманенным, а после Петунья медленно произнесла: — Может быть… Может быть, мы могли бы оставить его дома…       Волшебник покинул разум женщины, предварительно стерев воспоминания о своём визите, внушив ей, что она просто устала и легла отдохнуть.       Покидая дом семейства Дурслей, мужчина размышлял о Поттере… Тот явно использовал магию — невербальные чары. Всё это навевало нехорошие мысли. Поттер ли это вообще? Неужели в ту ночь Тёмный Лорд не исчез?       С такими мыслями маг аппарировал прочь.